«Предпринимательство, вера, благотворительность». Андрей Васильев

Гостем рубрики «Вера и дело» был основатель компании «ВидеоглАз», общественный деятель, член общественного движения «Семья», движения «Сорок Сороков», благотворительного фонда «Добрая воля» Андрей Васильев.

Мы говорили с нашим гостем о его приходе к вере, о том, как для него соединяются предпринимательство и христианские ценности, а также о том, как благотворительность и помощь бездомным стали важной частью его жизни.

Ведущая программы: кандидат экономических наук Мария Сушенцова

---

М. Сушенцова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, с Рождеством Христовым, дорогие слушатели! Сегодня мы продолжаем цикл программ «Вера и дело», в рамках которого мы встречаемся с предпринимателями и разговариваем с ними о христианских смыслах экономики. Сегодня наш гость Андрей Васильев — православный предприниматель, основатель технологической компании «Видеоглаз», общественный деятель, член общественного движения «Семья», движения «Сорок сороков» и благотворительного фонда «Добрая воля». Добрый вечер.

А. Васильев

— Добрый вечер, Мария.

М. Сушенцова

— Андрей, вы ведете очень насыщенную деятельность — в общественной сфере (социальное служение) и в профессиональной. А с чего вообще ваш путь начинался? Как вы к этому пришли? Начнём именно с профессионального становления.

А. Васильев

— Когда я закончил школу, поступил в МГТУ имени Баумана, стал по IT-тематике развиваться и учиться. И после МГТУ мы уже с коллегой, с партнёром моим, другом открыли нашу IT-компанию «Видеоглаз» и начали заниматься IT-решениями на рынке систем безопасности. С этого начался мой трудовой путь. В течение двадцати трех лет мы уже занимаемся совместно с партнёром этим направлением, вместе. Компания сейчас довольно известная на рынке систем безопасности. Мы уже являемся производителями, собираемся в этом году запустить российское производство систем видеонаблюдения, камеры видеонаблюдения будем делать в России, изготавливать. То есть мы поднимаем российское производство, по сути, сейчас, радиоэлектронику изготавливать собираемся и выпускать на рынок российский продукт.

М. Сушенцова

— Звучит очень вдохновляюще. То есть вы начинали с импортных деталей, видимо, это как-то собирали, а теперь уже переходите непосредственно на российское производство.

А. Васильев

— Да, встали на путь импортозамещения, будем двигать российские марки, российские продукты.

М. Сушенцова

— Здорово. А на каком этапе началась ваша именно общественная активность?

А. Васильев

— Это случилось после моего воцерковления. В 2018 году такие тяжёлые начались времена и для бизнеса нашего, кризисы были один за другим в 2008 году, в 2014 году, в 2018 году тоже было так тяжеловато и мне казалось, что вообще всё рушится. Но в тот момент со меня рядом, слава богу, оказался друг воцерковлённый — тоже, кстати, айтишник, наш бауманец, мы с ним вместе учились, и он приходил ко мне чай попить по вечерам. Мы с ним в пятницу садились, чай пили, пили и разговаривали, вот как мы сейчас с вами, и эти беседы привели к тому, что я начал ему жаловаться на свою судьбу, как всё несправедливо в этом мире, всё сложно, всё тяжело, бизнес двигать очень сложно, со всех сторон проблемы. И он говорит: «Слушай, Андрей, я знаю, как тебе помочь». (Его зовут Саша, привет ему передаю). И он мне предложил съездить на Афон. Я я в то время ещё был невоцерковлён, но был верующим, ходил, как все, на праздники, на Пасху, на Рождество, свечки ставил, куличи освещал. Как говорят сейчас, захожанином был, не прихожанином. И в тот момент Саша мне предложил поехать на Афон, а я об этом вообще ничего не знал. Говорю: «Слушай, я уже готов ехать куда угодно, что надо делать?» И мне Саша просто инструкцию, как айтишник айтишнику, дал такой, скажем, чек-лист, что надо делать. «Вот, говорит, тебе чек-лист, по нему всё сделаешь, тогда поедешь, не сделаешь, значит не поедешь».

М. Сушенцова

— То есть он прямо взял на себя полномочия временно духовника вашего, да?

А. Васильев

— Да, наставника такого и проводника. Он мне на языке понятном и доступном объяснил, без всяких разных высокопарных слов. И там были такие вещи: как исповедоваться, причаститься в первый раз во взрослой жизни, пойти к духовнику и так далее. То есть такой реальный маршрут, что надо делать. А поскольку у меня уже всё накипело и со всех сторон я был обложен, скажем так, гранатами и был готов взорваться, я уже был готов делать что угодно. И поскольку Саше я доверяю, то подумал: надо делать, других вариантов всё равно нет, и пошёл двигаться по этой истории. Где-то примерно за месяц до поездки на Афон я этим начал заниматься, при этом они готовились к поездке вообще за полгода, и у них всё было уже организовано, арендовано, билеты, шенгены, диамонитирион там был организован, а у меня ничего вообще не было, то есть я просто за месяц такой проснулся — поеду с вами. Мне кажется, Саша тоже не верил, что я доеду туда. Но так получилось, что в последний момент одному из их группы отказали в поездке на Афон, отменили визу. И Саша такой: «Ну вот, видишь, Господь, видимо, тебя вместо него к нам послал». Я обрадовался, с удовольствием купил все билеты, оформил гостиницу, и мы поехали вшестером на Афон. Ну и дальше, конечно, там начались такие открытия для меня, как будто весь мир просто перевернулся в голове, чёрное стало чёрным, белое стало белым, а раньше было всё серое такое, знаете, серая масса, когда ни хорошего, ни плохого не замечаешь, всё примерно одинаковое. А оттуда вернулся уже таким прозревшим и понимающим, сколько я ошибок в жизни сделал, сколько я неправильных вещей делал, ну и вообще двигался в неправильном направлении. Как вообще я дожил до такого момента, я даже не представлял, сколько Господь терпел от меня. У меня жена уже была на тот момент и дети были. Я вернулся с Афона и говорю: «Жена дорогая, всё теперь будет по-другому, теперь по-другому будем жить!» Она такая: «В смысле — по-другому?» Я говорю: «Не переживай, будем жить лучше, чем было раньше, ничего страшного, привыкнешь, будем в храм ходить, исповедоваться, детей причащать будем». Она говорит: «Ну ладно, раз сказал, значит будем». Ну и началась воцерковлённая жизнь, а дальше общественная жизнь сразу же практически началась.

М. Сушенцова

— То есть жена благосклонно это решение приняла, с вами его разделила?

А. Васильев

— Да, слава богу, жена пошла со мной тоже по этому пути, не стала сопротивляться. Конечно, у неё было много вопросов, на которые мне приходилось отвечать на кухне по вечерам и для этого приходилось читать много разных духовных книг, потому что вопросики были непростые: мол, почему я не могу на кухне молиться и верить в Бога, зачем мне обязательно в храм ходить для этого, ещё и исповедоваться, ещё и причащаться? А я был такой неподготовленный и сидел, штурмовал просто книги одну за другой покупал. Жена говорит: «Зачем тебе столько книг, ты их не успеешь прочитать!» У меня две полки книг появилось сразу, различных толкований, различных святых отцов, интересные книги, и я сидел, читал. Саше звонил: «Саша, а что мне сказать вот на это? А на этот вопрос что ответить?» Хорошо, у меня друг был такой продвинутый, он там школу миссионера заканчивал курсы катехизации проходил там, и он мне: «Скажи так-то и так-то». И вот я его мучил-мучил, ну и с батюшками тоже общался, они подсказывали, как в той или иной ситуации поступить, как в воспитании детей поступить, наказывать, не наказывать детей за то, что они что-то творят. В общем, как будто я заново начал учиться жизни, воспитанию, и бизнес тоже как-то начал меняться в другую сторону.

М. Сушенцова

— Спасибо, что поделились этой поворотной точкой. И в духе нашей программы «Вера и дело» хочется спросить, как переменилось ваше отношение к делу, к работе, к вашей компании, к её организации, к построению принципов взаимоотношений с сотрудниками, между сотрудниками? Какие вы для себя после обращения в христианство, обретения веры в Бога сделали выводы относительно вот этого дела?

А. Васильев

— Я когда на Афон ехал, я же уже воцерковлялся по дороге туда, и у меня такой список вопросов в голове постоянно возникал: а как вот бизнес вести? А как правильно покупать-продавать: это же не очень хорошо, просто купил дешевле и продал дороже, с точки зрения добавленной стоимости, она там минимальная. Очень много было вопросов. А поскольку мы были больше торговой организацией, у меня таких вопросов было довольно много: а какую пользу мы приносим клиентам? А что мы должны делать, чтобы нас клиенты ценили, любили и к нам обращались? И всё записывал, я же такой айтишник, системный человек, всё фиксировал в телефоне, у меня там был список вопросов, половина про работу, половина про семью, про друзей и так далее. Я с этим списком приехал на Афон, и мы ходили там по монастырям, от одного к другому, я всё время искал какого-нибудь монаха, который мне ответит на все эти вопросы.

М. Сушенцова

— Нашли? Вот я сейчас расскажу: нашёл, но мне ответил не монах, а лучше — мне Господь ответил на все эти вопросы.

М. Сушенцова

— Поделитесь, пожалуйста, очень интересно.

А. Васильев

— Там один русский монастырь и есть сербский, греческий, болгарский, а ещё до того, как запрещено было в других монастырях молиться, мы были во всех монастырях, везде молились и везде общались, всё было отлично, все нас принимали, не было такого разделения. И я ко всем ходил там: «А у вас есть какой-нибудь монах, с кем можно пообщаться?» Но все очень занятые монахи, они не очень так общаться готовы. Но у Саши были знакомые монахи, я их немного помучил своими вопросами, на какие-то мне они ответили, на какие-то нет. И вот мы пришли в скит Андреевский, такой красивый русский скит, он сильно отличается от всех остальных монастырей, потому что все такие в греческом стиле, все тёмные, мрачные, мало окон там, а здесь прямо такой русский монастырь, много окон, витражи такие красивые, всё в золоте, купола, просто шикарно (жалко, что этот монастырь стал греческим). И в этом монастыре я нашёл какого-то послушника, с ним договорился перед службой, что он ответит на мои вопросы после службы. А служба там четыре часа длится в среднем, и я встал там в уголочке, молился, и мне как начали приходить все эти ответы мои, вопросы о которых я хотел задать этому человеку. Видимо, он тоже помолился, чтобы мне ответы пришли. И я после службы такой вышел — просто у меня на все вопросы есть ответы и такие все 100% однозначные ответы, что у меня вопросов больше не возникает. И тут ко мне этот послушник такой подходит: «Ну что там, давай быстрее свои вопросы, мне надо идти на трапезу,». Я говорю: «Батюшка, извините, но у меня уже все ответы есть. Давайте, идите на трапезу». Он такой: «Ну слава Богу!» и побежал радостный.

М. Сушенцова

— Замечательно! Да, в монастырях, наверное, это так и работает.

М. Сушенцова

— Я напомню, что в гостях у нас сегодня Андрей Васильев — православный предприниматель, основатель технологической компании «Видеоглаз» и общественный деятель. Андрей, а все-таки поделитесь с нами резюме-выжимкой того, что вы для себя поняли в плане ведения вашего бизнеса и отношений внутри вашей компании, что из того, что тогда пришло, удалось претворить в жизнь?

А. Васильев

— Основной момент, который я осознал, это то, что должна быть обязательно добавленная ценность, которую ты несешь своим клиентам, то есть добавленная польза, которую клиенты от тебя получают. Это не просто бизнес: купил дешевле, продал дороже, а ты должен создавать добавленную стоимость, и после этого мы сильно начали трансформировать наш бизнес. Сейчас мы сейчас остаемся торговой крупной компанией, мы дистрибьютируем и продаем около 600 брендов различных товаров, но с тех пор мы начали активно вкладываться в развитие своих собственных брендов, торговых марок, мы начали производить продукцию собственного производства, программное обеспечение зарегистрировано у нас в Минцифры, то есть мы начали вкладываться в свои разработки, и у нас сейчас очень много разработок уникальных, которых вообще ни у кого нет, даже на зарубежном рынке нет таких разработок. Нам звонили из Америки, спрашивали, можно ли нашу умную парковку в Америке применить, им очень понравилось наше решение (а мы Шереметьево установили умную парковку). И мы думали, как нам туда передать эти все решения, так и не придумали, потому что представителей нет в Америке, поэтому пока только здесь предлагаем наши решения. С тех пор начали активно вкладываться в эту добавленную ценность, то есть в свои продукты, в свои решения, в свои технологии.

М. Сушенцова

— Здорово. Это, на самом деле, далеко не очевидная вещь даже с этической точки зрения, потому что, в общем-то, еще схоласты спорили о том, что такое справедливая цена, справедлива ли торговля, какая цена может быть справедливой, то есть такой вот ситуативный подход, а вы прямо так сразу в корень, с точки зрения стратегического развития компании и страны, потому что, конечно, для нашей страны важно иметь собственное производство и свои технологии, только в этом залог модернизации и конкурентоспособности, иначе это всегда быть в хвосте.

А. Васильев

— Но с точки зрения бизнеса это гораздо накладнее. Намного легче тебе купить в Китае, сюда привезти и продать. А создавать продукты — это намного сложнее, туда надо вкладывать деньги, и не факт, что они отобьются, что они вообще вернутся, и не факт, что клиент оценит твои старания, очень много вложений.

М. Сушенцова

— Конечно. Это огромные риски, прежде всего.

А. Васильева

— Риски просто колоссальные.

М. Сушенцова

— Но в вашем случае, я так понимаю, вложения в разработку окупились и оправдали себя?

А. Васильев

— Дай Бог, у нас еще пока все не закончилось. Надеюсь, все еще впереди.

М. Сушенцова

— А если мы обратимся к сфере взаимодействия с сотрудниками? Я читала в ваших интервью в открытых источниках, что вы, как бы, «проповедуете» такие горизонтальные отношения, а не вертикаль власти и строгой иерархии в своей компании. Расскажите, пожалуйста, об этом.

А. Васильев

— Да, есть у нас такой грешок, мы проповедуем горизонтальное управление, гибкие навыки управления. Мы 23 года уже занимаемся управлением бизнеса, я разные пробовал модели, и на MBA учился в Государственном университете управления, знаю все западные методики управления и классический менеджмент. А гибкие методики управления изучили мы совершенно случайно и недавно, лет шесть назад, я познакомился с этими методиками, начал изучать, мне они понравились, и мы начали их применять. Вертикальная иерархия, вертикальная система управления довольно авторитарная. То есть она подразумевает, что главный — основатель или генеральный директор — дает приказы, и все их выполняют, и там шаг влево, шаг вправо — расстрел. Конечно, есть много таких компаний, где это работает, где так и должно быть, где эта культура считается нормальной, но мне казалось, что это не очень так человекоцентрично, а Господь учит относиться к ближнему своему с любовью. Кроме того, при авторитарной методике и сам выгораешь постоянно, потому что, когда коллектив большой (у нас сейчас 200 человек — это средний коллектив), но уже не хватает ресурсов для того, чтобы всеми командовать, управлять и спускать сверху во все подразделения эти команды. Поэтому возникла идея, что люди должны сами на местах управлять своими процессами и логично, если они сами на местах будут инициировать какие-то изменения, потому что они лучше знают, что нужно делать — в логистике, на складе, на производстве или в IT-отделе, чем я или чем директор генеральный, который сидит там наверху и управляет всеми. И вот мы узнали о методике самоуправления, которая уже довольно системно описана, много книг на эту тему изучили, даже теорию, есть такая теория спиральной динамики, где осознанное развитие человечества описано, и оттуда часть этих методик начали применять у себя. Убрали руководителей среднего звена, убрали принятие решений сверху вниз, сделали коллегиальное принятие решений, и всё это обкатываем уже лет шесть. У нас появились такие принципы, вообще они всегда были, но так ярко выражены сейчас уже. Вот у нас в компании первый принцип — честность и открытость, поэтому те, кто говорит честно и открыто, всегда почёт и уважение, за это никто не расстреливает, не казнит и тебя за это не оштрафуют, наоборот. Потом, есть принцип непрерывного развития: развивается сотрудник — развивается компания. Каждый — эксперт в своём деле должен быть. Это принцип, который позволяет постоянно сотрудникам развивать себя и развивать всю команду, потому что, если нет развития, просто человек, как шестерёнка, выполняет одну и ту же операцию, вот как в Советском Союзе было: приходил на завод и делал одну операцию каждый день, и это приводило, во-первых, к выгоранию, во-вторых, к неточностям, к ошибкам, ну и к другим проблемам. И вот появилось бережливое производство, появились всякие методики западные, но, на самом деле, есть и российская хорошая методика самоуправления, это методика Суворова — «Наука побеждать», которую он придумал 300 лет назад. Скоро будет 300-летие Суворова, я надеюсь, его канонизируют, как святого, и тогда это будет, получается, методика, которую придумал наш русский святой Суворов Александр Васильевич. Это методика про самоуправление как раз, недавно я с ней познакомился тоже.

М. Сушенцова

— Это звучит довольно парадоксально, что полководец наш знаменитый якобы исповедовал подход самоуправления. Не могли бы вы пояснить, что имеется в виду?

А. Васильев

— Поясню. Я начал изучать методику Суворова совершенно недавно. Два года назад примерно познакомился с Вячеславом Летуновским — это автор, который перевел методику Суворова «Наука побеждать» на такой современный русский язык и адаптировал ее к предпринимательству, потому что «Наука побеждать» — это о военном искусстве, но с точки зрения его принципов, которые были заложены в эту методику, она как раз подразумевает, что, например, все знают всё: все солдаты знают все, что надо делать во время ведения войны от и до, от начала до победы, то есть никому не надо постоянно говорить «беги туда», «беги сюда», «делай то», «делай это». Эта методика еще имеет такие принципы, когда каждый солдат универсален, то есть нет такого, что один стреляет только из пушки, а другой только на коне скачет, но все солдаты могли и на коне скакать, и из пушки стрелять, каждый мог взять на себя разные роли, и это тоже помогало быстро приходить на помощь, на взаимовыручку, если какой-то полк провалился, тут же приходит соседний полк. И у Суворова такая была методика — они потоком двигались, то есть вот этот поток, который у Суворова был, всё сметал на своем пути, солдаты двигались так, что те бреши, которые у них появлялись, они закрывали с помощью соседних солдат полков, и друг другу быстро проходили на помощь. Но это все достигалось путем постоянного обучения, солдат постоянно обучали, они приходили смолоду и прямо десятилетиями служили у Суворова, поэтому были довольно сильно обучены и постоянно развивались в разных областях. Это все позволяло создать такую непобедимую армию, которая из 60 крупных сражений ни одного раза не проиграла. Вот так же и мы хотим тоже, чтобы в нашей компании была такая же, только не армия, а коллектив, который мог бы решить любую задачу, даже невыполнимую.

М. Сушенцова

— То есть вы готовите победоносную армию, которая не должна проиграть ни одного сражения на вашем рынке?

А. Васильев

— Можно и так сказать.

М. Сушенцова

— Я напомню, что сегодня с нами в этом часе Андрей Васильев — православный предприниматель, основатель технологической компании «Видеоглаз», общественный деятель, член общественного движения «Семья», движения «Сорок сороков» и благотворительного фонда «Добрая воля». У микрофона Мария Сушенцова. Мы продолжаем наш разговор о том, как Андрей строит свою компанию, это технологическая компания, и как он решил применить методику Суворова и успешно ее применяет в отношении к своим сотрудникам, к организационной структуре. Вот я правильно поняла, Андрей, что для вас важно, чтобы каждый ваш сотрудник обладал такими универсальными компетенциями и привыкал к взаимопомощи и ко взаимозаменяемости определенной? То есть не так, что каждый делает свое уникальное что-то, что не может повторить другой, а скорее, наоборот, взаимно обучаются люди, чтобы могли друг друга подменить, и осваивают соседние компетенции, чтобы можно было, как в пазле, соседний кусочек собой заменить, если что, в случае необходимости?

А. Васильев

— У меня есть такая поговорка любимая, если меня спрашивают: «Ты не боишься, что твои сотрудники обучатся и уйдут?», я всегда отвечаю: «Я боюсь, что они не обучатся и останутся». Вот для будет гораздо хуже, если они будут не обучаться и оставаться в компании, делать непонятно что там и не расти, поэтому у нас существуют эти принципы. У нас всего шесть таких основных принципов, из них два я сказал, они про развитие. Представляете, два из шести — про развитие и про экспертизу на своем месте. И принцип непрерывного развития — это один из таких основных принципов в нашей компании, то есть у нас сотрудники приходят и годами растут, они могут прийти рядовым сотрудником и дорасти до директора, до генерального директора могут дорасти, таких случаев много. У нас прямо траектория движения, адаптации и обучения сотрудников сразу есть, траектория, по которой он должен расти, развиваться и познавать что-то. Но есть разные блоки: продажи, закупки, IT, склад, производство, это совершенно разные направления, требующие своих уникальных знаний и компетенций. И вот у нас есть даже такая практика, когда ты можешь пойти поработать на месте коллеги в другом направлении, например. Мы постоянно предлагаем это сотрудникам, кто-то соглашается и, например, из отдела продаж переходит в отдел закупки. Или бывают часто случаи, когда, например, в отделе продаж сотрудник поработал, потом приходит и говорит: «Я вот не могу так общаться много с клиентами, мне тяжело, я не такой общительный, хотелось бы спокойную работу, без постоянных звонков клиентам и так далее». Мы говорим: «Вообще не вопрос — вот отделе закупок, там не надо общаться с клиентами, переходи туда». Сотрудник переходит, и если у него получается, он там остаётся и работает. Или, например, в отделе продаж поработал, говорит: «Я хорошо знаю технические вещи, экспертиза у меня хорошая техническая, но вот я хотел бы в техническую историю пойти развиваться». — «Отлично, давай! Будешь как инженер развиваться, в области техподдержки там работать, консультировать по техническим вещам». И сотрудник переходит из отдела продаж в технический отдел, работает там успешно, всем помогает и его все там ценят. То есть у нас много таких горизонтальных переходов из одного отдела в другой.

М. Сушенцова

— Вы упомянули, что у вас много автономии у каждого отдела, то есть получается, что все отделы, вот эти блоки, о которых вы рассказали, могут свои какие-то инициативы предлагать о том, как, допустим, развивать их направление и, в принципе, даже какую-то часть решений сами принимают? Или все-таки это каждый раз согласуется по вертикали с руководителями?

А. Васильев

— Вот раньше, когда я самоуправление не внедрял, я сидел в кабинете целый день с утра до вечера, и ко мне приходили просто сотни вопросов, как сделать то, как решить вопрос в этой ситуации, как поступить с той ситуацией, что делать, если клиент то, что делать, если мы там это... Я сидел, знаете, как такой осьминог Пауль, и отвечал на все вопросы: это надо делать так, это надо вот так, ты делай так, ты иди туда, ты иди сюда.... И вот с утра до вечера я сидел, занимался решением этих вопросов, а потом вечером приходил домой, а еще в почте есть много вопросов в онлайн, и я сидел, почту разгребал вечером дома до часу ночи, до двух. Ко мне даже жена подходила, говорила: «Ты вообще нормальный? Ты днем работаешь и вечером работаешь, так не должно быть точно, это неправильный какой-то бизнес». И я тоже понимал, что это как-то неправильно, и думал о том, как изменить эту ситуацию. И вот когда самоуправление появилось, мы отдали все на решение сотрудникам в отделы, в круги: вот у вас есть руководители, с ними совещайтесь. Если нужно принять решение дорогостоящее — да, конечно, мы будем совместно его принимать, но если решение до 200 тысяч рублей, которое никого не волнует, мы там вообще не влезаем, даже до миллиона рублей можете решение принимать совместно с вашими лидерами, руководителями. И теперь ко мне вообще в кабинет никто не приходит, я сижу такой, думаю: может, кто зайдет? Сижу и жду. Недавно вот один сотрудник обещал прийти и рассказать какие-то проблемы — думаю, придет- не придет?

М. Сушенцова

— Надо, как на Афоне, помолиться о том, чтобы ему Господь послал ответы. И он придет, скажет: «Я все получил, спасибо».

А. Васильев

— А лучше вместе с ним помолиться.

М. Сушенцова

— Да, точно. Спасибо, что вы нас так конкретно погрузили в эти тонкости устроения вашей компании, это, на самом деле, очень интересно и очень сильно отличается от других типажей, других областей. Возможно, вы поспорите с этим выводом, но так кажется, что ваша корпоративная культура, где два элемента направлены на развитие, связано как раз с тем, что у вас технологическая компания. Я полагаю, это моя гипотеза, что чем более компания нацелена на какие-то разработки, на что-то новое, на новизну, на модернизацию, на инновации, тем, видимо, больше нужно уделять сотрудникам вот этой самостоятельности, то есть приветствовать их инициативу, а не пытаться их задавить контролем. Не знаю, насколько вы с этим тезисом согласитесь. Пока вы рассказывали, возникла такая мысль.

А. Васильев

— Ну, не знаю. Вот до 2018 года наша компания была просто торгово- дистрибьюторской, которая продавала системы безопасности комплексом, к нам можно прийти и купить от самореза до сервера, все вместе, в комплекте, и мы там не заморачивались по поводу разработок каких-то. При этом все равно мы постоянно обучали людей у нас. Мы считаемся одними из самых экспертных сотрудников на рынке. Я говорю: «Ребята, вот вас после „Видеоглаза“ везде возьмут, в любой компании, поверьте мне. Вы когда резюме только выложите и напишите, что работали в „Видеоглазе“ — все, вас сразу заберут на рынке труда в любую компанию, вы без работы никогда не останетесь». И люди верят, что действительно здесь получат экспертизу. Но некоторые приходят, полгода поработают и говорят: Слушайте, вот что-то нам не подходит. Мы не хотели столько много учиться и развиваться постоянно, мы хотели просто делать свою работу и получать зарплату". Мы говорим, что тогда, наверное, нам не по пути. Ну зачем ты будешь мучиться, мы тебя постоянно будем пытаться обучать, а ты не хочешь.

М. Сушенцова

— А вот действительно, не возникает ли у вас тогда проблемы текучки кадров? Ведь вы учите человека, давая ему универсальные компетенции. Можно представить ситуацию, в которой он действительно переметнется, и ваши вложения в него будут приносить прибыль кому-то другому. Не сталкиваетесь с такой проблемой?

А. Васильев

— Ну вот как я и говорю, я не боюсь, что люди уйдут. И было часто, что люди уходят, поработают где-то, а потом говорят: «Возьмите меня обратно. Я всё понял, везде по-другому, у всех по-разному, хочу обратно в «Видеоглаз». Таких тоже было случаев много. У нас люди уходили некоторые два раза и возвращались два раза. Даже топ-менеджеры есть такие, которые уходили два раза.

М. Сушенцова

— Принимаете потом людей?

А. Васильев

— Да, мы всегда обратно возвращаем, говорим, что бывших «видеоглазовцев» не бывает. Поэтому если хотите уйти, поработать в другом месте, мы сначала, конечно, попробуем удержать сотрудника, предложить какие-то условия, если он действительно ценный сотрудник, конечно, мы будем стараться его удерживать. Но если не получится, мы же не можем его насильно держать.

М. Сушенцова

— Очень здорово, что вы такую свободу предлагаете сотрудникам. Мне кажется, это всегда тоже выступает дополнительным мотиватором, что никто не удерживает, пожалуйста, все возможности открыты, выбирай сам. Это повышает ценность его выбора в вашей компании.

А. Васильев

— Да, я так и говорю: дверь у нас, знаете, где, если что-то не нравится, выход один.

М. Сушенцова

— Андрей, расскажите, пожалуйста, о вашей бурной общественной деятельности, как вы в это все нырнули и почему для вас лично это важно? Я знаю, что во многом вы прямо вот лично руками, так сказать, участвуете, ногами. Расскажите, пожалуйста, как это направление начиналось?

А. Васильев

— Вы знаете, на Афоне благодати было очень много. Когда сюда возвращаешься, она быстро улетучивается, потому что ты начинаешь делать обычные свои дела мирские, закрутился, завертелся, и все, благодатью уже не пахнет. И я Сашу начал мучить, как мне вот тут теперь благодать-то получать? На Афоне понятно, ты ходишь там по монастырям, молишься, постишься, а тут как? Саша такой: «Ну вот можно помиссионерствовать, например». Я говорю: «А как? Давай, подтягивай меня, я буду миссионерствовать вместе с тобой». Саша как раз в «Сорок сороков» был, предложил мне туда пойти, там постоянно ребята миссионерствуют, и как раз там они боролись за храм на Торфянке, можно было прийти на Торфянку, тоже поучаствовать. Я начал приходить и втянулся в это движение. Там много братьев таких, которые тоже воцерковлённые, такие же, как я, как Саша, которые тоже ради Христа готовы делать какие-то дела, не связанные с работой, с семьёй, в свободное от работы и семьи время приходят куда-то на молитвенное стояние или на защиту какого-нибудь храма, или против какого-нибудь кощунства, против магов, изотериков, которые продают антихристианскую символику. И начал подтягиваться, мне стало это интересно, потому что я понял, что это тоже такие дела ради Христа, они богоугодные. И когда ты их делаешь, у тебя благодать появляется, на душе спокойно становится, ну и плюс ты не залипаешь в свою мирскую жизнь, которая тебя затягивает, а ты вышел, сделал какие-нибудь дела с братьями, пришёл домой довольный и спокойный, и потом понимаешь, что всё остальное — это суета.

М. Сушенцова

— Расскажите, пожалуйста, про общественное движение «Семья».

А. Васильев

— Общественное движение «Семья» появилось относительно недавно, но уже мы много сделали очень интересных мероприятий. Например, ежегодно мы проводим Всероссийский парад семьи, уже в этом году четвёртый год подряд будем проводить. В прошлом году он прошел в 200 городах нашей страны, собрал там больше 200 тысяч участников, то есть масштабное такое мероприятие. В Москве он проходит второй год подряд на ВДНХ, на центральной большой площадке нашей столицы. В прошлом году пришло примерно 17-18 тысяч человек на мероприятие со всей Москвы, люди с семьями, с детьми, многодетные приходили, шли парадом семьи. Парад семьи — это когда люди приходят своими семьями, мы приглашаем всех, с бабушками, с дедушками, всей семьёй, чтобы приходили, радовались и вместе показывали всему нашему остальному населению, что вот, смотрите, семья живая пришла. У нас там награждение семей с двенадцатью детьми происходит, с одиннадцатью, с десятью детьми, так интересно. Это очень праздничное мероприятие, мы показываем, что большая семья — это очень позитивно, и мы показываем своим примером, у меня четверо детей, у Кормухина Андрея Борисовича в два раза больше, и нас таких много братьев, у которых много детей. Мы своим примером и примером во всех городах, во всей стране показываем, что многодетная семья — это правильно, это традиционная наша ценность, так было всегда в нашей православной Российской империи, у моей мамы было восемь детей в семье, и такие семьи были нормой. На самом деле, единственный путь к спасению нашей страны и к выходу из демографической ямы — необходимость того, чтобы количество многодетных семей увеличилось с 7% до 50%, вот тогда мы все спасёмся.

М. Сушенцова

— Андрей, вы так вдохновляюще рассказывали сейчас об этом празднике семьи, и вы сами являетесь папой четырёх дочек, я в этом смысле с вами коллега, у меня тоже четыре дочки.

А. Васильев

— Отлично, поздравляю.

М. Сушенцова

— Спасибо. Знаете, часто в этой студии обсуждаем мы демографические проблемы с другими коллегами тоже, кто к этому непосредственно причастен, к этим законодательным инициативам, например. Вот как вам кажется, взгляд изнутри интересен, чем можно замотивировать молодых людей или людей среднего возраста на многодетность? Какой ключик можно подобрать к молодёжи? Поскольку я сейчас преподаю в вузе, общаюсь со студентами, я вижу, что ребята очень рационально к этому подходят, не то чтобы расчётливо, но они часто просто не видят возможности, в том числе финансовой, или считают слишком легкомысленным рожать детей, когда ещё сам не встал на ноги. И такой подход нельзя судить, потому что он вроде такой основательный, ответственный, осмысленный, и действительно, иной раз не знаешь, чем можно молодых людей вдохновить.

А. Васильев

— Это, конечно, острый вопрос сейчас и болезненный, на уровне правительства. Все пытаются решить демографический вопрос, и Путин даже сказал, что это самый главный вопрос, который должны решать губернаторы сейчас в регионах. Я сейчас, конечно, волшебную таблетку никакую не дам, но, когда я общаюсь с молодыми ребятами, я спрашиваю, почему они не женятся или детей не заводят. И ответы слышу: «Я сейчас квартиру сначала куплю, расплачусь с ипотекой...» Я говорю: «Слушай, когда ты выплатишь ипотеку, у тебя уже вообще может детей и не быть, это уже к пенсии. Если бы мои родители так рассуждали, я бы вообще на этот свет не появился, и ты бы тоже, кстати». Вот я всем это говорю. Когда я появился, жили мы первое время вообще в общежитии с родственниками, потом переехали в хрущёвку. А если бы мои родители думали о том, что сначала надо обжиться, а потом уже рожать, то меня бы точно не было. И тут, наверное, всё-таки духовную проблему надо решать, духовно-нравственную проблему. То есть вот эти люди, они же материалистическими вещами мыслят, когда говорят, что мне нужна квартира, машина, зарплата хорошая, стабильная. Нельзя служить Господу и мамоне одновременно, а если ты служишь мамоне и у тебя материальные ценности на первом месте, никогда у тебя не будет семьи многодетной, никогда ты не будешь ради детей что-то делать. Ты же ради себя живёшь, ты хочешь себя удовлетворить, себе купить машину, квартиру, дачу, улучшить свои какие-то условия, побольше себе набрать каких-то фишек, «кайфушек», как говорят. А если ты живёшь духовно-нравственной жизнью, ты живёшь ради других, ради ближнего своего, и ты понимаешь, что жена, которая тебе дана — Господом, кстати, как и муж, и каждому дан тот, кого он заслужил. И когда жена смиряет мужа или муж жену, это тебя смиряет Господь через твою жену или через мужа, и ты должен смиряться, а не говорить: «что-то слишком какая-то жена неправильная, пойду другую себе поищу». Вот если человек живёт такими мыслями, то он никогда не сможет свою семью создать и вытерпеть отказ от излишеств ради детей, отказ от отдыха какого-то чудесного, который ты себе запланировал два раза в год Мальдивах. А с детьми на Мальдивы не съездишь, там ценник сразу такой, будь здоров, даже я вот не могу себе позволить, хотя и технологичный предприниматель. У меня дети спрашивают: «Папа, а почему вот на Мальдивы мы не можем поехать?» Я говорю: «Поедете обязательно — замуж выйдете и сразу поедете, в свадебное путешествие».

М. Сушенцова

— У меня тоже такие вопросы от детей, да-да. Ну, к сожалению, когда ценник на шестерых такой космический, что отпуск — это первое, что выпадает.

А. Васильев

— Ну да. И вот, получается, терпение и смирение, оно же приходит через духовно-нравственные ценности, а если нет терпения и смирения, как ты родишь четверых детей? Я не знаю, этого никто не захочет, если нет терпения. Если ты одного ребенка еле вытерпливаешь ночью, как ты двух вытерпишь?

М. Сушенцова

— Да, интересно. Знаете, пока вы говорили, мне такая пришла метафора, что в наших реалиях, допустим, молодым или людям возраста, способного родить детей, завести ребенка — это определенный прыжок веры. Потому что ты как бы Господу говоришь: «Я верю Тебе, тому, что Ты заповедал, дай мне, пожалуйста, на это ресурсы, чтобы я мог в достойных условиях взращивать этого ребенка, воспитывать, дать ему необходимые вещи». Потому что ты сначала отдаешь, ребенок — это же сплошная одна отдача, абсолютно неравный баланс, если мы так экономически рассуждаем, и в психологическом плане, во всех отношениях. «Я Тебе дам, я сделаю шаг этот навстречу, а Ты мне, пожалуйста, дай». Тут, действительно, как вы правильно заметили, тоже не работает такой вот рациональный подсчет, что «Ты мне дай сначала, а я Тебе потом отдам и сделаю этот шаг, этот прыжок веры, пойду по твоим заветам в эту сторону двигаться». Тут всё наоборот работает: ты сначала в неизвестность этот шаг делаешь, в общем-то, рискуя всем, ну потому что можно лишиться работы, с каждым это может произойти по разным причинам, но ты делаешь этот шаг в неизвестность, и, как мне кажется, Господь никогда не оставляет тех, кто уповает на Него. Так и сказано в Священном Писании, по факту это так и происходит, но страшно бывает.

А. Васильев

— Я тоже так всегда говорю: если Бог дал детей тебе, то и на детей тебе даст. Но люди, видите, не верят, основная проблема — это вера. У нас 80% крещёных и 5% воцерковлённых, это значит, что 75% просто покрестились на всякий случай, мало ли что, все крестятся, ну и я покрещусь, как бы. А так-то, по сути, их на службах нет, на исповеди нет, на Причастии нет, поэтому как они могут считать себя верующими? Ну, они верят на кухне там во что-то.

М. Сушенцова

— Андрей, хочу успеть спросить у вас про бездомных. Я знаю, что вы два раза в неделю на Ярославском вокзале своими собственными руками кормите бездомных. Расскажите, почему решили этим заняться и продолжаете по сей день?

А. Васильев

— Да, это такая интересная история. Мы занимаемся этим уже много лет. Это проект «Сорок сороков» — кормление бездомных на Ярославском вокзале. Раньше мы кормили один раз в неделю, два года назад начали кормить два раза в неделю, по воскресеньям ещё добавили. И вот раньше по средам кормили, а я не мог по средам ходить, вечером с работы только придёшь, а уже на вокзале надо стоять. И я всё время смотрел, наблюдал и восхищался теми братьями и сёстрами, которые туда ходят. Я прямо удивлялся, как они каждую среду, несмотря на погоду, холод, зима, дождь, всё равно приходят и кормят. Я всё время хотел пойти, но не получалось и где-то год просто наблюдал, жертвовал денежку или одежду передавал, но сам не участвовал. А потом в воскресенье мы решили начать кормить, а в воскресенье — свободный день, в принципе, вечером в воскресенье все обычно дома сидят. А я тем более от вокзала не так далеко живу и поехал туда попробовать. Приехал, покормили мы бездомных. Я сначала думал, что мне будет очень жалко их всех, и моё сердце разорвётся там, когда я всех увижу, и я просто там буду стоять и рыдать, на них смотреть, и всё равно не смогу ничем им помочь, какой от меня толк будет? Вот так себя я отговаривал. И многие, кто с этим сталкиваются, мне пишут: «я хочу приехать, покормить». Я говорю: «Пожалуйста, приезжай, вот такие-то даты, такие-то места, точка вот такая-то». Доезжает из десяти человек один, то есть десять напишут, а один доедет. Большие искушения начинаются, когда ты начинаешь этим заниматься. Я лично два года уже занимаюсь, и каждый раз в воскресенье я думаю: «там так холодно сейчас будет, снег, дождь, все сейчас будут о чём-то просить... Может, я не пойду никуда, может, посижу сегодня, пропущу...» Вот каждый раз начинаются искушения. И если ты их преодолел и приехал туда, после того, как это происходит, ты приезжаешь такой умиротворённый! Ты понимаешь, что все твои проблемы — это просто ерунда по сравнению с теми проблемами этих людей, которые живут на вокзале. И то, что у тебя какие-то трудности — это просто мелочь жизни, у тебя нет проблем вообще, ты просто счастлив, и ты должен благодарить каждый день за то, что ты можешь кормить бездомных, а не ты сам лично бездомный. Потому что, когда ты начинаешь изучать их жизнь, многие говорят: «Вот они так хорошо у вас одеты, вообще не выглядят как бездомные». Ну, конечно, мы их одеваем, кормим, помогаем им согреться, и они, в принципе, выглядят не так страшно, как кажется, не такой оборванный он весь и грязный. Он может выглядеть вообще довольно прилично, потому что, оказывается, есть такой указ Министерства транспорта, что на вокзал нельзя пускать в грязной одежде людей, потому что они мешают другим всем пассажирам, и они на основе этого приказа не пускают бездомных на вокзал. А где людям погреться-то? Где им посидеть? Вокзал — самая большая точка притяжения. И мы их одеваем, а когда они нормально одеты, их пускают, и они более-менее там могут как-то перекантоваться. Ну, и основная мысль, которую я хотел сказать: когда начал заниматься кормлением, я тоже не понимал, как это всё будет. Нет, я всегда милостыню давал, проходишь там, 100 рублей дашь, 200 рублей, иногда 10 рублей, мелочь какую-нибудь выгребешь из кармана, и всегда мне казалось: ну это же вообще ерунда, он даже поесть не сможет на 100 рублей. Ну ладно, там насобирает за день, наверное, поест. Сказано давать милостыню — давай, не надо думать, куда эти деньги пойдут. А когда я невоцерковлён был, я думал, что это всё мафия, бездомные — это организованные банды, которые собирают людей. Ну и многие так думают до сих пор, что это высокоорганизованные цыганские таборы, которые сажают бездомных в разных местах, все собирают деньги, потом всё стекается в один там кошелёк и поэтому деньги не дают. Ну, это такая отговорка для себя, чтобы деньги не давать, тоже одно из искушений, которое надо пройти. Потом начал общаться с братьями, разбираться в этой теме, и Евангелие когда читал, нашёл такой интересный очень момент, Евангелие от Матфея, стихи 25:31.

«Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. И тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира; ибо алкал Я, и вы дали мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя больным, или темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

А. Васильев

— Это такой момент в Евангелии, такая заповедь, где мы сами можем Господу что-то дать в ответ. В основном же Господь нам даёт, мы же Господу можем помолиться, можем поститься, но мы это делаем для себя, а Господь нам даёт благодать в ответ на это. То есть во всех заповедях мы себе делаем добро, не грешим или постимся тоже для себя, или благодать получаем от Господа, а это единственная заповедь, где мы сами можем Господу что-то дать. И Господь в этой интересной заповеди так сказал: «то, что вы сделаете сим младшим братьям Моим, то вы сделаете Мне». И получается, таким способом ты можешь Господа поблагодарить за то, что Он тебе даёт, и Господу воздать за всё, что Он сделал для тебя.

М. Сушенцова

— Спасибо большое. Я думаю, не найти лучших слов для завершения нашей программы и пищи для размышления нам и нашим слушателям. Я напомню, что с нами был Андрей Васильев — православный предприниматель, основатель технологической компании «Видеоглаз», общественный деятель, член общественного движения «Семья», движения «Сорок сороков», благотворительного фонда «Добрая воля». У микрофона была Мария Сушенцова, и мы вели разговор, приуроченный к циклу программ «Вера и дело», где мы рассуждаем о христианских смыслах экономики. Спасибо вам большое, Андрей.

А. Васильев

— Спасибо, Мария, за этот интересный разговор.

М. Сушенцова

— Будем рады видеть вас снова. До свидания, всего доброго.

А. Васильев

— До свидания.

---

Все выпуски программы Вера и дело

• «Преподобный Серафим Вырицкий — святой и предприниматель». Владислав Жукович
• «Вера и дело». Сергей Поляков
• «Святые предприниматели». Протоиерей Артемий Владимиров