«Преподобный Савва Сторожевский». Светлый вечер с игуменом Стефаном (Гулиновым) (22.08.2017)

У нас в гостях был духовник Саввино-Сторожевского монастыря игумен Стефан (Гулинов).

Мы говорили об истории Саввино-Сторожевского монастыря, об основателе этой обители, преподобном Савве, а также о том, как мощи святого были обретены после возрождение монашеской жизни в монастыре.

---

А. Пичугин

— «Светлый вечер» на Светлом радио, друзья! Здравствуйте, меня зовут Алексей Пичугин. И сегодня вместе с нами и с Вами этот «Светлый вечер», ближайший час проведет игумен Стефан Гулинов, духовник Саввино-Сторожевского мужского ставропигиального монастыря. Здравствуйте.

С. Гулинов

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Мы с Вами выходим накануне. Вернее, уже вечер, уже сам праздник, с церковной точки зрения, наступил. 23 августа — День памяти второго обретения и перенесения мощей преподобного Саввы Сторожевского. собственно, чье имя носит Ваша обитель. А это тот человек, который, насколько я понимаю, был основателем монастыря. Вот сегодня мы подробнее поговорим о личности Саввы Сторожевского, о значении его для России, для истории, для христианства. Потому что, насколько я понимаю, почитают преподобного Савву Сторожевского не только в России, но и далеко за ее пределами. По крайней мере, в европейских православных странах нередко в храмах можно встретить его иконы. И Саввино-Сторожевский монастырь — это тоже очень важная обитель. Это монастырь, который, насколько я знаю, первым в России получил статус лавры — еще в XVII веке. Об мы тоже, я думаю, сегодня поговорим. Давайте начнем все-таки по порядку. Начнем с Саввы Сторожевского — кто был этот человек? Напомните какие-то основные вехи его биографии, жития. Чем он прославился, почему так почитаем и у нас в стране, и за рубежом?

С. Гулинов

— Преподобный Савва — он, прежде всего, был учеником преподобного Сергия Радонежского, одним из первых учеников, и пришел к преподобному Сергию на Маковец совсем еще юным отроком, совсем еще юным человеком. К сожалению, говорить однозначно, когда это произошло, в каком был возрасте и откуда родом преподобный Савва, сложно, потому что не осталось никаких летописных свидетельств об этом, поэтому приходится только догадываться. Но, сравнивая его с житием преподобного Сергия Радонежского, с его учениками и опираясь на дату его кончины, которая произошла в 1407 году, когда он почил уже глубоким старцем, то можно сказать, что преподобный Савва пришел в обитель преподобного Сергия совсем еще юным. Он входил в число 12 учеников преподобного Сергия Радонежского и, фактически, разделил с преподобным Сергием все труды, чаяния, которые преподобный Сергий вложил и в обитель, и в окормление великокняжеской семьи Дмитрия Донского.

А. Пичугин

— А как удалось посчитать 12 учеников? Почему именно 12? Тут какая-то аллегория, можно это как-то соотнести с 12 апостолам? Почему именно 12?

С. Гулинов

— Ну, в общем, это, по-моему, известный факт — что преподобный Сергий собирался сначала в свою обитель, чтобы у него было небольшое количество братьев именно по числу апостолов. И это количество долгое время было именно таким — 12 человек, и сюда именно входил будущий Савва Сторожевский. Савва преподобный в обители Сергия нес довольно сложное послушание — он был духовником в монастыре преподобного Сергия и духовно окормлял не только братию, но и светских людей, прежде всего, великокняжескую семью. Надо сказать, что преподобный Савва особо окормлял, и его духовным чадом был второй сын Дмитрия Донского Юрий Дмитриевич, будущий звенигородский князь. И вот это содружество, это духовное содружество преподобного Саввы и Юрия Дмитриевича впоследствии даст такой вектор истории именно Звенигородского края. Благодаря именно этому князю Савва и станет в будущем Сторожевским, звенигородским чудотворцем, потому что уже в конце своей жизни преподобный Савва исполнит просьбу князя Юрия Дмитриевича и придет из Маковца на Звенигород, на гору Сторож, где будет основан им будущий монастырь.

А. Пичугин

— То есть, получается, отец Стефан, что преподобный Савва основал монастырь в последние годы жизни? Прожил там всего несколько?.. А как вообще получилось?.. Ну, Вы начали говорить о том, что по приглашению князя... Собственно, Звенигород, конечно, не очень далеко от нынешнего Сергиева Посада, но, по меркам XIV века, это, конечно, не уход туда куда-то, в Северную Фиваиду, в Вологодские земли. Это всего лишь нынешнее Подмосковье, два не очень дальних его края. Но, тем не менее, все равно реальность другая была — леса, определенное уединение. А почему именно сюда?

С. Гулинов

— Ну, здесь много причин. Мне кажется, одна из причин та, что из всех сыновей Дмитрия Донского князь Юрий наиболее был похож на своего отца, на Дмитрия Донского. И он принял от него очень многие таланты отца. Он был очень талантливым полководцем, он был и очень талантливым государственным деятелем, и многие строительные работы проводили в Звенигороде. То есть при нем Звенигород расцвел и стал довольно крупным центром по тем временам. И по своему характеру, по своему внутреннему строению Юрий был похож на своего отца — то есть он в основу своего правления, своей жизни ставил христианские нравственные ценности. Так как он был претендентом на московский великокняжеский престол, если со старшим братом случилось бы... если бы он скончался, то, в общем, по своим качествам он мог бы, если бы он стал великим князем Московским, то, скорее всего, он продолжил бы дело отца — объединение русских земель, более, может быть даже, эффективно. И — не знаю, — может быть, поэтому Савва уже после смерти преподобного Сергия Радонежского, может быть даже, и видел в Юрии продолжение этих начатых отцом Дмитрием Донским дел. Ну, и, кроме того, преподобный Савва был уже в возрасте, и лавра — к тому времени это Троицкий монастырь, — конечно, он был многолюден, и преподобный Савва, может быть, ухватился за эту мысль, чтобы создать где-то в другом месте монастырь, где бы можно было начинать молитвенное делание, более такое уединенное. Потому что звенигородские леса как раз этому способствовали. Ну, и, потом, он, конечно, любил свое духовное чадо — Юрия Звенигородского, поэтому тот довольно давно упрашивал его, и он внял этим просьбам и приехал в Звенигород.

А. Пичугин

— Мы достаточно немного сейчас знаем о жизни преподобного Саввы Сторожевского. Вы вкратце — спасибо — сейчас напомнили основные вехи, но знаем мы, действительно, немного, в отличие от времен дореволюционных. А с чем связано такое забвение? Опять же, если вспомнить, что во многих западных православных храмах висят иконы Саввы Сторожевского. У нас же... Ну, правда, до революции он был одним из самых почитаемых святых — ну, практически, наравне с Сергием Радонежским. А сейчас, конечно, его помнят, его знают, но это далеко не самый известный русский святой. Мне кажется, порой даже святых ближайших к нам поместных церквей у нас иногда знают лучше, чем Савву Сторожевского.

С. Гулинов

— Ну, это, может быть, было такое положение в нашей стране лет 10-15 назад. Сейчас, конечно, о преподобном Савве довольно известно, и посещение Саввино-Сторожевского монастыря очень популярно, очень объемно. То есть в праздники, в воскресные дни в последнее время просто даже негде ставить транспорт, негде ставить машины, потому что люди приезжают издалека, и, в общем-то, это свидетельствует о том, что о преподобном Савве знает довольно много людей. Забвение этого святого, может быть, связано еще с тем, что он был почитаем именно царской семьей, домом Романовых, считался покровителем царственного Дома Романовых. Поэтому память об этом святом, который покровительствовал самодержавию, конечно, новая советская власть постаралась убрать. Может быть, это одна из причин того, что уже в позднее время об этом святом не знали так много, как знали до революции.

А. Пичугин

— Сам монастырь. Я знаю, что наиболее древняя его сохранившаяся, дошедшая до нас церковь — это церковь Рождества Богородицы. Не очень известна точная дата ее постройки, но где-то даже значится начало XV века, то есть она практически современница преподобного Саввы. Даже не практически — вообще-то, современница, возможно.

С. Гулинов

— Именно.

А. Пичугин

— Расскажите про историю обители — ну, вот помимо того, что она была основана святым Саввой. Недаром в XVII веке ей первой был присвоен статус лавры — вперед Киево-Печерской, вперед Троице-Сергиевой.

С. Гулинов

— Ну, вернемся к XIV веку, когда преподобный Савва пришел на Звенигородский удел. Это 1398 год. Здесь он устроил небольшую деревянную церковь и небольшую келью. С этого года начинается история Саввиновского монастыря. Спустя небольшое время, где-то спустя год великий князь Василий, уже к тому времени ставший великим Московским князем, поручает Юрию идти войной на волжских булгар. Юрий приходит с войском в молодой монастырь Саввин для того, чтобы испросить благословения преподобного Саввы. То есть он, фактически, повторяет такую миссию своего отца, Дмитрия Донского, который пришел к преподобному Сергию Радонежскому перед походом на Куликово поле. Вот в этом прослеживается то, что преподобный Савва, устроивший монастырь близ Звенигорода, как бы продолжал дело своего учителя — преподобного Сергия Радонежского, и его духовная составляющая, его подвиг, свет его души — он именно сразу привлек к себе внимание и звенигородцев, и иноков, которые стали селиться рядом. И этот дух возрождающейся Руси, который насадил преподобный Сергий, и продолжается через этого святого — преподобного Савву, и также Юрия Дмитриевича. Он возвращается из похода с победой, и благодаря этому походу, благодаря этой победе в этом походе, из которого Юрий привозит много даров, отстраивается монастырь, строится Рождественский собор. Он еще строится, потому что в уделе Звенигородском обнаружили залежи белого камня, очень плотного строительного материала, и из этого камня строится Рождественский собор, из этого камня строится княжеский Успенский собор, он еще более древний, то есть Юрий построил его, как только стал удельным звенигородским князем. Из этого же камня строится вначале, еще до Рождественского собора, Троицкий храм в Троицком монастыре, где впоследствии почили мощи Сергия Радонежского. То есть Юрий являлся строителем довольно большого духовного пространства. И вот из этого примера видно, что он как бы не только возглавлял это духовное строительство — он владел большой воинской мощью по тем временам, так что его, собственно, боялся даже его брат Василий. И он, в общем, был таким государственным деятелем, который во всем был похож на своего отца. Вот с этого — со строительства храма Рождества Божьей Матери — начинается уже монастырь. Он обустраивается деревянным тыном, и вот в таком состоянии он до XVII века сохранился.

А. Пичугин

— Напомним, дорогие слушатели, что в гостях у Светлого радио сегодня игумен Стефан Гулинов, духовник Саввино-Сторожевского ставропигиального мужского монастыря. Монастырь, если кто-то вдруг не знает, находится в ближнем Подмосковье, недалеко от Звенигорода. А встречаемся мы здесь, потому что уже завтра (точнее, если считать по-церковному, сегодня) — день памяти второго обретения и перенесения мощей преподобного Саввы Сторожевского. Вот об этом событии мы отдельно чуть позже поговорим, а пока же все-таки продолжим разговор о самой обители. Возникает, как мы уже сказали, Рождественский храм. До XVII века это относительно небольшой монастырь, судя по всему. Но при этом уже в XVII веке Алексей Михайлович — царь, я так понимаю, что это было его право — усваивает Саввино-Сторожевскому монастырю статус лавры. Мы в то время, в позднее Средневековье и раннее Новое время (ну, собственно говоря, вот оно и начинается после Смуты), знаем несколько очень богатых монастырей Северо-Восточной Руси, да и вообще России в целом: это Троице-Сергиева лавра (тогда еще не лавра, а просто Троицкий монастырь), это, естественно, Спасо-Евфимиев монастырь в Суздале — два крупнейших землпвладельца. И я так понимаю, что Звенигородский Саввино-Сторожевский монастырь тоже был... Несмотря на то, что сам по себе был довольно небольшим, он имел немалые владения и, в общем, действительно был значим и заметен в России?

С. Гулинов

— Преподобный Савва наравне с преподобным Сергием почитался великокняжеской семьей Дмитрия Донского. Потом, соответственно, это почитание переходит второму сыну, Юрию, который почитает Савву как молитвенника также за великокняжескую семью. Потом, как становится великим князем старший брат Юрия Василий, это почитание все равно переходит, и они делают большие вклады в эту обитель. Это почитание переходит и дальше, уже на царей — на Иоанна III, Иоанна IV Грозного, которые также делают вклады в обитель и почитают преподобного Савву как молитвенника о царях, молитвенника о царях богоизбранных. Вот именно вот этот статус, этот вектор этого святого как молитвенника и покровителя власти в России, это делает его таким заметным и выделяет его на фоне других обителей, если говорить о его такой уникальности. Ну, а если говорить о XVII веке и о времени правления Алексея Михайловича, здесь просто удивительная история заключается в том, что когда Алексей Михайлович после Смутного времени венчается на царство, он еще совсем юным переживает... На его глазах происходят несколько трагических событий, когда появляется народный бунт, на его глазах требуют для расправы его ближайшего покровителя — боярина Морозова, и с большим усилием удается усмирить народ. И когда она вступает в силу, власть Алексея Михайловича, у него вот эти детские впечатления, детские переживания настроили его на то, чтобы вести власть в стране по-божески. И, кроме того, что он ищет пути исполнения этого своего желания, он ищет и особого места для этого. И надо сказать, что Саввин монастырь он посещает уже в юные годы, когда приезжает к своему покровителю Боярину Морозову, у которого было имение в Павловской слободе (это совсем недалеко от Звенигорода). Они совершали паломничество в Саввин монастырь. И позже, когда он уже становится царем, он принимает решение по новлению фресок в Саввином монастыре Рождественского монастыря. Рождественский собор расписывается кремлевскими мастерами. Специально для этого вызваны...

А. Пичугин

— И вот как раз там же царская резиденция появляется в это время?

С. Гулинов

— Позже.

А. Пичугин

— Угу. Ну, хорошо.

С. Гулинов

— Именно в это время начинается особое посещение Алексеем Михайловичем этого места. И следующее событие происходит — это где-то приблизительно 1649-1650 годы. Зимой он приезжает в обитель и останавливается там, совершает охоту. В то время... В общем-то, и сейчас природа в этих местах очень не только красива, но и полна до сих пор живностью. А в то время здесь совершали охоту. И царь вышел в то время на охоту со своей свитой — на охоту на медведей. И вот, как свидетельствует летопись, свита отстала, и в какой-то момент царь оказался в лесу один. В этот момент на него вышел медведь, и, в общем, гибель царя была неминуема, но в это время здесь же появляется некий старец седовласый, который отгоняет медведя, и царь спасен от неминуемой смерти. И не только царь спасен от смерти, но и государство. Уже потом, обдумывая эту ситуацию, царь понимал, что если бы была смерть, то это было бы новое Смутное время. То есть он испрашивает у этого старца его имя, и тот представляется как Савва, и дальше уходит в лес. В это время подходит свита царя. Царь приезжает в монастырь и начинает узнавать о настоятеле — кто такой новый подвижник с этим именем. Но оказывается, что в последнее время постриженников с именем Савва в обители не было, и Алексей Михайлович также обращает внимание на образ, который висит в храме, и понимает, что к нему явился и спас его от неминуемой смерти сам преподобный Савва. Вот после этого почитание Алексеем Михайловичем преподобного Саввы становится во главу угла. Он дает распоряжение для того, чтобы обрели мощи преподобного Саввы, в то время находящиеся под спудом. Он общается с патриархом, и в 1652 году мощи поднимают и обретают их нетленными. То есть царь понимает, что сам святой руководит и им и через него, так сказать, властью в России. И он принимает решение отстроить монастырь заново — ну, как бы его обновить.

А. Пичугин

— Ну, заново отстроить — я так понимаю, что речь идет о подновлении стен?..

С. Гулинов

— Все целиком, да. То есть, практически...

А. Пичугин

— Ну, храмы-то остались. Вот уже Рождественский собор...

С. Гулинов

— От XV века сохранился вот собор Рождества Божьей Матери. А остальные все здания, стены, башни, звонница с храмом (впоследствии там появился Преображенский храм — храм был еще в этой звоннице Сергия Радонежского построен), палаты царя и палаты царицы, братский корпус, трапезная — все это отстроено с 1652 по 1654 год.

А. Пичугин

— В дальнейшем такие очень интересные, важные вехи в истории монастыря — это, я так понимаю, 1812 год, потому что монастырь тоже был связан с Наполеоновским нашествием?..

С. Гулинов

— Да, это очень интересно.

А. Пичугин

— А что там было?

С. Гулинов

— Да, действительно, во время нашествия войск Наполеона в Саввино-Сторожевском монастыре происходят удивительные события. Войска Наполеона, двигаясь к Москве... Соответственно, на пути у них был Звенигород. И здесь, у стен Звенигорода, шел бой. Со стороны французов французский корпус возглавлял Эжен Богарне, один из командующих Наполеоновской армии. Он был пасынком Наполеона, приближен к Наполеону. И вот он не мог взять монастырь в течение шести часов — его сдерживал казачий корпус. И это довольно напрягало Эжена Богарне. Он был, как написано в летописи, вне себя от ярости. И когда все-таки они взяли эту обитель, то есть зашли в нее, и, как обычно, началось разграбление, французы тащили все, что могли унести, комплектовали эти обозы награбленным, и вот то же самое началось и в монастыре. Но вот Эжен — ему от усталости хотелось отдохнуть. Ему приготовили в царских покоях комнату, и вот он уже к вечеру заснул. И вот во сне неожиданно ему явился сам преподобный Савва и повелел ему, чтобы он прекратил разграбление монастыря, а самое главное — его святыни, Рождественского собора. И если он поступит так, что Господь дарует ему жизнь, он не умрет в этой кампании, вернется на Родину. И, по некоторым свидетельствам, есть такое место, что преподобный Савва предсказал ему, что его потомки будут жить в России.

А. Пичугин

— Давайте продолжим через минуту. Напомню, что в гостях у Светлого радио, программы «Светлый вечер» сегодня игумен Стефан Гулинов, духовник Саввино-Сторожевского мужского монастыря. Я — Алексей Пичугин. Не уходите никуда, через минуту вернемся.

Мы возвращаемся в студию Светлого радио, где, я напомню, сегодня у нас в гостях игумен Стефан Гулинов, духовник Саввино-Сторожевского мужского монастыря. Мы выходим в эфир накануне дня памяти второго обретения, перенесения мощей преподобного Саввы Сторожевского, одного из наиболее почитаемых на Руси святых, основателя Саввино-Сторожевского монастыря. Я напомню для тех слушателей, которые сейчас, только что к нам присоединились: Саввино-Сторожевский монастырь — наверное, один из самых известных монастырей в России. Он находится совсем недалеко от Москвы, буквально в нескольких десятках километров от МКАД, близ города Звенигорода. Очень красивые места, их еще в народе называют «русской Швейцарией». Так, да? Все правильно?

С. Гулинов

— Да, все правильно. Их называли «русской Швейцарией» и «русской Америкой» в начале ХХ века, потому что Америка тогда считалась местом далеким, диким, заросшим лесом.

А. Пичугин

— Ну вот да, края очень лесные, и я периодически бывают... Давно не был в Саввино-Сторожевском монастыре, а в тех краях бываю — очень красиво. И монастырь красиво смотрится, и от монастыря чудесные виды. И поэтому, коль скоро мы уже заговорили о более близком к нам времени... Да, мы, кстати говоря, не договорили про Наполеоновскую армию... Так родственники действительно переселились в Россию?

С. Гулинов

— Да, это пророчество сбылось.

А. Пичугин

— И продолжают жить здесь? Или уже следы теряются?

С. Гулинов

— Вот Вы сказали, что преподобного Савву почитают не только в России. Вот как раз это свидетельство того случая, когда преподобный Савва явился французскому полководцу Эжену Богарне. Продолжая вот это повествование, надо сказать, что Эжен Богарне внял этим словам и дал распоряжение, чтобы прекратилось разграбление, и поставил даже собственную личную охрану у собора Рождества Божьей Матери. И действительно, слова преподобного сбылись: он остался жив, вернулся во Францию, потом у него родился сын, его назвали Максимилианом. И вот этот сын, когда пришел в совершеннолетие, в России как раз праздновался юбилей Бородинской битвы, и представители Франции были тоже приглашены на этот юбилей. И вот в составе этой группы был и Максимилиан Богарне. И вот этому Максимилиану его отец Эжен перед смертью сказал, что «если ты будешь в России, обязательно съезди в Саввин монастырь, поклонись тому святому, которому, собственно говоря, ты обязан своей жизнью.

А. Пичугин

— Это уже ближе к середине XIX века было, да?

С. Гулинов

— Ну да, это, по-моему, в 1835 году было.

А. Пичугин

— Приехал, действительно, да?

С. Гулинов

— Приехал, действительно, да. И он был принят царским домом. И он обращается вот с этой просьбой к одному из представителей императорского дома, и его сопровождают, он приезжает в Саввин монастырь поклониться мощам. Надо сказать, что в это время его знакомят с семьей императора Николая I, и он встречается с его старшей дочерью Марией, влюбляется в нее, и их обручают, и, таким образом, он остается в России. То есть принимает православие и остается жить в России. И род князей Лихтенбергских — такой у них был статус — живет вплоть до революции. После революции они эмигрировали. Но в этом роду князей Лихтенбергских почитание преподобного Саввы сохранилось до сего дня. И есть свидетельство, что в 1995 году приезжала давняя-давняя родственница Эжена Богарне, уже не знаю, какое там поколение, монахиня Елизавета — православная монахиня. Она приезжала тоже поклониться преподобному Савве. Так что эта история имеет продолжение уже в наше время, и до сих пор преподобный Савва как раз почитается вот этим родом.

А. Пичугин

— Была у Саввино-Сторожевского монастыря еще и такая печальная страница, как 70, даже 80 лет, наверное, применительно к Саввино-Сторожевскому монастырю, в ХХ веке. Закрытый в 1919 году, был открыт снова только в 1995-м. Ну да, 76 лет обитель не действовала. А что было? Я знаю, что настоятелем монастыря в 1917 году был будущий священномученик Димитрий Добросердов.

С. Гулинов

— Да.

А. Пичугин

— Соответственно, там тоже какая-то очень трагическая история произошла в связи с мятежом...

С. Гулинов

— Ну, эта история была во всей России, да.

А. Пичугин

— Расскажите, пожалуйста. Это же важно — это уже ближе к нам, и это та самая трагическая история ХХ века, которую мы должны помнить.

С. Гулинов

— Да, в это сложно поверить, но вот одни русские люди стали делать такие поступки, которые не могли быть приняты другими русскими людьми. И конкретно вот было надругательство и осквернение святых мест, святынь нашего русского народа. Что происходит в Саввино-Сторожевском монастыре? В 1918 году — где-то советской власти было чуть больше полугода — начинается кампания продразверстки, когда изымаются излишки продовольствия. И вот с этой миссией в Саввин монастырь приходят некий Константин Макаров, путиловский рабочий, местный житель, он житель села Егунино недалеко от Звенигорода. У него были полномочия конфисковать хлеб в монастыре и вообще ценности. И он приходит в монастырь, требует ключи у наместника монастыря — архимандрита Макария. И он был, естественно, не один. Начинается вот эта конфискация имущества, они пытаются вывезти хлеб. Ну, и при этом он действовал очень грубо, также изрыгал всякие проклятья и кощунственные слова относительно и монахов, относительно и святынь монастыря. Это все вызвало недовольство прихожан, которые, в основном, были крестьяне в то время, на тот день. Так что это недовольство вылилось в сопротивление крестьян, которые не дали этому человеку вывезти из монастыря ценности, и в результате столкновения он был убит. Это вот первый случай, когда представитель советской власти пытался вмешаться в монастырский быт.

А. Пичугин

— Просто кампания по изъятию церковных ценностей еще не началась — это май 1918 года, а то 1922-й был, еще четыре года до начала кампании по изъятию церковного...

С. Гулинов

— Декрет об изъятии мощей был подписан, по-моему, в феврале 1919-го.

А. Пичугин

— Да, но это декрет об изъятии мощей, а в 1922-м уже последовал декрет об изъятии церковных ценностей.

С. Гулинов

— Ну, это было связано с продразверсткой, поэтому они, соответственно, так похозяйничали.

А. Пичугин

— Ну, да, да. И, опять же, это история, о которой мы очень мало знаем. Потому что в советские годы о таких крестьянских восстаниях не говорили...

С. Гулинов

— Не говорили.

А. Пичугин

— ...а потом делали акцент все больше на восстаниях, которые были заметны, остались в истории — Тамбовское восстание, например. А вот такие относительно небольшие, тем более, еще и в ближайшем Подмосковье, — вот об этом мы почему-то знаем довольно мало.

С. Гулинов

— Но в целом население, можно сказать, было недовольно проявлениями советской власти. Потому что, конечно, советская власть действовала очень жестко, и тому очень много свидетельств, когда и последнее... христиане должны были отдавать свои запасы, и это как бы везде вызывало недовольство. Ну, а когда вот эти действия властей начали касаться религии, касаться религиозного чувства, особенно которое было развито на тот момент у простого населения, у крестьян, то возмущение было, конечно, очень сильное. И в том же 1918 году, также где-то весной, в апреле или мае месяце, происходит съезд местного сельского совета крестьянских депутатов. Он так и назывался — крестьянских, не знаю... Что это были за люди? Около 100 человек. Они приняли на своем вот этом съезде решение вскрыть мощи в монастыре Саввы (это еще до Декрета о вскрытии мощей повсеместно в России). Это весна 1918 года. И после этого решения они пешком идут в монастырь, эти 100 непонятных людей. Причем, как свидетельствовал потом наместник, отец Макарий, они все вели себя грубо, с сигаретами в зубах. Они потребовали вскрыть мощи. Что это значило? Мощи были зашиты в схимическое облачение и находились в раке, внутри раки. Они потребовали вскрыть, то есть разоблачить мощи, открыть их и в таком виде, то есть просто как незакрытые, расположить их в раке для обозрения, чтобы показать, что якобы ничего особенно там нету. Вот они добились того, что отец-настоятель вынужден был уступить им. И вот мощи были вскрыты и разложены в раке, причем, разложены... как свидетельствовали очевидцы, они, эти большевики, раскладывали так, чтобы было посмешнее, причем, вели себя очень грубо...

А. Пичугин

— Обычная, к сожалению, история.

С. Гулинов

— ...перекидывали череп Саввы из руки в руку, смеялись, некоторые даже плевали на череп, то есть вели себя просто как совершенно дикие люди. Совершенно непонятно, насколько это в человеке должно было быть низвергнуто это религиозное чувство, что над своей собственной родной святыней (они были все звенигородцы) вот так надругаться. То есть какое-то просто помрачение. Тем не менее, они добились своего, и потом в Звенигороде были расклеены объявления с требованием прийти и посмотреть на эти якобы как бы мощи. Но эта агитация не достигла своей цели, потому что звенигородцы приходили, и, в основном, всех очень это расстраивало, все были в таком угнетенном положении. Один крестьянин писал, что «я приду — поплачу, посмотрю — поплачу», и так это... То есть не разделили этой радости большевиков звенигородцы. И уже в следующем году, в 1919-м, приехала комиссия, которая ликвидировал мощи. Ликвидировали мощи повсеместно, и делали это...

А. Пичугин

— Что значит «ликвидировали»? Их же не уничтожили физически?

С. Гулинов

— Ликвидировали — в смысле, забрали мощи.

А. Пичугин

— Конфисковали?

С. Гулинов

— Конфисковали, да. Конфисковали мощи для того, чтобы устраивалась выставка Наркомздравом в Москве, где экспонировались мощи, причем, они экспонировались вместе с различными мумифицированными телами животных, каких-то умерших людей. Причем, там были какие-то бандиты... В общем, показывали, что нет никакой разницы. И это экспонировалось в Храме Христа Спасителя, который потом был взорван...

А. Пичугин

— Одно время он, да, действительно, работал в качестве антирелигиозного музея.

С. Гулинов

— Да. И вот, по свидетельству, многие мощи остались там. И он был взорван...

А. Пичугин

— И храм был взорван вместе с мощами.

С. Гулинов

— Да.

А. Пичугин

— А как прослеживается история мощей преподобного Саввы?

С. Гулинов

— Вот эта участь ждала и мощи преподобного Саввы. Но вот происходит очередное такое чудо. Это уже по свидетельству родственников человека, который хоронил эти мощи...

А. Пичугин

— Вот тут очень непонятная для меня история... В кратком жизнеописании преподобного Саввы и монастыря говорится о том, что мощи были вывезены. соответственно, какое-то время они находились в Москве (ну вот экспонировались, то, что Вы говорите), а потом они были переданы некоему человеку на ответственное хранение в Звенигород, и его родственники потом передали мощи Церкви. Вот тут странная для 30-х годов история, когда мощи кому-то отдают на ответственное хранение. Или это немножко?..

С. Гулинов

— Нет, это немножко неправильная...

А. Пичугин

— Вот, вот! Поэтому, видите, и я как-то задумался, как такое возможно.

С. Гулинов

— Нет, совсем не так.

А. Пичугин

— Так, расскажите, как было.

С. Гулинов

— Мощи попадают на хранение к одному человеку благодаря, можно сказать, подвигу одного из представителей советской власти. И все это происходит именно... эти люди рискуют своей собственной жизнью...

А. Пичугин

— Вот простите, я Вам даже Википедию процитирую: «С начала 30-х годов мощи преподобного Саввы хранились на Лубянке, затем были переданы жителю Звенигорода М.М. Успенскому, который завещал вернуть их Церкви».

С. Гулинов

— Да, это уже сейчас так пишут. Ну, в смысле, сейчас мы пишем, потому что это стало известно.

А. Пичугин

— Так, а было?

С. Гулинов

— Стало известно, что передали, кому передали и кто хранил. Тогда это, со слов уже внучек Михаила Михайловича Успенского, все происходило так. Михаил Михайлович Успенский — он был звенигородец. Он был главным художником Исторического музея, потом Музея революции, возглавлял реставрационные работы. В общем, он был довольно образованным человеком своего времени. И вот однажды — это, по разным свидетельствам, было в 1920 году или чуть позже — его вызывают на Лубянку. Ну, как бы вызов на Лубянку ничего хорошего не предвещал в то время. И вот он появляется в кабинете одно чекиста, и этот чекист ему показывает серебряное блюдо, на котором находится что-то, накрытое материей. И он говорит: «Это глава преподобного Саввы Сторожевского, и я, по приказу, должен ее уничтожить. Но у меня рука не поднимается это сделать. Вы — звенигородец, возьмите это и сделайте это так, как считаете нужным».

А. Пичугин

— Почему именно его вызвали? Ну как вот?

С. Гулинов

— Ну, скорее всего...

А. Пичугин

— Он же какое-то отношение должен был иметь либо к органам, либо...

С. Гулинов

— Он имел отношение к Звенигороду. И, видимо, как бы он, так как это органы, они, соответственно, знали, наверное, что он имеет отношение не только к Звенигороду, как к городу, но, наверное, был прихожанином и, наверное, знали, что он верующий... Поэтому вот происходит эта передача. Не сохранилось никаких как бы особых свидетельств. Потому что все это советское время, больше 70 лет, этот человек просто ничего не говорил никому, и об этом не знали даже внуки и даже дети.

А. Пичугин

— А он прожил долгую жизнь, да?

С. Гулинов

— Да, он прожил долгую жизнь...

А. Пичугин

— Дожил до открытия монастыря?

С. Гулинов

— Нет. Он скончался в 1984 году.

А. Пичугин

— То есть еще даже до передачи мощей в Данилов?

С. Гулинов

— Именно. Именно так. Он хранил мощи преподобного Саввы все это время. Причем, соблюдалась секретность, и, так как он жил в Звенигороде, какое-то время хранил мощи у себя на даче — закапывал их в огороде. Однажды дача сгорела, и после этого Михаил Михайлович хранил их в московской квартире. Уже когда он состарился, ему явился преподобный Савва и сказал, чтобы он передал мощи в первый открывшийся монастырь.

А. Пичугин

— Я напомню, что в гостях у радио «Вера» сегодня игумен Стефан Гулинов, духовник Саввино-Сторожевского монастыря. Мы говорим об истории этой обители, о личности преподобного Саввы Сторожевского. И завтра день обретения и перенесения его мощей. То есть я правильно понимаю, что сохранилась только глава?

С. Гулинов

— Да, глава и несколько косточек.

А. Пичугин

— Это все, что сохранилось от советской власти, или уже советская власть в таком виде их получила?

С. Гулинов

— Нет, это все, что сохранилось от советской власти. Потому что первоначально было около 40 косточек, вместе с черепом, с главой.

А. Пичугин

— Понятно. А ему было завещано передать мощи в первый открывшийся монастырь. Первым открывшимся монастырем был как раз Данилов. Это известная история. Для тех, опять же, кто не знает, такая известная внутрицерковная — что было решено в 80-е годы... Как раз Олимпиада проходила, уже перестройка где-то на горизонте виделась, но, при всем при том, монастырей, кроме Троице-Сергиевой лавры и еще нескольких, в стране практически не было. И было принято решение открыть монастырь. И долго спорили, долго выясняли, какой монастырь из московских в лучшей сохранности. Насколько я помню, шли разговоры между Донским и Даниловым. В итоге было принято решение, что будет открыт Данилов. И вот как раз в 1982 или в 1983 году, если не ошибаюсь, это произошло. В 1983-м, да, вот отец Стефан подсказывает. В 1983 году это произошло, и туда через какое-то время были переданы мощи преподобного Саввы Сторожевского.

С. Гулинов

— Да. Но этто тоже не все так было просто.

А. Пичугин

— Ну естественно. Это просто только на словах и теперь, уже спустя почти 35 лет, об этом можно, сидя в студии, говорить, что вот, открылся монастырь. Тогда я читал воспоминания людей, благодаря которым это произошло, читал воспоминания Уполномоченного по делам религий. Конечно, это все со всех сторон выглядело очень непросто, и там действительно до последнего было неясно, какой монастырь будет подписан.

С. Гулинов

— Я имею в виду, что это тоже интересная история, связанная с мощами...

А. Пичугин

— А, с мощами уже, да?

С. Гулинов

— ...и с настоятелем, наместником Даниловского монастыря.

А. Пичугин

— А там, по-моему, был нынешний митрополит Владимирский и Суздальский Евлогий тогда наместником?

С. Гулинов

— Именно. Вот владыка Евлогий вспоминал, и мы часто, несколько раз к нему ездили, именно чтобы он рассказал о том, как были, фактически, обретены мощи Саввы. Перед своей кончиной Михаил Михайлович искал, кому передать мощи. И батюшка, который его исповедовал, отец Владимир Данин, посоветовал передать в Троице-Сергиеву лавру.

А. Пичугин

— Что логично, потому что сам Савва Сторожевский вышел из Троице-Сергиевой лавры.

С. Гулинов

— Именно, да. И он был знаком с экономом лавры. Экономом лавры тогда был как раз будущий владыка Евлогий, тогда он был архимандритом. Они созвонились, и будущий владыка — он ждал...

А. Пичугин

— Назначения?

С. Гулинов

— Ждал мощи.

А. Пичугин

— А, ждал мощи.

С. Гулинов

— Но Михаил Михайлович, со слов тех, кто записывал... Со слов Михаила Михайловича, он не знал никого близко в Троице-Сергиевой лавре, и поэтому не решился передавать. Поэтому мощи передали прихожанке, благочестивой женщине Наталье, которую знали очень хорошо в семье Михаила Михайловича, а она передала еще одному батюшке, который служил в подмосковном храме — в Покровском храме в селе Акулово, отцу Евгению Зенкину. И вот батюшка Евгений оказался хранителем мощей Саввы на какое-то непродолжительное время. Это где-то 1983-1984 годы. А потом, как вспоминает владыка Евлогий, в какой-то из дней, когда он уже был наместником Даниловского монастыря, он собрался в паломничество в Саввинский монастырь. И, собираясь в Саввинский монастырь, прихватил с собой небольшой конверт, в котором ему одни батюшка подарил какую-то икону. Какую икону, он не знал и не раскрывал конверт. Когда уже поездка была, уже когда они выехали, он посмотрел — там была в конверте икона преподобного Саввы. И тогда он понял, что преподобный Савва благословляет его на поиск. И он поехал в Успенский собор на городке, где...

А. Пичугин

— Там же рядом, кстати. Это один из древнейших храмов Подмосковья.

С. Гулинов

— Да, это как раз сохранившийся княжеский храм.

А. Пичугин

— Да, их три таких храма сохранилось в Подмосковье — один недалеко от Звенигорода (извините за такие исторические, краеведческие экскурсы)... Один — рядом со Звенигородом, храм Успения на Городке, еще один храм — знаменитый Никольский храм в Каменском под Наро-Фоминском, и Иоанно-Предтеченский в Коломне. Вот три храма...

С. Гулинов

— Уникальные, да.

А. Пичугин

— ...да, совершенно уникальных древнерусских.

С. Гулинов

— Владыка Евлогий встретился там с настоятелем — отцом Иеронимом. И отец Иероним подтвердил, что мощи действительно сохранились, но где их искать — тогда телефонов мобильных не было, — было сложно. И спустя какое-то время сам отец Евгений приезжает в Данилов монастырь и приносит мощи. Это был конец 1984 года, где-то в зимнее время, даже чуть ли не в декабре. И в следующий год, уже, кажется, после Рождества, владыка Евлогий берет мощи Саввы и везет их к патриарху Пимену. А везет их к патриарху Пимену потому, что до сих пор не было как бы разрешения, благословения на освящение храма, на освящение престола. То есть монастырь был открыт уже довольно длительное время, а служба не совершалась. И вот мощи преподобного Саввы они берут и везут к патриарху, и патриарх, узнав, что нашлись мощи Саввы Сторожевского, благословляет на освящение престола в Даниловом монастыре. Фактически, получается, что благодаря преподобному Савве появляется служба в первом монастыре — в Даниловом.

А. Пичугин

— И прошло почти 10 лет. Собственно, тот праздник, который празднуется, отмечается завтра...

С. Гулинов

— 13 лет почти...

А. Пичугин

— Да, ну, сейчас уже 13 лет... Нет, 13 лет сейчас прошло почти...

С. Гулинов

— Короче, много. (Смеется.)

А. Пичугин

— Да, не будем сейчас по годам считать. Но второе обретение и перенесение мощей — это уже наша история, совсем близкая к нам. 1995-й?..

С. Гулинов

— 1998-й год.

А. Пичугин

— 1998-й? А, вот отсюда 13 лет прошло, да.

С. Гулинов

— В 1998 году.

А. Пичугин

— 1998-й год — это когда...

С. Гулинов

— Почему 1998-й? Это год образования обители. На тот год это было 600 лет.

А. Пичугин

— Вот! И тогда покойный святейший патриарх Алексий II...

С. Гулинов

— ...юбилейный год.

А. Пичугин

— ...торжественно перенес из Данилова монастыря в Саввино-Сторожевский, который на тот момент несколько лет уже как был открыт.

С. Гулинов

— Именно так, да. Но он был открыт, вернее, передан Церкви... В 1995 году был подписан указ о передаче Церкви Саввино-Сторожевского монастыря. Но, фактически, восстановление, возрождение его начинается вот буквально в 1998 году.

А. Пичугин

— Это все уже на Ваших глазах.

С. Гулинов

— Да, именно.

А. Пичугин

— Насколько я понимаю, в то время Вы уже были насельником этого монастыря?

С. Гулинов

— Да.

А. Пичугин

— А как Вы туда пришли?

С. Гулинов

— (Смеется.) Ну, тогда святейший патриарх благословил наместника монастыря игумена Феоктиста, и, соответственно, вместе с отцом Феоктистом туда приехали несколько братьев, которые находились на Афонском подворье к тому времени.

А. Пичугин

— В их числе и Вы?

С. Гулинов

— В их числе и я, да. Это конец 1997 года.

А. Пичугин

— То есть вот ровно 20 лет Ваша жизнь связана с Саввино-Сторожевским монастырем?

С. Гулинов

— Да, это так.

А. Пичугин

— У нас уже немного времени остается, но еще один интересный исторический момент, связанный с Саввино-Сторожевским монастырем, — это Великая Отечественная, битва под Москвой. Все же происходило недалеко. И там была интересная история с колоколом. Уникальный средневековый колокол, насколько я понимаю. Вы говорили, что он какого-то европейского мастера, европейский мастер его сделал... Ну, не знаю, Вы сейчас подробнее расскажете. Ну, а как факт, это один из самых больших действующих колоколов, если не самый большой в России был. Звук — говорят, что в Москве было слышно звон этого колокола.

С. Гулинов

— Ну да. Один из самых больших.

А. Пичугин

— Один из самых больших. Но я помню детские впечатления, когда я впервые где-то прочитал про этот колокол, что звук его доносился до Москвы. Это удивительно.

С. Гулинов

— Ну, я думаю, что тогда звук доносился до Москвы, потому что такого шума машин не было. Конечно, звук было слышно. Ну, и по звучанию — конечно, тогда мастера колокольного дела творили чудеса. И этот колокол был действительно уникален чем? На нем была тайнопись. Эту тайнопись сочинил сам царь Алексей Михайлович. То есть колокол был поднят при нем как раз, когда монастырь...

А. Пичугин

— А, колокол был отлит при Алексее Михайловиче, в XVII веке?

С. Гулинов

— Именно. Да-да.

А. Пичугин

— Мне казалось, что раньше. Ну, не важно. А судьба его печальна — он не пропал, не исчез, нет шансов, что его найдут, он именно погиб?

С. Гулинов

— Он погиб, да. Его взорвали в 1941-м.

А. Пичугин

— И никаких следов от него не осталось, ни кусочка?

С. Гулинов

— Его, видимо, переплавили... Это было как раз наступление, конец ноября — начало декабря 1941-го. Поэтому ликвидировали все, что возможно, чтобы не досталось неприятелю. И колокол (нрзб.).

А. Пичугин

— А сохранились какие-то обмеры? Сохранилось представление о том, каким он был? Потому что несколько лет назад же была сделана копия либо попытка его повторить?

С. Гулинов

— Попытка. Конечно, конкретно не могу точно свидетельствовать, сохранились ли какие-то конкретные размеры. Сохранились фотографии его. И, соответственно, он весил около 35 тонн. И, конечно, его отливали, не буквально повторяя его форму, потому что у него была какая-то уникальная форма, но вот это новый колокол отлили в 2004 году, как раз к Пасхе его весной привезли. И его еще доводили уже на месте, подтачивали.

А. Пичугин

— То есть он тоже весит порядка 30 тонн?

С. Гулинов

— Да, да. Но, к сожалению, звона, конечно, такого не получилось в буквальном смысле слова...

А. Пичугин

— А нет же записей, никто же не знает, как тот звучал? Или записи есть?

С. Гулинов

— (Смеется.) Нету.

А. Пичугин

— Может быть... Ну, до Москвы не долетает?

С. Гулинов

— (Смеется.) Ну, сейчас — я не знаю. Вряд ли долетает до Москвы...

А. Пичугин

— Хорошо. Мы поздравляем Вас всех с праздником — с Днем второго обретения мощей преподобного Саввы Сторожевского. О личности этого человека мы сегодня говорили, говорили об истории монастыря, который первым получил статус лавры. Теперь, к сожалению... До революции он считался лаврой, а теперь, после уже возвращения его Церкви, куда-то этот статус делся...

С. Гулинов

— (Смеется.) Ну, это не главное.

А. Пичугин

— Но вот, может быть, когда-нибудь Саввин... Да, это не главное, конечно. Но вдруг когда-нибудь снова станет лаврой! Очень красивое место, очень хорошо, что мы сегодня об этом поговорили с отцом Стефаном Гулиновым, духовником Саввино-Сторожевского ставропигиального мужского монастыря. Спасибо. Я — Алексей Пичугин. Мы прощаемся с Вами, до новых встреч!

С. Гулинов

— Приезжайте к нам в монастырь!

А. Пичугин

— Да. И вот мне тоже надо бы приехать, потому что очень давно не был, а места замечательные, прекрасная обитель. До свидания!

С. Гулинов

— До свидания!