«Старец Федор Томский и император Алекандр I». Леонид Решетников

У нас в гостях был общественный деятель, историк, публицист генерал-лейтенант Службы внешней разведки Российской Федерации в отставке Леонид Решетников.

Разговор шел о святом старце Фёдоре Кузьмиче Томском и о том, почему существует мнение, что это был император Александр I, а также мы говорили о фильме телеканала «СПАС» «Святой Фёдор Томский. Тайна сибирского старца», который посвящен этой знаменитой исторической загадке.

Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова

---

М. Сушенцова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, у микрофона Мария Сушенцова, и сегодня мы продолжаем цикл программ «Вера и дело», в рамках которого мы встречаемся с экономистами, общественными деятелями, чиновниками и рассуждаем с ними о христианских смыслах экономики. Но сегодня у нас в гостях не экономист, а историк Леонид Петрович Решетников, кандидат исторических наук, генерал-лейтенант службы внешней разведки в отставке, председатель Межрегионального историко-просветительского движения «Наследие Империи». Добрый вечер, Леонид Петрович.

Л. Решетников

— Добрый вечер.

М. Сушенцова

— И что нас сегодня соединило в этом эфире, так это премьера фильма «Святой Федор Томский. Тайна сибирского старца». Показ фильма должен стартовать как раз сегодня, 20 ноября. Приглашаем всех в кинотеатр — пожалуйста, приходите, посмотрите на результаты проведенного исследования. Я полагаю, что это исследование велось не один год. Оно посвящено очень важной для нашего народного сознания загадке: что же случилось с императором Александром Первым после его предполагаемой в официальной версии смерти в Таганроге в 1825 году? И не был ли святой Федор Томский, сибирский старец, той же самой личностью, но в другой ипостаси? Вот эту гипотезу пытается фильм раскрыть и найти убедительные свидетельства и доказательства того, что это так. Леонид Петрович, вы участник этого фильма и поэтому именно с вами хотелось бы сегодня обсудить много вопросов вокруг фильма, он и вдохновляющий, и одновременно вопрошающий, здесь точно есть о чем поговорить. Это важно, действительно, для понимания истории, осознания того, кто же мы такие и какова родословная нашей империи, нашей государственности. Скажите, пожалуйста, а как вообще возникла идея фильма и почему, как вы считаете, именно сейчас актуальна экранизация этой гипотезы?

Л. Решетников

— Вообще гипотеза тождественности императора Александра Первого и святого Федора Кузьмича существует примерно с конца XIX века и весь XX век. Она уходила куда-то в тень, потом актуализировалась, потом опять уходила в тень, многие пытались заниматься этим, в советское время это было очень сложно по понятным причинам, в постсоветское время произошло некоторое оживление. Но тут, знаете, такой парадокс: мы исследуем, занимаемся этим десятилетиями уже, а у меня так получилось, что я с 2015 года твердо знаю, что это так. И вот я вроде бы участвую в исследовании, но знаю, что так оно и есть. Людей, безусловно, неформально и сердечно верующих вот эта работа с источниками, фактами, документами просто выводит на мысль, что — да, это один и тот же человек, а почему мы не можем это сказать во весь голос? Почему мы не можем донести до верующих людей такой факт уникальный, с одной стороны, и крайне важный для нас? Это ещё один святой царь, это ещё один святой Романов, представляете? Последний царь и император начала XIX века, ведь это святые цари и Рюриковичи (Фёдор Иванович, например), святые князья, императоры — это даже не доказательство, это просто явление того, что Россия — это особое государство, особая страна, особый народ, это действительно народ Святой Руси, и он всё время рождает святых из разных слоёв общества, в том числе — и это особое подтверждение — в самых высших слоях общества, уже находящихся на вершине, и тут святые. Я думаю, те, кто мешает этому, а это советские власти, они не допускали того, чтобы это вошло в массовое сознание, они понимают, что ещё один святой император, святой царь — это возвращение нашего народа к своей национальной идее, которую все почему-то ищут, а она на поверхности всегда была, всю тысячу лет. Россия — это Святая Русь, это «За Веру, Царя и Отечество». Вера — это небо, Отечество — это земля, а Царь, помазанник Божий, соединяет для людей небо и землю. Ещё раз хочу подчеркнуть: святость императора — это подтверждение того, что мы должны жить в этой парадигме, с этой национальной идеей. Тем более, вы посмотрите судьбу Александра I: от поворота от веры, непростого поворота, не в атеизм, а практически в ересь, и его наставник, этот Лагарп, они его же вели не прямо к атеизму, они вели через извращение веры, в эти парамасонские, масонские организации, а видно, Господом уже был заложен в его сердце путь к небу, но они делали всё, чтобы увести его. Кстати, это не только с ним это происходило: когда росли наследники престола, старались проникать именно в эту сердцевину, в подготовку наследников. И представляете, какое, с одной стороны, определённое моральное падение, а с другой стороны, какой подвиг вырваться из этого всего! Он же по-другому не мог вырваться, ему надо было уйти из жизни формально, чтобы стать на новый путь, на тот путь, который ему предназначен Господом, отсюда родилась эта идея: якобы жене нужен другой воздух, другой климат, и практически перенести столицу империи в совершенно захолустный городок (не в обиду сегодняшнего симпатичного Таганрога), перенести туда столицу империи на полгода и уехать с небольшой свитой туда. Это всё уже была подготовка, все эти метания молодости, все соблазны уже были переоценены, возродилась любовь и дружба с женой, которая на определённом этапе затухла в результате этих метаний, и принято такое решение. Поэтому, как родилась идея? Идея та, что мы должны доносить это до наших людей, до нашего народа. Я человек в возрасте солидном, мы прожили жизнь в абсолютно атеистическом государстве, где нам засовывали в головы абсолютно неверные, абсолютно лживые концепции истории, даже фактаж, просто какую-то мифологическую историю нам засовывали в головы. Для чего говорилось о том, что мы все родились в октябре 1917 года? Такой лозунг был, мы росли от октябрят и пионеров до взрослого возраста под этим лозунгом: «мы рождены в октябре 1917 года», чтобы перерезать эту пуповину с нашим родом, с нашим народом, а в этой пуповине такие светлые личности, как Александр Первый, святой, надо было его свести до уровня такого бонвивана, якобы участника убийства своего отца и так далее и тому подобное. Прежде всего надо отдать должное и сказать огромное спасибо Борису Корчевникову. Наше движение поставило памятник Александру Первому в Екатеринбурге, в близких окрестностях Храма на Крови — очень красивый памятник-бюст, вот так бы называть правильно, он большой, но как бюст. Это творчество Анастасии Клыковой, внучки нашего известного скульптора Вячеслава Клыкова. Было очень торжественное открытие, и каким-то образом организаторы пригласили Бориса Корчевникова. И на следующий день в Храме на Крови, в пределе, где обозначена комната, где была убита Царская семья, мы с ним вдвоем и еще два-три наших соратника молились во время литургии, и он, когда молился, то как-то повернул голову, а на него смотрит фреска старца Федора Кузьмича. И он мне говорит: «Леонид, а вот я не зря здесь, на открытии этого памятника». Вот как рождается мысль «надо делать», импульс действия. Откуда он пришел? Он пришел не от меня, не от моих коллег, даже не от самого памятника, а во время молитвы вдруг у него ассоциация: «я здесь, Александр Первый и Федор Кузьмич на меня смотрит» — вот так рождаются всегда такие вещи.

М. Сушенцова

— Леонид Петрович, спасибо, что вы поделились тем, эта идея, уже давно витающая в воздухе, получила импульс к своей реализации. Давайте сейчас поговорим подробнее о фигуре самого императора Александра Первого, и о той внутренней трансформации, которая в фильме как раз и показана. Действительно, это же всегда путь, никто не рождается святым, и уж у кого- у кого, а у Александра Первого путь был очень непростой, вы уже начали об этом говорить, в какой среде он воспитывался, рос. Мы знаем, что это был расцвет в начале XIX века либеральных кружков такого масонского толка, антихристианского, антимонархического. Я заметила, что в фильме проводится также и такая линия, связанная не только с приходом к вере Александра Первого, но и с покаянной работой, связанной с тем, что якобы Александр Первый был как-то причастен к убийству своего отца. В фильме явно эта гипотеза не показана, но приводится косвенное свидетельство того, что он какое-то чувство вины в связи с этим событием внутренне испытывал, что именно и как — не показано, но вот этот момент его внутренней работы и такого покаянного труда в связи с этим происшедшим событием там явно есть. И именно у вас, как у историка, хочется спросить: всё-таки что известно об этом? Понятно, это ещё одна тайна, что там произошло в Михайловском дворце, но тем не менее, каково ваше мнение о связи этих двух событий, о причастности действительно императора к гибели его отца?

Л. Решетников

— Мы сейчас нашим движением готовим к изданию новый труд Петра Мультатули, объёмный труд такой, обобщающий об императоре Александре Первом. Я думаю, что оно уже будет издано весной следующего года. Основная мысль: да, Александр Первый был в курсе планов смещения отца с престола. Но речь там абсолютно не шла об убийстве, убийство не планировалось. Планировалось отречение его от престола, его согласие — под давлением, конечно, и подписание определённых документов. О том, что такой план существует, и какая-то часть знакомых ему людей из правящей элиты этим занимается, судя по всему, Александр Первый знал. Но планы заговорщиков пошли вразнос. Во-первых, для храбрости перед разговором с Павлом, которого все, в общем-то, опасались: он человек был очень жёсткий в этом смысле, прямой, и слишком много «успокоительного» выпили, в смысле горячительного заговорщики, прежде чем прийти на собеседование, перебрали. И в этом разговоре, о котором даже не знал Александр Первый, судя по исследованиям последним, в том числе Петра Валентиновича Мультатули, возникла перепалка, как между выпившими русскими людьми. В этой перепалке возникла потасовка, и один неудачный удар в висок — в руке бьющего была его табакерка, которую он, видно, держал, с нюхательным табаком, и внезапная смерть. Они сами перепугались и разбежались. То есть плана физического устранения не было, и поэтому будущий император не мог знать о том, что планируется убийство — оно не планировалось, планировалось отрешение, отстранение под давлением и так далее. Но, действительно, он испытывал вину: он знал о том, что отца хотят отрешить, что заговорщики эти, планировавшие такую акцию, хотят его поставить на престол, об этом он знал, да, такое косвенное как бы соучастие получилось. И, как человек очень тонкой души, Александр Первый с первых же минут своего воцарения переживал, он постоянно об этом думал. Много есть свидетельств документальных о его нежелании принять на себя царствование, его постоянные разговоры на эту тему, то есть он чувствовал, что получилось не так, как должно было быть. И это один из мотивов его переосмысления, хотя оно длилось довольно долго, это переосмысление всего, что с ним происходило. Надо еще раз иметь в виду: его готовили иностранцы или наши, связанные с масонством, а что такое масонство — это организация для разложения христианства в целом, но особенно православия. Любой исследователь масонства вам это скажет, у них другой цели не было, все остальное — это прикрытие, разные дымовые завесы, но цель была одна. И Александра Первого втягивали в этот процесс критического отношения к христианству как таковому, в целом, к русскому православию, всевозможной литературой, рассказами, влиянием. И вот такой комплекс получился: с одной стороны, чувство вины, что он оказался связан с убийством отца, неожиданно для него; и второе — воздействие всей атмосферы, что для нас пример — это Англия, Франция, прогрессивные идеи, монархия устаревает, власть — народу, «свобода, равенство и братство». Это шло потоком на него, а он же не в школу ходил, где сидит еще 15, 20, 30 учеников, которые с другими репетиторами работали, и с разными взглядами, можно с мальчиками обсудить или с юношами, но его персонально натаскивали на эти идеи опытные деятели тайных обществ, формально они выглядели как обычные люди из элитарного слоя, а на самом деле они — члены тайных организаций, которые имели определенную цель.

М. Сушенцова

— Скажите, пожалуйста, Леонид Петрович, а вот когда, по вашему мнению, происходит, во-первых, такой осознанный искренний приход к вере, выпутывание из этого масонского кокона императора Александра Первого? И, если мы можем об этом судить, когда примерно созревает вот эта идея уйти? Уход — это центральная идея фильма, то есть, как бы, переход из одной личности в личность уже другую — и формально, и по существу.

Л. Решетников

— Конечно, границу трудно определить, но нам кажется, что все-таки вот эта внешняя угроза, которая замаячила с приходом Наполеона, он же очень правильно воспринимал Наполеона: не просто как полководца, диктатора или даже авантюриста — он его начал воспринимать по той информации, которая поступала из Европы, и благодаря нашей разведке, о том, что это человек действительно такого склада, как тогда говорили, антихриста, демонического. Для него было очень важно разрушение России как православной христианской империи, именно с этой точки зрения. Ведь когда он шёл на Москву, он же привёз с собой огромнейший обоз всех причиндалов для того, чтобы там венчаться на всемирное царство, для него это было очень важно сделать в Москве — не в Берлине и даже не в Риме, а в Москве! Мы часто неправильно воспринимаем Наполеона, у него были «духовные» цели мощнейшие, он был ставленник этих сил, которые разлагали христианство. Мы иногда думаем: разлагали, значит, он мог запретить — нет, это процесс, вся Европа была христианской, но путём вот такого разложения, с разными методами, в том числе и военными. Поэтому вот это чувство, скорее всего, у него стало проявляться, когда уже было ясно, что Наполеон неравнодушен к России, и что над Россией всё-таки надвигается угроза. Я думаю, что это его заставляло больше думать, разбираться на базе его личных переживаний, о которых мы говорили. И уже к войне 1812 года у него появляется понимание главной роли православия и христианства в жизни империи, важнейшей роли.

М. Сушенцова

— Спасибо. Я напомню, что сегодня у нас в гостях Леонид Петрович Решетников — кандидат исторических наук, генерал-лейтенант службы внешней разведки в отставке, председатель Межрегионального историко-просветительского движения «Наследие Империи». Продолжаем наш разговор о премьере сегодняшнего фильма «Святой Фёдор Томский. Тайна сибирского старца». Мы поговорили о том, приблизительно когда и в связи с чем Александр I поворачивается к православию, и у него происходит осознание, переоценка, а впоследствии созревает идея уйти из этой роли императора и такая потребность души — уйти и вести совершенно иной образ жизни, приблизиться как-то к Богу — вот в связи с чем и когда этот замысел рождается? Очевидно, что это не могло произойти, когда страна воюет, тут наоборот нужно мобилизоваться полностью.

Л. Решетников

— Уже с началом войны четко прослеживается вот это обращение Александра I к Богу, к вере, уже публично, во всех воззваниях он об этом говорит. Потом идут тяжелые, но победоносные годы. Александр I разгромил европейскую коалицию, которая объединилась и пошла на Россию. Он — победитель, вот для сегодняшнего дня это крайне актуально. Он как победитель вошел в Париж, не в Берлин, Берлин — само собой, а дальше, в Париж вошел; он создал Священный союз, который контролировал всю жизнь Европы. Во всяком случае, он стал самым авторитетным лидером, говоря современным языком, и он уже тогда постоянно говорил, это его фраза: «Не нам, не нам, а имени Твоему». Потом многие повторяли, и Николай I, и Александр II эту фразу при достижении каких-то больших побед. То есть он испытал на себе всю славу, всё, можно сказать, могущество, любовь к нему или уважение, или боялись, но всей Европы, всего цивилизационного мира — а сердце гложет и то, что заговор против отца, какая-то причастность, и его отход от веры, и он понимает, на мой взгляд, вот это всё, чего он достиг, ложится на него тяжелейшим грузом. Он уже стал таким сердечным христианином, и он вдруг понимает, что на него, грешного человека, ложится огромный груз этой славы — «Не нам, не нам, а имени Твоему, Господь ему это всё дал, он так говорит. И у него рождается вот это убеждение, мысль, что надо вымолить это всё у Бога, что это не его, у него только грехи, а это дар Божий ему, и его надо как-то оправдать. Я думаю, после 1815 года у него начинается этот процесс. А тут ещё пошла информация о масонствующих офицерах, это 16-й, 17-й, 18-й годы, и о том, что они хотят или изменить монархию, или просто её устранить, там много шло этой информации, и он понимает, что это то, о чём он говорил в своё время, они как бы повторяют его путь, и что он должен делать с ними: арестовывать, наказывать, отправлять на каторгу? А он сам же из этой закваски, он сам через это прошёл.

М. Сушенцова

— Насколько я понимаю, многие декабристы будущие — это его друзья детства, с которыми он вместе рос?

Л. Решетников

— Да, а со многими и Париж брали.

М. Сушенцова

— Да, да, что очень важно, что невероятно сплочает.

Л. Решетников

— Да, это военное братство. Но всё-таки для него самое главное, что он из этого вырос, он прошёл этот путь, пришёл к осознанию, и Бог его наградил, он не может их сейчас так жёстко наказывать. Это сомнения глубоко верующего человека, который подошёл уже к какому-то уровню понимания, если не святости, но чистоты: «Вот я лично не могу этого сделать. Но у меня есть брат Николай, которого я очень люблю. Я договорюсь с Константином, он откажется от прав, а Николая уже не так воспитывали, он никак не связан с этими людьми, он разберётся, он верующий человек, у него будет больше возможностей или оснований для того, чтобы остановить этих людей». Вот так потихонечку рождаются эти мысли — конечно, не единовременно, но шёл этот процесс. Я думаю, и это говорят исследователи жизни Александра Первого, что где-то к 19–20-му году всё-таки зарождается эта мысль ухода. Ни в коем случае не самоубийства, это просто исключалось, не публичного отречения от власти: он, как великий деятель, правитель государства, понимал, что это приведёт просто к коллапсу в стране, и у него рождается эта идея. Тогда, возможно, тоже такая граница происходит в восстановлении отношений с супругой Елизаветой, такое сердечное отношение, она принимает его мысли, принимает его вот это покаянное чувство. Кстати, она была очень духовно развитая женщина, это одна из таких императриц, которая очень многое понимала. И вот это восстановление в начале 20-х годов происходит.

М. Сушенцова

— А с чем был связан их разлад — с тем, что у них разные были ценности, то есть она была православной закваски, а у его вот метало из стороны в сторону?

Л. Решетников

— Я думаю, что обычные соблазны: молодые мужчины, красавцы, владетели всего, а человек слаб, и это ещё усиливало его чувство покаяния — ну, на мой взгляд, так.

М. Сушенцова

— Сейчас мы между духовной и исторической плоскостью в нашем разговоре всё время лавируем, и мне интересно, я думаю, слушателям тоже, кто не знаток истории: как удалось сделать так Александру I, что действительно не пришёл к власти следующий по старшинству брат Константин, а пришёл именно Николай I, который, как мы знаем, спустя очень маленький промежуток времени, уже в декабре, разгоняет жёсткой своей рукой восстание декабристов? Маленький совсем промежуток ведь прошёл — значит, он уже к этому готовился, морально был готов самодержцем стать? В фильме показано, что к подготовке законодательной базы имел отношение святитель Филарет Московский (Дроздов), как-то поспособствовал тому, чтобы юридически этот вопрос правильно организовать. Вот не могли бы вы пояснить, как это легитимно смогло произойти, минуя Константина?

Л. Решетников

— Ну, с Константином был разговор у самого императора Александра I. Константин был личностью очень эмоциональной и невоздержанной, его шатало, ему то хотелось принять на себя правление страной, то не хотелось, он боялся вообще этого, очень боялся. И роль святителя Филарета не юридическая, не законодательная, а духовная. Его беседы и с императором, и с Константином, судя по всему, привели к желанию Александра I договориться с Константином, чтобы он добровольно отказался. Мы все знаем об уме святителя Филарета, о его таком благодатном влиянии на людей, авторитете духовном, он и сыграл эту роль, и Константин все-таки согласился. А то, что он заколебался, это типичное его поведение и до этого, то есть рядом не было святителя Филарета, не было никого, кто бы его удерживал, поэтому он там начал дергаться, произошли эти задержки и так далее, до конца все-таки соблазн стать императором иногда превалировал над его желанием не брать на себя такой груз огромный и понимание, что он может не справиться. А Николая Первого готовили, и насколько я понял из беседы с Петром Валентиновичем по его новой работе, ему была передана вся информация, которая была у Александра Первого по масонским структурам, по заговорам, и он уже морально был готов к возможным каким-то выступлениям и попыткам реализовать эти устремления. Поэтому Александр Первый поступил не так, как некоторые трактуют: «вот я решил уйти, а вы там сами разбирайтесь» — нет, шла подготовка достаточно долгая, и были многочисленные беседы Александра Первого с будущим Николаем Первым, и Николай Павлович был уже морально готов, что это будет не просто такая нетрадиционная передача с отказом Константина, но и очень серьезные проблемы.

М. Сушенцова

— Я помню, несколько лет назад вышел такой фильм «Союз спасения» прекрасный, где было показано, как трудно было Николаю Первому, только взойдя на престол — и, в общем-то легитимность этого тоже была достаточно, так под вопросом, непривычно было — и тут же такой твердой рукой разогнать мятеж декабристов. Там хорошо было показано, что вот эти военные, которых ангажировали декабристы, идейные вдохновители, их руководители, они там кричали: «За Константина!» и ожидали, что Константин вот сейчас подоспеет, то есть была полная сумятица в плане передачи власти. И сколько мужества потребовалось этому человеку, чтобы противостоять и остановить это движение, иначе бы, наверное, залили кровью всю страну.

Л. Решетников

— Вот этот фильм вы вспомнили, и это единственный, можно сказать, фильм, который приближен к исторической правде, там очень мало мифов, фейков и прочее, этим он очень ценен. Когда делают на базе правды — фильм всегда получается, но когда, вот как сейчас идет сериал «Хроники русской революции» на базе мифов, фейков, анекдотов — и ничего не получается. А здесь на базе серьезных источников пошли по пути правды и получился очень хороший фильм, а образ Николая Первого вообще фантастический, он запомнился просто на всю жизнь.

М. Сушенцова

— Да, мне кажется, и лицом очень подобрали замечательного актера, у которого сходство потрясающее с портретами, которые остались, Николая Первого.

Л. Решетников

— Кстати, вот мы говорим, а в декабре будет 200 лет воцарения Николая Первого, такая вот дата.

М. Сушенцова

— И тому самому дню — 14 декабря, собственно, с чего фактически он в силу и во власть вошел, то есть доказал, оправдал свое восхождение.

Л. Решетников

— И Александр Первый пошел на такой уход под видом кончины, и я хочу подчеркнуть это: он был крайне ответственен за судьбу России, и он был в твердой уверенности, что Николай Павлович — это тот избранник Божий, который оправдает себя на этом высочайшем посту. Он бы не реализовал свою задумку, не будучи уверен, что его брат все вынесет на своих плечах.

М. Сушенцова

— Да, и он не ошибся, надо сказать.

Л. Решетников

— Не ошибся, да.

М. Сушенцова

— Леонид Петрович, наш разговор подходит к той черте, которая отделяет жизненный период Александра I в роли императора и его дальнейший уход сначала в никуда, потому что в течение какого-то периода, несколько лет ничего о нем не известно, кроме официальной версии, что он умер внезапно и при непонятных обстоятельствах в Таганроге, куда делась его жена, тоже не вполне было понятно, как показано в фильме, и потом вдруг возникает личность Федора Кузьмича, который по многим признакам: и по знанию языков, и по широте интересов, по масштабу, по переписке, насколько я понимаю, которую он вел с лицами, совершенно внешне не соответствующими его статусу какого-то бродяги, отшельника. В общем, по этим косвенным признакам возникает предположение, что это тот самый император, ушедший от мира. Вот давайте поговорим теперь уже об этом старце, который потом был прославлен как святой: что о нем известно и, может быть, вы могли бы раскрыть здесь более подробно, какие основные его черты выдавали в нем действительно императора? Возможно, привести в пример переписку со знаковыми людьми из аристократии.

Л. Решетников

— Вы знаете, есть один такой пример: ведь он, спустя пару лет, действительно появился публично, о нем стали говорить и узнали. Но, вы знаете, во времена империи, у нас православие было имперской конфессией, мы — православная страна — власти, в том числе полицейские власти, очень тщательно следили за тем, чтобы и в столицах, и в провинции не появлялись всякие самосвяты, самозванцы и так далее. Ну вот такой очень интересный факт, что у него было один-два «привода», но все заканчивалось благополучно, и после этих двух-трех приводов, что естественно: новый человек появился, он больше не подвергался за свою довольно долгую жизнь в качестве старца никаким полицейским воздействиям. Это говорит о чем: что было указание: «не трогайте», вот это очень важно. И второе, вы спросили о его переписке: ведь были попытки графологического анализа, экспертизы. В 2016 году будущий владыка, архимандрит Тихон провел, по-моему, графологическую экспертизу (есть еще стилистическая) — объявили о том, что совпадение очень большое, практически стопроцентное, и мы проведем вторую, но после этого все прекратилось, и об этом никто ничего не говорит. То есть переписка есть, если нужно опровергнуть, что это не император, то давайте, проведите экспертизу, но никто не проводит. Переписка есть, и тексты свидетельствуют о том, что это не просто высокообразованный человек, это государственно мыслящий человек. Все цари знали, кто такой Федор Кузьмич. Ко мне неделю назад на одном мероприятии подошла Елизавета Апраксина — потомок знаменитых родов Апраксиных и Воронцовых-Дашковых, она из эмиграции, но сейчас живет в Москве, вернулась на историческую родину, и она говорит: «Леонид Петрович, мой прадед, когда скончался Александр Третий, единственный не из Романовых, был привлечен к разбору писем Александра Третьего в его личный кабинет, и там он обнаружил целую папку писем по поводу Александра Первого и Федора Кузьмича, и это он рассказал моему деду, когда ему было уже 25 лет, в полном его здравии, и в нашем роду Апраксиных и Воронцовых-Дашковых нет никаких сомнений, что это одно и то же лицо». Более того, вы меня представили, как генерал-лейтенанта, и это правда, мне один член масонской ложи по долгу службы...

М. Сушенцова

— А сейчас ещё существуют у нас масонские ложи?

Л. Решетников

— Это было лет пятнадцать назад. Он, правда, иностранец, и он сказал: «Да мы все это знаем, но ему нет прощения, Александру Первому, он нам изменил». Вот весь секрет, очень простенький секретик. А что, простили Александру Сергеевичу или генералу Скобелеву? Не простили. Это все очень серьезно.

М. Сушенцова

— Как хорошо, что вы генерала Скобелева упомянули, о нем еще отдельный эфир надо сделать на эту тему.

Л. Решетников

— Так что особо доказывать нечего, всё говорит о том, и многие это знают в верхах, что это одно и то же лицо. Но вам, русским, неполезно знать, что Александр Первый — святой человек. «Почему не полезно?» — это я спрашиваю. — «А потому что слишком много святых императоров». Ведь с каким трудом был канонизирован государь Николай Второй и его семья. Сейчас мы в той же позиции находимся по Александру Первому. Вот «неполезно нам». Мы должны помнить и знать, что история, как и экономика, которой вы занимаетесь, она в центре событий. Часто есть вопросы такие: «Да что вы все об истории, о прошлом?» — а прошлое тянет будущее, это абсолютно непрерывная линия и от этого никуда не денешься. Все, что заложено там, оно работает, и оно специально закладывается врагами России, врагами веры. Собственно говоря, враги России — это такой почти лозунг. Это не враги России, это враги веры православной. А так как Россия практически последний носитель, плохой или хороший — это уже отдельный разговор, но все равно последний носитель, то они и враги России, а на самом деле они — враги православия. И борьба с Александром Первым и Федором Кузьмичём — это борьба с православием, которое еще раз показывает, что наша вера рождает великих святых, в том числе и великих святых императоров, правителей. И что слово «Помазанник Божий» — это не просто обряд, а это реальная принадлежность к Святой Руси, к святости. Если человек выдерживает то, что он на себя принял в помазании, он действительно становится святым. Ну, не выдержал, но и не каждый может. Александр Первый смог. И это уникальный шаг, об этом надо говорить, рассказывать, это любому человеку как протянутая рука: как бы низко ты ни упал, ты всегда можешь не только встать, но и просто стать носителем Духа Святого.

М. Сушенцова

— Замечательно. Мне кажется, это лучшие слова, на которых мы могли бы завершить наш сегодняшний разговор. Я вас благодарю, это было очень увлекательно и одновременно затрагивало духовный пласт и исторический. Я напомню, что сегодня нашим собеседником был Леонид Петрович Решетников — кандидат исторических наук, генерал-лейтенант службы внешней разведки в отставке, председатель Межрегионального историко-просветительского движения «Наследие Империи». И мы беседовали о сегодняшней премьере фильма «Святой Фёдор Томский. Тайна сибирского старца», в котором приводятся свидетельства и доказательства того, что Александр Первый, император российский, и святой Фёдор Кузьмич, который появился, и были засвидетельствованы его чудеса, его жизнь, его уход в Сибирь, это один и тот же человек. Спасибо вам большое за этот разговор.

Л. Решетников

— Спасибо вам.

М. Сушенцова

— Дорогие слушатели, прощаемся с вами, ждем новой встречи в цикле «Вера и дело» через неделю, до свидания.

---

Все выпуски программы Вера и дело

• «Святые предприниматели». Протоиерей Артемий Владимиров
• «Предпринимательство, вера, благотворительность». Андрей Васильев
• «Работа и отдых». Алексей Горячев

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов