«Сомнения в вере». Священник Дмитрий Полещук, Илья Кухарев, Екатерина Каштанова

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» председатель Епархиального отдела по издательской деятельности и связям со СМИ Сергиево-Посадской епархии священник Дмитрий Полещук, православный блогер Илья Кухарев и специалист по связям с общественностью Екатерина Каштанова размышляли о том, почему могут появляться сомнения в вере и как на них реагировать, а также о том, что отвечать людям, которые сомневаются, теряют веру, или обвиняют Церковь и верующих.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Христос воскресе, дорогие радиослушатели! Сегодня Антипасха, и в эфире «Клуб частных мнений». Мы собрались, как всегда, по традиции, в студии вчетвером, чтобы поговорить на какие-то важные темы. И чуть позже скажу тему, пока расскажу, кто у нас в студии. Отец Дмитрий Полещук, председатель Епархиального отдела по издательской деятельности и взаимодействию со СМИ Сергиево-Посадской епархии. Добрый вечер, отец Дмитрий.

Иерей Дмитрий

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Илья Кухарев, которого мы также знаем как Мета Ной, православный блогер, рэпер. Привет, Илюша.

И. Кухарев

— Привет, Наташа.

Н. Лангаммер

— Катя Каштанова, специалист по связям с общественностью, которая, собственно, и предложила эту тему. Катя, привет.

Е. Каштанова

— Привет.

Н. Лангаммер

— Христос воскресе!

Все

— Воистину воскресе! Воистину воскресе Христос!

Н. Лангаммер

— О чем можно говорить на первое воскресенье после Пасхи? Конечно, о Пасхе. Давайте послушаем Катину программу и продолжим обсуждение.

«Каждый воскресный день в церкви считается малой Пасхой. Но почему-то прочувствовать ту радость самого главного Воскресения в году каждую неделю у меня не получалось. Я задала себе вопрос: а в какой именно момент Пасхальной службы я переживаю Воскресение Христово? Помните: ночь, Пасхальная полунощница отслужена, погребальная плащаница Христа внесена священниками в алтарь. В храме гаснет свет, воцаряется тишина, и в алтаре тихим голосом, медленно священники запевают: „Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангелы поют на небесех...“. Хор продолжает: „И нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити“. После этого весь храм присоединяется к пению, следуя на улицу за священниками крестным ходом. И тут разливается по всей округе торжественный колокольный звон, возвещая всем о Воскресении Спасителя. Мы входим в храм и поем: „Воскресение Христово видевше...“ — вот в этот момент я особенно ярко ощущаю пасхальную радость и храню эти воспоминания целый год. А недавно я стояла на вечерней службе субботы. В Церкви богослужебный круг начинается с вечера, а заканчивается утром на литургии — то есть мы уже начали праздновать воскресенье. За окнами темнело, и я услышала: „Воскресение Христово видевше...“ — это песнопение поется на каждом вечернем богослужении под воскресную службу. Почему я раньше это не осознала сердцем? И вот я снова в этот момент таинственно, необъяснимо переношусь в ту самую иерусалимскую воскресную ночь на 2000 лет назад. И всей своей плотью переживаю здесь и сейчас самое важное событие для человечества. Не знаю, как для вас, но для меня именно этот момент остается самым трепетным и долгожданным на протяжении всей рабочей недели от воскресенья до воскресенья».

Н. Лангаммер

— Ну вот. Катя как раз про то говорила, как сохранить Пасху надолго. А что нам мешает сохранить Пасху? Мы долго с Катюшей думали, что же нам мешает, обсуждая эту программу, и вспомнили, что сегодня еще Фомино воскресенье, и мешают какие-то наши, не только суета, но и сомнения. И мешает проповедовать нам тоже то, что люди говорят о каких-то своих сомнениях, чтобы кому-то еще донести эту благую весть. Давайте сегодня поговорим как раз вот о тех сомнениях, которые нам мешают. Я вот неслучайно Илью пригласила, потому что как раз он сталкивается, проповедуя, неся так активно миссию, причем не только туда, куда все обычно ходят проповедовать, а иногда и в совсем неожиданные места, и в неожиданных формах проповедовать, сталкивается наверняка с какими-то сомнениями, которые людям мешают. Сталкиваешься?

И. Кухарев

— Ты знаешь, вот как раз ты затронула мою такое мое новое направление, да, касательно музыки и рэпа. И это вообще же такое направление, оно прямо совсем не христианское, скажем так. И вот, наверное, сейчас как раз, когда создается новый какой-то продукт, и там мы сейчас начнем это все выпускать, вот в этом направлении меня реально терзают сомнения. У меня все время мысль о том, что это вообще надо кому-то? Ну вот, типа, есть огромное количество музыкальной какой-то вот истории, в основном, которая понятная, на понятные темы — там то про любовь, то про еще какие-то вот вещи. А я тут буду сейчас задвигать историю про Иисуса Христа, и мы будем это медийно как-то подкреплять, и делать этому какой-то охват, и вообще дастся ли какая-то обратная связь от людей положительная. Но в то же время, когда я общаюсь со своим продюсером, он мне говорит: «Слушай, вот я тебе могу рассказать одну историю — о девушке, которая услышала нашу песню «Крест на Эверест» и сказала: «Блин, спасибо вам за эту песню. И я вот решила начать ходить в храм». Вот он говорит: «Ради такой вот единичной точки стоит делать то, что мы делаем». А потом, нужно же помнить, ради Кого мы делаем все — там я делаю музыку, батюшка служит, Катя занимается какими-то более там высокими там...

Н. Лангаммер

— Благотворительными фондами.

И. Кухарев

— Да, процессами. И нам нужно всегда, мне кажется, держать в памяти то, ради Кого мы все это делаем. Мы в любом случае делаем это во славу нашего Господа, отдавшего Свою жизнь за нас. И вот тогда, когда мы это помним, это, безусловно, является таким очень хорошим источником питания для того, чтобы не выгорать и делать свое дело.

Н. Лангаммер

— И не сомневаться, да?

И. Кухарев

— И не сомневаться, да, и хорошо.

Н. Лангаммер

— Наверное, если даже мы куда-то идем не туда, нас Господь развернет, да?

И. Кухарев

— Это сто процентов.

Иерей Дмитрий

— Развернет? Развернет. Но сначала понаблюдает.

Н. Лангаммер

— Сначала понаблюдает.

Иерей Дмитрий

— Конечно, ведь у человека есть удивительный дар — свобода. Мы не Буратино, мы с вами не Пиноккио, а свободные люди. И знаменитая фреска Микеланджело, как известно, о сотворении Адама, она как раз гениальна тем, что свобода человека заключается вот в этом пространстве между двумя пальцами: Бог вытягивает палец до конца, а свобода Адама заключается в том, чтобы вытянуть этот свой палец или его не вытянуть. И, конечно, Господь, как любящий Отец, Он наблюдает за человеком и, если видит, что человек идет к погибели, Он, конечно, все возможные средства применит, чтобы его остановить. Но свободу все равно нарушить не может. Сколько раз Господь предупреждал Своих апостолов, что с Ним произойдет. Один из таких знаменитых эпизодов закончился спором двух братьев со всеми другими апостолами, когда они: «А можно я сяду по правую руку, а брат мой — по левую, когда Ты войдешь в Свое царство». А и, конечно, это по-человечески вызвало возмущение у других десятерых: это что за такое?

Н. Лангаммер

— А как же так.

Иерей Дмитрий

— Да, вообще договорничок. Поэтому нет. И Господь говорит как раз об очень важных вещах: «Меня распнут» — и пошагово вообще дал вот это, то, что произойдет с Ним, вот будущее открыл, в буквальном смысле. Как, вы знаете, мы хотим, чтобы иногда, особенно мало воцерковленные люди, вот ищут старцев, чтобы они им открыли пошагово будущее. А приезжают к святому человеку и разочаровываются, потому что он всегда, если истинный старец, дает человеку свободу. Вот я могу привести один пример, был сам свидетелем такого эпизода. К отцу Иоанну (Крестьянкину) приехали два друга, и один встал перед ним на колени, впервые его увидев, и тот ему, поздоровался с ним, как со старым знакомым, и долго-долго они общались. А он встал, попрощались, и другой человек подходит друг, который с ним приехал. И старец как будто бы уснул, вот так вот закрыл глазки и долго молчал. Естественно, все присутствующие понимали, что либо батюшка отдыхает, либо молится. Потом открыл глазки, благословил его. «Ступай с миром», — сказал. «Подождите, подождите, батюшка, ну я же тоже ехал к вам. Может быть, вы мне что-то скажете? Посмотрите, тому вы все сказали — и его настоящее, и прошлое, и будущее, а мне как бы только благословение дали?». Естественно, такое человеческое возмущение охватило этого молодого человека. А батюшка ответил удивительным образом, он сказал: «А про тебя мне Бог ничего не открыл». И все. Понимаете.

Н. Лангаммер

— Вот так бывает. И это ответ.

Иерей Дмитрий

— Вот в этом заключается человеческая свобода, которая удивительным образом сочетается с волей Божьей. Мы много чего хотим, но забываем о том, что есть еще и воля Бога.

Н. Лангаммер

— Хотим мы ее услышать или не хотим? А то, что мы сомневаемся все время, вот слышим мы: это воля Бога или это не воля Бога? А мне надо сделать так или сделать сяк? Вот вроде как Господь так сказал, старец так сказал, но по всем законам логики вообще-то надо поступить по-другому, да? Вот эти наши постоянные сомнения, которые даже, Кать, для христиан, да, свойственны?

Е. Каштанова

— Да. Вот я тоже сижу, и вот мне кажется, у тех, кто в Церкви, все время есть какие-то вопросы. Почему мы едем к старцам — чтобы проверить свое какое-то там: так — не так.

Н. Лангаммер

— Это нормально вообще? Сомнения.

Иерей Дмитрий

— В этом земном мире это абсолютно нормально — сомневаться.

Е. Каштанова

— Да?

Иерей Дмитрий

— Конечно. Послушайте, ну все сомневаются, и апостолы сомневались. Но еще есть такой удивительный пример, на который мы вообще мало обращаем внимания. Хоть и пасхальный период, если перенесемся на несколько месяцев назад, вспомним Рождество Христово. Вот, может быть, наши слушатели обратят внимание на икону Рождества Христова: нередко рядом с Иосифом находится некий старец.

Н. Лангаммер

— Кстати, да.

Иерей Дмитрий

— И что это за старец? Есть такое толкование, что это его есть некое альтер эго — некий человек, который внушает мысль о том, что не все может быть так, как тебе кажется. Не может Дева зачать бессеменно. Не может Дева родить. Не может Бог стать человеком. Ну ты знаешь эту девочку, она твоя родственница, ты уже взрослый мужчина, у тебя дети. Ну кого ты хочешь обмануть? Ну что вот тут из себя изображать? И вот удивительным образом на наших иконах есть вот это сомнение, и Иосиф сидит, пригорюнившись, задумавшись на этой иконе. Поэтому и он тоже сомневался, но делал то, что говорит Бог. Вот это очень важно: услышать голос Божий и довериться Ему. Ведь вера же — это не просто знать о существовании Бога или, так сказать, что-то такое доказать в отношении экзистенциального такого вот момента. Нет, прежде всего, это доверие. Доверие к тому голосу, который тебя призывает к святости.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. Христос воскресе, дорогие друзья! Мы сегодня говорим о сомнениях. Сегодня Фомино воскресенье, вспомним апостола Фому, который сомневался. И, кстати, говорят, что это были очень правильные сомнения. Чуть позже на этот вопрос ответит нам отец Дмитрий Полещук, председатель Епархиального отдела по издательской деятельности и взаимодействию со СМИ Сергиево-Посадской епархии. А также у нас в студии Илья Кухарев, которого мы знаем еще как православного рэпера Мета Ноя и блогера. И Катя Каштанова, специалист по связям с общественностью. Отец Дмитрий, так почему же, с одной стороны, мы все время вспоминаем «Фома неверующий» — вроде это кто-то воспринимает как некую его слабость что ли: все поверили, а он — нет. А с другой стороны, это были какие-то правильные сомнения, чтобы уже удостовериться наверняка. Как вот относиться нам к его сомнениям?

Иерей Дмитрий

— Точно так же, как мы относимся к своим собственным сомнениям или к сомнениям наших близких. У людей совершенно по-разному бывает восприятие духовного мира. Кто-то живет и совершенно никогда не задумывается о том, что ему придется предстать перед Богом, да, и умереть. И человек может всю жизнь так прожить. И мы, священники с таким встречаемся, когда уже родственники приглашают и понимаем, что уже тут мало что мы можем исправить. А есть люди, которые очень тонко чувствуют духовный мир. И Фома был таким деятельным, можно сказать, интеллектуалом и практиком. Вот это тоже очень важный момент. Есть люди, которые, как Петр, очень горячие. Вы знаете, они много говорят. А потом выясняется, что... Я пойду за Тебя там на крест. Да нет, родненький. Ну подожди, не горячись. Ты вот прежде, чем трижды пропоет петух, ты отречешься. Да нет, я... И потом ведь действительно выхватит меч и будет защищать. Но это вот как вспышка, как молния, он выпалил свою вот энергию. А дальше что? А дальше вот Фома. Фома — он думает, он размышляет. И, конечно, неспроста его не было в первый день, когда Господь явился. Ведь это же и наше уверение происходит через Фому. И оно настолько тактильное, настолько ощутимое, что, читая Евангелие, ты прямо вот чувствуешь, как это: «Да давай, руку свою вкладывай в ребра Мои». Это же страшно. Вообще Евангелие и в целом Библия настолько правдивая книга уже, что страшно становится. То есть о каких-то вещах вообще можно было бы и умолчать. Ну, зачем об этом писать, о сомнениях? Если бы писали люди, наверняка они бы все почистили.

Н. Лангаммер

— Да, подредактировали.

Иерей Дмитрий

— Ну конечно, конечно. И сделали бы все красивенько, логично. Но это Евангелие, это слово Божье, и поэтому там очень все прямо жестко и честно, потому что это есть истина.

И. Кухарев

— Ну вот, мне кажется, апостол Фома, он как раз очень важен для нас. И Бог специально нам подсвечивает такой формат восприятия человеческим сердцем Бога. То есть нам Евангелие, в принципе, дает вот эту полноту красок. У нас нет выхолощенной красивой картинки, где есть двенадцать грешников, и вот они, по мановению благодати Божьей, превращаются в праведников и готовы на все. То есть у нас как раз такая красивая палитра реальных людей. Один увидит себя в апостоле Фоме, другой увидит себя там в Петре, третий, может быть, сейчас Иуда, и вот как бы ему важно...

Н. Лангаммер

— Или когда кто мы.

И. Кухарев

— Да-да-да. А может, мы вообще меняемся — там сегодня мы так, а завтра так. Поэтому вот его картина как раз очень важная, показать, что Бог — это не какое-то навязывание действительно какой-то праведности, да, нарочитой, что вот либо так — как вот мы с вами до эфира общались про черное и белое. Вот либо так, либо никак. Либо ты верующий, либо ты идешь в ад. А вот Фома как раз, вот это метание, оно же важно. Это же как раз, мне кажется, мы вообще про Фому мало говорим. Потому что же как раз Фома в каждом из нас действительно есть гораздо больше, чем Матфей или Иоанн, или кто-то еще. Например, таких, как апостол Иоанн, у нас там по пальцам пересчитать, людей такого высокого богословского полета, там, способных воспринимать такие духовные темы, так как он. А вот Фома — пожалуйста, вообще каждый практически.

Н. Лангаммер

— А признаться в этом очень сложно, потому что кто положил руку на плуг и обернулся, он неблагонадежен для Царства Небесного. И поэтому, когда приходят сомнения, порой такие прямо глобальные: а правда ли, действительно ли Бог есть? Вот у меня уже какое-то количество таких за спиной там барьеров. Не барьеров, а оплотов, что ну а как по-другому? Естественно. Поэтому, поэтому ты уже точно знаешь эмпирически, что Господь — это истина, и что ты в этой истине, и что по-другому быть не может. Но, оказывается, это нормально, что приходят сомнения. А мне все время казалось, что я тогда просто вот как бы вообще маловерная и недостойная.

Е. Каштанова

— Это гордость какая-то?

И. Кухарев

— А это, ты знаешь, вот я недавно у Паисия Святогорца об этом прочитал. Это у него, он писал там про грех самонадеяния. Вот он говорит, когда у тебя куча каких-то вот твоих дел. Вот у меня, например, тоже там и блог, и работа, и там и семья, то, и се. И когда что-то не получается, я начинаю расстраиваться вот, что вот, значит, я что-то недоделываю там и так далее. А вот Паисий Святогорец говорит, что это твое самонадеяние. Ты должен как бы делать все, возложив всю надежду и доверие на Бога. И осуществлять свое служение вот в этом контексте, с простотой. Не сильно там думая, что вот я сейчас тут все, значит, всех покорю, все сделаю.

Н. Лангаммер

— Смогу все сделать правильно.

Иерей Дмитрий

— И потом не получается, и ты: «Все, я плохой, я, короче, никуда негодный». А нужно спускать чуть-чуть вот эту вот самонадеянность.

Е. Каштанова

— Не ждать, что ты победитель всегда выйдешь, получается?

И. Кухарев

— Да. Первые будут последними, а последние — первыми.

Иерей Дмитрий

— Тем не менее, там не сказано, что они потеряны для Царства Небесного. Да, они неблагонадежны, но это не значит, что потеряны. Вот тут тоже важный момент, что мы в любой период своей жизни можем оказаться и теми, кто, как кажется, благонадежными, а спустя там пять минут мы можем впасть в такой грех. И ведь в этом-то и потрясающее величие Божие, что Он дает человеку почувствовать и то, и другое. И святость, и почувствовать, как это тоскливо быть без Бога. Ведь святость — это всего-навсего, да, так звучит, конечно, всего-навсего, но это же что? Присутствие благодати Божьей в тебе. То есть Бог в прямом смысле вот в тебе находится. А тут получается, что ты теряешь рай. И поэтому мы не можем сохранить радость о Воскресении надолго, потому что невозможно ехать зимой, по слякотной там погоде...

И. Кухарев

— В пять утра на раннюю.

Иерей Дмитрий

— Да. И ни разу не взмахнуть дворниками. Так или иначе, стеклышко надо чистить. И здесь, на земле, нам приходится чистить это стеклышко через покаяние. Поэтому нам очень полезен этот опыт. И еще очень удивительная вещь, которую я относительно недавно для себя открыл — это то, что грешник принимает исповедь у грешника.

Н. Лангаммер

— Кстати. Да.

И. Кухарев

— Хорошая мысль.

Иерей Дмитрий

— Да. Вот, понимаете, если бы ангелы принимали исповедь — и об этом, кстати, святитель Иоанн Златоуст пишет, то они бы в своей горячности пламенели бы таким чувством или, если сказать более точно, наверное, бы просто человек бы не устоял бы перед ангелом, если бы исповедовал ему свои грехи.

Н. Лангаммер

— Да, конечно.

Иерей Дмитрий

— «Как ты, принимая Тело и Кровь Спасителя, который ради нас не стал вообще-то ангелом...» Вот мы, кстати, тоже об этом редко думаем, что ради отпадших ангелов Господь не совершил этот подвиг и не стал ангелом, а ради людей стал человеком. «И вы можете физически с Ним соединиться, а мы — нет. И вы еще смеете грешить?!»

Н. Лангаммер

— Да-да-да.

Иерей Дмитрий

— Поэтому Господь дал благодать грешному священнику, который точно так же говорит: «Родненький мой, давай я тебе подставлю плечо, и пойдем вместе поплачем».

Н. Лангаммер

— Да, потому что действительно, священник, он такой же человек, как мы. И тоже, тоже, значит, сомневается в чем-то, да? То есть это нормальная история.

Иерей Дмитрий

— Нормальная история. Мы знаем огромное количество историй, и в Патериках в том числе. Знаменитая история, когда один священник засомневался в том, что находится в Чаше. И ему Господь открыл это.

Е. Каштанова

— Показал.

Иерей Дмитрий

— А вы знаете, что это имеет практическое такое применение в церковных канонах. Теперь сказано, если священник во время литургии увидел что-то, кроме хлеба и вина в Чаше, даже после преложения, он должен остановиться, прекратить литургию до тех пор, пока видение не пройдет.

Е. Каштанова

— Ничего себе.

Иерей Дмитрий

— Да.

Н. Лангаммер

— Давайте напомним, что тогда просто потом по данным ученых, которые делали анализ, это была действительно в Чаше кровь четвертой группы, по-моему.

И. Кухарев

— Это мы про Ланчанское чудо?

Н. Лангаммер

— Да, про Ланчанское, да, и были срезы плоти. И, насколько я помню, это был срез сердечного миокарда, да, мышцы сердца. Такое вот действительно чудо было для сомневающихся. То есть Господь понимает, что сомневаться мы будем, и нам дает какие-то иногда...

Е. Каштанова

— Поддержку.

Н. Лангаммер

— Какую-то поддержку. Катя, в чем сомневаешься ты? Давайте, может быть, мы это озвучим, знаете, как направим это такой прожектор, чтобы все высветить эти сомнения и понять, что они не такие уж страшные.

Е. Каштанова

— Да, мне кажется, у всех их так много, что... Мне всегда, знаете, вот есть такие картинки в интернете, когда там тебе предлагают отказаться там от игрушки или от одного цветочка, а Господь стоит перед тобой на коленях и держит за спиной там букет. Ну, условно говоря.

Н. Лангаммер

— Или от маленького мишки, а Он держит большого за спиной.

Е. Каштанова

— Да, то есть что-то, что ты точно не можешь представить себе, насколько тебе это хорошо. И мне всегда это сложно. Я люблю слова пророка Исаии о том, что он говорит: «Как небо от земли отстоит, так Мои мысли от ваших отстоят», настолько они разнятся. И мне всегда так сложно. То есть я пытаюсь поверить, но мы же не можем вместить, насколько это может быть тебе хорошо и подходяще. И вот это меня всегда как-то борет вот это, что реально Господь о тебе беспокоится, и Он сделает так хорошо, как ты даже не можешь себе придумать, условно говоря. И вот довериться мне как-то...

Н. Лангаммер

— Вот это, смотри, подожди, ты не сомневаешься, а ты просто как бы не можешь умом туда залезть.

Е. Каштанова

— Нет, я сомневаюсь, что будет хорошо.

Н. Лангаммер

— А ты прямо сомневаешься, что будет хорошо?

Е. Каштанова

— Ну, я же не знаю. То есть мне кажется, что сейчас я доверюсь, и непонятно куда.

Н. Лангаммер

— А знаете, на чем это сомнение, кстати, базируется? Что иногда ты просишь-просишь, как ты хочешь, чтобы тебе было хорошо, а Господь так не делает.

Е. Каштанова

— Потому что тебе нехорошо так, как ты хочешь.

Н. Лангаммер

— Вроде ты понимаешь, что все правильно и логически все так, но все равно вот это может какое-то маловерие порождать. Какие у тебя сомнения, Леша?

И. Кухарев

— Нет, у меня такие сомнения тоже иногда бывают. Мне в такие моменты жена говорит: «Ты мне скажи, ты вообще верующий?»

Н. Лангаммер

— Радикально.

И. Кухарев

— На самом деле, вот что меня подкрепляет и вот чем я, на самом деле, очень часто людей утешаю. Если кто-то вот тоже там спрашивает: как поступить? Или там: вот у меня такая-то ситуация там сложная, и как так? И я вообще хожу каждое воскресенье в храм, и как будто бы я не достоин такой участи с собой. Я всегда говорю, что во всем, что происходит в нашей жизни, Бог является свидетелем. Он не пропадает, не отключается...

Н. Лангаммер

— Он видит постоянно.

И. Кухарев

— Он как бы присутствует. То есть, если это происходит, это в любом случае происходит в присутствии Бога, Который тебя любит. И Который, как вот я недавно увидел фразу, она мне очень понравилась: «Прежде, чем сделать тебя успешным, Бог хочет сделать тебя сильным». И вот, значит, сейчас ты становишься сильнее. Ни один спортсмен не становится чемпионом мира, просто встав с кровати и пойдя попить воды. Он проходит через сложный процесс тренировочный, травмы, усталость, недосып там, условно. Точно так же и здесь. И я вот всегда, когда мне кажется, что все вообще, солнце померкло, и уже лучше не будет, и вообще. А завтра нужно всем выплатить зарплату, а у нас на счету минус, и что делать? Я все время думаю: «Господи, Ты же тоже видишь». Поэтому все как-то...

Е. Каштанова

— Помогай.

И. Кухарев

— Как-то, наверное, разрулится. «Просто, пожалуйста, если что, я Тебя прошу подключиться», и все. И как-то, и реально вот как-то выруливается по сей день, закрываются какие-то проблемы. Поэтому здесь вот нужно иметь какую-то, наверное, трезвость, такую вот рассудительность, спокойствие и доверие. Вот как раз о чем и говорит отец Дмитрий, доверяться надо Богу и все.

Н. Лангаммер

— Мне кажется, это тоже, знаете, не про сомнения, а про какое-то охлаждение внутреннее. Потому что действительно, а в чем сомневаться? В том, что Господь видит — тут сомнений быть не может. В том, что Он сделает как лучше для нас — тоже сомнений быть не может. А почему же тогда теряется вот эта пылкость веры, которая позволяет легко ко всему относиться и с миром в сердце как бы. Ну, не легко, а с миром все это проходить. Почему мы начинаем гаснуть вот здесь вот, отец Дмитрий?

Иерей Дмитрий

— Призывающая благодать, есть такое понятие. И Господь — вот продолжу Илюшину мысль, — как опытный тренер хочет научить нас плавать. В какой-то момент Он убирает из-под нашего животика ручку, чтобы мы сами стали ручками и ножками работать. Без этого никак не получится. При этом Он стоит рядом. При этом Он сначала стоит с тобой в воде, а потом Он у бортика будет сверху стоять и наблюдать за тобой. И ты будешь захлебываться, и тебе будет казаться, что Его нет, но Он стоит и в любой момент, конечно, бросится тебя спасать. Вот такой образ можем применить. Поэтому, конечно, сначала человек, который обретает истину во Христе, он горит, он похож на Петра, на Павла. А потом вот ему надо что-то достичь самому. И Господь говорит: «Ты увидел. А теперь давай, сам поработай». Вот это очень важно понять, чтобы не разочароваться. Чтобы не было вот этих, знаете, качелей: «Вот, у меня была благодать...» Многие, кстати, приходят на исповедь: «Батюшка, вот я там молилась пять лет назад, и я так пост держала, а вот сейчас я так не могу». И я ей говорю: «Родненькая моя, это же нормально». Это нормально, потому что, мы не восходим на небо по лестнице. Мы, в общем-то, одни и те же. Не спасаемся мы сами. Это невозможно человеку, Господь сказал. Это только Он может сделать. А у нас что? У нас может быть от нас только одно: интенция, намерение: «Господи, я хочу встать и помолиться». И потом ты просыпаешься в семь утра: «А, я же хотел помолиться...»

Н. Лангаммер

— Да-да-да-да.

Иерей Дмитрий

— Но я уверен, что Господь даже — это сказано, да, у нас есть такая фраза: «Господь и намерения целует» — приветствует то есть. Поэтому, конечно, если ты понимаешь, что ты хочешь добра — пойди и сделай. Но не получилось — ну, отложи, сделай в другой раз.

Н. Лангаммер

— Главное, чтобы это не стало оправданием. Мы сейчас прервемся на несколько секунд. Напомню, что в эфире «Клуб частных мнений». И мы сегодня говорим о сомнениях, которые, может быть, мешают нашей вере или это нормально. Мы зададим все эти вопросы через несколько секунд отцу Дмитрию Полещуку, председателю Епархиального отдела по издательской деятельности и взаимодействию со СМИ Сергиево-Посадской епархии. Спросим об этом Илью Кухарева, Мета Ноя, православного блогера, рэпера. И, собственно, с Катей Каштановой это все проанализируем, специалистом по связям с общественностью. Пожалуйста, не переключайтесь, мы будем в эфире очень скоро.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Клуб частных мнений», где мы сегодня беседуем о том, какие бывают сомнения, искренне, открыто их озвучиваем. Мы — это я, Наталья Лангаммер, а в гостях у нас отец Дмитрий Полещук, председатель Епархиального отдела по издательской деятельности и взаимодействию со СМИ Сергиево-Посадской епархии. Илья Кухарев, православный блогер, рэпер Мета Ной. И Катя Каштанова, специалист по связям с общественностью. Я вот сейчас тоже пытаюсь понять, вот мы путаем, может быть, какое-то непонимание, недостаточную информированность, может быть, о Господе. Потому что иногда образования не хватает, чтобы понять там, что нас ждет впереди. Хотя туда заглядывать тоже не рекомендуют. Бывают какие-то разочарования. Что еще вот это вот, бродящее вокруг, вот эти сомнения, какие еще нас могут сомнения останавливать? Давайте о них подумаем.

Е. Каштанова

— Ограничения, мне кажется. Вот очень многие говорят о том, что то нельзя, то нельзя. Вот на входе сейчас в Андреевский стоит...

Н. Лангаммер

— Что будет плохо в церкви.

Е. Каштанова

— Ну да, стоит запрещающих четыре кружочка перечеркнутых. Неважно что.

Иерей Дмитрий

— Но нельзя. Нельзя.

Е. Каштанова

— Но там нельзя, да, все запрещено, в общем-то.

Н. Лангаммер

— Ну, по газонам тоже ходить нельзя. Это не только в монастыре, Кать, стоит. Купаться здесь нельзя.

Е. Каштанова

— Да, но люди видят — запрещено, и такие: ну нет, не пойду я.

Н. Лангаммер

— А, вот так вот прямо, да?

Е. Каштанова

— Да. Ну то есть какие-то, видимо, ограничения своей жизни, сильно сужающие, наверное, это может быть вполне сомнением, мне кажется.

Н. Лангаммер

— Какие, Илья, ты знаешь вот людей, вот люди что говорят: «Не пойду в церковь, потому что сомневаюсь?»

И. Кухарев

— Слушайте, мне кажется, большим фактором является наша такая сугубая сегодня материальность. Потому что вот люди утратили ощущение в самом себе какой-то метафизики, какой-то духовности. Поэтому вот часто слышишь, когда там про наши Таинства, Святой Церкви, называют какими-то обрядами. Как будто бы вот православная вера и вообще Господь — это вот исключительно какое-то внешнее вот это вот, какое-то, как не знаю, субкультурное какое-то вот основание.

Н. Лангаммер

— Но это оболочка видна.

Е. Каштанова

— Это для многих именно, кто не погружен, мне кажется, в тему.

И. Кухарев

— Да-да-да.

Е. Каштанова

— То есть они просто внешне видят действительно какую-то, наверняка, обрядовость.

Н. Лангаммер

— Да-да. И все говорят на «о» и немножко недообразованы.

И. Кухарев

— Да-да, она «о», и все с этими длинными бородами, и как-то непонятно и странно выглядят.

Н. Лангаммер

— А еще знаешь, какая тема в фильмах: «Я не буду жить с грешником... Я не хочу общаться с грешником». Поэтому...

И. Кухарев

— А вообще у нас, кстати, если говорить о кино, у нас вообще в кино постоянно священников...

Н. Лангаммер

— В таком виде представляют...

Е. Каштанова

— Да, неприятно.

И. Кухарев

— Ты смотришь — наверное, ни одного, за исключением...

Иерей Дмитрий

— Мы буквально только двух-трех можем назвать. Мы — я имею в виду священники, — двух-трех отечественных священников, которым мы верим. Потому что, знаете, как говорят в творческой среде, вот, значит, творческий цех наш, да, — все-таки мы творчеством занимаемся, сотворчеством с Богом, священники же не своей силой изгоняют бесов и прощают грехи. Все-таки. А вот буквально смотришь на экран, и ты понимаешь, что, конечно, это совсем не священник...

Н. Лангаммер

— Это в фильмах, имеется в виду?

Иерей Дмитрий

— В фильмах, да, и в наших отечественных фильмах. Поэтому да, это трудно сыграть...

Н. Лангаммер

— А это, кстати, именно то, что транслируется вовне. Это прямо больная тема. Я тут видела какой-то фильм, когда приходят, значит, к священнику следователь и говорит: «Где был сегодня ночью?» Он такой: «Ой! Что? Что такое ты, брат, говоришь-то?»

Иерей Дмитрий

— Да.

Е. Каштанова

— Как американцев раньше показывали.

Н. Лангаммер

— Да. А другой следователь говорит: «Он хочет узнать, у тебя как с личной жизнью? Ты женат?» А он говорит: «Да пока Господь не дал...» — стоит с крестом священник, да, который может быть либо монахом, либо он женат, и только после этого он уже принимает рукоположение. То есть так проекции сомнений авторов сценария выливаются на наши широкие экраны и транслируется безграмотность.

Е. Каштанова

— Незнание, да.

Иерей Дмитрий

— Да нет, это самая настоящая безграмотность. Кстати, к сожалению, до сих пор в журналистской среде это встречается. Мне кажется, уже давно все знают, что есть владыка, и есть священник — то есть отличают иерархию церковную. Но нет, обязательно где-нибудь на каком-нибудь, причем, может быть, вполне федеральном канале вот что-нибудь такое проскочит.

Е. Каштанова

— «Как ваша семья, владыка?»

Иерей Дмитрий

— Да. «Матушке передавайте поклон. Детки ваши не болеют, все хорошо?» Но, конечно, если мы возвращаемся к сомнениям, то, конечно, мы сомневаемся. Потому что, как говорил замечательный человек и святитель Антоний Сурожский, надо для того, чтобы прийти к Богу, увидеть в своей жизни одного верующего христианина.

И. Кухарев

— Одно из моих любимых его тоже изречений.

Иерей Дмитрий

— Да. И вы знаете, если ты такого увидел, то, в принципе, этого достаточно. Потому что все остальное, оно, конечно, ну никак не блестит, как нужно. То есть хочешь в каждом священнике увидеть святость, а потом увидел его в гражданской одежде, покупающим в соседней палатке пиво — и все. И как я пойду к нему на исповедь?

И. Кухарев

— Вот, кстати, да. Я вот сейчас подумал о том, что как раз контрпример — это тоже вызывает сомнения, когда люди видят православного, необязательно даже священника, просто человека, который себя там позиционирует как воцерковленного, когда он себя ведет как-то недостойно.

Иерей Дмитрий

— Во-первых, само по себе это действие, оно не является чем-то греховным.

Н. Лангаммер

— Покупка пива?

Иерей Дмитрий

— Да.

Е. Каштанова

— Но люди хотят как будто бы идеализировать, что ты вообще не должен жить обычной жизнью.

Н. Лангаммер

— Так он и в деньгах не должен нуждаться, и на машине не должен ездить, и он вообще должен, по-моему, по воздуху летать.

И. Кухарев

— Так, если мы вспомним, у Василия Великого были рабы, насколько я помню, или у кого-то из трех святителей, гипотетически, если так вспомнить. Ну и все же тоже, вот я часто сталкиваюсь с тем, что люди многие действительно не понимают. То есть, когда вот им начинаешь просто вот объяснять, что да, у священника хорошая машина, потому что у него много детей, он там круто проповедует, у него хороший приход, и люди его любят.

Н. Лангаммер

— Потому что его духовные чада подарили.

И. Кухарев

— И они готовы подарить любовь. Почему он должен от этого вдруг отказаться? Вот я, например, ездил, меня как-то приглашали в Сочи, там выступить тоже на православном фестивале. Я приехал, и там священник, у него хороший джип. Но точно там же с ним рядом, мы стояли, общались, он и его друзья-прихожане, которые: «Батюшка, если что-то с автомобилем будет, вы говорите, пишите, мы поможем». А священник скромнейший вообще, четверо, по-моему, детей. Ну, то есть почему действительно все как-то как будто бы неправильно трактуют вот эту нестяжательную линию.

Е. Каштанова

— Они внешне, мне кажется, смотрят. То есть они не смотрят внутрь, и такие: «Ну вон батя на хорошем джипе поехал». А то, что он скромнейший, они, может, и не знают даже.

И. Кухарев

— Да.

Н. Лангаммер

— У нас, кстати, очень такая традиция называть «святым отцом» священником. Очень много западного транслируют на наших священников.

И. Кухарев

— Вот. А это все из кино, кстати, идет в том числе.

Н. Лангаммер

— Это все из кино идет. А знаешь, еще что? Мы однажды разговаривали с ребятами, далекими от Церкви, по поводу грехов, не грехов. И была такая мысль озвучена, которая, мне кажется, очень распространена, что вы — элитный клуб. Если вы уже себя назвали православными, так вы не имеете права оступаться, что называется. И когда человеку что-то рассказываешь — я очень часто себя как бы бью по рукам, рассказываешь про нашу внутреннюю жизнь, что кто-то что-то такое, осудил или там позавидовал, или что-то такое: «А! И при этом вы православные?!» Я говорю: «Ну как бы да». Другое дело, что православные могут грешить, но они хотя бы понимают, что это неправильно. Во-первых. И что говорить о том, что я там завидую, или там я там самая крутая, я самый лучший — это неприлично. Потому что мы свои вот эти болезни духовные как бы выворачиваем.

Е. Каштанова

— Так они как раз-таки и говорят о том, что как будто бы мы должны уже, раз пришли в Церковь, что мы уже должны быть исцеленные, в принципе, от этого. Ну, а мы-то пришли в лечебницу, и мы в процессе исцеления. А здесь с такой вот прямо претензий: «А, ну то есть вы не святые? Ни вы, святой отец, как бы, да, ни вы не святы?» — то есть, извините. У них вот такая получается претензия. И очень сложно...

Иерей Дмитрий

— «Тогда мне и посредники не нужны, — говорят эти люди, — и Бог у меня в душе».

Н. Лангаммер

— И что им ответить? Ну вот отец Дмитрий хорошо ответил, мы знаем, что если у тебя Бог в душе, то и зарплату получай в душе, и на работу там ходи в душе и питайся тоже в душе. А на самом деле вот что людям сказать, если где-то я тут видела в интервью, человек сказал: «У меня Бог в душе. И это про то, что не пнуть собаку, это про то, что там не причинить кому-то боль, про то, что не предать. Вот этот мой внутренний Бог меня останавливает. Вот в этом контексте Бог в душе». И, казалось бы, все правильно.

Иерей Дмитрий

— Ключевое слово «казалось бы». Когда кажется, креститься надо. Дело в том, что труп тоже, в общем-то, в своем смысле каком-то живет, в нем тоже есть жизнь. Вот стакан с водой или там еще какой-то предмет, чем он от меня отличается? Тем, что он мертв. Понимаете, вот человек, который живет по таким принципам, он мертв, потому что в нем нет благодати Святого Духа, которая его вдохновляет на действие. Его никто не трогает. У него все уже идет по определенному такому нравственному какому-то руслу. Вот в этом и парадокс христианства, что мы называем себя православными, при этом можем грешить, при этом можем одновременно быть и святыми, и падшими. И в этом проявляется настоящая такая жизнь. И человек, который живет без Бога, вот как некоторые святые говорили, пример такой: вот охотник выстрелил в утку, и дальше она ему неинтересна. Почему? Потому что собака подберет. Он уже ищет другую. Диавол, он подстрелил человека, и ему он уже не интересен. Вот в этом смысле Льюис очень хорошо об этом пишет, конечно.

Н. Лангаммер

— В «Письмах Баламута»?

Иерей Дмитрий

— В «Письмах Баламута», да, и в «The Great Divorce» тоже. Вот его сочинения очень хорошо раскрывают эту тему, что когда мы думаем, что вот у нас сосед очень хороший, надо предположить: а может быть, а как он поведет себя в ситуации там с голодом или недостатком каких-то ресурсов? Мы не знаем, что внутри человека. И этот человек не знает. Пока все хорошо, он очень добропорядочный, в галстучке ходит. Но в какой-то момент все может повернуться...

Н. Лангаммер

— И окажется, что дом стоит не на камне.

Иерей Дмитрий

— И оказывается, что человек мертв.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. Христос Воскресе, дорогие друзья. Мы сегодня, в Фомино воскресенье, говорим о сомнениях, которые нам мешают в вере, а может быть, не мешают, а как раз являются нормой. Вместе с отцом Дмитрием Полещуком, председателем Епархиального отдела по издательской деятельности и взаимодействию со СМИ Сергиево-Посадской епархии, Ильей Кухаревым, православным блогером, которого мы также знаем как рэпера Мета Ноя, и Катей Каштановой, специалистом по связям с общественностью. Ну вот смотрите, мы сейчас говорим про как бы них и про нас, да? Но мы не в том смысле, что кто-то там, они плохие, а мы про то, что это те люди, которым можно еще что-то открыть, и они придут и тоже станут православными христианами. И когда-то мы такими, вероятно, тоже были. И Бог у нас тоже был в душе. Тут не наша заслуга, что мы как бы пришли сюда и, наверное, вот важно, что именно Господь просвещает. И как же нам, вот встречаясь пока с людьми на том этапе, им помогать эти сомнения развеивать, если у нас у самих сомнения, только уже на другом каком-то уровне? Что ты говоришь в ответ на такие сомнения? Как с любовью отвечать на это?

И. Кухарев

— Слушай, вот у меня формат такой, я всегда по-честному. Я если упал, я говорю, что я упал. И важно объяснить...

Н. Лангаммер

— В чем падение.

И. Кухарев

— Ну то есть человеку важно, да, то есть это не просто: «Я вот православный» — и, значит, я там должен быть святым, а я так поступил. То есть надо объяснить человеку, что да, мы все люди греховные. Да, мы все остаемся людьми, несмотря на то что мы в Церкви. Как бы Церковь свята, действительно, она нам много чего дает, нам дает благодатные силы. Но мы-то люди, мы вот, к сожалению, такие вот непостоянные, у нас куча греховных привычек. Сколько греховных привычек у нас там зарождается за то время, пока мы не были в Церкви? Да, кто-то не может бросить курить. Не потому, что он не хочет, а потому, что он не может уже просто физически. Он настолько привык к этой страсти, что она уже просто стала частью его самого. И поэтому, а когда слышишь сомнения, что типа у меня там Бог в душе и там собаку не пнуть — ну, хочется сказать: реально, то есть твоя жизнь как бы, чтобы ты не пнул собаку? Ну это вообще просто какой-то предел нравственной высоты. Ну, то есть я всегда пытаюсь человека окунуть вот в какую-то метафизичность. Вот ты живешь, у тебя есть право выбора. Оно тебе зачем вообще нужно? Если типа просто выбрать: пнуть или не пнуть собаку. Но в том, что ее не пнул, ты вообще никак себя не проявил. Ты не показал, что ты молодец. Ты просто не сделал плохое дело, а ты сделай доброе. Вот делать же доброе сложно. Нам же апостол Павел об этом говорит: «Злое, которого не хочу делаю, а доброго, которого хочу, не делаю». В этом же и заключается фишка. То есть мы-то удобопреклонны к греху, правильно? Нам зло делать как бы класс. А многие же люди еще же не понимают, что они, сколько они зла на самом деле делают самим себе.

Н. Лангаммер

— Кстати, да.

И. Кухарев

— Все же думают, что грех — это что? Это убить и украсть. «Я не убил, не украл. И как бы, Иисус Христос, спасибо, как бы нам с Тобой не по пути. Я, в принципе, ничего такого не сделал. Не знаю, зачем Ты распинался...»

Иерей Дмитрий

— Из десяти заповедей. Вообще-то мы забываем, что есть еще и...

Е. Каштанова

— Заповеди блаженств.

Иерей Дмитрий

— И новые, да.

И. Кухарев

— Да и сколько там вообще всего, какая там глубина. И на самом деле еще что важно, когда ты человеку уверенно, вот так вот разгоряченно что-то начинаешь про это рассказывать, людям безумно интересно. Вот я за многолетнее и многосложное общение с разными людьми, вот по пальцам могу пересчитать тех, кто типа там как-то съезжал с темы: ладно, давай про духовность... То есть все, наоборот, они удивляются, что: «О, это правда? Это вот так?». А это же опять что? Это слом сомнения. Ты думал, что вот это вот вообще все ерунда. Ты сомневаешься в том, что это вообще нужно, зачем мне эта Церковь, что мне эти священники — какие-то странные наряды, какие-то кресты, купола, иконы...

Е. Каштанова

— Для бабушек.

И. Кухарев

— Ребята, в XXI веке живем вообще, вы о чем? А тут, когда начинаешь в эту глубину объяснять все, просто как бы просто объясняешь, что вот стакан, он для того, чтобы в нем была вода, чтобы тебе было из него удобно пить. Класс, стакан может быть холодным, и вода тоже. И все такие: «О, да, класс, ничего себе». Точно так же и здесь, когда про икону начинаешь рассказывать. А про то, как там много всего — что значит нимб, что значит буквы. Это все такие: «О-о-о!»

Н. Лангаммер

— Пока ты не коснешься страстей. Как только — вот Катя говорила про запреты, как только ты коснешься того, что человека за больное задевает и с чем он не готов расстаться, придя в Церковь, тогда интерес сразу пропадает.

И. Кухарев

— Пропадает, да.

Н. Лангаммер

— А правильно ли, отец Дмитрий, что я вот, например, в таких ситуациях стараюсь не касаться болевых тем, а рассказываю что-то прекрасное про Церковь, про Бога, что человека может вдохновить? Пока не трогая его больную тему. Придет время, сам разберется.

Иерей Дмитрий

— Ну, это терапевтический подход, конечно. Вы знаете, даже был такой проведен эксперимент: людям говорили об их тяжелом диагнозе — разные интонации, одни и те же врачи. Совершенно по-разному, естественно, люди это воспринимали. Мы очень зависимы от того, от кого мы получаем эту информацию. И как, с ласковым взором ко мне обращается человек или агрессивен. И в этом тоже заключается истина. Почему ты такой злой, если у тебя вера такая добрая?

Н. Лангаммер

— Да.

И. Кухарев

— Что ж ты тогда такой злой?

Иерей Дмитрий

— Ну, это известно, да, такой пример исторический, когда в какое-то племя приехал проповедник, миссионер западный, и начал про христианство рассказывать. И говорят: «Да, говорит, вера замечательная, вы-то что такие сволочи?» Кстати, слово «сволочь» исключительно церковное, я думаю, все слушатели Радио ВЕРА знают. От «суволочь» — это архиерейская часть облачения, да.

Н. Лангаммер

— Да? А почему оно стало негативным?

Иерей Дмитрий

— Это вопрос не ко мне.

Н. Лангаммер

— Я, знаете, какую читала интерпретацию этого слова? Что это люди, которые с волока, когда тащили вот бурлаки этот вот груз и волоком, и когда с этого волока крали что-то, это были люди, которые вот сволочи. Но это мы в этимологию слова ушли. А на самом деле про нашу доброту — это очень важно. Потому что мы часто отстаиваем веру нашу с таким рвением, что людям прилетает такая недоброта наша, что на словах одно, а в жизни другое.

Е. Каштанова

— Вот у меня, я хотела, кстати, добавить к отцу Дмитрию, у меня был такой диалог, и я прямо сказала: «Слушай, ну правда, это я такая инвалидная». Ну, то есть признавая то, ну там было не про злость, там про другую было немощь. И я говорила: «Да, это должно быть так. Да, я придерживаюсь вот этих нравственных принципов, но я не тяну полностью это выполнить. Ну то есть, и это моя боль». И люди, наверное, ждут, что ты такой — ну, ты в Церкви, значит, ты уже типа такой все, топчик, ты прошел, да, этот рекорд. А на самом деле нет, ты в процессе. И ну я могла это признать. Я не знаю, какой дал этот эффект для человека. Может быть, как раз-таки искренность, она здесь была более дорогого стоит. То есть я признавала, и я видела, для меня это было такое вот, отзеркалить ситуацию своей какой-то немощи. Того, что ты приносишь, и ты, я искренне хочу, да? Но какие-то вещи, вот просто то, что ты говоришь про курение — это видно, а какие-то вещи, наши страсти, не видно. Но ты реально их не можешь побороть, и ты говоришь: «Да, я вот здесь вот, ну, инвалидность есть. Я это еще не победила».

Н. Лангаммер

— «А тогда зачем мне идти в церковь?» — мне на это могут ответить.

Иерей Дмитрий

— Смотрите, вот то, о чем вы говорите, действительно очень полезная вещь. Потому что люди часто думают о том, что мы, люди верующие, с ними будем говорить с позиции силы или с позиции ментора, наставника. И когда ты убавляешь свой вот этот вот тон, пыл, то ты становишься с ними...

Е. Каштанова

— Услышанным.

Иерей Дмитрий

— Таким же, как и они, и делишься своим сокровенным. Конечно, с теми, с кем можно поделиться.

Е. Каштанова

— Ну да.

Иерей Дмитрий

— И вот еще важный момент. Парадокс в том, что мусульмане не верят в мечеть, иудеи не верят в синагогу, а мы верим в Церковь. И вот очень важный момент, что, родненький мой, посмотри, Церковь создана Христом на Его Крови. И она состоит здесь, на земле, из грешников. И, представь себе, за 2000 лет мы ее изнутри не развалили. Ну вот это тоже парадокс, который не понять. Я не знаю, как это работает, но оно 2000 лет работает...

Е. Каштанова

— Стоит.

Иерей Дмитрий

— Вопреки тому, что я грешник. Не благодаря тому, что я там: «Господи и Владыко живота моего...» три раза за пост сказал. А именно вопреки всему этому, из потрясающей все и созидающей все любви Бога к человеку.

Н. Лангаммер

— Все-таки вот мы уже к концу подходим, давайте как-то мы квалифицируем. Сомнения — это все-таки хорошо или это плохо?

Иерей Дмитрий

— Это норма.

Н. Лангаммер

— Это норма. И Господь к этому относится как к норме или как к греху нашему? И в сомнениях надо каяться.

Иерей Дмитрий

— Это вы меня спрашиваете?

Н. Лангаммер

— Да, это я вас спрашиваю, отец Дмитрий.

Иерей Дмитрий

— Сомнения сомнениям рознь. Понимаете, все-таки, если мы сомневаемся в вере, мы просим у Того, в Ком мы сомневаемся, чтобы Он нашу веру укрепил. Никто из нас не может там даже стакан отодвинуть на сантиметр. А Господь говорит: «Вера если ваша будет хотя бы горчичное зерно, вы скажете этой горе: пойди-ка ты в море, и она подвижется». И когда люди приходят и говорят о том, что: «Батюшка, у меня вот вера слабая». Я говорю: «И у меня тоже слабая». Потому что я не могу гор переставлять.

Н. Лангаммер

— Ну, стакан-то можем. Вы сейчас взяли и подвинули.

Иерей Дмитрий

— Да. Но телекинезом я не владею. Слава Богу. Поэтому сомнения в себе всегда должны быть. А сомнения в Боге — нет. Я — человек слабый. Я могу упасть, могу разбить нос. Но я в Тебя верю, Господи, что Ты найдешь способ меня восстановить и спасти.

И. Кухарев

— Слушай, ну а Наташа, а вспомните, давайте вспомним, сколько у нас было в Евангелиях сомнений. У нас были, помните, когда ты ли тот, или нам ожидать другого? Как это у Иоанна Предтечи спрашивали, да, по-моему?

Н. Лангаммер

— Иоанн Предтеча спрашивал у Христа.

И. Кухарев

— У Самого Христа, да. Потом у нас был апостол Петр, который по воде пошел, усомнился, упал. У нас есть Гефсимания, так тоже мы что-то про нее забыли.

Е. Каштанова

— А я вспоминаю: «Верую, помоги моему неверию». То есть это была прямо такая молитва у меня, я когда воцерковлялась, я помню вот это прямо вот. У меня было какое-то зерно такое вот из детства заложенное, потом оно вот такое, занесло пылью на много лет. Я пришла, и я говорила: «Верю, помоги моему неверию». Потому что что-то внутри меня было, но это не было вот действительно такой движущей силой. И это же тоже, получается, сомнение. Ну, то есть у тебя нет, вроде есть вектор, но он какой-то не движущий еще.

Н. Лангаммер

— То есть сомнение — это наше какое-то оттормаживание что ли? Или это такой этап осмысления нового, чтобы дальше идти уже без каких-то остановок, сомнений?

И. Кухарев

— Конечно, человек же должен сам принять какое-то решение в итоге. И Бог помогает нам принимать правильные решения. Но принять то или иное, оно все равно остается за нами. Поэтому даже наши сомнения — это тоже наш способ коммуницировать с Богом.

Е. Каштанова

— Ну, и вопросы задавать, мне кажется, это правильно.

Иерей Дмитрий

— Безусловно.

Н. Лангаммер

— Да, и освежать свою какую-то договоренность и осознание, что да, я выбираю Бога. Вот мы благодаря сомнениям и разрешению сомнений, мы как будто этот договор освежаем.

Иерей Дмитрий

— В вере нет статичности. Вот это тоже важный момент. Как известный такой пример, как человек, который переходит по канату над ущельем. Он не может найти такую точку, чтобы вот зафиксироваться и сказать: «Все, вот это идеальный баланс». Он всегда будет корректировать себя. И мы, конечно, есть вот наши сомнения — это и есть вот те ветры, которые переменчивые вокруг нас, те изменения в атмосфере, которые микроскопическим образом на нас действуют. Поэтому мы должны всегда двигаться вперед и всегда молить Бога о том, чтобы вот все-таки не сорваться вниз.

Н. Лангаммер

— А еще говорят, что Бог в нас верит и в нас не сомневается. Это как понимать, как вы думаете?

Иерей Дмитрий

— Это значит, что бы мы ни выбрали, все будет ко благу. Если мы это посвящаем Богу. И если мы хотим искать Бога, Он обязательно отворит нам двери и Себя явит. Вот все прекрасно и замечательно, кроме греха. Ищите Бога. Ищите Бога, и даже если на каком-то повороте вы не туда повернете, Ему вполне по силам исправить, и это будет действительно счастливый конец.

Н. Лангаммер

— Только попроси, да. Кать, подводя итоги, скажи, молви слово. Как тебе, ответы находятся?

Е. Каштанова

— Ответы находятся, я думаю. И я понимаю, что вот спасибо отцу Дмитрию за мысль о том, что вера не статична. А мне кажется, наоборот, даже это такая открытая дверь для открытых вопросов. И помимо того, как возникают эти вопросы, наверное, и как-то возрастает вера, мне кажется. Вот я сейчас так вот понимаю, что вопросы-то разные могут быть, да? Сначала, что можно есть в пост, что нельзя есть в пост, а потом ты уже растешь до других каких-то, более серьезных вопросов, и в этом растет твоя вера, наверное. Поэтому я думаю, что сомнения какие-то здоровые, не принципиальные, они должны быть, наверное, даже.

Иерей Дмитрий

— И я уверен, что и Радио ВЕРА тоже растет. Оно не статично.

Е. Каштанова

— Наверняка.

Н. Лангаммер

— Радио ВЕРА, конечно, растет. Спасибо вам большое за этот разговор. Надо же, мы сегодня взяли и оправдали сомнения как нечто необходимое, чтобы там возрастать в вере. Как, может быть, какое-то заболевание, которое, оказывается, не заболевание, а просто болезнь роста. Спасибо за эти мысли, есть еще о чем подумать. Сегодня в «Клубе частных мнений» мы говорили о сомнениях в вере на Радио ВЕРА, в котором у нас нет сомнений. И в гостях у нас отец Дмитрий Полещук, председатель Епархиального отдела по издательской деятельности и взаимодействию со СМИ Сергиево-Посадской епархии. А также Илья Кухарев, православный блогер и православный рэпер Мета Ной. И Катя Каштанова, специалист по связям с общественностью. Спасибо большое за эту тему. Мне кажется, неожиданно. О чем мы еще можем поговорить в Фомино воскресенье. Мне кажется, про это мы еще не говорили. Надеюсь, вам было интересно с нами.

Иерей Дмитрий

— Неизменно одно: Христос воскресе!

Все

— Воистину воскресе!

Н. Лангаммер

— Можно посмотреть видеоверсию того, как мы здесь обсуждаем, на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте. Мы вернемся в эфир с «Клубом частных мнений» через неделю, в воскресенье в 18:00. А на сегодня с вами прощаемся. У микрофона была Наталья Лангаммер. Всего доброго. До свидания, дорогие друзья.

Е. Каштанова

— До свидания.

И. Кухарев

— Всем пока.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Как черпать силы в Боге?» Иеромонах Поликарп (Тибанов), Мария Хамосова, Оксана Кавальская
• «Кто я для Бога?» Протоиерей Григорий Крыжановский, Яна Артюшина, Даниил Костромин
• «Как с нами говорит Бог?» Иером. Геннадий (Войтишко), Яна Капаева, Алексей Шириков