Поделиться
Фото: reisetopia / Unsplash
В 1087 году мощи святителя Николая Чудотворца были перенесены из древнего города Миры, находящегося на территории современной Турции, в город Бари, расположенный на побережье Адриатического моря — сейчас это территория Италии. Святой уже тогда был известен всему христианскому миру, но особенно почитался на Руси. Почти в каждом русском городе можно было встретить церковь во имя святителя Николая. А многие отечественные паломники стремились на место, где хранилась гробница святого в Мирах, и к его мощам в католическом храме — базилике — далёкого Барграда. Так у нас именовали итальянский город Бари. Вот только полноценно поучаствовать в богослужении русские паломники не могли — не было православного храма.
С середины XIX века попытки построить церковь предпринимались в городе Миры, но политическая ситуация и взаимоотношения с Османской империей не позволили воплотить это начинание.
Поэтому в 1910 году русский посол при османском правительстве Николай Чарыков предложил идею постройки православной церкви в Бари Императорскому Православному Палестинскому обществу, под опекой которого находились соотечественники, отправившиеся в паломничество за рубеж. В своём письме к членам общества он писал: «Это дело громко свидетельствовало бы о высоком благочестии Русской Православной Церкви». Идею поддержал император Николай II и председательница Палестинского общества — Великая княгиня Елизавета Фёдоровна. Уже спустя год был образован Барградский комитет, предназначенный для организации постройки русского подворья в Италии. Одним из первых жертвователей на строительство стал император Николай II, лично побывавший у мощей своего духовного покровителя, ещё будучи наследником престола.
В том же 1911 году Палестинское общество приобрело землю для храма, а спустя два года началось строительство. Подворье возводилось по проекту архитектора Алексея Щусева в стиле псковско-новгородского зодчества, такого знакомого и родного для русских людей заграницей. Кроме церкви, постройки подворья включали в себя странноприимный дом, в котором было бы всё необходимое для путешественников — трапезная, баня, прачечная и даже палата для больных. Этот проект одобрил лично император. В день закладки церкви государь прислал телеграмму: «искренне благодарю, желаю успешного окончания постройки храма». Уже летом 1913 года странноприимный дом начал принимать паломников, но спустя год разразилась Первая мировая война и стены ещё строящегося подворья наполнили русские путешественники и беженцы, которые не могли вернуться на Родину через Европу и ожидали эвакуации морем. Затем в этих помещениях разместилось общество итальянского Красного креста, но строительные работы по возведению церкви не прекращались. До революции 1917 года успели освятить нижний храм в честь святителя Спиридона Тримифунтского, а верхний, во имя Святителя Николая, был освящён лишь в 1955 году.
XX век стал временем тяжёлых испытаний для русской православной церкви: подворье побывало в юрисдикции Константинопольского патриархата, а затем подчинялось Архиерейскому синоду Русской Церкви заграницей. Вновь святыня была передана Русской Православной Церкви в 2008 году в присутствии президентов Италии и России. Сейчас каждый паломник и путешественник может посетить русское подворье, которое располагается на улице Корсо Бэнедэтто Кроче, и увидеть место, ставшее дорогим для многих соотечественников.
Все выпуски программы Открываем историю
Дефис и тире. Как их не перепутать и почему это важно
Поделиться
Всего две чёрточки, а какая между ними разница! Это не загадка. Просто сегодня мы поговорим о двух графических знаках в русской письменности — дефисе и тире.
Они, оказывается, похожи не только внешне, но и по происхождению. Оба слова заимствованы из других языков, в отличие от русских названий остальных знаков — точки, запятой, кавычек и прочих.
Наименование дефиса, короткой чёрточки, пришло из немецкого, а происходит оно от латинского divisio — что значит «разделение». Слово тире восходит к французскому глаголу «тянуть» и обозначается длинной чертой.
Оба знака стали применяться во второй половине XIX века — из-за усложнения графической системы языка и развития типографского искусства.
А впервые знак тире под названием «молчанка» описан в 1797 году в «Российской грамматике» профессора Антона Алексеевича Барсова. Одним из популяризаторов тире был писатель Николай Карамзин, живший в конце XVIII — начале XIX века.
Чем же отличается употребление этих графических знаков? Дефис ставится только внутри слов и, можно сказать, является их частью. Например, он присоединяет особую приставку кое-: «кое-кто». Или суффиксы -то, -либо, -нибудь: «где-нибудь», «кто-либо». Дефис нужен, чтобы создавать сложные слова, такие как «тёмно-красный», «юго-запад», «плащ-палатка». Недаром в XVIII − XIX веках дефис назывался «знаком единительства» — он объединяет части слов, при этом разделяя их на составные части.
А тире нужно, чтобы разграничивать части предложения, это настоящий знак препинания. С помощью него, например, мы отделяем подлежащее от сказуемого, если оба являются одной частью речи: «Солнце — (тире) это звезда». Или тире может обозначить, что перед нами сложное предложение, например: «Придут гости — (тире) сядем за стол». Также этот знак препинания используют при оформлении прямой речи.
Тире играет свою роль внутри предложения, а дефис — внутри слова. Но это ещё не всë. Среди специалистов издательской сферы — типографов, дизайнеров, редакторов — известны два типа тире: короткое и длинное. Более длинный знак используют как пунктуационный знак тире, а более короткий — как «технический знак», например, при обозначении интервала, выраженного цифрами: взять три − пять яблок.
И в деловой переписке, и в обычном интернет-общении стоит обратить внимание на правильное использование дефиса и тире. Ведь графическое оформление письменной речи — это важная часть родного языка.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Почему мы оправдываемся и стоит ли это делать
Поделиться
Оправдания — дело привычное. Почти каждый сталкивался с необходимостью объяснить свои действия: «не успел», «не заметил», «всё пошло не так». Почему же мы пытаемся сгладить наши недочёты оправданием?
Дело скорее всего в том, что мы защищаем своё самолюбие, маскируем ошибки или хотим избежать конфликтов. Сказать «это не моя вина» проще, чем признать: «Да, я поступил неправильно». Оправдания — это защитный рефлекс.
С другой стороны, если что-то пошло не так, то нам хочется объяснить, почему. Бывают ситуации, которые не позволили выполнить обещанное. Иногда оправдания необходимы: если обстоятельства действительно помешали, объяснение поможет избежать несправедливости, обиды, недоверия.
Но если приходится часто оправдываться или просто объясняться, это повод задуматься. Возможно, причина в отсутствии дисциплины или в излишней беспечности.
Зачастую мы оправдываемся, когда чувствуем вину. Или подозреваем, что нам не верят. Да, в самом слове «оправдание» кроется корень «прав». То есть мы хотим остаться правыми, несмотря на совершённую ошибку. Верен ли такой подход? Это каждый решает сам.
Как писал в дневниках Михаил Пришвин: «Если судить самого себя, то всегда будешь судить с пристрастием или больше в сторону вины, или в сторону оправдания. И вот это неизбежное колебание в ту или иную сторону называется совестью».
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
6 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Isaac Quesada/Unsplash
Для младенца, находящегося под сердцем матери, для формирования его личности важно всё, чем родительница живёт и что делает: её образ мысли и жизни; устроение духа и настроение души, питание, среда обитания и прочее. Вот почему нам, словесным младенцам, совершенно необходимо теснейшее общение с Матерью Церковью: посещение богослужений, взирание на святые иконы, слушание церковных песнопений, и особенно — участие в таинствах. Останься христианин вне Церкви — и его духовное развитие затормаживается, либо пресекается вовсе.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
