«Иосиф Муньос-Кортес». Ксения Волкова

Гостьей программы была искусствовед, общественный деятель Ксения Волкова.

Каждый год, 30 октября, она вместе с супругом проводит вечер памяти брата Иосифа Муньоса-Кортеса — хранителя Иверской Монреальской иконы Божией Матери, мученически убиенного в Афинах в 1997 году. В этом году встреча состоится в храме святого князя Владимира в Тушине.

Разговор с Кирой Лаврентьевой — о памяти, которая соединяет поколения, о людях, сумевших сохранить верность Богу и Отечеству, о тех, чьи жизни становятся для нас живыми уроками веры.

Также разговор шел о том, почему современному человеку не хватает идеалов и как говорить о Христе со светскими людьми — просто, по-человечески, без назидания, но с любовью.

Вспоминая брата Иосифа и тех, кто жил в духе служения, Ксения Волкова говорила о внутренней аскезе, о верности, которую не видно снаружи, и о том свете, который остаётся после встречи со святыми людьми.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Здравствуйте. Меня зовут Кира Лаврентьева. И с радостью представляю вам нашу сегодняшнюю гостью. В студии Светлого радио Ксения Волкова, общественный деятель и искусствовед. Здравствуйте, Ксения, дорогая. Рада вас видеть.

К. Волкова

— Добрый вечер.

К. Лаврентьева

— Вы знаете, очень радуюсь, когда вы у нас в студии. И сейчас особенный повод. Уже традиционно, уже не первый год мы записываем подобную программу. Инфоповод нашей сегодняшней встречи — это, собственно, вечер памяти брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Иверской Монреальской иконы Божий Матери, который проводится каждый год, 30 октября, в день его убиения. Которое было совершено чудовищным образом, совершено в Афинах в 1997 году, Ксения, да, если я не ошибаюсь. И вот с тех самых пор люди помнят, молятся, поминают Иосифа, молятся о нем. Молятся ему, те, кто убежден в его святости. А вы, Ксения, не просто устраиваете вечера памяти брата Иосифа, вы — кума брата Иосифа, он непосредственно ваш друг, духовный друг, крестный отец ваших детей. И вот вы с супругом ни раз уже рассказывали о нем, и какие-то удивительные вещи мы обсуждали в рамках этой программы. Дорогие наши слушатели, если вы никогда не слышали этих программ, вы можете на сайте найти «Вечер воскресенья» или «Светлые вечера» с Ксенией Волковой, с Алексеем Волковым. Там мы много говорим о брате Иосифе. И сегодня вновь будем о нем говорить. Но уже в другом преломлении. Мы с Ксенией думали вообще в принципе о проблемах современного общества, мы думаем об этом регулярно, и говорили о том, что не хватает идеала современному человеку. Ему не хватает идеалов и не потому, что их нет в плеяде наших святых, в плеяде наших героев: исторически героев, сто, исторических деятелей. А потому, что просто как будто бы забыли. Как будто бы не помним и как-то, как-то и не вспоминается. А задача христианина: все-таки ровняться и дисциплинироваться на Христа и на Его святых. Ксения, дорогая, здравствуйте.

К. Волкова

— Здравствуйте. Спасибо огромное, что пригласили. Для меня на самом-то деле всегда это большая радость побеседовать с вами, вспомнить р людях, которые, как вы правильно говорите, представляют идеалы. Вот. И мы уже с вами много лет, но не одна из наших программ почему-то не повторяется. Поэтому видимо Богу это угодно. Поэтому с удовольствием поговорим сегодня на новые темы.

К. Лаврентьева

— Да, будем надеяться, что эта программа будет уникальной. Господи, помоги нам. Да, Ксения, ну вы знаете, интересно, конечно, очень спросить: как вы познакомились с Иосифом? Я задавала вам этот вопрос когда-то. Ну почему хочется повторить? Потому, что вместе с Иосифом вы познакомились и с другими, совершенно удивительными людьми, которых было бы уместно тоже сегодня вспомнить. Это случилось, когда вы еще были молодой девушкой, молодой, но уже очень умной. Которая волею судеб, каким-то чудесным образом, совершенно Божиим промыслом приехала в Америку на много лет, и там открылась совершенно удивительная жизнь: знакомство с Русской Православной Церковью за рубежом, с этими удивительными людьми и именами, которые мы сейчас знаем, о которых молимся. Расскажите пожалуйста, Ксения, что это тогда было для вас? Что это было за переживание, и что это были за люди, в числе которых, конечно, был и Иосиф, чему. Кому мы сегодня посвящаем сегодняшнюю программу?

К. Волкова

— Ну на самом деле я приехала в Америку в 89-м году, но не ожидая, что это будет надолго. Я приехала на неделю, и по промыслу Божьему осталась там на 15 лет. У меня прошла целая жизнь, можно сказать, в этой стране. И я за это очень благодарна Богу. Потому что 90-е годы — это были золотой век Соединенных Штатов по количеству тех интересных, содержательных людей, которые жили на тот момент на ее территории. Вот. И мне очень повезло, то, что я сразу же попала в Синод — это центр Русской Православной Церкви за рубежом, в Манхеттене. И вы знаете, удивительные люди, которые в тот момент тогда там встретились, они, конечно, оставили неизгладимый отпечаток в моей душе. Среди них был и князь Багратион, последний, который был тогда старостой в храме, ходил с тарелкой, собирал деньги в воскресенье, и князь Голицын, который возглавлял тогда Русское дворянское общество, потрясающий совершенно человек. Волконские, которые ветвь от Рюрика еще. Вот. Ну и многие, многие другие. И это были действительно люди, не только аристократы по крови, они были аристократы по духу. И Господь — вот так вот милостиво меня с ними познакомил. И, конечно, то, что, то, что я увидела, то, что я узнала, это была Россия, которую я, конечно, не знала, потому что мы эту Россию на тот момент потеряли. Ну у нас было что-то другое, вот, поэтому я не могу сравнивать, что лучше, что, что, что хуже, но это было другое, абсолютно принципиально другое. И, собственно говоря, там было очень много людей из русской эмиграции, которые увезли русские традиции и русские ценности с собой вместе. Так, как я оказалась в Нью-Йорке, то там была эмиграция, которая в основном проходила через Европу, потому что в, Калифорнийская, она в основном проходила через Харбин, через Китай, вот. И, но даже у нас в Синоде были люди, которые очень хорошо, близко знали владыку Иоанна Шанхайского. И он был их, крестным отцом их детей, он был их близкий друг. И они много лет, уже после успения владыки, еще до того, как он был прославлен, он был прославлен в 94-м году, а значит они праздновали такие вечера памяти. То есть они накрывали столы в Синоде, приглашали каких-то музыкантов. Чаще всего это была Волконская, которая тогда преподавала в Juilliard School — это лучшая консерватория в мире на тот момент считалась. И вот она была там профессором. Она благотворительно играла на рояле. И вот они под эту игру на рояле ели бутерброды, значит, и вспоминали владыку Иоанна Шанхайского. Ну я была совсем молодой девочкой, мне там было 18- 19 лет, и я была на столько впечатлена этим, и это как-то, знаете, запечатлелось в, в моем сердце, что когда мы, спустя уже много лет вернулись в Россию, приехали в Россию, и, и брата Иосифа убили, вот у меня это как-то, эти воспоминания наложились на эти традиции, и я, мы тоже с мужем стали проводить такие вечера памяти, которые уже больше 10-ти лет проходят в Москве. И, собственно говоря, у нас локация меняется время от времени, но в основном это был Татьянинский храм, великомученицы Татьяны на Моховой. Многие люди уже привыкли к этой локации. В этом году мы ее немножко поменяем, потому что храм на реставрацию ушел. Вот. Но, в целом всегда, конечно, это всегда очень радостно и трепетно вспоминать таких людей.

К. Лаврентьева

— Ну раз мы уже к этой теме подошли, давайте на, скажем нашим слушателям. Что вечер памяти 30 октября состоится в 18:00 в храме святого князя Владимира в Тушино. Дорогие друзья, обратите пожалуйста внимание, это новый комплекс, его очень легко найти в интернете. Адрес тоже очень легко найти в интернете. Пожалуйста, еще раз обратите внимание: локация поменялась. В этом году вечер памяти брата Иосифа будет про, проводиться именно там, в храме святого князя Владимира в Тушино, 30 октября в 18:00. Да, Ксения, ну вы проводите вечера памяти, и я так понимаю, что на данном этапе жизни — это ваше такое основное послушание. Потому. что не только вечер памяти брата Иосифа Муньоса-Кортеса вы проводите, о котором мы сегодня будем говорить, еще ни раз возвращаться к прекрасному брату Иосифу, Пасхальному совершенно, который был мученически убит, и каждый раз, когда о нем говоришь, ты понимаешь, что: да, с Христом все очень радикально: ты идешь с Ним, либо без Него. И если ты идешь с Ним, ты и к мученичеству должен быть готов. К брату Иосифу мы сегодня вернемся и к мученическому подвигу, и к вечеру памяти. Ну вы проводите вечера памяти и Суворова Александра Васильевича, прекрасного, вечера памяти верных , государя-императора Николая II верноподданные, вы их называете, это люди, которые сохранили верность царю до последнего дня его жизни, ну и, собственно, их жизни. Ксения, расскажите пожалуйста, зачем эти вечера нужны вот в глобальном смысле? Вряд ли вы бы что-то делали, если бы это на ваш взгляд смысла не имело.

К. Волкова

— Ну на самом деле это некая миссия, к которой, я так чувствую, меня призывает Господь время от времени. И вы знаете, тут, тут вопрос не в том, что я выбираю, выбирают скорее меня. И я по натуре такой, ну достаточно инертный человек, наверно, как и большинство из нас, и если можно ничего не делать. Я, я лучше почитаю, или я лучше там посмотрю какую-нибудь программу, или попутешествию. Вот. Но, когда чувствуешь, что какой-то призыв Божий, да, я не могу от этого отказаться, потому что я знаю, что потом спросят, скажут: Я тебе дал. А ты не взяла. И, собственно говоря, так произошло с Иосифом. Устраивала вечера не я, а устраивала женщина, которая никогда в жизни не видела Иосифа, никогда в жизни ничего не знала о нем. Вот она как-то узнала, и она за много лет еще до меня начала устраивать эти вечера. И она меня стала приглашать для того, чтобы я просто приходила, выступила, рассказала. Что я о нем знаю и помню. А я знаю и помню очень много, потому что мы реально были большими друзьями, и мы Новый год проводили у него в квартире в Канаде на улице святого Иосифа. И он крестил наших обоих сыновей, и в общем все семейные праздники. И мы были реально очень близки. И вы знаете, и я вот по своей инертности, я отказывалась. Я все время, то я была, то улетела, то я что-то не смогла к ней приходить. И вот в какой-то прекрасный день я почувствовала, что: если я еще раз откажусь, меня могут уже не пригласить, а Господь может спросить потом, да. И я согласилась прийти к ней на вечер, выступить. Вот. И несколько лет я приходила к ней, просто выступала, одна из участников данного мероприятия. А потом получилось, что она не смогла за неделю до этого мероприятия его устроить, и получилось, что мне надо было за неделю устроить все самой. Вот. И Господь так все сложил, что и место нашлось, и людей пришло немерено. В общем, знаете, я как-то поняла, что Богу это надо. Это не мне надо, в первую очередь это надо Господу. Вот. И после этого дня мы начали каждый год уже проводить сами. А с верноподданными, там очень похожая ситуация, когда тоже прям пришел человек и сказал: Надо, вот надо, есть юбилейный год, есть определенные моменты в истории нашей жизни, в истории нашей страны. Сейчас наша страна находится в непростой ситуации, и нам нужен подвиг. А подвиг, один из смыслов подвига — это от слова «двигаться», то есть нам нужно двигаться. Для того, чтобы нам двигаться правильно, нам нужен правильный вектор. Вот. И такие люди, они, своей жизнью они показывают куда двигаться и как двигаться. Потому, что те задачи, которые они решили в жизни, нам только предстоит пройти. И история — это, конечно, наука ни о датах, а наука о смыслах. Вот. Поэтому история очень многому может научить. А когда мы провели вот вечер «Верноподданные», в котором мы говорили и о Боткине, и о Татищеве, и о Вырубовой, и о Распутине, вы знаете, был огромный совершенно резонанс, потому что очень многие вещи, которые ну банально мы просто не знаем. А ничто так не губит наше православие, как наше невежество. И мы просто не можем защитить свою веру, мы не можем защитить себя и тем самым. Поэтому для меня эти мероприятия — это некий такой вызов, и для меня это необходимость, которая на сегодняшний день нам нужна для того, чтобы вообще двигаться дальше. Вот. Александр Васильевич Суворов, тоже ко мне обратились люди, говорят: А почему бы нам не поговорить через Александра Васильевича о русскости, почему бы нам не поговорить о национальной идее. Потому, что, конечно, любая война, она начинается с идеи, любая война, она всегда идеологическая. Если мы не понимаем, во имя чего мы воюем и как это делали великие люди, то исход войны, он, к сожалению, часто очень непредсказуем и не в нашу сторону. Вот. Поэтому через людей этих, через их опыт вот появилась идея создания таких вечеров. И я, конечно, туда приглашаю абсолютно разных людей, и у меня выступают не только историки и журналисты, у меня выступают и светские люди, выступают люди, которые не имеют никакого отношения к истории, но просто которые, во-первых, неравнодушны к судьбе нашей Родины, и которые хотят внести свой вклад в общее дело. И получается очень так интересно для разных слоев общества. То есть это не какие-то исторические конференции, это не околоцерковныые мероприятия. Потом, понимаете, я — человек светский, и я понимаю, что нужно служить той страте, которой ты принадлежишь и говорить на ее языке. И поэтому мне интересно для светских людей это устраивать. Потому, что можно, конечно, устраивать эти православные вечера для православных, чего у нас в большом количестве и делается. Но, мне интересно, чтобы интересно содержательно, люди узнавали в разных слоях общества то, что волнует нас, и они понимали: для чего им это надо, а зачем им вообще нужен Александр Васильевич Суворов, а зачем им вообще нужны люди, которые были преданы царю Николаю II, а Иосиф, он зачем им. Вот. И вот объяснить это, пригласить людей, после этого мы всегда устраиваем чаепитие. Вы знаете, люди не расходятся. Там сколько нам дают там зал: 12 часов — до 12 часов ночи, до двух часов- до двух часов, вот. И потом целый год люди спрашивают: что будет дальше, потому что всем это интересно. У всех в жизни начинают происходить какие-то события поворотные, которые показывают, что это было нужно.

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У нас в студии Ксения Волкова, общественный деятель, искусствовед. Мы сегодня говорим о дне памяти брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Иверской Монреальской иконы Божий Матери. Вы сейчас очень важные вещи говорите, и в том числе о приходе светских людей, с определенным достатком, в том числе, и об этом надо говорить. К вере, мы все знаем, евангельские слова: «Трудно служить и Богу, и мамоне.», это невозможно. В том же, в тоже время мы знаем: «Трудно богатому войти в Царствие Небесное.». Ну мы также знаем. Что богатство можно употреблять и на служение Богу. И, конечно, там нужны определенные условия. И, ну мы сейчас не об этом говорим, этому нужно посвящать отдельную программу. Ну мне очень важно, Ксения, что вы, конечно, говорите о том, что для светских людей и со светскими людьми нужен, конечно, отдельный диалог. И, наверное, это критически важно вообще для каждого православного человека, потому что мы вообще в принципе все призваны к миссии. Мы сейчас здесь сидим, чтобы что-то сделать для Христа. Чтобы говорить о Христе распятом. По большому счету у нас одна единственная цель, у любого православного канала, у любой православной радиостанции. И, конечно, диалог со светским человеком — это такой отдельный вид искусства, потому что они знают некую другую правду. И их правда тоже понятна, она земная. Она неплохая, она просто земная. И с ними нужно тоже вести диалог. Это умнейшие люди, и очень многие из них христиане, христиане по своей сути. Они просто еще не знают о Христе. Как выдумаете, возможно или через образ Иосифа, через образ Александра Васильевича, через образ доктора Боткина завести с человеком, который ничего не знает о Церкви, или знает только негативное, завести разговор о Христе? Или привести человека ко Христу?

К. Волкова

— Ну вы знаете, я вам скажу так, что вот мы, ну у нас с вами была тоже интересная программа, мне кажется достаточно, о театрах.

К. Лаврентьева

— Потрясающая программа.

К. Волкова

— Вот. Да. Если кто-то ее не слышал, можно послушать. Она такая любопытная получилась. Я потом, когда ее слушала, думаю: это интересная мысль.

К. Лаврентьева

— Мы ли это говорили.

К. Волкова

— Мы ли это вообще говорили, да, и что такое говорили. Да, какие-то интересные моменты там такие были. И вот пока мы говорили, мы договорились до того, что: если о чем-то в этой жизни говорить серьезно, не важно там: о театре, или о науке, или об искусстве, но говорить серьезно, долго и глубоко, ты докопаешься до Христа распятого. Ну то есть все в это упирается. То есть, если говорить об этом сложно, если не говорить об этом, знаете, как мотыльки вот на поверхности. Потому, что мы тогда брали «Ревизора» с вами, по-моему, в пример, да, и что вот нужно, о смыслах жизни мы говорили, что иногда просто в компании нужно о чем-то поговорить со смыслом. И намного интереснее разобрать «Ревизора», который поставил там, не знаю, там Машков, «Ревизора», который сейчас идет там в «Сатириконе», да, «Ревизора», которого Михалков поставил и сравнить этих «Ревизоров». А потом посмотреть: а что хотел сказать Гоголь. А потом, если мы уже очень глубоко копнем, то мы поймем, что «Ревизор» — это о Христе.

К. Лаврентьева

— Христос.

К. Волкова

— Который придет и нас всех врасплох. И если мы будем тратиться на фантики, то мы, как вот эти дураки, да, не, не разово, то есть понятно на самом деле, не глупые там люди изображены, да. Вот. Но, а их поступки, они, конечно, весьма сомнительны. То мы тоже можем купиться вот на эти дешевые фантики и потратить деньги на, на то, что в общем-то и жизнь, да, и ценности, на то, что не приносит. А Христос придет и застанет нас. Поэтому то, о чем мы говорим глубоко и серьезно, мы все равно упремся в Христа. Но, а подача у всех разная, да. И вы знаете, в дневниках, по-моему, Иоанна Кронштадтского, по-моему, в дневниках, я не помню сейчас, я давно это читала, у него была такая вещь, что он говорил, значит: миссионеры последних времен, они будут ходить в шелковой одежде и в, значит, в лакированных штиблетах. Вы понимаете, то есть это ну тоже, наверно, о том, что ну надо как-то жить в ногу со временем. И ну мы не можем, я думаю, что если бы апостолы пришли проповедовать сегодня, да, вот если бы апостолы, то, во-первых, они пошли бы не по маленьким городам, а они пошли бы по мегаполисам. Это первое. И во-вторых, наверное, они бы начали уже бы проповедовать на каком-то таком, понятном людям, доступном языке. Вот. Поэтому проповедь, она должна быть разная. И для меня проповедь всегда интересна тогда, когда она подкреплена какими-то интересными историческими примерами, какими-то зарисовками, какими-то прикладными моментами. Вот мы, когда устраивали вечер памяти Александра Васильевича Суворова, у меня прям приходил человек, который брал «Науку побеждать» и показывал, как вообще это работает в жизни, что там, например: глазомер, быстрота и натиск может быть использовано очень прекрасно нами в любом бизнесе, и как это может быть использовано, да. И, а в чем была сила Александра Васильевича, понимаете, и в чем мы можем использовать это в наши дни. Поэтому история, она оживает, когда мы правильно, для нас это орудие, понимаете, это орудие нашего роста, это прикладная наука, которая помогает понять нас сегодняшних, заглядывая во вчерашний опыт их поколений.

К. Лаврентьева

— Да, еще очень важно для меня, знаете, что, Ксения. Когда я однажды разговаривала с одним Оптинским монахом, невероятно мудрым и начала ему что-то там говорить про какие-то свои кризисы, он мне сказал: «Слушай, ты про какие кризисы мне говоришь. Я сижу в келье много-много лет. У меня есть только эта келья. У меня нет больше ничего. У меня есть храм, Христос, молитва и келья. Ты понимаешь, что самая главная работа, она внутренняя.». И для меня это стало просто огромным утешением: что самая главная работа, она ведется внутри. И, когда я познакомилась с вами, когда я познакомилась с этими удивительными, светскими, так называемыми, людьми, которые на самом деле по факту совершенно не светские, они с первого взгляда только светские, я увидела, какой внутренней аскезы эти люди могут быть. Потому, что понятно, что определенный образ жизни при натиске современного мира невозможен без строгости к себе, колоссальной строгости к себе, о которой никто не знает. То есть за внешним лоском, понятно, что есть очень серьезная строгость и аскеза. И это очень важно. И, наверно, это единственное условие вообще жизни светской. Если ты хочешь в ней жить, если ты хочешь в ней проповедовать, если ты хочешь в ней обитать и разбираться, то, конечно, да. Это, с одной стороны — интеллект и внешнее вот такое, приятное для глаз внешний вид, как у вас, Ксения. С другой стороны- конечно, аскеза. «Светлый вечер» на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, у нас в студии Ксения Волкова, общественный деятель, искусствовед. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы очень скоро вернемся к вам. Пожалуйста оставайтесь у своих радиоприемников.

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У нас в студии Ксения Волкова, общественный деятель, искусствовед. Мы сегодня говорим о дне памяти брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Иверской Монреальской иконы Божий Матери. И говорим мы о нем ежегодно, потому что в честь его дня памяти устраиваются вечера памяти. Устраивает их Ксения и Алексей Волковы, кумовья, собственно, брата Иосифа Муньоса-Кортеса. И в этот раз день памяти состоится, дорогие друзья, вы обязательно обратите пожалуйста внимание, не в Татьянинском храме, как в предыдущие годы, а, при МГУ, а в храме святого князя Владимира в Тушино. Пожалуйста приезжайте туда 30 октября в 18:00. Опять же будут воспоминания об Иосифе, будет пан, панихида в первую очередь по Иосифу, будут разные интересные истории, вы сможете помолиться об Иосифе, узнать, про, проникнуться как-то вот этим духом. Ну вот Иосиф, Ксения, Господь его выбрал вот на такой мученический подвиг. И вы как человек, который знаете его очень глубоко, наверняка можете нам сказать: что вот за этим его жизнелюбием, за этим его огромным каким-то неиссякаемым оптимизмом, любовью к вкусной еде, да, что скрывалось за этим? Ведь Господь именно его выбрал, не кого-то другого вот на такой подвиг. И именно он сейчас, мы верим, молится у Престола Божьего за нас. Вот как совмещается вот эта светскость та самая, о которой мы с вами говорили чуть ранее и аскеза внутренняя, невероятная, любовь ко Христу?

К. Волкова

— Про его светскость я скажу так, что понимаете, человек интересен в своей многосложности. Потому, что достаточно легко развиваться на какой-то одной вот выбранной волне. Там все понятно, там все как бы приятно, и ты видишь человека, и ты сразу считываешь, да, ситуацию, и его волну, и все. И ты как бы в этом состоянии прибываешь. Намного сложнее, когда пирог становится многослойный. Но, он и вкуснее, простите, да. Вот. Поэтому Иосиф — это как раз пример человека, который, как по слову апостолов, мог быть всем для всех, да. Апостол говорит: «Я с женщиной говорю, как с женщиной. С ребенком — как с ребенком. С мужем зрелым, как с мужем зрелым.». Вот Иосиф был как раз таким многослойным. И как раз он был, как сказал апостол, мог со всеми говорить по-разному, при этом оставаясь собой, да. То есть это не было неким таким лицемерием. И у Иосифа всегда была правильно выбранная цель, к которой он стремился и шел — это Христос, понимаете. А пути были каждый день разные. Черчилль про это очень хорошо говорил. Черчилль говорил, что: «Возможно, — говорит, — задача должна быть одна. А путь, — говорит, — должен меняться каждую минуту.». Потому, что человек умный обладает гибким умом, понимаете, и идти, как оглобля, ну тебя либо перекусят, либо переломят, либо ты сам там, где-то сгинешь по дороге. Вот. Поэтому Иосиф, он именно духовно умел не приспосабливаться, а адаптироваться под те задачи времени, которые он видел. Вот. И Иосиф не был лицемерен, это самое главное. То есть Иосиф понимал, что и кому, и как нужно, вот на примере, я этот пример люблю рассказывать, он на самом деле достаточно такой, может быть нужный в наши дни. Он не говорил, что, мне тогда было 20 лет, он мне говорил: «Не вздумай ограничивать свое православие черным платком и серой юбкой, — говорит, — Понимаешь, — говорит, — потому, что это не про православие, это про ханжество.».

К. Лаврентьева

— Ну это не про вас просто, не совсем, да.

К. Волкова

— Вот. Ну это вообще не про, да, как бы да. И он говорит: «Смотри, — говорит, — я все время хожу в черном, — ну он все время ходил, вот у него униформа была: черная рубашка, черные штаны как бы, да, вот, ну иногда черный пиджак и черное пальто одевал, в зависимости от времени года. И он говорит, — И ты знаешь, — говорит, — меня часто осуждают, говорят: Вот, — говорят, — испанец грязный, — говорят, — ходит в одной и той же рубашке, — Он говорит, — ну я же не могу сказать, что: я вот там купил их на распродаже и каждый день меняю и стираю там через день. Вот. Поэтому, — говорит, — меня за это, тебя за это осуждать будут за то, что ты любишь ярко, — Вот он говорит, — Это византийские краски, это прекрасно.». Поэтому, понимаете, в плане искусства, в плане музыки, в плане всего этот человек был на столько разносторонне развитый. Он был искусствовед до того, как он стал иконописцем, он мог поговорить про музыку, он мог поговорить про искусство, про одежду, про, про все на свете. И через это, через это он заходил в твою душу, и через это ты, ты начинал любить Божию Матерь, потом идти к Христу. И вокруг Иосифа были абсолютно разные люди из абсолютно разных сословий, с разными достатками, с разными запросами. И при этом всем было интересно. Но, конечная цель была — все приходили потом в храм, да, и все просили помолиться, и начинали молиться сами. А уже подход к каждому: у кого было через что. моему мужу было интересно там про бизнес, он говорил там про бизнес. Моим сыновьям, которым там, не знаю, там 3, 4, 5 лет было, он говорил вот про, про такие темы, да, то есть как на елку легче вскарабкаться, чтобы попку не ободрать. Понимаете, ну вот такой был Иосиф. И я думаю, что все мы должны как-то немножко разбираться и в том, и в другом, и в третьем, потому что люди светские — это люди, которые, они живут мирской жизнью, их интересуют мирские вопросы, их, ну из интересует тоже самое: как воспитать детей хорошо, да, как заработать деньги, при этом не, не потерять свою душу, то есть как оставаться молодыми и красивыми там, ну потому, что картинка от нас требуется сейчас. Мы живем в современном мире, да, здесь в общем-то твой успех, он по, по внешней оболочке часто считывается. Вот. А нет успеха, с тобой люди не хотят иметь дела. То есть понимаете. И вот сочетание, да, это сложно, да, это сложно. Ну это возможно. А как это возможно? Для меня это, например правильно расставленные приоритеты. Ты просто расставляешь приоритеты правильно. И дальше ты следуешь инструкциям, которые ты получаешь от более опытных людей. Вот для этого, собственно говоря, мы и проводим, чтобы посмотреть, как опыт этих предыдущих поколений сможет на сегодняшний день играть в нашей жизни. Ну тот же самый, мы вот устраивали «верноподданные», да, мы говорили про Татищева. Татищев — это генерал, это известнейший дипломат, это, если перекладывать на наш язык сегодняшний, это первый Штирлиц, да.

К. Лаврентьева

— Штирлиц.

К. Волкова

— То есть это Штирлиц XIX — начала XX века. Вот. И, понимаете, вот я задаю вопрос аудитории: «Вот, вот этот человек — великий человек, если про него почитать, мы про него мало знаем, да, вот какой пример жизненный он может дать? С чем он ходил, никогда не расставаясь? Всегда в руках у него что было?». Кто-то там может скажет: там шпага, кто-то: носовой платок. Понимаете, а у него в руках всегда было Евангелие, у него всегда была, он никогда не расставался, и он всегда просто носил в руках. То есть у него это было на, на уровне привычки уже. И вот какие-то такие моменты, они может быть кому-то помогут, кто-то это узнает. Кто-то не в руках будет носить, а может быть кто-то будет главу из Евангелия читать каждый день после такого примера. Вот. И Иосиф, он был вот таким. То есть он знал какие-то интересные очень вещи, и он мог их правильно преподнести. И с ним было в первую очередь безумно интересно. Вот. И люди, общаясь с ним, не важно какими способами, ну шли ко Христу. Конечная цель была достигнута.

К. Лаврентьева

— Ну это как виды миссии.

К. Волкова

— Конечно, конечно. И вот эти люди, они этим и неинтересны, понимаете. Потому, что что-то такое, пойти по упрощенке — это ну возможно, но не всегда достигаешь той цели.

К. Лаврентьева

— ну да, они разные эти виды миссии. Вот у него был такой.

К. Волкова

— Да, у него был такой. И у меня был хороший учитель в этом плане, поэтому я, конечно, делюсь вот тем, что я узнала, услышала, увидела тогда на собственном опыте. И жить рядом со святым человеком — это очень интересно. У меня очень часто спрашивают, говорят: А как вот, что.

К. Лаврентьева

— Что это за жизнь?

К. Волкова

— Что это за жизнь? А вы знаете, у меня всегда ответ один и тот же: это очень легко. Вот когда ты живешь рядом со святым, ты не понимаешь, что святой, ну у тебя просто очень легко в жизни получается, потому что он за тебя молится, и ты где-то немножко да, ты можешь впасть в тщеславие и сказать: «Да, это я». А на самом деле нет, это Господь и молитвы этого человека. И у тебя просто в жизни все получается. Вот к чему бы ты, как золотая антилопа, да, вот все, что ты не трогаешь, но овсе превращается в золото. Так и рядом, жизнь с такими людьми: все, что ты не, до чего ты не притрагиваешься, оно либо свято, либо праведно.

К. Лаврентьева

— Благодатно.

К. Волкова

— Либо благодатно, либо спасительно, либо полезно. То есть понимаете, оно все, вот так вот Господь все. А потом, когда эти люди уходят, да, ты раз, как будто бы свет включили, такой ты: опа, а что делать, да. А дальше сам. А самому, конечно, тяжело. И начинается новый новая жизнь, жизненный этап. Но, она не менее прекрасная, эта жизнь.

К. Лаврентьева

— Сейчас слушаю вас и вспоминаю, как протоирей Андрей Ткачев в одной из проповедей сказал, что: живет у вас бабушка старенькая. Это, конечно, не про святость Иосифа, но это применимо к нам, людям современным, которые не имеют какого-то яркого святого рядом с собой. Например, живет у вас бабушка старенькая в своей комнате. Вот вы за ней ухаживаете, и почти никто с ней не общается. Вот она живет, там молится, молится. А у вас все хорошо. Вот она есть, а у вас там все хорошо. Потом бабушка умирает, а вы не понимаете, что изменилось, почему перестало быть хорошо. Поэтому очень важно, когда в семье кто-то молится, когда есть молитвенник. В вашем случае это был, конечно, брат Иосиф, а это и большая радость, и большая благодать. Но, также и ваша мама, на сколько я понимаю, и мама вашего мужа были очень, люди праведной жизни, поэтому и о них можно всегда помолиться, их можно вспомнить. Потому, что, конечно, благодатные корни у вас. Это тоже немаловажно. Поэтому, дорогие друзья, воспитываем детей все-таки в благочестии. Потому, что какие родители по сути дела, очень часто такие и дети.

К. Волкова

— Ну мы с отцом Андреем говорили на эту тему, да. Я после вот этой проповеди, тоже с ним мы потом встречались, говорили. И он интересно эту мысль углубил, кстати. Мне понравилась его мысль в том, что он говорит: Ты знаешь, — говорит, — вообще-то в любой семье есть такой центр тяжести, есть центр силы.

К. Лаврентьева

— Да.

К. Волкова

— И вот почему очень важно, когда патриархи, да, или матриархи уходят из семьи, и семья на время может даже распасться. Потому, что это вот гнездо, вот этот вот, центробежная сила, она уходит. И пока новая не зацепилась, пока новая не освоилась, пока новая не стала, да, вот такой вот центром, то многие семьи начинают идти в, в разнос. Поэтому это очень важно понимать, да. Не только там молитвенники, это понятно все, да, это, ну и вообще в принципе с уходом таких вот с.

К. Лаврентьева

— Старейшин.

К. Волкова

— Старейшин, всегда, да, есть такая угроза нападения и угроза того, ну то есть не враги будут сильные, а мы становимся слабые. Поэтому да, эти моменты надо отслеживать. И свято место пусто не бывает, что нужно да, действительно это место заполнять другими. То есть на их место должны прийти какие-то новые поколения, новые потомки. А если в семье не было традиций и опять же таки не было приоритетов, правильно расставленных, не было целей, то есть дети не понимают вообще, в чем их миссия. Вы знаете, я сейчас смотрю.

К. Лаврентьева

— Зачем они живут здесь.

К. Волкова

— Да, я сейчас смотрю потрясающий совершенно сериал, очень советую, это «Медичи». Там 3 сезона о Медичи. Значит, первый: правители Флоренции, потом, по-моему, «Медичи великолепные», там третья, я сейчас не знаю сейчас как сезон, я на втором сезоне. И вы знаете, я там удивилась, что в наше время, это новый сериал, только 18-го года, вообще есть такие темы поднятые. Понимаете, там что показано, вот именно я смотрела первую, да, сейчас вторую часть закончила смотреть, ну это потрясающе, как они показали через ценности этой семьи: что самое главное. Первое — Бога славить. Там буквально в каждой серии вот эти Медичи говорят: Мы строим храмы, потому что этим мы славим Бога. Мы ставим свой герб на каждом доме, потому что мы славим Бога. Мы создаем красоту, потому что Бога невозможно видеть, потому что Бога невозможно видеть, но красоту мы можем видеть, и через вот эту красоту, которая на земле, мы можем видеть божественное, мы славим Бога. Это первое. Второе — там прекрасно показано, как надо служить Родине, надо служить стране, надо служить тому месту, где ты призван.

К. Лаврентьева

— Живешь.

К. Волкова

— Да. То есть как они эту Флоренцию реально поднимали, и через это как они служили. Потому, что это была страна на тот момент, да, то есть.

К. Лаврентьева

— Абсолютно.

К. Волкова

— И, и третий момент, очень важный — это долг перед семьей. Потому, что сейчас вот я даже со своими детьми там, да, с друзьями своих детей, очень часто можно услышать такую тему: а, ну родители захотели, нас родили, мы то тут причем. Мы ничего не должны.

К. Лаврентьева

— Это очень страшно.

К. Волкова

— Это был ваш выбор. Психологи современные очень часто это говорят: Ну у тебя нету перед родителями, у тебя нету перед семьей долга, значит, тебя захотели, тебя родили, ты тут ни при чем. Вот. Нет, долг перед родом, который тебя, да, долг перед семьей, вот. И через таких людей, как Иосиф, через Александра Васильевича Суворова, понимаете, мы можем поговорить об этом в глобальном контексте, а не только в частностях.

К. Лаврентьева

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. У нас в студии Ксения Волкова, общественный деятель, искусствовед. Мы сегодня говорим о дне памяти брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Иверской Монреальской иконы Божий Матери. Ксения, спасибо вам огромное. Конечно, это потрясающе. Но, помимо долга еще есть счастье принадлежности к семье, к большой семейной системе: что за тобой целый род бабушек, дедушек, прабабушек, прадедушек и вот таких каких-то уникальных людей. Интересно узнать, может быть у тебя там были какие-то удивительные совершенно деятели и молитвенники. Мы, например случайно совершенно с мужем узнали, что вот по его линии есть священник-новомученик. И это, конечно, очень большое счастье. Ну с одной стороны, счастье. А с другой стороны, огромная ответственность, потому что понятно, что мученичество — это не шутки. Давайте, да, опять к Иосифу. Ксения, вы знаете, вот вспоминая биографию Иосифа. Ну мы не будем сейчас ее рассказывать вкратце, но напомним, что он был искусствовед, он был иконописец. И он приезжает на Афон, и там совершенно меняется его жизнь. И что-то происходит, какая-то тайна, которую мы не можем не анализировать, не обсуждать, не раскрывать, потому что мы ее не знаем, это тайна отношений Бога и Иосифа. Но, что-то происходит, и он просто умоляет настоятеля, если не ошибаюсь, Пантелеймонова монастыря, другого монастыря.

К. Волкова

— Не, не , не, Клемея, да.

К. Лаврентьева

— Вот. Монастыря, значит, забрать икону, Иверскую икону Божий Матери. И он ему сначала отказывает, удивляется: как это, в смысле забрать. А потом что-то происходит, и когда уже Иосиф уезжал из монастыря, он его догоняет и отдает ему икону. Ну то есть явно промысел Божий, явное вмешательство Божий Матери в жизнь Иосифа. Это про избранничество, это про призыв Божий.

К. Волкова

— Ну то на самом деле вы правильно сказали, это про родословную, это про сословие. Потому, что у Иосифа, у них Муньосы-Кортесы — это старейших два рода в Испании, и они враждовали когда-то с собою, между собой. Поэтому и там, в этом роду 700 лет подряд старшего сына в семье называли Иосифом, в честь Иосифа, который обручник, смотрел за Божий Матерью. И Иосиф часто говорил, что: Вот я теперь не просто так образно, да, я теперь на самом деле вот и я тоже смотрю за Божий Матерью. И он к иконе относился как к живой. Он с ней разговаривал, он смотрел на нее. Вот. Он там, у него было.

К. Лаврентьева

— Это очень интересно.

К. Волкова

— Живое участие, да. И поэтому, понимаете, то есть это говоря, говоря о том о доме, о нашем долге, да и о нашей ответственности вот перед нашим родом. И вот Иосиф, он как раз-таки, спасибо, что вы затронули эту тему, я про нее забыла, ну вот 700 лет подряд, да, называли Иосифа старшим. И вот Иосиф, в конце концов в нем уже реализовалась весь, весь род. То есть он реально стал вот этим хранителем Божий Матери. Что он к ней не относился, как к доске, понимаете, как к иконе, он относился к ней, как к живой. И пример может быть, тоже я его рассказывала, но я его повторю, потому что для нас это для всех может быть интересно и важно, и полезно. Это, когда Иосиф летел с иконой из Америки в Европу, у него были все бумаги всегда на икону, да, что: это вот его, что она там не представляет исторической ценности, что ее можно перевозить. Вот. И какая-то женщина на таможне значит: Покажите эту бумажку, покажите эту, покажите все, значит он все показал, она значит, ей не к чему было придраться, и она говорит: Ну забирай своего идола, типа, и лети куда хочешь. Иосиф сказал: «Нет, нет, — говорит, — я не полечу. Вы должны попросить у Божий Матери прощение. Как, какой идол, вообще, о чем вы.». вот. И Иосиф такой очень мягкий, очень деликатный человек, да, он проявил такую настойчивость, он проявил такую твердость, что в конечном итоге задержали рейс, пришел директор вот этот вот, начальник этой таможни, и женщина была вынуждена попросить прощение у Божий Матери. Вот у иконы она попросила прощение, потому что он сказал: «Я не сдвинусь отсюда, — говорит, — это даже не обсуждается.». Понимаете, то есть вот такое отношение было к Божий Матери, вот такое отношение живое к иконе. Поэтому вот это, я думаю, что это тоже нам очень полезно для себя уяснить и использовать в жизни. И сила рода, конечно. Ну, конечно, сила рода, потому что один ты в поле не воин. Я помню, как-то у меня духовник был, великий такой отец Гермоген (Муртазов). Он почил в 17-м году, он был.

К. Лаврентьева

— В Псково-Печорском монастыре.

К. Волкова

— В Псково-Печорском, нет, он был, просто в Псковском монастыре был, и он был 38 лет духовником в Пюхтицах, в советское время еще. Я как-то приехала к нему и говорю: «Почему у меня две подруги, две знакомые, — говорю, — Вот одна сделала 18 абортов и ничего как бы там, да, там вышла, потом стала монахиней и вот живет в монастыре, и прекрасно спасается. А другая сделала там один аборт, инфекцию занесли, и она умерла.». Вот. А он мне говорит: «Ксюш, — говорит, — а вот у той, которая это, у нее там были вот эти, вот эти, вот эти священники-новомученики там, то-то, то-то, то-то. Род, все. Ты косячишь, а тебя поддерживают. А вот у той не было никого.».

К. Лаврентьева

— Ну тут, конечно, да, тайна промысла Божьего.

К. Волкова

— Тайна промысла Божьего.

К. Лаврентьева

— Не, не надо, друзья брать это все за основу, да, идти грешить.

К. Волкова

— Ну конечно. Я просто говорю, что так, и так бывает, и так бывает. Я не говорю, что надо грешить или не грешить, это уже не наше.

К. Лаврентьева

— Ну чтоб нас правильно просто поняли.

К. Волкова

— Гну чтоб поняли, да.

К. Лаврентьева

— Да. Ну это интересно, это интересно.

К. Волкова

— Род — это когда есть на кого облокотиться в трудные минуты.

К. Лаврентьева

— Ксения, мы с вами уже, ну наверно, лет 6, может быть 5 делаем эти программы. Каждый раз они действительно разные. И только сейчас, только сейчас я осознала, что его же зовут Иосиф. То есть, конечно, по-испански его звали Хосе, ну в итоге он же Иосиф, был крещен, как Иосиф. Иосиф же действительно обручник.

К. Волкова

— Ну да. Он, конечно же, в честь обручника и крещенный. И, конечно, он.

К. Лаврентьева

— Удивительно!

К. Волкова

— Покровитель, да, семьи. Поэтому так вот, да. И за Божий Матерью он в прямом и в переносном, во всех смыслах.

К. Лаврентьева

— Удивительно! Знаете, у меня был из Свято- Тихоновского университета специалист по новомученикам. И он очень много рассказывал о новомучениках, о том, как они мучались и какие пытки им приходилось переживать, и какие чудовищные мучения выпали на их долю. И я вот слушала-слушала, потом спрашиваю: «Скажите пожалуйста, а вот когда это все случится с человеком, где ему брать силы?». Тебе же кажется, что: вот ты такой молодец. А в момент испытаний ты можешь сломаться просто за несколько секунд. И он говорит: «Вы знаете, силы копятся не в испытаниях. Силы копятся заранее, в благополучной жизни. Вот пока у вас благополучная жизнь, вот тогда мы и укрепляемся.». И вот я подумала, Ксения, что и на призыв Божий, он же может быть разным, силы копятся заранее. Как вы думаете, в случае Иосифа это ведь это похоже так и есть?

К. Волкова

— Слушайте, ну всегда все копится заранее. У Николая Сербского есть.

К. Лаврентьева

— Капитал, да, духовный.

К. Волкова

— Любой, да: и духовный, и плохой, и хороший.

К. Лаврентьева

— И недуховный.

К. Волкова

— Все копится заранее. Слушайте, то, что мы сидим сегодня — это сумма наших выборов вчера, понимаете. Если бы мы не сделали правильного выбора вчера, мы бы сегодня тут с вами не встретились. Вот. И вот Николай Сербский есть потрясающий, мной любимый, у него есть книга: «Библия и война». И он там говорит, что.

К. Лаврентьева

— Потрясающая.

К. Волкова

— Свинцовые тучи войны, они всегда образуются в мирное время от испарений вонючих, которые на земле происходят, да. То есть разврат, он там прям перечисляет, что там: когда семя разбрасывается просто так мужское, да, без нужды; когда там женщины определенный образ жизни начинают вести; когда какие-то моменты.

К. Лаврентьева

— Мат.

К. Волкова

— Мат в обществе, да. Он прям перечисляет, там целый список. И он говорит, что: вот эта когда критическая масса вот этих испарений достигает неба, там образуется свинцовая туча, которая бы в виде дождя, в виде войны потом падает на землю. Все, понимаете. То есть ну это же не за один день происходит. И тоже самое с благодатью, да, тоже самое. Поэтому это надо понимать, эти процессы, как это работает. И тогда не будет очень много ненужных вопросов, таких наивных обычно: а почему, а за что, а кому, а для чего.

К. Лаврентьева

— Как, помните, у Достоевского: «Все во всем виноваты.».

К. Волкова

— ну Достоевский правильно говорил, что: «Русский человек, он только одним и хорош. То, что он во всем себя виноватым считает.».

К. Лаврентьева

— Да, да (смеются). Там, где виноват и там, где не виноват.

К. Волкова

— Ну да.

К. Лаврентьева

— Ну в данном случае это очень хорошо подходит.

К. Волкова

— Ну Достоевский говорил, что: Все виноваты во всем.«.

К. Лаврентьева

— Точно, да.

К. Волкова

— Как бы потому, что есть, ну в психологии это называется коллективное бессознательное, там в биологии это называется по-своему, в физике по-своему, общее поле. Ну это на самом деле есть во всех науках: то, что мы все связаны друг с другом: «И с преподобными преподобным будешь. И со строптивым развратишься». То есть это, понимаете, есть какие-то общечеловеческие понятия и критерии знания в психологии, в биологии. Почему я говорю, что: если ты начнешь копаться в любой науке глубоко, ты дойдешь до знания Библии, да, ты дойдешь до знания там Христа. Вот. И ты в общем-то начнешь понимать какие-то вселенские вопросы. И как вот я каждый день читаю главу там из Евангелия и главу там из «Апостолов». И сегодня как раз мне попалась глава утром из «Апостолов», да, где человек душевный там, человек духовный и человек земной. И земной не может судить ни о чем практически, душевный может немножечко судить о, значит, материальном человеке, а духовного не судит никто. Потому, что духовный может вникнуть во все вопросы. Но, как ты можешь.

К. Лаврентьева

— Когда видит чуть-чуть сверху.

К. Волкова

— Но, как ты можешь стать духовным вне Христа? Невозможно. Поэтому сначала у тебя Христос, а потом у тебя все остальное.

К. Лаврентьева

— Очень здорово.

К. Волкова

— И у Иосифа вот это было расставлено абсолютно точно. Поэтому ему и легко было общаться со всеми любви, людьми. Когда вот мы сейчас устраиваем вот эти вечера, у нас, знаете, у нас потрясающе. У нас, благодаря вашему радио. Благодаря уже и сарафанному радио, у нас каждый год прилетают там люди: кто-то с Сахалина прилетает, кто-то с Владикавказа прилетает. И я спрашиваю: «Зачем вы прилетаете? У вас же, вы слушали передачу за чаем там с вкусной конфеткой, достаточно». Они говорят: Нет. Потому, что, — говорят, — мы, когда прилетаем, у нас что-то происходит. Мы, мы чувствуем практическую помощь.

К. Лаврентьева

— Изменения.

К. Волкова

— У нас какие-то изменения. То есть, они чисто... Мужчина говорит: «Знаешь, бизнес там, это, это у сына там сын родился, у кого-то еще что-то, вот о чем мы попросили — оно происходит».

К. Лаврентьева

— Это как паломничество.

К. Волкова

— Да, да, это целая такая, ну приятная.

К. Лаврентьева

— Форма, форма паломничества.

К. Лаврентьева

— Знаете, в Москву все-таки слетали.

К. Лаврентьева

— Да, тут можно по монастырям тоже поездить.

К. Волкова

— Да, да, да. И люди говорят: Мы вот утром прилетели, ночь переночевали, на следующий день уехали. Жизнь как-то пошла по-другому руслу. Незаметно, но, но все точно совершенно. Поэтому, понимаете, вот, вот эти мом, и мы делимся там опытом. То есть кто-то про это расскажет, кто-то там, Витя стал Саулкин с радио «Радонеж», наш постоянный тоже там выступающий, он, с одной стороны, это, смотрит на вещи. Вы у нас тоже выступаете, да, вы по-другому, про свой личный опыт. То есть и опять же таки вот в этой соборности наша сила. И, и для людей, которые первый раз зашли может быть на наше мероприятие, я знаю людей, которые первый раз, случайно, знаете, там человек заблудился и смотрит там, зашел. А потом человек начинает ходить в храм потихоньку. Потихоньку, чтобы вот это узнать, у которых есть пытливый ум, понимаете. И через это люди приходят к Богу, и через другие моменты приходят. И наше дело — говорить. Знаете, мне очень понравилось, тоже у отца Андрея Ткачева услышала в проповеди такую мысль про, я никогда про это так не думала, про преломление хлебов, что: 5 хлебов, как Господь мог пятью хлебами накормить столько людей. А он говорит, что: смотрите, смысл в том, что преломляйте. Вот вы преломляйте, — говорит, — мы все скудоумные, у нас у всех скудоумие, у нас у всех не хватает времени, ума не хватает, энергии не хватает, у нас ни у кого ничего не хватает, если здраво смотреть на вещи. Но, у нас у всех что-то есть. И поэтому даже вот это скудное, что у нас есть, нам нужно делить, нам нужно преломлять, нам надо кусочек от своего хлеба отломить.

К. Лаврентьева

— Не собирать от всех все время.

К. Волкова

— Нет, не собирать, а именно преломлять.

К. Лаврентьева

— А что-то и давать.

К. Волкова

— То, что у тебя есть. А Господь умножит. Он умножит этот маленький кусочек, который ты да. Знаете, все, для меня это было открытие этого лета. Я услышала вот эту проповедь, я ее прям везде.

К. Лаврентьева

— Открытие лета.

К. Волкова

— Думаю: так, да (смеется). Вы знаете, можно, можно каждый день слушать что-то, а можно один раз услышать и думать об этом все лето. И вот для меня это была очень важная мысль: что не надо бояться, оказывается, да. Даже если у тебя скудные знания, не бойся отдать, не бойся.

К. Лаврентьева

— Скажи кому-нибудь, по, поможет.

К. Волкова

— Конечно. А Господь умножит.

К. Лаврентьева

— Даст тебе еще что-то узнать

.К. Волкова

— Даст еще немножко, да, узнать, понимаете. То есть не надо бояться: «Не оскудевает рука дающего.».

К. Лаврентьева

— Не сиди, не копи вот это все в себе, не бойся.

К. Волкова

— Нет, отдавай. А иначе не накопится. Вот. И вот это вот, смысл в этом. Иосиф был как раз тот человек, который все время раздавал. Все раздавал. То есть он себя вообще не щадил. И вот вы тоже задали такой вопрос вскользь по поводу: как вот быть мучеником, да, и как к этому готовиться. А вы знаете, Иосиф часто говорил во время наших встреч, он говорил: «Знаешь, — говорит, — я, — говорит, — понимаю, что там мученичество, да, это надо заслужить, это высшее вообще, что может быть. А он говорит: Ну я же, — говорит, — художник, — он говорит, а, он говорил, — Знаешь, — г8оворит, — для меня самое страшное — заболеть диабетом, чтобы у меня отказали руки. Потому, что, — говорит, — я же художник, я пишу. И знаешь, ну если диабет, там это, проблемы с конечностями.». И я все время так его слушала, я думаю: о чем он говорит, почему, почему его так волнует. И потом, вы знаете, когда его зверски замучили в Афинах, и мы были на похоронах, и тоже там же получилась с гробом интересная история. Две недели тело путешествовало, не, не могли понять, где его хоронить, потому что он канадский подданный и, значит, испанец, рожденный в Чили, постоянно прибывающий в Соединенных Штатах, путешествующий по Европе. И не могли понять, куда вообще гроб, где, что, как. Вот. И вот к моменту, когда его привезли в Джорданвилль — это монастырь, да, в апстейт Нью-Йорке, то был вопрос вообще в том, что, его не бальзамировали, он лежал просто в целлофановом мешке и ни о каком вскрытии не было вообще, открытии гроба даже не было речи. И когда был владыка Лавр, Царствие ему Небесное, вот мы стояли в храме, и он, значит, мой муж говорит: «Владыка, — говорит, — а может быть все-таки гроб то приоткроем. Там вообще кто-то есть. кто-то есть там это.». И вот мужчина, тогда еще не было iPhone, были вот эти да, да, маленькие камеры, и мужчина один такой дрожащей камерой, как раз оказался в храме, он снял эти записи, когда владыка приоткрывает гроб и видит: там что-то лежит в мешке. Запаха нету. Он открыл гроб, значит. А людей вообще не было в храме. Ну его привезли, Иосифа на час раньше, поэтому там отпевание было там на 6, а это было там полпятого, предположим. И мы просто стали случайно, опять же, да, случай — одно из имен Бога, мы стояли, читали Псалтырь, вот. и поэтому мы оказались в храме. И вот этот мужчина оказался в храме с камерой. И значит, и он открывает гроб, а там целлофановый мешок. И стоит вот эта женщина, которая привезла из похоронного отдела, значит американка. И владыка говорит: «А давайте, — говорит, — приоткроем этот целлофановый мешок.». А у меня с собой были маленькие маникюрные ножнички, я отдаю эти ножнички. Он открывает чуть-чуть мешок, там никакого запаха, никакого признака разложения. Мы открыли полностью мешок, и вот две недели тело было в гробу, как бы да, в целлофановый мешок завернутое. А там же жижа должна была быть по всем законам, вот. И его хоронили в открытом пространстве. И, вы знаете, что только пострадали руки, потому что его мучали, когда, сливали кровь, и вот именно его руки, они потемнели, потому что там сливали кровь просто. То есть они были вот с этими.

К. Лаврентьева

— Ритуальное просто-напросто.

К. Волкова

— Ритуальное убийство было, да. Но, то, чего Иосиф боялся, что: вот пострадают мои руки, пострадают мои руки, я же иконописец, я же этим славлю Бога. Понимаете, это опять о том, чтобы славить Бога. Я же, как же я буду славить Бога, если у меня не будет моих рук. И вот оказалось, что да. Прям у меня есть фильм «Посланник», на интернете можно его найти, «Посланника», фильм Ксении Волковой. И там вот как раз есть кадры, когда.

К. Лаврентьева

— Есть, есть.

К. Волкова

— Мы вскрываем, да, этот вот мешок.

К. Лаврентьева

— Я вспоминаю сейчас.

К. Волкова

— Да. И там вот прям и фото, и видео есть записи, и там вот люди увидят о том, что, о чем я говорю, что именно пострадали его руки. Вот. Поэтому вот такая вот, тоже поучительная для нас мысль.

К. Лаврентьева

— Ну пострадали уже, да, во время перехода в вечную жизнь. То есть для его, для его деятельности.

К. Волкова

— Да. Ну он чувствовал, что это будет.

К. Лаврентьева

— Это уже не.

К. Волкова

— Да, он чувствовал, что это будет. Но, когда и как, естественно, он.

К. Лаврентьева

— Не важно.

К. Волкова

— Он, он не знал, да, да.

К. Лаврентьева

— Да, удивительно.

К. Волкова

— Хотя Иосиф часто говорил, что он видит страшные сны. Он видел, как его будут убив, последний год, вот 97-й год он был у нас несколько раз в гостях и несколько раз он говорил, что: «У меня, — говорит, — просто вообще какие-то фильмы ужасов во сне, — говорит, — Потому, что мне какие-то страшные.». То есть он видел свою смерть. Он видел, как его будут мучить, он видел, как это все. И он говорил: «Молитесь за меня, молитесь за меня, молитесь за меня.». Вот. Поэтому тоже такое, знаете, было некое такое у него предчувствие и знание о своей судьбе.

К. Лаврентьева

— Икона тоже пропала.

К. Волкова

— Да, икона пропала. Но, Иосиф тоже это предвидел. Он тоже говорил, что: «Знаешь, — говорит, — нет ничего страшнее, когда люди привыкают к чуду, и Господь забирает чудо. И к иконе, если я когда приехала в 89-м году, там вот, знаете, там прям толпы людей были, то последнее время ну да, были люди в храме, ну так, да я сама так была, Господи, что там, честно если. Да и приедет же еще Иосиф. Ну не сейчас, через неделю, через две там попадем в храм. Сейчас в какое-то другое место там сходим, съездим. Вот. То есть, знаете, такое некое такое вот охлаждение. И поэтому, конечно, икона, она, знаете, я не люблю говорить: икона пропала, я говорю: икона ушла. Потому, что иконы не пропадают, они уходят. Вот. А потом они опять являются, когда. Вон Тихвинская икона там, да. Господи.

К. Лаврентьева

— Да Иверская.

К. Волкова

— У нас каждая вторая икона.

К. Лаврентьева

— Вон по морю приплыла.

К. Волкова

— Да, конечно. Поэтому, поэтому икона себя являет, вот, когда и там, где, кому она нужна.

К. Лаврентьева

— Казанская. Ну да, конечно.

К. Волкова

— Да, она не пропадает. И она не это, она себя являет.

К. Лаврентьева

— Ксения, вы сказали, что когда уходит молитвенник, то тогда становится трудно. На какое-то время все разваливается. И нужно найти новые опоры, и как-то адаптироваться к новой ситуации. Скажите, вот буквально несколько слов, не так много у нас остается времени, как вы адаптировались после ухода Иосифа?

К. Волкова

— ну слушайте, к нам Господь милостив, вот, и нам Господь сразу же послал, в 97-м убили Иосифа, в 98-м у нас появляется отец вот Гермоген.

К. Лаврентьева

— Гермоген.

К. Волкова

— (Муртазов), да, который нас 20 лет окормлял, до 18-го года. И мы тогда еще жили в Соединенных Штатах. И я к нему летала, ну я работала на телевидении, там у меня была возможность, были командировки. И я каждые там 3 — 4 месяца я к нему летала. И мне, сначала я прилетала в Псков, потом ехала в Питер, а потом уже в Москву на работу. Вот. Поэтому. А потом отца Гермогена не стало, у нас появился тоже духовник такой очень мощный, это отец, ну на Афоне старец был такой очень сильный. Вот. И сейчас у нас духовник. То есть знаете, нас как-то Господь не оставляет.

К. Лаврентьева

— Да, да, да.

К. Волкова

— По милости Божий через наших духовных отцов и через людей, которых мы встречаем. То есть я, я всегда, знаете, на это смотрю, как на посланников Божиих и на помощников, я очень, каждый день благодарю, каждый день кладу поклон за этих людей, через которых Бог нас не оставляет.

К. Лаврентьева

— Спасибо, Ксения. Действительно вы были правы, как всегда уникальный разговор, с помощью Божий сегодня у нас с вами был, получился. Дорогие слушатели, еще раз я напоминаю, что 30 октября в 18:00 состоится день памяти брата Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Иверской Монреальской иконы Божий Матери. Сегодня ему была посвящена эта программа. Значит вечер памяти состоится в храме святого князя Владимира в Тушино. Пожалуйста узнавайте все заранее, приезжайте, мы будем очень рады вам.

К. Волкова

— Ну в 6 часов, надо сказать.

К. Лаврентьева

— Да, в 6, надо заранее приехать, да.

К. Волкова

— И у нас там одна и та же программа. Мы собираемся, потом у нас панихида, потом у нас вечер, вот. и потом у нас чаепитие. То есть мы отмечаем только там, где есть чаепитие. Без чаепития мы не соглашаемся.

К. Лаврентьева

— Без чаепития вечера нет.

К. Волкова

— Не, ну потому, что пообщаться ж хочется, а поговорить.

К. Лаврентьева

— Ну как без трапезы.

К. Волкова

— Конечно, да, без трапезы. Это все-таки панихида, да, это такая. Поэтому.

К. Лаврентьева

— Да, это, да, чашечку чая с печенькой выпить, это.

К. Волкова

— Чашечку чая с печенькой — это обязательно. Можно и до, и после.

К. Лаврентьева

— Это обязательно, да, да, да. Спасибо, Ксения, дорогая. Да, дорогие друзья, мы прощаемся с вами. Спасибо вам за внимание. Всего доброго, и до свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Православные школы». Елена Павлюткина, Яна Михайлова
• «Памяти схиархимандрита Илия (Ноздрина)». Елена Николаева
• «Православная молодежь». Иван Павлюткин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов