Станислав Жуковский был востребован в России до революции 1917 года. Его картина «Радостный май» вызывает смешанные чувства. Испытываешь одновременно, и умиление, и радость, и печаль. Ведь на земле радость и печаль всегда ходят рука об руку.

— Ну вот я и готова, Андрей Борисович. Спасибо, что встретили меня. И простите, что заставила вас ждать.
— Никаких извинений, Маргарита Константиновна! Третьяковская галерея — это то место, где всегда приятно провести лишние полчаса. Пока вы завершали дела, я, представьте, открыл для себя нового художника — Станислава Жуковского.
— Да, я тоже очень люблю этого живописца. Сын польского дворянина, лишённого сословных прав за участие в восстании 1863 года, Станислав Юлианович отправился в Москву учиться рисованию. Окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, брал уроки у Левитана и Поленова. Был востребован и успешен, но после революции 1917 года оказался не у дел. Никому стало не нужно его тонкое дарование, умение передать дух старинных русских усадеб. Станислав уехал на родину, в Польшу. И погиб во время Второй мировой войны в фашистском концлагере.
— Какая трудная судьба и какой яркий талант! Вы только взгляните на картину «Радостный май»! Восхитительно! Великолепно! На первый взгляд изображён обычный интерьер загородного дворянского дома начала двадцатого века — деревянные стены, два кресла в стиле ампир, семейные портреты супружеской пары. Но в распахнутое окно врывается майский день и игра света преображает комнату! По сути, художник изобразил радость. Просто невероятно!
— Но в этой радости есть горчинка. Знаете, когда я вижу дачную гостиную на картине Жуковского, мне всё время кажется, что в глубине дома кто-то играет на фортепиано. И мелодия звучит светлая, но немного печальная.
— Но где же на полотне вы увидели приметы печали?
— А вот, взгляните — второе окно в комнате закрыто, и сквозь потускневшее от времени стекло пейзаж смотрится уже не таким ярким. Стулья с синей обивкой помнят лучшие времена — картина написана в 1912 году, а ампир — это стиль начала девятнадцатого века. И портреты мужчины и женщины на стене наводят грусть своей старомодностью. Вероятней всего, на момент создания полотна эти люди уже ушли из жизни.
— Да, но такая трактовка противоречит названию картины. Сам художник засвидетельствовал, что запечатлел радостный май.
— На земле радость и печаль всегда ходят рука об руку. Знаете, в православной аскетике есть такое понятие — «радостопечалие».
— Но при чем здесь аскетика, Маргарита Константиновна? Радостоплач — это удерживание в душе равновесия между скорбью о собственных грехах и ликованием о Воскресении Христовом. Какое это имеет отношение к картине Станислава Жуковского?
— У каждого есть своя причина для слёз, Андрей Борисович. Совершенный плачет о грехах, обычный земной человек — о своих утратах, о близких, ушедших в иной мир. Стареющий дом на картине Жуковского был свидетелем таких потерь. Но и греховность, и боль разлуки, и сама смерть преодолеваются во Христе. Художник-христианин напоминает об этом зрителю, используя символы побеждающей жизни — весеннее обновление природы после зимнего оцепенения, нежные фиалки на старом подоконнике. И название месяца Жуковский неспроста сделал именем своего произведения. Ведь май — время Пасхи. В эти дни в храмах звучит победное «Христос Воскресе!».
— Вы правы, Маргарита Константиновна! «Радостный май» Станислава Жуковского — пасхальный май.
— Потому картина и рождает чувство, которое можно назвать умилением. Земные дни скоротечны, и прошлого не вернуть, но впереди, по воле Бога, взошедшего на Крест — новая жизнь. Лучшая жизнь, в которой мы встретимся с теми, кто нам дорог.
— Пожалуй, именно умиление и я здесь испытал. Христианский поэт и философ двадцатого века Сергей Сергеевич Аверинцев называл это чувство «любовью с заплаканным лицом». Оно омывает душу, обновляет её. Жалко уходить от картины.
— Ничего, Андрей Борисович. Память о радостном мае, о победе жизни над смертью мы унесём с собой. А в Третьяковку к картине Станислава Жуковского всегда можно вернуться.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Первое послание к Тимофею святого апостола Павла

Рембрандт (1606—1669) Апостол Павел
1 Тим., 278 зач., I, 1-7

Комментирует протоиерей Павел Великанов.
Приходилось ли вам сталкиваться с ситуацией, когда вроде бы как вполне благонамеренный человек разъясняет вам ту или иную истину, но после разговора вы чувствуете себя, словно бы на вас вылили ведро воды — и мокро, и холодно, и вообще — не по себе?
Сегодня в храмах читается отрывок из 1-й главы 1-го послания апостола Павла к Тимофею — где апостол чётко объясняет, каким именно должно быть наше свидетельство о Божественной истине. Давайте послушаем.
Глава 1.
1 Павел, Апостол Иисуса Христа по повелению Бога, Спасителя нашего, и Господа Иисуса Христа, надежды нашей,
2 Тимофею, истинному сыну в вере: благодать, милость, мир от Бога, Отца нашего, и Христа Иисуса, Господа нашего.
3 Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе и увещевать некоторых, чтобы они не учили иному
4 и не занимались баснями и родословиями бесконечными, которые производят больше споры, нежели Божие назидание в вере.
5 Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры,
6 от чего отступив, некоторые уклонились в пустословие,
7 желая быть законоучителями, но не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают.
Апостол Павел предлагает чётко разделять два подхода в научении других: первый — «научение ради научения», и второй — «научение ради любви». Преподобный авва Дорофей описывает вложенное в человека нравственное свидетельство как «помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет и теплоту». Позволю себе оттолкнуться от этого образа и через него посмотреть на слова апостола.
Что такое «свет и теплота»? Например, живой огонь: рядом с ним не только отступает темнота, но и отогревается замёрзший человек. Полная противоположность этому — пыточная холодная камера, где во время допроса на человека направляют мощный свет прямо в глаза — чтобы причинить ему ещё большую боль и не позволить заснуть. Холод клонит в сон, свет не даёт покоя — и страдания заключённого только ещё больше усиливаются.
Правильное научение христианским истинам, по мысли апостола, должно не только исходить из «чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» — но и быть постоянным диалогом с адресатом научения, его внутренним состоянием. Проповедник должен быть чутким к тому, как его слова отзываются в другой душе. Если наши слова ещё сильнее «подмораживают», «замыкают на себе», «отчуждают» — значит, сами того не заметив, мы направили свой «прожектор» прямо человеку в глаза. Но если мы руководствуемся заповедью о любви — то любое наше наставление должно быть не «ослеплением» другого истиной — а аккуратное, постепенное «приручение» его к свету как таковому. Человек не только должен увидеть «свет» — но и испытать «внутреннюю теплоту», ощутив которую, он сможет шаг за шагом всё ближе «подсаживаться» к нашему костру.
И ещё одна деталь. Чем ближе человек к горящему огню — тем больше «одёжек» он начнёт снимать. «Одёжки» — это наши психологические «защиты», которые уберегают нас от проблем, когда мы находимся в агрессивной враждебной среде. Чем открытее, откровеннее мы становимся в разговоре — значит, тем большую внутреннюю теплоту начинаем ощущать.
Вот и признак — следуем ли мы заповеди апостола или «вещаем» по своим представлениям: если мера открытости и доверия растёт — значит, мы точно на правильном пути!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 127. Богослужебные чтения
Вы знаете, как звучит самое страшное библейское проклятие? Ответ можно найти в псалме 127-м, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Псалом 127.
Песнь восхождения.
1 Блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его!
2 Ты будешь есть от трудов рук твоих: блажен ты, и благо тебе!
3 Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоём; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей:
4 так благословится человек, боящийся Господа!
5 Благословит тебя Господь с Сиона, и увидишь благоденствие Иерусалима во все дни жизни твоей;
6 увидишь сыновей у сыновей твоих. Мир на Израиля!
Вы знаете, как звучит самое страшное библейское проклятие? В книге Второзаконие Моисей предупреждает евреев, что если кто-то из них не будет хранить верность Богу, то «с женою обручишься, и другой будет спать с нею; дом построишь, и не будешь жить в нём; виноградник насадишь, и не будешь пользоваться им». Жена, дом, виноградник — это как раз те образы, которые лежат в основе прозвучавшего псалма. Псалмопевец берёт древнюю формулу проклятия и словно выворачивает её наизнанку.
Жена рядом с тобой, она, как плодовитая лоза, и твой дом наполнен детским смехом. В книге древнееврейского пророка Исаии такое изобилие является признаком будущего Царства Бога. Вот как он пишет: «будут строить дома и жить в них, насаждать виноградники и есть плоды их... избранные Мои долго будут пользоваться изделием рук своих».
Так тексты библейские тексты сообщают нам важную мысль: проклятие не в том, что у человека нет урожая. Проклятие в том, что урожай есть, но достаётся он не ему. В книге Екклесиаст с горечью говорится об этом. Бывает, что Бог даёт человеку богатство, «но не даёт ему Бог пользоваться этим», такую ситуацию Екклесиаст называет «тяжким недугом». С другой стороны, в его же книге читаем, что умение вкусить плоды своего труда — «это от руки Божией», то есть это благодатный дар.
Поэтому в центре псалма находится очень простая мысль: «блажен ты, и благо тебе». Буквально это можно понять так: «ты счастлив, когда тебе хорошо». Или, говоря иначе, благословение и блаженство — это когда человек умеет увидеть и вкусить то, что Бог ему дал. Господь благословляет нас не только плодами, но и способностью им радоваться и использовать себе во благо.
Согласитесь, для нас — весьма актуально. Ведь мы постоянно откладываем жизнь на потом: «вот закрою ипотеку, вот дети вырастут, вот выйду на пенсию, тогда и поживу». А когда это «потом» наступает, оказывается, что дети выросли без нас, а радоваться мы так и не научились.
Вспоминается в связи с этим пьеса А.С. Пушкина «Скупой рыцарь». Барон всю жизнь копит золото, то и дело спускается в подвал и любуется сундуками. При этом он не тратит ни монеты ни на себя, ни на собственного сына, который ходит в рваном платье и оброс долгами. Сокровища, ради которых жил барон, ни разу не стали для него радостью. В итоге он умирает с криком «Где ключи? Ключи мои!» В предсмертной агонии он всё ещё продолжает думать только о своих сундуках. Безумец, не правда ли?
Как же нам избежать этой ловушки? Ответ псалом даёт в первой строке: «блажен боящийся Господа». Страх Божий — это благоговение человека, который видит в жене, в доме, в своём винограднике, в детях не собственную заслугу и не средство, а Божий дар. И постоянно благодарит за это Творца. Только благодарное сердце умеет замечать то, чем владеет. «Ходящий путями» Бога живёт в сегодняшнем дне, а не в бесконечном «потом». И то благо, которое мы откладывали на старость, оказывается уже сейчас за нашим столом. И мы не просто знаем об этом, но переживаем эту реальность всей нашей душой.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Псалом 127. На струнах Псалтири
1 Блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его!
2 Ты будешь есть от трудов рук твоих: блажен ты, и благо тебе!
3 Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоем; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей:
4 так благословится человек, боящийся Господа!
5 Благословит тебя Господь с Сиона, и увидишь благоденствие Иерусалима во все дни жизни твоей;
6 увидишь сыновей у сыновей твоих. Мир на Израиля!











