«Третья и четвертая библейские заповеди». Протоиерей Федор Бородин

У нас в студии был настоятель храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.

Мы говорили о третьей и четвертой заповедях, предписывающих запрет произносить имя Господа напрасно и посвящение седьмого дня Богу. Разговор шел о значении молитвы в жизни христианина, о том, как быть, когда сил исполнить молитвенное правило нет или не получается молиться собранно и внимательно, о том, почему важно в воскресный день быть в храме и участвовать в Литургии, а также какой «десятины» ждет от нас Господь и как найти баланс между служением в семье и помощью нуждающимся.

Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных десяти Библейским заповедям.

Первая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена истории появления библейских заповедей (эфир 27.07.2026)

Вторая беседа со священником Антонием Лакиревым была посвящена первой и второй библейским заповедям (эфир 28.07.2026)

Ведущая: Алла Митрофанова

---

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА, дорогие друзья, здравствуйте. Мы продолжаем цикл бесед, посвящённых десяти заповедям, данным Моисею на горе Синай Господом. И, собственно, заповеди эти — основа, наверное, нашей жизни, заповеди, которые для начала нас учат, как быть людьми. Уже после этого, по идее, мы должны пытаться научиться быть христианами. Ну, для начала хорошо бы научиться быть людьми. И сегодня речь пойдёт о третьей и четвёртой заповедях, давайте по уже сложившейся, вновь возникшей традиции, я эти заповеди озвучу. «Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно». Такова третья заповедь. А вот четвёртая. «Помни день субботний, чтобы светить его Шесть дней работай и делай в них всякие дела твои, а день седьмой суббота — Господу, Богу твоему, не делай вон и никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил. Посему благословил Господь день субботний и осветил его». Конец цитаты. Я, Алла Митрофанова, в нашей студии протоиерей Фёдор Бородин, настоятель храма святых врачей-бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке. Отец Фёдор, здравствуйте.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Здравствуйте, Алла.

Алла Митрофанова

— Я вам очень благодарна, что вы согласились прийти и поговорить об этих двух заповедях. Ещё завтра мы с вами встречаемся и отдельно обсуждаем заповедь пятую о почитании родителей. Мне показалось важным выделить её в отдельный разговор. Уж больно много сегодня вопросов, связанных с отношениями с мамой, с папой, и поскольку отношения с родителями — это, по сути, такая вот земная проекция отношений с Господом Богом, то завтра у нас с вами будет большой разговор. Но давайте вот сегодня сосредоточимся на заповеди 3 и 4, которые из 21 века выглядят, может быть, знаете, не самыми обязательными, несколько странными, и вообще их принципиальность и важность, может быть, не всегда очевидна, не произносить имени Господа всуе. Ну то есть выражение, сейчас прошу прощения, вот эти самые наши «О, Господи», когда мы не вкладываем призвание имени Божьего в эти слова, а произносим как междометие, оказывается, если при первом прочтении воспринимать, оказывается, это довольно серьёзное переступание через себя и через отношение с Богом. Почему это так?

Протоиерей Фёдор Бородин

— Да, если пятая заповедь о почитании родителей — это единственная заповедь с обетованием, то заповедь о том, чтобы не произносить имени Господа Бога всуе — это заповедь с угрозой. Только к одной к ней есть прибавление, «ибо не оставит без наказания Господь всякого, кто согрешает, кто произносит имя Божие всуе». Поэтому это очень серьёзно. И человек, который хочет жить долго и счастливо, он должен почитать родителей и не произносить имя Божие всуе хотя бы. Но я бы начал с того, что каждая заповедь должна быть нами прочитана через первую: «Я Господь, Бог твой... и потому произноси имени Господа всуе». «Я Господь, Бог твой...поэтому не кради, не воруй, не лги». То есть это те принципы, которые отражают в жизни человека жизнь Бога. Бог чист, Бог свят, выполнение этих заповедей — это тот минимум, который нам необходим, любому человеку, чтобы быть на Бога похожим. И, конечно, когда мы обращаемся к Богу, Бог слышит. Мы называем Его по имени, что, в принципе, должно вызывать вообще трепет у человека, который Его любит и умеет с ним разговаривать.

Алла Митрофанова

— По имени вы имеете в виду, когда мы ко Господу Иисусу Христу обращаемся или к Богу Отцу тоже?

Протоиерей Фёдор Бородин

— Я сейчас шире говорю. Сейчас даже когда мы произносим в суете как присловие имя Божие, что-то случилось, человек облился кипятком. Или ему наступили на ногу. Вот у него вырывается имя Божие. Помните, как у поэта «имя Бога, как большая птица, выпорхнула из груди, и пустая клетка позади». Вот Мандельштам пишет о том, что он призывал Бога, даже не хотев это сделать, и вдруг осознал, имя Бога как большее. «Господи сказал я по ошибке, сам того... Не ведая сказать. Впереди туман клубится и пустая клетка позади». То есть человек произнес имя Бога как присловие. И вдруг, как творец слова и служитель слова почувствовал вес того, что случилось. Почувствовал вес как освобождение, как живое, что появилось перед ним. Пока это птица, пока он... Это такой образ поэтический. Но вот Господь это слово слышит и говорит: «Да, Я здесь, чадо моё». А оказывается, человек не хотел с ним разговаривать. И, конечно, это грех. Ну, представьте себе, вы работаете педагогом в школе. Вы зашли в кабинет к директору, постучались, он сказал: «Да». Вы вошли, развалились на кресле, достали телефон и стали там кому-то писать или что-то смотреть. Вот при директоре, который на вас с удивлением смотрит. Мы же так никогда себя не ведём.

Алла Митрофанова

— Или постучали в дверь и убежали. Или постучали в дверь, открыли, подбросили чего-нибудь.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Да, это школьник скорее, это не педагог.

Алла Митрофанова

— Но это примерно то же самое получается.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Примерно то же самое. Здесь получается то же самое. То есть мы начали диалог, не осознав его. А Господь, Он отвечает, потому что Он нас создал для этого диалога. Вот как Клайв Льюис говорил, что Бог создал нас совершенно бесполезными для себя творениями. Удивительно совершенно. От нас Богу ничего не надо. Он создал нас только для того, чтобы поделиться с нами умением любить и любовью, соответственно. А нам от Него надо, мы от Него живём, Его силой. И Он есть наша жизнь. И вот мы имитируем разговор и не разговариваем. Поэтому, конечно, это большая очень ошибка. Но я бы начал несколько шире, подошел бы к этому вопросу. Не только вот такое произнесение имени Бога является грехом, а даже молитва, на которую мы не хотим собраться, рассеянная молитва. Когда мы, допустим, приходим и начинаем оттарабанивать... Вот стоит чтец в храме, читает третий-шестой час перед литургией, говорит от имени всех присутствующих с Богом. Священник исповедует, все остальные думают о своем. Вот я недавно сделал такое тактичное, но замечание. Певица в нашем храме, которая на Шестопсалмии села и открыла телефон, потому что ей что-то очень нужно было. Я говорю: ну, была нужда очень серьёзная. Я говорю: «Прихожане на тебя смотрят. Ты образец молящегося человека. На Шестопсалмии по уставу, который мы в часослове можем выдержки из него прочитать, даже когда мы крестимся, мы не кланяемся, чтобы даже движением тела не отвлечь ни себя, ни другого человека от сосредоточенности на этом самом главном разговоре с Богом, Шестопсалмии, за утреннюю службу. Это самый главный его момент. В древности так было. Вот ты представляешь, какой ты соблазн для людей, что для тебя это перерыв». Вот читают, допустим, третий или шестой час. Там 40 раз «Господи, помилуй». Что это такое? Это остаток древней практики, когда в храме вслух читали Иисусову молитву. Кто-то один. Эта практика, кстати, в некоторых современных общинах восстанавливается. Ну, например, в Эссексе. Ее ввел преподобный Софроний Сахаров, ученик старца Силуана Афонского. Там собираются братья, паломники, паломницы, и кто-то один читает слух Иисусову молитву на одном из языков, там очень разноязычные люди, медленно, и все остальные погружаются в эту молитву. А чтец у нас в храме читает это, как будто это, знаете, вот так вот, как будто это лошадь скачет. То есть он 40 раз подряд произносит имя Божие, не понимая, что он стоит перед Богом, и Бог стоит перед ним. И, ну, конечно, это состояние даже, может быть, хуже, чем если бы человек не призывал Бога. Потому что в этом состоянии есть, ну, кощунство, богохульство. Но это всё равно, что выкинуть мусор просто, там, на дорогу плохо. Но дойти до храма и выкинуть мусор в храм, мусорное ведро, да, это в 10 раз хуже.

Алла Митрофанова

— Отец Фёдор, ну вот смотрите, ведь точно так же, да, там 12 раз мы призваны повторять «Господи, помилуй» в рамках утреннего, например, вечернего правила, 40 раз есть это в правиле Последования молитвенного к Причащению. И каким образом скорректировать, выправить своё восприятие этих слов в том случае, если, к примеру, человек уже научен произносить это на автомате. Вот там, я не знаю, там же ещё такая приписка, и поклоны сколько хочешь. И вот поскорее бы это всё прочитать, да, вот там сколько поклонов влезет, столько откланяться, чтобы уже, ну, и перейти там к содержательной части, к тем молитвам, где можно цепляться мысленно за слова, и вообще поскорее бы уже правило закончить и закрыть, и пойти заниматься какими-то более фактурными делами, скажем так.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Вот так же и час шестой, который мы читаем. Сейчас начнётся литургия. Это такой перерыв, мы его заполняем. А теперь представьте себе, что вы собрались на этот час, а литургии у вас нету. Вы пришли со своими братьями и сёстрами и собрались прочитать этот час. И больше у вас ничего нет? И больше литургии не будет сегодня. Вот нет священника, например. Как вы прочитаете этот час? Я помню, наш покойный благочинный архимандрит Дионисий Шишигин рассказывал о том, что после амнистии 1953 года огромное количество священников возвращалось, не согрешив и никак не подпав под прещение церковное, возвращалось в жизнь в миру.

Алла Митрофанова

— Из лагерей.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Из лагерей, да. Служить они не могли, им не давали регистрацию. Они стояли в одежде мирянина в храме. Смелый настоятель мог пустить их в алтарь. Очень смелый настоятель при закрытом храме мог дать им послужить литию или панихиду или молебен, когда уже все ушли с какой-то проверенной семьей, которая не настучит. И говорит, мы сейчас вот панихиду служим, ну, скорее бы она кончилась, но мы устали все. А представляете, как они первый раз за 15 лет надевали епитрахили, как они служили этот молебен или даже эту литию. Они стояли и плакали. Потому что у них есть возможность поговорить с Богом уже совершенно в другой ценности. И вообще сказать: «Господи, помилуй». А вдруг это последний раз? Мне, кстати, когда я после хиротонии первый раз сам стоял, готовился служить литургию, покойный настоятель храма святителя Николая в Кленниках, отец Александр Куликов, сказал самое главное: «Запомни, перед каждой литургией себя напоминай. Она может быть последней». Представьте себе, если бы вы знали, что ваша мама пожилая завтра отойдет ко Господу. Вы сегодня с ней последний раз видитесь. Как бы вы говорили? Или там с кем-то из друзей, с которым больше здесь, на земле, вы никогда не поговорите. А вдруг это последний раз ты «Господи, помилуй» произносишь? Ну, то есть, это, наверное, отдельный большой разговор о том, что, возрастая, христианин, прежде всего, должен возрастать в смирении, в любви, но это невозможно без возрастания в молитвенном делании. А дальше человек начинает вглядываться и вслушиваться в каждое «Господи, помилуй». Совершенно приобретает оно другой вес. Вот почему, давайте я вам и нашим радиослушателям загадаю загадку. Большинство из нас постоянно читает уже много десятков лет утренние молитвы. И там есть молитва Святой Троице Макария Великого. То есть это IV век, начало V. «И ныне отверзи мои очи мысленные, отверзи уста мои поучатися словесем Твоим, разумети заповеди Твои, творити волю Твою». Вас ничего не смущает здесь? Вы же человек слова, вы филолог.

Алла Митрофанова

— И до тех пор, пока Господь не отверзет уста, молчи.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Не в этом дело. Вот у меня, например, однажды, когда я уже внимательно начал читать молитвы, добиваясь этого, подождите, а разве мы устами разумеем заповеди и творим волю его? «Отверзи мои очи, отверзи мои уста, поучатися словам Твоим, разуметь заповеди Твои, творить волю Твою». Или, например, Давид говорит: «Язык мой весь день поучится правде твоей», ну сказал бы уши, было бы понятно. Меня учат, я слушаю. А почему уста творят волю поучатися словам? Как это может быть? Неужели Макарий ошибся? А 15 веков христиане читают эту молитву, и никто не понимал, что это ошибка. Это не ошибка. Это противоречие. Ну, я как себе это объяснил? Поправьте меня, если я не прав. Как я себе это объяснил? У человека есть, у каждого из нас есть образ и подобие Божие. Вот этот образ Бога, Он является той печатью, вдавленной в глину, такой древний образ лика царя, как в монету. И Бог имеет слово. В начале было Слово. Слово Божие — это воплощение, наш Господь Иисус Христос. И человек словесен. Мы словесные твари, мы словесные овцы стада Божьего. У нас есть дар слова. Этот дар слова, он един. Он для чего человеку дан? Для того, чтобы с Богом общаться. То есть мы не знаем, корова общается с Богом или нет. Скорее всего, нет. А человек может. Во мне это есть. И это связано напрямую с устами. То есть этот дар, он выражается и в устах, и в том, что я говорю, и в том, что я слушаю. И как я говорю, и как я к этому дару своему отношусь, это все о выполнении воли Божией.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Фёдор Бородин, настоятель храма святых врачей-бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, проводит с нами этот «Светлый вечер». Мы говорим сейчас о третьей заповеди из декалога, из десяти заповедей, данных Моисею на горе Синай, и ещё о четвёртой сегодня тоже поговорим. Отец Фёдор, а я противоречия здесь не вижу. Наверное, просто недостаточно понимаю, да?

Протоиерей Фёдор Бородин

— Нет, но противоречия формально есть. Но как язык мой поучится правде? Понимаете, только в том случае, если язык — это часть, это образ и часть того дара, который дан для общения с Богом. Язык учит, он не учится. Если выбирать понятный современному человеку образ, то это уши учатся. Глаза видят, понимаете? Так вот...

Алла Митрофанова

— Я поняла. Испорченное, простите, объясню, испорченное Бродским. То есть помните его замечательное выражение о поэте как инструменте языка? То есть не язык — инструмент поэта, а поэт как инструмент языка. И мне кажется, что кто крутит у себя в голове вот эту формулу и в конце концов понимает, насколько она справедлива, то начинается и перестройка какая-то.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Ну, Бродский же рассматривает и, как вы говорите, крутит эту систему образов, взятую из Библии, взятую у Макария и у Давида. Понимаете? И тогда получается, что совершенно другая ценность у того, как я говорю, что я говорю. Поэтому если человек любит молитву, творит молитву, сосредоточен на ней, а нам с возрастом, каждому из нас надо в ней преуспевать и возрастать, и Бог ревнив к этому, если человек 15 лет назад в молодости плохо молился, он это терпел. А сейчас он, если человек не возрастает в молитве, будет вынуждать. Потому что царство Божие — это молитва, молитвенное состояние. Григорий Богослов говорит, что есть царство Божие. Есть славословие Бога с ангелами. И хвала, и славословие Бога с ангелами. Кто здесь не научился, что ему там делать? Там будет скучно. Вот тогда мы совершенно по-другому относимся к тому, что мы говорим и как говорим. Поэтому самое первое, что можно сказать, человек, любящий молитву, никогда не будет материться точно, никогда. Потому что он понимает, что это дорога в двух направлениях. Вот в одну сторону это к Богу, это молитва, скверные, грязные или, как апостол Павел говорит, гнилые слова, это в противоположную сторону. Чем дальше ты ушел налево, тем дальше тебе возвращаться направо. Неизбежно. И вообще, как святые отцы говорят, молящийся человек любит молчание. То есть он лишнего ничего не говорит. Как один древний святой говорит: я много раз раскаялся в том, что говорил, никогда не раскаялся в своем молчании. Поэтому человек, который ругается, особенно если это человек, который настаивает, таких сейчас много к несчастью людей в нашей стране, о том, что, допустим, мат — это часть культуры. Вы просто видите перед собой человека, который никогда по-настоящему не молился, он никогда с Богом не общался. Потому что Бог чист. Что такое молитва? Настоящая молитва — это когда Бог мое обращение к нему сотворил диалогом из монолога. «Бог дал сердца наши, Духа своего, вопиющего: «Авва Отче». То есть Бог дает, состоявшаяся молитвы, когда Бог пришел и ответил. Поэтому: «Исправится молитва моя. Во еже, помолитесь, яко подобает, не вемы, возьми молитву мою и принеси к престолу Твоему. То есть вот начни этот диалог. И когда мы понимаем, что уста человека — это тот самый престол вот этого диалога, нам хочется просто замолчать. Понимаете, просто замолчать. Потому что иногда даже хорошие слова, даже благие разговоры, они опустошают нас. Но самый яркий пример, я думаю, что и вы, и я, и большинство наших слушателей всё время находятся вот в этом таком вызове-разрыве. Вы пришли в храм, вы приготовились, вы причастились. И в храме много людей, которых вы любите, членов общины, ваших братьев и сестер во Христе. Вы в воскресенье встретились, и вам столько надо им сказать. И вы слышите, вы просто рады их слышать. И даже если вы будете говорить что-то правильное, доброе, чистое о Боге, вы все равно чувствуете, как будто у вас просто уходит благодать Причастия. Чувствуете это опустошение, как будто у вас есть, не знаю, горсточка песка на раскрытых ладонях, и дует сильный ветер. Раз — И всё ушло. Поэтому, например, святитель Иоанн Максимович Шанхайский, он после причастия час не выходил из алтаря. Это при том, что это был управляющий епархией архиерей, и все, конечно, приезжали к нему в воскресенье решать все вопросы, потому что на буднях все работают, и все его ждали. Он должен был побыть в тишине с Богом. Вот в этом молчании, побыть с Богом. Вот поразительно, молчание. Это условие этого разговора, да? «Восстав от сна, истрезвився, постой мало, молча, дондеже утиится вся чувство, твоя мысль, оставит себя земное». Вот, то есть там молчание — это то, с чего начинается всенощное бдение, каждение в молчании, да? То есть это всегда... Постой мало молча. И как результат молитвы, состоявшейся как диалога с Богом, молчание — это то, к чему ты приходишь. Ты бережёшь вкус этого разговора, который, кстати, имеет техническое название в Священном Писании. Да, он называется «сладость». Давид говорит о том, что твои слова, Господи, были слаще мёда устам моим. Во времена Давида не было ни сахара, ни шоколада. Самое сладкое было мёд.

Алла Митрофанова

— Отец Фёдор, техническое название сладости, а технический процесс. Что значит диалог с Богом? Как понять, что Господь тебе отвечает? Как понять, что это не какие-то голоса внутри тебя? Извините.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Молитва с радостью, сладостью, умилением — это и есть ответ Божий первый. Мы не говорим сейчас об ответе словами. Мы до него не доросли, я, по крайней мере, точно. Это удел уже тех святых, которые молитве посвящают всю свою жизнь. Да, они могут. Я помню, как отец Кирилл Павлов, приснопоминаемый, он, выслушав вопрос твой, отворачивался чуть от тебя. Вот мы приходили к нему на исповедь там, в боковой алтарь трапезного храма Троице- Сергиевой Лавры. Вот он отворачивался и где-то секунд на 30-40, там, на минуту замирал. И ты понимаешь, что он понимал, что он молился и спрашивал у Бога. Потом он поворачивался к себе обратно и говорил, ну, давай вот так попробуем, брат. Вот он слышал ответ Божий. Это называется прозорливость. Вот мы вот так не слышим. Но ведь мы молимся не обязательно, чтобы Бог нам ответил. Он говорит нам через как раз то самое чувство сладости на устах. Повторюсь, это технический термин. святоотеческий. Отсюда рождается весь и рожден весь Акафист Иисусу Сладчайшему. Это раскрытие Иисусовой молитвы, как святитель Игнатий Брянчанинов говорит. И тот, кто в молитве трудится, он прекрасно понимает, что это самое точное, что описывает вот такой дар Божий, который тебе может быть дан в ответ на твои усилия молитвенные. Это чувство духовной сладости на устах. Есть и другие дары, но мне бы хотелось сказать о том, что вот Бог создал нас для этого диалога, Он о нём печётся, и Он человека к нему призывает. Вот мы уже говорили, что если человек не хочет и всячески сопротивляется, то Господь вынужден его заставлять молиться. Отсюда и скорби человеческие, потому что я как священник, и вы тоже знаете, что очень многие люди приходят к вере через скорби. Жизнь становится серьезной, они начинают искать Бога, пытаться с Ним говорить. Но смотрите, вот мы с молчания начали всенощную, да, и поем 103-й псалом. А там есть такие слова. «Да усладится ему беседа моя, а я возвеселился о Господе». То есть псалтирь знает, что Богу тоже сладка беседа с человеком. Он для этого нас создал. И вот променять это на ругань, на пустословие, на какие-то бесконечные шутки или что-то ещё, ну как это мелко, понимаете? Поэтому «не произноси имени Господа Бога твоего всуе» — это какая-то такая ветхозаветная мера, которая обозначает уже сотворённый грех, как, например, «не прелюбодействуй», да, заповедь седьмая. Вот понятно, что Христос говорит, всякий, кто посмотрит, уже прелюбодействует. И если мы вот в этом измерении ветхозаветной и новозаветной меры рассмотрим эту заповедь, то мы, христиане, люди молитвы, а человек, не молящийся, это не христианин толком, в общем-то. Эту заповедь должны совершенно на другом уровне рассматривать. Мы должны беречь свои уста, хранить их в чистоте, потому что мы ими общаемся с Богом. И тогда постепенно выправляется, я надеюсь, и внутренний мир человека, и мысли его становятся другими.

Алла Митрофанова

— Смотрите, не исключаю, нас сейчас слушают люди, для которых молитвенное правило — это неподъёмная ноша. И есть объективные причины, нам гораздо труднее сейчас концентрироваться на текстах, чем это было даже с нами 30 лет назад, 20-30 лет назад. Гораздо больше вот этой вот самой рассеянности.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Гораздо больше информации, в том числе видео.

Алла Митрофанова

— Конечно. Плотность информационного потока, она настолько высока, что мы начинаем, так сказать, ну, вот это вот мозаичный резонанс, да, тот самый, который Маршаллом Маклюэном описан. И вот это всё влияет на концентрацию, на способность человека концентрироваться на тексте молитвы. Как быть тогда? Как себя не привести к такому состоянию, что вообще схлопнуть просто молитвослов, сказать, всё, это не для меня, и уйти своей дорогой жить про что-нибудь другое?

Протоиерей Фёдор Бородин

— Ну, во-первых, надо, насколько возможно, уменьшить количество информации, которая в нас входит. Девять десятых из этой информации, у кого-то другое соотношение, нам не нужно. Особенно видеоинформация, особенно какие-то короткие видео, какие-то ролики, рилсы, какие-то передачи, какие-то диалоги, какие-то смехотворные передачи. Все это, конечно, разоряет молитву. Молитва — это что такое? Молитва — это, если хотите, жизнь в минус 40 в тайге, если вы нашли избушку. Вот надо все законопатить, закрыть по возможности, но все равно будет минус 40. Надо развести костёр в печке. Но если вы откроете окна, всё равно будет минус 40. То есть молитва совершается, бережётся тогда, когда мы уменьшаем количество входящей информации, особенно лишней, пробежаться раз в день по заголовкам новостей. Хватит, всё. И если мы творим молитву, тогда рассеянность уходит, потому что преодоление рассеянности — это в каком-то смысле тоже дар Божий в ответ на твой труд. Бог, дающий молитву молящемуся, в Священом Писании говорится. Иоанн Лествичник говорит: «Причиной качества молитвы является её количество». Задолго до всякого Гекеля, понимаете? Я сейчас не помню точную цитату, в «Лествице» она есть в главе о молитве, бывает причиной качества молитвы количество. Ты молишься, ты рассеян, у тебя ничего не получается, у тебя ум бегает, как Исаак Сирин говорит, это быстролетящая докучливая птица, как сорока, которая летит, на всё смотрит блестящее. Но в ответ на твой труд Господь выходит на этот разговор с тобой как на диалог, видя, что ты его хочешь. Вот эта жажда молитвы, она выражается в том, что ты молишься даже из сухого сердца и рассеянной головы. Тогда Господь творит это в молитве. Ты начинаешь чувствовать эту сладость, ты начинаешь чувствовать, что тебя зовут на молитву периодически. Все мы знаем, как это бывает. Ты что-то делаешь, и вдруг тебе: «Пойдём поговорим». Этим ни в коем случае нельзя пренебрегать, надо всё оставлять и идти говорить. Вот и какие-то другие вещи, да, и начинают раскрываться те слова Священного Писания и молитвы, которые ты раньше не замечал, мимо которых ты проходил. То есть, как святые отцы говорят: единственной учительницей молитвы является молитва. Нельзя научиться молитве, не трудясь над ней. Вот что ещё можно сказать об условиях? Ну, первое — это уменьшить количество входящей информации. Второе — это привести себя в покаянное стояние, поэтому перед началом любого молитвословия и богослужения мы говорим молитву мытаря: «Боже, очисти меня грешного». Это первое, сокрушить себя. Второе, это воздать благодарение Богу, поэтому благословен Бог наш. А дальше слава тебе, Боже наш, слава тебе. Третье, есть слова у Иоанна Лествичника, он говорит: если ты хочешь, чтобы Господь точно услышал твою молитву, сначала помолись за своих врагов. То есть вот есть у тебя люди, которые тебе неприятны, которые тебе сделали гадость. Хочешь, чтобы Бог тебя услышал в твоих печалях, сначала вознеси молитву за них. То есть преодолей через это вот эту неприязнь. Молитесь за обижающих вас, поэтому Христос говорит. Ну и еще один святоотеческий совет — это напомни себе о смерти. Это как раз то, о чем мы говорили. Эта литургия может быть последней. И это утреннее правило может быть последним. Как ты будешь читать вечернее правило, если ты знаешь, что оно будет последним? Ну, в принципе, о молитве написано такое количество трудов. И вот что, это, наверное, тема многих отдельных разговоров неисчерпаемая.

Алла Митрофанова

— Неисчерпаемая, да. Протоиерей Фёдор Бородин, настоятель храма святых врачей-бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке в нашей студии. Мы через пару минут вернёмся к разговору о третьей, четвёртой, уже теперь четвёртая заповедь декалога будет у нас в фокусе внимания. Не переключайтесь.

Алла Митрофанова

— «Светлый вечер» на Радио ВЕРА продолжается. Напомню, в нашей студии протоиерей Фёдор Бородин, настоятель храма святых врачей-бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, мы продолжаем разговор о десяти заповедях, данных Моисею Господом на горе Синай. И вот как раз мы до четвёртой заповеди дошли. Она посвящена дню субботнему, седьмому дню недели. «Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай и делай в них всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему». И дальше вот ни ты, ни сын, ни вол, ни осёл, никто, чтобы из домашних твоих, даже гости, которые у тебя в доме, чтобы никто из них ничего не делал в день седьмой. И тут, конечно, возникает вопрос. Ну, это бюрократия какая-то. Если буквально к исполнению этой заповеди подходить, это будет примерно как мы слышали про специальные лифты в день субботний, останавливающиеся на каждом этаже, чтобы люди, заходящие в них, ненароком не нажали кнопку нужного им этажа. И к отношениям с Богом, мне кажется, я могу ошибаться, да, опять же, у всех всё очень-очень по-разному. Для кого-то это принципиально важно и наполнено наверняка сакральным глубоким смыслом. Но вот для меня бы, например, это не было наполнено глубоким и сакральным смыслом. Хотя, может быть, это моё незнание и неуважение другой просто религиозной традиции и культуры. Но вот где здесь ,отец Фёдор, суть? Где здесь второстепенное? Как отделить одно от другого? Как сделать так, чтобы у тебя в конце концов в воскресный день, который в нашей традиции седьмой день, раковина не оказалась переполнена посудой, а я такая буду сидеть и чтить день субботний и из-за почитания субботнего дня просто пренебрегать каким-то элементарным уважением к людям, окружающим меня?

Протоиерей Фёдор Бородин

— Если мы попытаемся выделить для себя основной принцип этой заповеди, то он говорит о том, что должно быть время, выделенное для общения с Богом. Вот это самое важное. Есть такое определение, очень точное, я не помню, кому оно принадлежит, видя и зная, сколько времени иудеи будут вне Иерусалима, в плену, в изгнании, Господь воздвигает им храм во времени. Это и есть день покоя. Шаббат — это покой. День субботний — буквально день покоя. День покоя от дел, направленных на продление жизни. И этот принцип, он распространялся на всё. Например, к вам в рабство попал ваш сосед, и, отрабатывая свой долг, он не успел за шесть лет отработать, но на седьмой год всё равно иудей иудею должен было отпустить.

Алла Митрофанова

— Вы сейчас так сказали, вот к вам в рабство попал ваш сосед, так из 21 века. О-о, нарядная история.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Да, да. Или, например, в седьмой день должна была стоять земля под паром, вы не могли на неё сеять ничего. То есть это принцип, о котором человеку напоминало всё. Это принцип такой, он имеет очень, на самом деле, он очень связан как раз с прошлой заповедью, с третьей. Потому что должно быть то, что для тебя свято, оно свято, потому что это время и место общения с Богом. И вот «во еже светить его», сразу мы вспоминаем слова «да святится имя Твое» из молитвы «Отче наш». Вот «святить имя Божие», поклоняться Ему как святыне. Мы и научаемся, выделяя время и место для общения с Богом. Вот пришли русские переселенцы там за Урал куда-нибудь. У них не так много времени, если это северные края, для того, чтобы успеть сделать избы для зимовки. Им надо там настрелять дичи, много чего построить. Но, тем не менее, они собираются и строят первым делом храм. Сами живут в каких-то там шалашах. Вот этот обыденный храм, храм построен за один день. Обыденный. Чтобы в нём можно было служить литургии, в нём можно было служить молебны, отпевать, венчать, исповедоваться и всё остальное. То есть Богу посвящается. Это тоже принцип субботы. Понимаете, в нашем времени должно быть то, что выделено для Бога. Человек, который привык ходить в воскресенье с утра в храм, соблюдая эту заповедь, он, не оказавшись в храме, чувствует себя очень плохо. Вот какое-то дело надо обязательно сделать. Ну, давайте, давайте. Человек остался, думает, ну, как же так? Ну, вот какое дело может мне принести покой и радость вместо того, чтобы поговорить с Богом? Ну, ничего не может. Ну, хотя бы с утра в воскресенье я могу ходить в храм. Допустим, женщина подходит, говорит: у меня неверующий муж, не церковный. Он говорит, что это ты хочешь в субботу вечером, в воскресенье с утра быть не со мной, а, значит, со своими попами. Он не понимает, что она с Господом. Она бежит на раннюю, чтобы вернуться с ранней. Когда он просыпается, она уже с кофеем стоит, понимаете, на подносе. Вот тогда он, так сказать, не сердит, и ей хорошо, потому что она все-таки была с Господом. Вот этот принцип, он как бы во всем. Понимаете, вот время, выделенное на молитву. Вот у меня есть друг, такой он больше 30 лет уже воцерковлен, и он говорит: ну ты же знаешь, что я плохо молюсь. Я могу Богу посвятить время. Да, я вычитываю правила, у меня не получается с ним поговорить. Вот он так честно говорит. Но я Ему приношу в жертву вот это время. Это всё, что я могу пока. Утреннее, вечернее, что бы ни было, во сколько бы он ни приехал, как бы тяжело ему ни было, он ни устал или ни болел, он всё равно читает утреннее, вечернее правила. Всегда. И Евангелие там в свои молитвы добавляет. Вот какие-то большие правила читает. То есть это то, что мы уделяем Богу. А вот дальше мы опять подходим к вопросу, а как эта заповедь, которая просто воспитывала грубо древнего человека, говорил, вот так нельзя, и всё, категорически. Поэтому Христу могли сказать в полной уверенности своей правости, что нельзя исцелять в субботу, приходите в другие дни исцеляться. Как будто в этой синагоге в любой день можно было исцелить сухорукого.

Алла Митрофанова

— Как будто это приём врача. Нет, ну это действительно приём врача, но только так, как будто это по расписанию происходит, и что-то прибежали в субботу исцеляться.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Или там слепорождённого. Да как это? В субботу исцелил, не от Бога этот человек. Человек, они говорят. Как может человек, который не от Бога, дать зрение тому, кто не просто ослеп, то есть вылечить, а который никогда не видел? Только Бог это может. И слепорождённый исцелённый об этом и говорит, но они даже слушать этого не могут. А как вот эта заповедь в развитии? Вот мы говорим о том, что ветхозаветная заповедь Господом, она развивается в какой-то совершенно другой, более глубокий уровень восприятия. Ну вот смотрите, например, русский крестьянин XVII века или XVIII, он не пахал никогда по воскресным дням, и даже безбожников или другой веры помещиков, если бы они заставляли крестьян работать в воскресенье, их бы там могли арестовать и отсудить у них всё это, и император мог там наказать их очень сильно, и крестьяне могли поднять на вилы. Но крестьянин мог пойти и совершить эту пахоту на наделе своей, допустим, соседки-вдовы, у которой нет мужика. То есть тот же самый труд, и все прекрасно понимали, что не в самом труде грех, а в цели и в мотиве. Смотрите, как интересно. Человек, который работает в храме, допустим, стоит за свечным ящиком, он старается в воскресенье в храме не работать. Для него это работа. Человек, который работает на светской работе, если он в храм придёт в воскресенье и поможет поставить леса для ремонта или что-то ещё, потому что он в другой день не может, для него это дело Божие. То есть опять мотив, понимаете, для чего ты это делаешь. Если ты это делаешь ради Господа, то это благословенный труд, как ты помогаешь вдове, как ты помогаешь, как часть общины служишь своему приходу. Чистишь эти подсвечники, например. Если ты это делаешь для себя, то это будет грехом. И отсюда возникает понимание того, что человек, который говорит: у меня нету, мне столько надо сделать, у меня нету сил на выходные, то есть нету возможности в воскресенье не работать. Этот человек не понимает, для него не ценно общение с Богом. И у него будет то, что в Библии называется «хлеб не в сытость и труд не в радость». По-моему, это у Исаии пророка. Господь говорит: а чего так у вас? Отчего ваш хлеб не сладок и труд не приносит вам радости? Потому что человек должен выделить время своей внутренней уже работы для общения с Богом, для той самой молитвы или дел, которые тебя приближают к Богу. И это осветит все остальные твои дела. Это принцип той самой десятины.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Фёдор Бородин, настоятель храма святых врачей-бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке проводит с нами этот «Светлый вечер». Мы о четвёртой заповеди, о почитании субботнего дня сейчас говорим, но в проекции на нашу культуру речь идёт о воскресенье, о седьмом дне недели. Но, отец Фёдор, у меня просто в голове крутится всё время, знаете, график сутки через трое, сутки через двое. Допустим, человек служит в реанимации или, скажем, там, не знаю, отельное дело, да, и горничная, или там что-то ещё. Я же правильно понимаю, что, допустим, если в воскресенье человек работает, то есть другие дни, когда точно так же можно это время Господу посвятить, ну, а в идеале сделать так, чтобы вообще любое твоё действие было Господу посвящено.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Да, вы правы. Как сказано у апостола Павла, всё, что вы делаете словом или делом, делаете во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога Отца«. То есть христианин всё, что нельзя сделать во имя Господа Иисуса Христа, не делает, потому что это грешно, а всё, что делает, делает во имя Господа Иисуса Христа. Нам иногда кажется, что это только какие-то благие дела, служение священника, врача, педагога, военного, матери, жены, какие-то такие дела в церкви. Нет. Дальше, по-моему, это Послание к галатам, если не ошибаюсь. Через абзац апостол Павел говорит то же самое о самом бессмысленном, унылом и страшном труде, о труде рабов. Он говорит, что раб может служить своему господину, как служит Господу. То есть даже этот труд абсолютно такой вот он бессмысленный, унизительный и страшный, когда ты просто вещь. Его можно делать во имя Господа Иисуса Христа. Да, действительно так. Когда суббота распространяется на все дни, когда христианин полет огород, водит машину, делает хлеб, когда он делает это во имя Господа Иисуса Христа, когда это он превращает в служение, когда он молится, когда он делает это настолько качественно, насколько может.

Алла Митрофанова

— А это есть то самое — ходить перед Богом?

Протоиерей Фёдор Бородин

— Да, это есть, наверное. Наверное, это то самое есть. Когда человек всё, что делает, делает во имя Господа Иисуса Христа, но всё-таки любому человеку нужно время для общения с Господом. Да, если там у вас дети, которых вы обязаны кормить, вы делаете это во имя Господа. И у вас там, где вы живёте, есть только отель, и там ваш труд сутки через двое. Но всё равно каждый раз, когда вы будете выходить в воскресенье, это будет вам горько в той или иной степени. Вы захотели бы в храм, потому что вы знаете, что Господь пришёл в свой дом, дом Божий, в День Господень, смотрит и говорит: «Где Аллочка? Где моя доченька любимая? Аллочка не пришла». Ну, другая, не вы. Вот или Феденька, да. Понимаете, вот всё равно...

Алла Митрофанова

— Так и у меня случается. Ну, конечно,

Протоиерей Фёдор Бородин

— Всё равно вот эта встреча, которая является вершиной недели, которая придаёт ей смысл, и которая придаёт смысл всему остальному. Это время, которое я отдал Богу, а Он отдал мне, когда мы сели и поговорили, когда вы, я не знаю, приехали к маме не потому, что вам надо что-то от неё получить, а просто поговорить, поблагодарить, просто выпить чаю, повспоминать, посмотреть фотографии или что-то ещё. Просто с Богом поговорить, не выпросить что-то, а просто с Ним побыть. Конечно, вам хочется, вы начинаете этого жаждать. Если я этого не жажду, то я перестаю быть христианином. Понимаете? Вот есть очень много разговоров вокруг вопроса о том, как часто христианин должен причащаться. Есть разные традиции, но единственное...

Алла Митрофанова

— Не чаще раза в день, я знаю.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Ну да, но не реже, чем раз в три воскресные литургии. Это, если не ошибаюсь, апостольское правило. Или какое-то каноническое правило, но очень древнее. Если христианин не был в храме три воскресные литургии, а в древности нельзя было быть в храме и не причащаться, это подразумевалось. При этом он не был ни в отъезде, ни в тюрьме, не болел, а просто он не пришёл. Его отлучали от церкви. Это не наказание, это констатация факта. Для него есть что-то важнее воскресной встречи в Доме Божьем с Богом. Понимаете, и во время Божия, в день Господень, как это называлось, он перестал быть христианином. Поэтому всё-таки по возможности христианин должен быть в этот день в храме.

Алла Митрофанова

— Десятина, упомянутая вами, сюда же восходит тот же самый принцип. Это принцип, да.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Господи, всё, что ты мне дал, твоё. Я из этого приношу тебе часть. И через это освящается всё, чем я пользуюсь. Вот мы забыли этот принцип, знаете, когда это очень хорошо видно? На Преображение. Когда люди приходят в храм, приносят яблоки, там виноград, там фрукты, говорят: «Освятите мне», а потом с этим освященными фруктами уходят домой и, значит, с молитвой их едят. А если бы они слушали молитву на освящение и вернулись бы к этому смыслу, там же смысл совершенно другой. У нас уродился урожай. «Я принес тебе часть этого Господня. Освети это так, чтобы осветился весь остальной мой урожай». Раздайте это бедным, дайте это работникам храма.

Алла Митрофанова

— То есть это приносится в храм, чтобы там и оставить? А не для того, чтобы забрать домой?

Протоиерей Фёдор Бородин

— Конечно, это совершенно другой принцип, понимаете? Но сейчас он у нас вот, особенно у горожан, утерян, потому что у нас нет этих садов с яблоками. А так, в принципе, освещение плодов должно происходить тогда, когда они созрели и готовы к пище. Потому что, допустим, яблоки, которые родились до Преображения, что им гнить? Нет, конечно. И вообще, почему перенесён на яблоки принцип, который в уставе о винограде, не очень понятно. Ну, у нас здесь в средней полосе нет винограда.

Алла Митрофанова

— Ну, почему вербы вместо пальмовых листьев? Ну, наверное, по той же причине.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Если было сказано, что тот, кто ломает вербу до вербного воскресенья, то, значит, там тяжко согрешает. Это же был бы абсурд. Так же и здесь, понимаете? Вот поэтому, да, это то, что я из своего времени уделяю Богу. Это принцип субботы, он может быть вообще реализован в служении тоже. Вот, например, я репетитор, я этим зарабатываю, предположим. Как мне принести Богу часть и осветить весь мой труд? Я прихожу в воскресную школу, говорю батюшке или директору, или братьям, родителям другим. Я говорю, вы знаете, я готовлю за деньги людей к поступлению в ВУЗ. Я могу вашего сына, я знаю, что у вас не очень хорошо с деньгами, вы не можете себе нанять репетитора. Я могу его приготовить бесплатно. Просто пока все занимаются, вот мы здесь в уголочке сядем, я его подготовлю. Это ваша десятина. Или человек говорит: у меня есть машина, я езжу каждый воскресный день в храм. Я знаю, что по пути у меня живёт наша прихожанка с ребёнком-инвалидом. Я вообще таксист, я этим зарабатываю. Но я её привезу бесплатно и увезу. Это десятина, понимаете? Я умею готовить пироги. Там Мария Ивановна говорит: батюшка, можно я на праздник пирогов сделаю? Это десятина. То есть из того, чем я живу, я должен трудиться. Это заповедь Божия. В поте лица твоего будешь есть хлеб твой. Это не только наказание. Это заповедь, нарушая которую мы разваливаемся. То есть человек должен трудиться. Праздность, как говорит Иоанн Лествичник, это поле, на котором растут все пороки. Но из этого труда я что-то должен делать просто безвозмездно и систематично и через это весь свой труд посвящать Господу. Это принцип десятины.

Алла Митрофанова

— И на самом деле ведь это возможно практически в любой специальности, в любой сфере занятости, скажем так.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Да, да. Что это такое? Ну, он обозначен как принцип денежный в Ветхом Завете.

Алла Митрофанова

— Ну, десятую часть дохода, да.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Десятую часть дохода, да. Но опять Христос ведь говорит, вы даёте десятую часть тмина и мяты, то есть вы считаете эти мельчайшие семечки, да, а Богу-то нужно сердце человека. Но сейчас мы в Новом Завете, мы должны творить десятую часть того, что мы обычно делаем, мы должны из этого сотворить дело любви и отдать его Богу через ближнего.

Алла Митрофанова

— Ну, опять же, да, есть другая крайность, что «Господи, благодарю Тебя, что я не такой, как этот мытарь, пощусь два раза в неделю и отдаю десятину на храм». Ах, вот я зайчик, я молодец, да? Ну, то есть молитва фарисея.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Вы знаете, а вот в притче о фарисее мы обычно забываем, это сказано, что мытарь вышел более оправданным. Более оправданным, чем, да. Я не думаю, что Господь осудил фарисея за то, что тот сказал: я благодарю тебя за то, что я добро делаю. Это очень хорошее душевное устроение, там дело или не как этот мытарь, все, вот это дело, он осудил, он превознесся над другим человеком.

Алла Митрофанова

— Он надел белое пальто и встал на табуретку по отношению, ну, вернее, мы, давайте так, мы надеваем белое пальто и становимся на табуретку каждый раз, когда отмечаем, что вот я умничка такой.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Может быть, но мне кажется, что бывают дела, которые мы делаем хорошо во имя Господа, и если мы за них благодарим Бога, в этом греха нет. Господи, вот я мог быть просто художником. Ну, сидел бы там, что-то рисовал бы там.

Алла Митрофанова

— И увидел, что это хорошо весьма.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Ну, здорово, правда. А ты призвал меня быть священником. Я служу литургией. Вот у тебя... Мне тебя жалко, Господи, потому что тебе приходится работать вот с таким персоналом, как я. Но Ты мне это доверил. Я благодарю Тебя, Господи, вопреки всем моим недостаткам. Понимаете, то есть сказать за всё, что ты смог сделать настоящего в жизни, поблагодарить Бога от души, это хорошее дело. Понимаете, и, может быть, это тоже посвящение Богу всего своего труда. Кто-то услышал, как вы рассказываете о литературе, и уверовал. Может быть, через 20 лет он вспомнит. Вот у нас была такая преподавательница. Понимаете, за это надо благодарить, за эту возможность. Поэтому вам спасибо.

Алла Митрофанова

— И помнить о своей ответственности. Возвращаясь к началу нашего разговора.

Протоиерей Фёдор Бородин

— За каждое слово сказанное праздно даст человек ответ в день суда.

Алла Митрофанова

— И вот это самое, когда ты инструмент языка. Не будучи поэтом, да, но вот мы же понимаем, что мы либо встраиваемся вот в это Слово Божье, пытаемся как-то свою жизнь отредактировать под него, либо мы Слово Божье пытаемся отредактировать под себя, а тут вариантов-то больше нету.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Под свои задачи, да.

Алла Митрофанова

— Да, да, под свои задачи. Отец Фёдор, что касается десятины и, ну, вот просто такие вот въедливые, простите уж, такие моменты, да, многие люди сейчас в положении крайне бедственном. Нет возможности в материальном плане жертвовать, кого-то поддерживать, что-то ещё. Есть возможность при этом, наверное, да, кому-то помогать. Но вот скажите, ответственность... Ведь бывает так, что человек идёт, помогает одному, другому, третьему, при этом его собственная семья оказывается в подвешенном состоянии. Как вот этот баланс между служением своей семье и желанием послужить для Господа, отдать вот эту самую десятину, а может быть, там и двадцатину, и тридцатину, соблюсти и не впасть здесь в крайность, чтобы, творя заповедь любви к ближним там где-то на стороне, не нарушить эту заповедь любви к ближним у себя дома.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Но апостол Павел об этом говорит, что помогая другим, тебе самому не должно быть нужды. То есть есть какая-то мера, конечно, и есть мера ответственности, потому что мы очень часто творим добрые дела, там, где за них нас похвалят. А там, где мы должны их творить, да, ну вот муж возвращается с работы, жена ему говорит: милый, ну, два месяца уже полка на полу лежит, повесь, пожалуйста. Говорит: я очень устаю, не могу. Садится за компьютер и до двух часов ночи правит кому-то текст в качестве благотворительности. Понимаете, потому что там ему раскланиваются, и там он тщеславиво будет упиваться. А здесь он должен. Поэтому, конечно, кто о своих наипаче о домашних не печется, Павел говорит, апостол, тот отрекся от веры хуже язычника. Вот это первое. Второе, должна быть какая-то мера, которую ты решил передать Богу или через храм, или через ближнего человека нуждающегося. Ты определи эту меру. Вот, допустим, это столько-то, как Николай Васильевич Гоголь советовал в выбранных местах в переписке с друзьями. Это святоотеческий совет он фактически приводит. Выбери человека, которому ты будешь помогать регулярно, той суммой, которой ты решишь, что ты хотел помогать, и передавай ему. А как же тогда быть, если всякому просящему у тебя дай? Но ты сначала накорми своих ближних, а потом можешь ждать. В конце концов, как рассчитывать десятину, если один муж работает, а жена сидит с пятью детьми? Это не десятина от работы. Это десятина с семи человек. Понимаете? Это по-другому. Ты распредели свой доход между семьёй, членами твоей малой церкви. И вот с того, что тебе останется, десятину отдай. Может быть, так её надо считать. Но в любом случае, вы знаете, надо сказать, что если человек отдает, он уподобляется Богу, потому что Бог ничего от нас не получает, Он только отдает. И Господь благословляет весь его остальной труд. Вот в этом решение вопроса. Знаете, как у евреев библейских, у них сохранилась такая притча о том, что в Генисаретское озеро Иордан втекает и вытекает, и поэтому оно живое, там огромное количество рыбы, всякой живности, а в Мёртвое только втекает, и поэтому там ничего не живёт. И они говорят, вот так и человек, который милосердствует, как Господь, с ним благословение Божие, есть жизнь Божия, и такого человека Господь поможет ему прокормить семью. А вот если нет, то нет.

Алла Митрофанова

— Система отдающая, система забирающая. Спасибо вам огромное, отец Фёдор. Многоточие ставим, поскольку тут какую заповедь ни возьми, тема-то неисчерпаемая. Поэтому, да, многоточие. И мы с вами встречаемся ещё завтра, чтобы отдельно поговорить о пятой заповеди, о почитании родителей. Очень вам благодарна за то, что приходите и тратите своё время, свои силы на нас.

Протоиерей Фёдор Бородин

— Спасибо, что ,пригласили, до завтра.

Алла Митрофанова

— Протоиерей Фёдор Бородин, настоятель храма врачей-бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке был в нашей студии. Я Алла Митрофанова, прощаемся с вами, до свидания.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Русская Зарубежная Церковь в первые годы эмиграции». Андрей Кострюков
• «Ко дню рождения Радио ВЕРА». Роман Торгашин, Илья Кузьменков
• «Писатели-фантасты и трагические события начала ХХ века». Александр Музафаров

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов