«Эмоции и духовная жизнь». Священник Александр Насибулин, Ирина Главацкая, Ольга Цой

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» настоятель храма Рождества Богородицы в селе Поярково в Подмосковье священник Александр Насибулин, филолог, педагог, кандидат искусствоведения Ольга Цой и педагог, клинический психолог, многодетная мама, жена священника Ирина Главацкая размышляли о том, какую роль играют эмоции в духовной жизни, почему их важно контролировать и как этому учиться.

Мы обсуждали, чем опасно состояние влюбленности и почему в этом состоянии лучше не принимать серьезных решений, а также из-за чего чаще всего возникает обида и как её преодолевать.

Ведущая: Наталия Лангаммер

---

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. И сегодня у нас тема эмоциональная: «Эмоции в духовной жизни: вред или польза»? И чтобы обсудить эту тему, мы пригласили эмоционального священника, отца Александра Насибулина, настоятеля Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. Добрый вечер.

Иерей Александр

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— А также матушку Ирину Главацкую, психолога. Добрый вечер, Ирина.

И. Главацкая

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И, собственно, инициатор темы — автор «Частного мнения», Ольга Цой, филолог. Добрый вечер, Оля.

О. Цой

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— Давайте послушаем программу Оли и тогда обсудим эту интересную тему.

«Наверное, можно сказать, мое знакомство с церковью началось с запаха ладана и медовых свечей. Я знала, что в храме тепло и чарующе пахнет. И от этого всегда на душе было спокойно и радостно, когда приходила свечку поставить. А как стала осознанно посещать службы, поняла, что храм — это, конечно, не только дивное благоухание и старинные иконы. Главное здесь — молитва, общение с Богом, Таинства. Но ладан по-прежнему продолжала любить. К тому же у меня появился свой фаворит среди его ароматов. Тогда наш батюшка часто кадил одним и тем же прекрасно пахнущим ладаном на величание Богородицы. «Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим...» — пели мы хором, пока священник обходил весь храм и кадил его. Этот момент службы очень важен, ведь он символизирует пребывание человека в раю, когда Сам Господь ходил по раю и беседовал с человеком. По храму разливался удивительный аромат свежеиспеченного яблочного пирога с корицей и ванилью. «Яблочный пирог моей бабушки» — так охарактеризовала я запах этого ладана. А позже выяснила, что называется он «Воскресение». Богородичное песнопение, сам образ Пресвятой Богородицы прочно стали ассоциироваться у меня с этим теплым ароматом. Словно моя бабушка печет пироги с яблоками и меня ждет в гости. И стало вдвойне благодатно молиться на службе. С нетерпением прислушивалась, когда батюшка даст возглас: «Богородицу и Матерь Света в песнех возвеличим». Так с малого может начинаться путь к Богу — с ладана, красивых икон, благозвучного пения хора. А потом внешнее отходит на второй план, уже думаешь о покаянии, работе над собой, борьбе со своими страстями, любви к ближнему... Но те ранние впечатления остаются в памяти: первый добрый взгляд, встретивший в храме, приветливое слово, утешительный совет священника... Мне кажется, это очень важно, чтобы первые шаги человека в храме были наполнены радостными воспоминаниями. Сначала эта радость —простая, житейская, от тепла и доброты, но потом она перерастает в подлинно духовную, в осознание великой любви Божьей«.

Н. Лангаммер

— Вот Оля разобрала, мне кажется, такой важный аспект для людей, подходящих к храму — это эмоциональное вовлечение на первых каких-то шагах. Ну вот дальше мы рассуждали о том, зачем нам эта тема. Мне кажется, она важная, потому что человек трехсоставен, как мы знаем. И если мы духом с Богом, тело мы можем укрощать, и телом мы тоже служим Богу, и делаем какие-то добрые дела, и поклоны делаем — ну, то есть тело тоже в работе. А вот душа, вот это чувственное вовлечение вызывает вопросы. Как бы не стать вот таким вот, в экстазе бьющимся христианином и как бы не перепутать истинную как бы благодать, которую мы получаем от Бога и испытываем радость, с какой-то вот такой деланной радостью. У нас отец Сергий Баранов в этой студии не так давно сказал, что бывает так, что мы молимся и как-то истово молимся, и обдуманно молимся, но мы говорим сами с собой. Вот чтобы вот туда не влететь. Отец Александр у нас неслучайно сегодня в студии. Мы уже второй раз вспоминаем этот эпизод: завирусился ролик, как отец Александр на Пасху так радовался, что бегал с кадилом по храму — это вызвало разные реакции при обсуждении. Но вы считаете, что такие эмоции нужны?

Иерей Александр

— Ну, я не считаю, это шло от сердца как раз-таки, вот эмоции как какой-то всплеск, который идет за внутренним переживанием Бога или Его красоты, Его величия, Его Воскресения. Но с этим же эпизодом связан как раз вот один баг, скажем, который возник, связан тоже с Пасхой, когда я как раз думал перед Пасхой: а получится ли испытать те же самые эмоции? И вот здесь меня ждала ловушка. Потому что, сделав упор как бы в первую очередь на этом, я действительно пришел на службу и эти эмоции не испытал. Они как бы не возникли, потому что я пошел ради этих эмоций на службу. Я думаю: «А что, если не получится их испытать? А как это будет?» — то есть я не проник в тайну Воскресения Христа, а связал Пасху с теми эмоциями, которые были у меня до этого.

Н. Лангаммер

— Но по храму-то бегали?

Иерей Александр

— Я понял, что это ловушка. Вот мне было сложно в тот год это даже делать, признаюсь честно, и больше я так никогда не поступал. Я шел и думаю: «Не буду думать ни про какие эмоции, буду думать о Христе». И вот тогда эмоции, они уже начинают литься, и они бывают разные. И вот порой, как на Пасху, бывают даже немножечко буйные, как у арабов, знаете, которые там прославляют Христа. Я думаю, что это просто очень эмоциональная такая радость, которая выражается, бывает в самых разных проявлениях.

Н. Лангаммер

— Ну Давид танцевал. Тоже как бы...

Иерей Александр

— Да, тоже. Ведь это тоже была эмоция.

Н. Лангаммер

— Тоже получил осуждение.

Иерей Александр

— Не задумал заранее это, то есть это шло от его сердца, и оно проявило себя во внешнем вот так.

Н. Лангаммер

— Эмоции. Вот, матушка Ирина, как вы думаете, насколько они нужны в нашем богообщении, так скажем?

И. Главацкая

— В первую очередь, если сказать, что такое эмоции — это реакция на какой-то стимул, ситуацию человека. То есть там она немножко глубже, скажем так, у нас очень быстро обрабатывается, то есть наше соизмерение ситуации, наш опыт, опираясь на него, прожитый в тех или иных ситуациях. И здесь момент, действительно, чтобы не попасть, как вот батюшка сказал, в ловушку, здесь нам помогает наш эмоциональный интеллект. То есть это, естественно, навык, который соизмеряет уместность, неуместность каких-то эмоций, проявлений их вовне. И поэтому это здорово, когда он есть. Но когда его нет, то здесь момент того, что показатель взрослости человека. А вот в плане богообщения, насколько это хорошо или нет — здесь нет однозначного ответа, потому что некоторые эмоции нас действительно сподвигают. Такие как радость. Вот радость праздника, это ликование, действительно, оно может, тем более праздников праздник, здесь оно действительно может проявляться так в таком виде, в каком, как говорят, вот Господь на сердце положил. А с другой стороны, мы ощущаем благодать — это некая более тихая эмоция.

Н. Лангаммер

— Это эмоция или это что? Благодать дается Богом.

И. Главацкая

— Это чувство.

Н. Лангаммер

— В ответ возникает чувство.

И. Главацкая

— Да, на такое тихое воссоединение в молитве, в богообщении. То есть это к чувству ближе, но это как и внешний стимул. Есть же внешний стимул, то есть все мы пропускаем через разум или через сердце. Здесь элемент благодати — это ближе к сердечному вот такому фильтру. Поэтому здесь мы можем сказать о том, что действительно сама даже эмоция может быть неким таким моментом...

Н. Лангаммер

— Сподвигающим.

И. Главацкая

— Сподвигающим, да, человека. Или посмотреть какие-то дефициты, те же духовные, необязательно какие-то внешние. Момент, когда человек увидит в себе вот этот грешный элемент, греховный...

Н. Лангаммер

— И расстроится.

И. Главацкая

— Да, расстроится.

Н. Лангаммер

— Печаль — одна из страстей.

И. Главацкая

— Да. А мы про что говорим изначально — про эмоциональный интеллект, который добавит осознанности.

Н. Лангаммер

— Давайте поясним, что такое эмоциональный интеллект.

И. Главацкая

— Да. Это осознанное восприятие какой-то ситуации или каких-то слов извне, какой-то ситуации извне. Когда человек может управлять — вот как раз вот то, что я проговорила, внешне реагировать.

Н. Лангаммер

— На стимулы какие-то.

И. Главацкая

— Да, на какие-то стимулы.

Н. Лангаммер

— То есть осознанная реакция и контролируемые эмоции.

И. Главацкая

— Конечно. И мы, когда осознаем, что это у нас за эмоция, мы ее контролируем. В какой-то мере, в какой это возможно. Как и грустная — то есть чтобы это не уходило в уныние, так и радостное, чтобы это было...

Н. Лангаммер

— Не уходило в печаль.

И. Главацкая

— Ну, радость — радость, она не в печаль. То есть чтобы уместность была...

Н. Лангаммер

— Ну, радость чтобы не переходила в такое вот ликование.

И. Главацкая

— В эйфорию.

Н. Лангаммер

— В эйфорию.

И. Главацкая

— Может быть, да.

Н. Лангаммер

— А печаль не уходила в эту страсть печали.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня говорим об эмоциях, это польза или вред в духовной жизни. И в студии у нас отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. А также Ирина Главацкая, психолог, супруга священника, и Ольга Цой, кандидат искусствоведения, филолог, педагог. Мы уже начали эту тему, Оль. Но вот с чего ты хотела бы, чего ты ее инициировала, с чего ты хотела бы начать?

О. Цой

— Вот мы с этого, собственно, и начали, что мы приходим в храм, основываясь на эмоциях, и об этом был текст. А дальше... а что же дальше? А вот дальше начинается то, что эмоции нам начинают очень сильно мешать. И вот я удивилась совершенно, потому что здесь прозвучало слово, которое я себе записала перед эфиром — это слово «ловушка». Вот батюшка его сказал, матушка его сказала, и я тоже его записала, это слово. То есть далее мы попадаем в ловушки наших эмоций. Что это за ловушки? Ну, одна из таких ловушек называется: «А я не чувствую, что...»

Н. Лангаммер

— Да.

О. Цой

— То есть у меня была ситуация, когда я несколько раз подходила на исповедь с одним и тем же грехом, мне батюшка говорил: «Все, ты его проговорила. Что?» — «А вот я не почувствовала, что Господь меня простил», — сказала я.

Н. Лангаммер

— О да.

О. Цой

— О да. Что мне надо? То есть что я должна была почувствовать? Что у меня должно было какое-то явление явиться или что-то? Я не почувствовала. Что я хотела? Я хотела почувствовать — есть такое слово, — катарсис.

Н. Лангаммер

— Именно катарсис в момент, когда Господь прощает?

О. Цой

— В момент Таинства Исповеди. Например, женщины, они очень эмоциональные, такой известный факт, они очень часто исповедь превращают в такую долгую психологическую беседу со священником. В процессе которой они могут и всплакнуть, во всех подробностях расскажут, что там с кем у кого произошло у тебя, с кем ты поссорилась. И вот когда наконец финал этой длинной беседы, а батюшка накладывает ей епитрахиль и читает разрешительную молитву, и потом вот все...

Н. Лангаммер

— Я выхожу, я такая легкая...

О. Цой

— Все, наконец-то легкость. То же самое после причастия: «Я ощутила такую радость, я ощутила такую легкость, такую благодать». А если я ничего не ощутила — тут начинается глубокое разочарование.

Н. Лангаммер

— Это у меня «окамененное нечувствие».

О. Цой

— То есть мы хотим получить катарсис. Катарсис — это совершенно не богословское понятие, это понятие античной философии, которое потом пришло в искусство.

Н. Лангаммер

— Это сопереживание чужой боли.

О. Цой

— Это чувство, это состояние очищения, которое ты испытываешь через некую сильную эмоцию. Это может быть эмоция сопереживания, как во время, допустим, спектакля, эмоция эмпатии во время чтения книги. И опять-таки как бы вот когда ты проникаешься жизнью героев. То есть мы испытываем очень сильную эмоцию, которая нам помогает. Если мы катарсис не испытываем, у нас начинается разочарование. И далее уже какой-то путь свой — то есть либо мы уже перестаем ходить в храм, либо мы не хотим туда ходить. То есть это вот такая сильная-сильная ловушка, в которую мы попадаем.

Н. Лангаммер

— Первая. Вот про остальные мы сейчас поговорим попозже. Давайте все-таки эту первую разберем подробнее, потому что она очень важная. Во-первых, катарсис. Вот мой личный опыт: когда мне сказали, что я грешница, я ходила, исповедовала этот грех три года. Причем мне уже священник, к которому я ходила, он говорил: «Опять?». Я говорю: «Да». Он говорит: «Да вас уже Бог давно простил». Но у меня было внутри вот это вот чувство, какая я грешная, какая я неправильная — ориентируясь на человеческое мнение обо мне. И я, правда, жила с вот этим чувством вины — еще одна эмоция, да? — пока оно каким-то образом из меня не вышло. И это было, как правильно мне тогда священник сказал: «Вы хотите это как епитимью понести? Ну, понесите, если вам это хочется». И вот я это несла. Хотя Бог простил. Получается, нами все-таки управляют эмоции, даже когда мы хотим по-другому. Но вот насколько это неправильно? Я вот не знаю, правильно это было — прожить это? Или правильно было сказать себе: «Не надо это чувствовать. Чувствуй, что Бог тебя простил»? Невозможно было себя заставить это чувствовать. Вот это как?

И. Главацкая

— Как? Мы очень часто, особенно в неофитстве, впадаем в такое состояние понести героизм христианский. И это нас уводит в какую-то такую ненужную жертвенность, ложную жертвенность, где мы с помощью эмоций ожидаемых, то есть мы их специально...

Н. Лангаммер

— Вызываем.

И. Главацкая

— Пытаемся притянуть, вызвать, да, чтобы вот получить вот эту окрыленность некую. То есть, может быть, даже опираясь на свой личный опыт, когда-то была эта окрыленность, все. Но момент побыть вот в состоянии жертвы или даже состояние героя, вот такого мученического такого подвига. Поэтому здесь мы действительно притягиваем, в силу каких-то обстоятельств, если это через греховный такой вот путь, ну, вот в теме греховной, мы можем поднажать, и мы сами это притягиваем. Ну, в принципе, как и радость.

Н. Лангаммер

— Но вот заставить себя чувствовать облегчение после исповеди у меня не получалось. Я понимала, что не надо, а естественным путем не выходило. Отец Александр, это как бы, с духовной точки зрения, это ошибка?

Иерей Александр

— Ну, я думаю, конечно. Потому что, когда мы говорим «заставить себя чувствовать», мы эмоции ставим во главу угла, а так быть не должно. То есть эмоции — это то, что рождается в результате какого-то осознанного выбора человека. И вот здесь такие понятия как любовь и вера я поставил бы все-таки не в ряд чувств и эмоций, а в ряд благодатного выбора человека. То есть, я, приходя на исповедь, выбираю верить, что Бог меня прощает, и принимаю это прощение — то есть это немножко не про эмоции, это немножко про разум человеческий, который холодно принимает то, что декларируется Богом, Святой Церковью и так далее. Подключится ли дальше эмоция твоего сердца к этому или нет — это, наверное, вопрос сугубо индивидуальный. Каждый человек все-таки по-своему переживает этот мир и разные проявления этого мира. Кого-то капающая капелька воска, она отторгает, а кому-то нравится, наоборот, и так далее. То есть какие-то вещи люди по-разному могут воспринимать, и это вызывает у них разные эмоции. Одному и тому же человеку что-то подарят — одного это огорчит, другого обрадует. То есть все-таки эмоции — это более такая субъективная вещь, на которых не стоит основывать свою жизнь. Если бы мы делали так, например, чувство страха — и вот ты уже все побросал и убежал от Христа.

Н. Лангаммер

— Важный момент. Но есть страх Божий. Давайте мы разведем эти понятия. Наш биологический, так скажем, страх, и от чего он возникает? В основном это страх потери жизни, это страх смерти в первую очередь. Ну все, наверное, это базовое везде.

Иерей Александр

— Предельный страх такой.

Н. Лангаммер

— Да. Ну как бы на дороге ты боишься тоже аварии. Там человека ты боишься, потому что он может тебя обнулить как личность — социальная смерть. Но есть страх Божий. Вот, отец Александр, разграничьте, пожалуйста, эти понятия для нас.

Иерей Александр

— И вот как только мы вводим страх Божий, понятие, мы можем чувственности противопоставить бесстрастность. И иногда эти понятия как бы соединяют друг с другом, говорят: «Вот люди православные должны быть такие бесстрастные». В смысле, что не иметь чувств. Это все-таки не так.

Н. Лангаммер

— Разные вещи.

Иерей Александр

— Да, как раз когда мы предстоим перед Богом, то пропадают чувства, которые переходят в страсти человеческие. Потому что опять же страх Божий — это благодатный выбор предстоять перед Ним. И это такой некий фильтр для тебя, чтобы, допустим, твоя печаль, которая нормальна от каких-то событий. Например, ушел близкий человек, и ты опечален. И это норма жизни. Вот плохо, когда, знаете, верующие люди даже говорят: «Ну что ты печалишься? Он же в раю сейчас будет, все хорошо. Радуйся», — говорят. Человек у гроба стоит, плачет. Так, конечно, делать нельзя. То есть человеку действительно это надо отгоревать, прожить, и это все нормально.

Н. Лангаммер

— Но не улететь.

Иерей Александр

— Но не улететь в уныние. И вот это помогает сделать уже Бог. И это твой выбор. Твой выбор. То есть страх Божий, предстояние перед Богом, оно пропускает как раз вот эти чувства и не дает тебе уйти в уныние. Я бы сказал, что страх Божий — это опять про выбор, это не про чувства. Это не про то, что ты вот сегодня там боишься Его или как-то под Ним ходишь, и тебе страшно. Это немножко не про это. Это про то, что ты перед Ним предстоишь, и в свете Его взора, любящего, все становится как бы на свои места.

Н. Лангаммер

— Почему это называется страхом? Страх опечалить Его, страх не попасть в Царство Небесное. Вот это же тоже в духовном смысле понятие страха.

Иерей Александр

— Чувство такое, да, страх опять же.

Н. Лангаммер

— Но мы совсем по-другому воспринимаем вот это слово — «страх». Мы его наделяем другими немножечко, другим наполнением.

Иерей Александр

— Ну да, опять подключается что-то наше человеческое, когда мы транслируем само это понятие.

И. Главацкая

— Может быть, боязнь огорчить как раз.

Иерей Александр

— Но для меня оно вот немножко вообще не про эти вещи, не про человеческие отношения перед Ним. Не про то, что мы боимся Его там обидеть или что-то. Страх Божий — это вот просто некий фильтр, который пропускает все другие чувствования, и в этом свете как бы все вот оно не дает тебе уйти вот в эти страсти.

Н. Лангаммер

— Рамки такие, да?

Иерей Александр

— Некие рамки, наверное, так я бы сказал.

Н. Лангаммер

— Ну, такие трезвые рамки. Хорошо, Оль, вторая ловушка. Ты говорила, что несколько.

О. Цой

— Ну так вторая ловушка заключается в том, что мы очень зависимы от эмоций. Очень сильно зависимы и мы подвержены им. И классические примеры опять-таки из неофитства. Зашел в храм кто-то и поставил свечку, свечку задули...

Н. Лангаммер

— Ой, это очень обидно было у меня, когда я ходила.

О. Цой

— Ну, это такая классика-классика.

Н. Лангаммер

— Оскорбление такое.

О. Цой

— Или там зашел в храм, забыл надеть платочек или в брюках, и кто-то сделал замечание опять. Все. У нас идет очень мало людей, по тем рассказам, которые я знаю, да и я и сама такая была, которые спокойно пропустят это все, там улыбнутся, поблагодарят. Сразу же мы начинаем уходить в негатив, мы сразу же уходим из храма и дальше уже там...

Н. Лангаммер

— Это не только про неофитов.

О. Цой

— «Я туда не пойду больше никогда и вообще». Миллион таких случаев.

Н. Лангаммер

— А опытные верующие ответят бабушке.

О. Цой

— Да-да. То есть мы зависимы от наших эмоций. Вот совершенно как бы очень прямо точно батюшка сказал, что действительно надо переходить уже на разум. Если мы знаем, что твой грех исчезает, и ты становишься как белый, как снег, как только ты его проговоришь и покаешься в нем — все, его больше не существует, как будто его никогда не было. Значит, надо в это поверить. И не ждать там каких-то вот чувств, эмоций там облегчения и так далее.

Н. Лангаммер

— Если это не испытываешь, отец Александр, нужно ли исповедовать этот грех снова и снова, пока до донышка не выйдет? Это может быть голос совести или это надуманная эмоция?

Иерей Александр

— На мой взгляд, нет. Все-таки исповедь — это таинство, в котором Бог, как хирург, берет твое сердце и в нем проводит работу. То есть эта работа проведена независимо от твоих эмоций. Ты к хирургу пришел, тебе укольчик поставили, ты заснул. Неважно, что-то ты испытал или нет. Ты проснулся — у тебя опухоли уже внутри нет, ее уже удалили. Для этого не надо ничего тебе испытывать и переживать. Но при этом эмоции могут подключаться, и это, я думаю, тоже норма человеческой жизни, и не надо их игнорировать или пытаться подавлять верующему человеку: ой-ой-ой, я начал что-то испытывать там. Потому что, знаете, порой эмоции — это вот как если руку мы к свече подносим, и боль, она заставляет руку убрать. Вот есть люди, которые болеют какой-то болезнью, которые не чувствуют боли, и они держат руку, и она просто сжигает, эта свеча, человеческую руку. Вот эмоции, они порой нам помогают как бы вовремя где-то отскочить от чего-то.

Н. Лангаммер

— Импульс такой.

Иерей Александр

— Да. Или как в случае с бабушкой, например, которая тебя огрела там в храме. Но не всегда сразу подключится голова. Даже у меня, например. Вот меня в храме — я вот сейчас был в Грузии, и там один батюшка немножко меня так, значит...

Н. Лангаммер

— Осадил.

Иерей Александр

— Осадил, да, по одному там моменту. У меня что? У меня такая горечь какая-то, расстройство какое-то возникло в сердце. Сказать, что это прямо я ужасный какой-то человек там, и так далее — ну все, опять к унынию приходим. Нет, я в себе это принял. Я пошел, немножко так постоял чуть-чуть, это как бы пережил в себе.

Н. Лангаммер

— Но согласился или нет?

Иерей Александр

— Но не ушел в обиду. В конце пришел как бы к какому-то смиренному пониманию, что мне это нужно было для чего-то и так далее. Я бы сказал, что голова, она должна подключиться потом, но иногда эмоцию невозможно заглушить сразу. И вот порой, знаете, когда эмоция слишком бывает сильная — ну, например, страх, вот чего-то человек боится, да? Вот какие-то события в мире происходят, и человек боится. И кто-нибудь скажет: «Плохой христианин, голову не включил». Так тоже нельзя. Когда эти эмоции в тебе начинаются, надо где-то их принять, немножечко их пережить. Желательно ничего не натворить в этом состоянии, надо подождать, пока эмоции улягутся. А еще лучше эти эмоции приносить Богу.

Н. Лангаммер

— Вот.

Иерей Александр

— Да, и это очень классная такая вещь. Потому что Бог — это вообще единственный, Кто видит твое сердце насквозь и прийти к Нему и сказать: «Господи, мне сейчас так больно. Мне сейчас так страшно. Мне сейчас так горестно, обидно» и так далее. И мне кажется, Бог тебя послушает, положит твою голову Себе на грудь, как возлюбленного Своего ученика, и погладит тебя. И с Ним так хорошо эти эмоции на самом деле вот как-то переживать, потому что Бог готов их принять. Твои эмоции, они для Него тоже важны. Он тебя таким сотворил, эмоциональным все-таки человеком. Это же вот это все, что в нас есть, оно и делает нас людьми, наши реакции и так далее. Но эмоции могут давать побочный эффект. Поэтому все-таки я за то, чтобы немножечко ожидать, пока они чуть-чуть улягутся и потом подключать голову. А из нее уже все как бы становится опять хорошо, радостно и на своих местах.

Н. Лангаммер

— Знаете, однажды на проповеди отец Андрей Щенников сказал очень неожиданную для меня вещь. Я сейчас ее попробую озвучить, объяснить, а вы вот скажите, как вы ее воспринимаете. Я уже перешла к еще одной, не перешла, а вот подцепила мысль Оли: эмоция обиды — вот это тоже наша больная такая история. И он сказал следующее. Вот эта притча о домоуправителе, когда он зачел долги тех людей, которые были должны господину, он как бы им списал — что это, почему он это сделал и как это понимать? Наверное, самый сложный момент в Евангелии, самая сложная для понимания притча. И он сказал, что это как принести обиду Богу. Потому что, если мы попробуем простить обиду сами, мы ощущаем это как утрату своей личности или части своей личности. А когда мы приносим это Богу, мы как бы Его ресурсом прощаем эту обиду, потому что у нас сил на это нет. Вот как вы думаете, как это понять правильно, матушка Ирина?

И. Главацкая

— Обида или, как вот озвучено было, да, злость — это как некая защитная реакция человека на тот момент, который он вообще не ожидал. То есть многие люди, они судят по себе. То есть в каких-то обстоятельствах — когда бабушка просит очень настырно там или где-то грубо накинуть платочек или завязать, повязать юбочку в храме, здесь у многих срабатывает защитная реакция. Потому что человек шел, возможно, это впервые, то есть будучи в храме в преддверии встречи такой вот с Богом, как раз вот момент такого раскрытого сердца. А вот обида и все то, что нас уводит — это защитная реакция. А в момент, когда мы углубляемся и как раз стопоримся на обиде, она нас заглубляет. То есть заглубляет и раскручивает это поле обиды еще больше и больше. И начинает человека, и то есть здесь наше и сознание поддает нам тоже каких-то воспоминаний о том, что и вот там так было, и тот так поступил, и этот так...

Н. Лангаммер

— Это такая помоечка собирается.

И. Главацкая

— Да, и начинается это вот такое вот кашеварство такое, да, вокруг какого-то, возможно, даже совершенно такого простого...

Н. Лангаммер

— Может быть, человек не имел в виду это.

И. Главацкая

— Да, то есть просто, может, она подсуетилась и быстрее вот, чтобы вот все-все было ладненько — то есть, может быть, даже с добрыми помыслами, и тут несостыковка, скажем такая даже где-то и эмоциональная. То есть человек идет с какими-то мыслями благоговейными, трепетными, ему не до одежды. Его сердце в этот момент было раскрыто к Богу, возможно, это вообще впервые он вошел в храм. И здесь тоже нужно аккуратничать, в плане вот не дергать таких людей, как мы говорим, да, «захожане» — а вдруг это вот первый шаг. Так вот, обида — это наша, скажем, такая защитная реакция, еще раз повторюсь, на то, чего мы не ожидали.

Н. Лангаммер

— Или, наоборот, ожидали и как бы проектировали, что вот, сейчас я приду, и там, говорят, злые бабушки — и оно происходит.

И. Главацкая

— Происходит. Да, может быть и так. То есть, смотря что, вот с каким, скажем так, умыслом и помыслами шел человек, на что был настроен. Это тоже очень-очень важно. И также может он погасить этот вздор немножко даже извне. То есть своим: «хорошо, хорошо» — то есть каким-то таким благостным элементом внутренним.

Н. Лангаммер

— Вот я хотела как раз спросить. Из вашего, может быть, личного опыта, простить обиду самой и простить обиду с Божьей помощью — это по-разному?

И. Главацкая

— По-разному. Конечно, по-разному. Действительно, соглашусь, у самого человека, особенно когда он находится уже в состоянии обиды, а может, это даже глубокой обиды, такой вот собирательной, то есть вот как я только проговорила, может, накрученной, то есть из более чего-то такого мелкого раздутой, как мы говорим в простонародье, и у него уже нет ресурса. И действительно, как раз это состояние — это уже даже не эмоция, это уже перешло в состояние, вот сама обида — это как раз как обратная связь человеку на тот момент, на выстраивание отношений с Богом. То есть это как раз дефицит...

Н. Лангаммер

— Дефицит веры.

И. Главацкая

— Веры. Дефицит духовной жизни. То есть элемент и пазл, которого, и не один, скорее всего, которого не хватает. А из дефицита — мы все понимаем, да, —человек мало что может сделать. Ему действительно нужна помощь извне. Поэтому здесь, когда мы подаем на литургию, молимся частным образом за человека — мы его вытягиваем с помощью Божьей. А когда человек вообще сам может признаться себе о том, что вот он обижен и что-то хочет с этим сделать: «Господи, помоги!», святых, которые откликаются в его сердце, Ангела Хранителя, либо кого он призывает — это дает помощь.

Н. Лангаммер

— Напомню, что в эфире «Клуб частных мнений». И мы говорим про эмоции в духовной жизни: какой от них вред может быть, а какая, главное, польза и как правильно ими управлять. В студии у нас отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. А также Ирина Главацкая, супруга священника, психолог, и Ольга Цой, филолог, педагог, кандидат искусствоведения. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сейчас прервемся на небольшую паузу. Пожалуйста, не переключайтесь.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио, «Клуб частных мнений» в эфире. Меня зовут Наталья Лангаммер, и в студии вместе со мной сегодня отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. А еще Ирина Главацкая, супруга священника, психолог, и Ольга Цой, автор «Частного мнения», преподаватель, кандидат искусствоведения, филолог. И Оля, собственно, тему предложила, а тема у нас сегодня — эмоции в духовной жизни«. Про прощение мы говорили — прощение своими силами и прощение с Божьей помощью. Отец Александр, у вас личный опыт такой был? Разницу вы знаете между этими двумя ситуациями?

Иерей Александр

— Ну, конечно, да, был, как и у всех, безусловно, у всех верующих людей. Потому что здесь как раз про страх Божий: когда ты перед Богом предстоишь, ты очень хорошо знаешь свое сердце. И уже как-то гораздо проще относишься к грехам или огрехам других людей. Ты становишься более снисходительным, у тебя просыпается понимание, что не ты судья, а есть Судья поважнее, Который гораздо больше знает о других людях, и как-то становишься более милостивым, во всяком случае, к этому стремишься. И вот хотел тоже про обиду дополнить. Если позволите, для меня очень болезненная эта тема. Я все-таки сказал бы, как священник, что эта тема, вот именно обида, она такая пограничная эмоция —греховная страсть. Потому что, когда человек испытывает обиду, у него очень быстро подключается весь набор его внутренних греховных страстей. Одна из которых и главная — это гордыня человеческая, конечно. Меня обидели, мне плохо, мне тяжело, какое-то саможаление начинается и так далее. И вот порой бывает, человек настолько сильно в этом закосневает, что он уже обижается на все. Вот мы упомянули здесь бабушку там злую какую-то, да? Но бывает, что эти бабушки уже не злые, они уже ангелочки такие, уже батюшки с ними работают там на местах и говорят: «Не надо никого трогать». И они вроде бы никого не трогают. А все равно находятся люди, которые вот обижаются: «Ах, она все равно там прошла, там полы мыла зачем-то».

Н. Лангаммер

— Не так посмотрела.

Иерей Александр

— «Она зачем-то в храме воск там оттирала. А я молился стоял в это время. Ну, неужели нельзя потом». И вот всегда есть как бы на что обидеться. И вот здесь эта обида очень такая опасная просто. Вот она как бы силится показаться эмоцией, что вроде бы это нормально. Но часто эмоции — это какая-то горечь или что-то такое, неприятное просто. А обида — это такая мощная греховная страсть. И вот она зачастую человека поражает в самое сердце, не отпускает его. И я бы все-таки хотел обозначить, что ее именно как греховную страсть назвать. Потому что человек все-таки сам делает выбор, обидеться ему или нет. Это выбор часто, согласитесь.

Н. Лангаммер

— Снова про выбор, да.

Иерей Александр

— Я это тоже лично знаю на себе. Супруга что-нибудь тронула там, и ты: «Ах, обидеться». А потом думаешь: «А не буду обижаться». И смотришь — у тебя весь день расцвел. Вот если бы обиделся, потеряли бы один день прекрасной супружеской жизни.

Н. Лангаммер

— А потом бы супруга еще обиделась.

Иерей Александр

— Конечно. Еще день потратили там и так далее, на выяснение отношений и прочее. А мы так — хоп, и уже давно приняли решение: а давай мы просто постараемся не обижаться. И вот я не скажу, что это про подавленные эмоции. Ты просто принял решение: да не буду я обижаться, ну ничего страшного не произошло.

Н. Лангаммер

— Все равно они подавляются, отец Александр.

О. Цой

— Ну это разум, получается.

Иерей Александр

— А знаете, вот когда это решение принял, потом начинаешь что-то обсуждать, и мы просто проблему проговорили — и все, и уже нет никаких подавленных эмоций. Я понял: она меня услышала, я ее услышал. Значит, не обида была в корне, значит, просто непонимание было.

Н. Лангаммер

— Непонимание. Чаще всего непонимание.

Иерей Александр

— Чаще всего за обидой кроются какие-то вот, мне кажется, другие эмоции. Я бы как священник, простите, может, немножко в пику здесь, но мне кажется, это просто о терминах мы здесь спорим.

Н. Лангаммер

— Да.

Иерей Александр

— А вот просто обида, она как бы такая нарядная госпожа, которая всегда стремится как бы сказать: «Все нормально, обижайся, ничего страшного не происходит». Да нет, подумай, посиди: а может, лучше не обижаться тебе сейчас?

Н. Лангаммер

— Вот, это тоже про эмоциональный интеллект и, знаете, про недостаток веры. Потому что мы недавно тоже писали одну программу, как вот принимать близкого человека, когда он к нам там строг, так скажем. И вывод-то один: если ты пребываешь в молитве, в общении с Богом, и если ты каждую секунду помнишь, что ты здесь живешь, чтобы попасть в Царство Небесное, то это проходит как бы фоном, вот эти все эмоции. Но бывает, мы съезжаем, и часто мы съезжаем из вот этого предстояния пред Богом — это очень сложно, и возникают вот эти сильные эмоции: страх, гнев. Тоже очень интересная эмоция, которая, по идее, гнев нам дан для того, чтобы гневаться на свои грехи. А нас он охватывает. Я вот про подавление этих эмоций хотела спросить. По идее, мы должны успокоиться. И очень часто, Оль, ну вот не знаю, как у тебя, мы запихиваем эти эмоции куда-то в себя. И они там начинают, запертые, подгнивать, и такой фурункул созревает. Вот правильно ли их запихивать в себя и что с ними вообще делать? Ну, молитва, понятно, но не сразу же проходит. Бывает, нас в эти эмоции как бы так заносит. Что с ними делать?

О. Цой

— Вот правильно, как батюшка сказал, это как раз показатель его вот эпизод семейный, показатель высокого прокачанного эмоционального интеллекта. Всегда про выбор. То есть выбор — вот то, что в начале я говорила, — это выбор уместности этой эмоции как реакции, и причинно-следственная связь: что нам это даст? Если у человека есть цель и приоритет обидеться, он действительно найдет, и в благоговейной бабушке, которая мягко, ласково говорит, на что обидеться, и либо в ком-то из родных — то есть просто он зацепит сам. То есть, выискивая, он получает желаемое.

Н. Лангаммер

— А очень удобна позиция обиженного. В ней одни плюшки, так скажем.

О. Цой

— Да, то есть он как некая жертва обстоятельств. А жертва у нас в социуме — это вот прямо как-то вот ее холят и лелеют. Ну вот он же в минусе, скажем так, он же в обиженных, поэтому...

Н. Лангаммер

— Зачем из этого вылезать? Там так уютно, в этом болоте.

О. Цой

— Это очень опасное состояние уже вот в плане жертвы. А эмоция обиды, действительно ее вовремя остановить. Тогда, когда человек может прогуляться, может что-то вот...

Н. Лангаммер

— Да вот зачем это делать, если ты можешь в позиции жертвы? Во-первых, тебя жалеют. Во-вторых, ты манипулируешь людьми. В-третьих, ты ни за что не отвечаешь, это внешние обстоятельства. Ты спокойно лежишь и чавкаешь в этом...

О. Цой

— И тонешь в болоте.

Н. Лангаммер

— А, тонешь. Да, чем опасно.

О. Цой

— Да, засасывает, конечно, на дно, на самое дно.

Н. Лангаммер

— Медленно. И что там, на дне?

О. Цой

— Причем есть некая бездонность. А на дне там уныние точно. Ну, это как бы тоже не совсем дно. Там уже в суицидальное состояние может это все утягивать. То есть все плохо, все плохо, все плохо у человека, он уже вообще не видит вот этого лучика божественного уже нигде. Ну, в болоте оно же, тина эта не просвечивает.

Иерей Александр

— Любая эмоция, долго продолжающаяся, она может к этому привести. Радость, вот я подумал, тоже.

Н. Лангаммер

— Тоже?

Иерей Александр

— Бесконечная радость такая, знаете. И вот уже...

О. Цой

— Энергетик такой.

Иерей Александр

— Постоянно, да. И человек уже какими-то что-то и вещества начинает какие-то для этого брать, что не может, ему прямо хочется это испытывать.

О. Цой

— Подсаживается, да. Конечно.

Иерей Александр

— Мне кажется, у человека вот эмоции, все-таки они так то приходят, то уходят как-то вот. Радость — вот я вашей интонации заметил, что вы имеете в виду: а радость может разве уходить? Нет, вот все, что в Боге, вот это постоянно. И это про страх Божий опять, про предстояние перед Ним. И вот тогда в пику страстям, которые эмоции могут как бы вызывать, вот эти все благодатные свойства, которые мы называем в эмоциях, они превращаются в какое-то постоянное тихое состояние души. Радость по Богу — это не то же, что радость мирская. Хотя радость мирская тоже хороша. Мороженку съел — как тебе приятно, как хорошо.

Н. Лангаммер

— Одну, вторую, третью, каждый день вечерком.

Иерей Александр

— А для Бога не надо есть мороженку. В Боге тебе всегда хорошо. Ты просто всегда в базовом состоянии покоя, тишины и радости. Ты ходишь, а внутри радостно. Для этого даже не всегда улыбаться надо.

О. Цой

— И дадим рекомендации слушателям, чтобы быть вот именно созвучным Богу, то есть нужно пребывать в богообщении. Это и поддерживает нашу связь вот эту в радости духовной, душевной, когда сердце не ликует, а в состоянии просто радости стабильной.

Н. Лангаммер

— Мира.

О. Цой

— Да, мира.

Иерей Александр

— И это ставит на место те вот радости и скорби, которые у нас приходят извне.

Н. Лангаммер

— Пики эмоциональные.

Иерей Александр

— Наружные такие, да. И проверять все-таки свою голову. Вот, знаете, мы общались про храм, вспомнил ковидный год, когда людей не пустили на Пасху в храм. Классная была для всех нас проверка, да, насколько мы зависим от этих внешних эмоций, состояний, от кадила, прочего.

Н. Лангаммер

— Кто-то впал в печаль, кто-то в гнев, кто-то в уныние.

Иерей Александр

— Действительно, да.

О. Цой

— Да, в отрицание всего этого.

Иерей Александр

— И мы смогли посмотреть: а у нас внутреннее предстояние перед Богом, оно выше всего этого? Или все-таки для нас вот это на первом месте, да? Вот мне кажется, иногда хорошо себя с этих позиций оценивать.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» в эфире Радио ВЕРА. Наталья Лангаммер у микрофона. И вместе со мной в студии отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. А также Ирина Главацкая, психолог, супруга священника, и Ольга Цой, филолог, педагог, кандидат искусствоведения. Оля нам, собственно, эту тему предложила. Тема у нас сегодня — эмоции. Вы знаете, я вот сейчас слушаю вас и понимаю, что есть некие пики эмоциональные, вверх или вниз. И страх Божий как раз позволяет это все выровнять и спокойно принимать. Потому что спад вот этого пика эмоций, это всегда какой-то — ты захлебываешься, тебе чего-то не хватает, это всегда вот очень сложно выходить вот из этого пике, так скажем. Кстати, можно еще взять — я не знаю, эмоция это или нет, — влюбленность. Потому что это такая спорная...

И. Главацкая

— Влюбленность и любовь — две разные вещи.

Н. Лангаммер

— И влюбленность...

И. Главацкая

— Это состояние больше.

Н. Лангаммер

— Это состояние больше, да? Не эмоция. Но тут...

И. Главацкая

— Но порождено эмоцией.

Н. Лангаммер

— Порождено эмоцией.

И. Главацкая

— Конечно.

Н. Лангаммер

— И за этой эмоцией люди, собственно, и охотятся, потому что в браке она притухает немножко. Но она же нужна для создания союза, вот эта химическая реакция внутренняя. Отец Александр, я знаю, что вы женились именно по такой вот влюбленности.

Иерей Александр

— Да, причем она у меня длилась очень долго, настолько она была сильная и яркая, ну, наверное, лет... Ну, лет даже. Иногда она месяцы длится. У нас, наверное, года три — пять лет, что-то такое прямо. Это была очень такая сильная влюбленность. И я бы, наверное, действительно все-таки вот к эмоциям больше это отправил, потому что это не было выбором моим. То есть это просто была Божья стрела, которая поразила меня в сердце — все, не могу ни есть, ни спать. Меня бросает в жар от этой влюбленности, хочется петь, танцевать и так далее. Состояние аффекта такое, да? В хорошей парадигме лучше это состояние переждать, чтобы не натворить глупостей. Потому что, особенно в отношениях парня и девушки, эти глупости можно натворить в период как раз влюбленности, которые потом уже не отменить, простите. Поэтому вот я об этом и говорил, что надо подождать, пока уляжется, и как бы где-то постараться, я не знаю, хотя бы притормозить вот в эмоциональном...

Н. Лангаммер

— А чего ждем-то? Когда пройдет или жениться надо на этой эмоции?

Иерей Александр

— Жениться, да. Ну, чаще всего влюбленность возникает вне брака, и надо как бы это переждать, чтобы подключилась голова, и тогда уже делать предложение там или что-то.

Н. Лангаммер

— Как вы сейчас неаппетитно говорите. Ведь хочется в этом чувстве побывать, насладиться.

Иерей Александр

— Ну вот у нас, к сожалению, такое количество разводов-то как раз по этой причине. Люди влетели, ребеночка родили, первые там три — пять лет брака прошло, они такие очнулись от этого сна. И вдруг поняли, что надо делать выбор любви. А это уже выбор. А люди этого не понимают и думают: «Ой, любовь прошла». А любви-то еще и не было. Была вот эта эмоция, была вот эта эйфория, она, как мы говорили, по синусоиде — бам, и ушла. Ее в браке, кстати, потом надо возобновлять, и она возобновляется.

Н. Лангаммер

— А это возможно?

Иерей Александр

— Это возможно.

И. Главацкая

— Конечно.

Н. Лангаммер

— Или это какое-то искусственное натягивание совы на глобус?

Иерей Александр

— Вот мы сейчас с супругой активно...

Н. Лангаммер

— Возобновляем.

Иерей Александр

— Стараемся пропагандировать даже, что супругам хорошо бы делать романтические поступки, ходить на свидания, как молодые юноши и девушки.

Н. Лангаммер

— И что, возвращается эта эмоция начальная?

Иерей Александр

— Возвращается.

Н. Лангаммер

— Правда?

Иерей Александр

— Я каждому мужчине советую, кто много... Мы вот с матушкой 17 лет в браке, мы гуляем по Зеленограду, я иногда нет-нет, возьму ее на руки и пронесу на руках по улице. Вообще влюбленность сразу начинает бурлить. Мы как мальчик и девочка опять. И правда это все возобновляем, возвращаем, и надо только приложить фантазию. Так что это эмоция, она побыла и опять ушла. Опять начинаются трудности житейские, опять сложности перевода, и надо опять делать любовь как благодатный выбор. Не основывая свою жизнь и свои чувства на эмоциях.

Н. Лангаммер

— Да. Матушка Ирина, вы соглашаетесь.

И. Главацкая

— Конечно.

Н. Лангаммер

— У вас тоже любовь-любовь в семье.

И. Главацкая

— Любовь-любовь.

Н. Лангаммер

— И тоже сколько лет вы уже вместе?

И. Главацкая

— Девятнадцать, будет двадцать.

Н. Лангаммер

— Ничего себе. А у вас тоже так же возобновляются как бы усилием эмоции или сами по себе еще живы первичные?

И. Главацкая

— По-разному. По-разному. Где-то действительно я говорю всегда о том, что отношения — это относить: каждый относит из супругов, вносит, привносит что-то свое. И благостное, конечно, хочется, радостное. И понятно, что это действительно впеременку с обычными житейскими заботами. Но действительно подпитывать, то есть давать базовую, это же напитывать — то есть отношения они живы. Живы тем, что, если мы их подпитываем, то есть подкармливаем. Поэтому, конечно, да. И, конечно, соглашусь полностью. Просто кто чем. Кто чем, то есть это действительно от сердца лежит. Кому-то нужно подумать: а как бы мне так сделать? Да, действительно, скажем так, направить себя как некую цель или приоритет. То есть мне нужно сейчас чем-то подпитать наши отношения, потому что что-то где-то угасло из-за каких-то житейских перипетий.

Н. Лангаммер

— Но угасло до какого состояния? Пока еще клиент жив-то, что подпитывать? Нет ощущения, что соседи прямо вот остаетесь? Соседи — это уже, наверное, не возродить.

И. Главацкая

— Разные этапы можно возродить. Там тогда уже зависит, если это вот семейная пара, тогда желание двоих. Разную степень можно. Пока еще не развелись, то можно. Ну или не разошлись совсем надолго. Даже бывает же сейчас паузу берут надолго, то есть, да, без развода. Там уже сложнее, потому что там у каждого начинается своя жизнь.

Н. Лангаммер

— Оля, о чем еще не поговорили?

О. Цой

— А я прямо вот можно в этой же теме продолжу, немножечко ложку дегтя в бочку меда.

Н. Лангаммер

— Кидай.

О. Цой

— Вот батюшке и матушке. Влюбленность — это прекрасно, но если она взаимна. А вот если она не взаимна, тогда мы получаем эмоцию...

Н. Лангаммер

— Я хотела об этом спросить.

О. Цой

— Огромной-огромной трагедии. То есть, когда влюблен мужчина — все, давай, женись. А вот когда, допустим, девушка влюбляется первая и, к сожалению, так происходит, что у нее нет, мужчина ей не дает ответ — вот здесь уже прямо это может быть такая трагедия, очень болезненная.

Н. Лангаммер

— То есть, получается, влюбленность, вот она возникает — в одном случае это хорошо, а в другом случае это грех.

И. Главацкая

— Вы про безответную любовь?

Н. Лангаммер

— В принципе про влюбленность. Вот у человека вспыхивает эта эмоция первичная. И мы в одном случае говорим, что это стрела в сердце Божья, а в другом случае мы говорим, что это греховная страсть. Называем одно и то же чувство разными словами. Вот что за несправедливость такая? Так это все-таки хорошо или плохо, вот эта эмоция?

Иерей Александр

— Я вот думаю, что влюбленность, она, в принципе, не самое хорошее для жизни состояние.

Н. Лангаммер

— Зачем нам Бог ее дал?

Иерей Александр

— Я же сказал, что это стрела Божья. Это не рука Божья, что Он тебя погладил, а это стрела. Вот я, мое частное богословское мнение, что Бог посылает этот дар просто для того, чтобы один парень заметил другую девушку, потому что иначе браки вообще бы не создавались. Если бы каждый из нас разумно подумал, зачем ему семейная жизнь и вот это вот все, что там предстоит, мы бы лучше остались дома с мамой на печке играть в PlayStation. И поэтому мы делаем опять же, не можем делать выбор в этом состоянии, то есть это что-то такое, Бог нас осеняет как бы этим, поражает этим только для того, чтобы вот, мне кажется, чтобы мы создали наш семейный союз.

Н. Лангаммер

— Так вот поражает-то, иногда не к тем людям это возникает. Это вот как Господь попускает?

Иерей Александр

— Надо как-то это вот уметь.

О. Цой

— Одно решение: нужно подключать разум. Вот мы почему-то все, когда говорим сегодня про эмоции, мы вот все как-то приходим к теме разума, то, что надо прокачивать свой ум, свой интеллект.

И. Главацкая

— Обязательно.

О. Цой

— И в любом случае, даже есть такое выражение, что умом мы противимся Богу — то есть получается, что душа-то у нас открытая всегда к Господу, а ум у нас постоянно нам мешает. Значит, нужно действительно работать.

Н. Лангаммер

— Так и эмоции тоже.

О. Цой

— Нужно действительно работать со своим разумом, со своим духом, интеллектом, вот его прокачивать, чтобы наши эмоции нас не уводили в какие-то глухие дебри.

Иерей Александр

— Но для этого надо приходить к Богу. Потому что ты пред Богом предстоишь и умом, и сердцем.

О. Цой

— Умом быть в Боге, получается.

Иерей Александр

— Да, умом быть в Боге. Потому что действительно от этого многих бед можно избежать. Потому что вот мы говорим про влюбленность. А бывает, знаете, люди в браке живут там много-много лет, и вдруг у него влюбленность к какой-то там еще особе. Ну что же с этим делать? Надо это просто убрать из себя, ну, как бы пережить как-то. Может быть, не подавить, мы не говорим про подавить, мы говорим про прожить. Прожить — это значит прийти к Богу и сказать: «Господи, вот влюбился. Такое в моем сердце возникло сейчас».

Н. Лангаммер

— Забери.

Иерей Александр

— И вот с Ним вообще, если ты с женой не можешь, допустим, это проговорить...

И. Главацкая

— Не надо.

Иерей Александр

— Это ранит, например, да.

И. Главацкая

— Ни в коем случае не нужно.

Иерей Александр

— Да. Ну, слушайте, я вот делюсь с матушкой некоторыми открытиями на этом поприще.

Н. Лангаммер

— Ну, матушка еще круче духовно прокачана у вас.

Иерей Александр

— Прокачана, да. Вот. Я просто тут в спортзал пошел, грешным делом, и вот заметил, что взгляды немножко отвлекаются. Девушки сейчас так вульгарно достаточно ходят в эти залы.

О. Цой

— В поисках.

Иерей Александр

— Так что вот, с одной стороны, парням раньше советовал, говорю: идите в залы, качайтесь и так далее. Сейчас на себе испытал немножко пагубное влияние этого времяпрепровождения. Поэтому надо быть осторожным, так скажу, просто отходя немножко от темы. Поэтому, если там с женой не можешь поделиться, с Богом ты можешь всем поделиться. Надо приходить, с Ним это пытаться проговорить, прожить как-то и так далее, не подавить. И мне кажется, через время это угаснет. Не надо думать, что все эмоции, которые в тебе есть, — это какая-то суперправда о тебе. Что вот в тебе это возникло, и это, знаете, вот надо что-то об этом думать. Девушка говорит: «Ну я же обрадовалась, вот я же радуюсь, когда вижу его — значит, это мой человек».

О. Цой

— Да-да-да.

Иерей Александр

— Да ничего это не значит. Это просто временное какое-то проявление. Вот с тем же мороженым упомянули, знаете, десять штук мороженого съешь — уже радости не будет никакой.

О. Цой

— Да, горло заболит.

Иерей Александр

— Это все субъективное какое-то ощущение.

Н. Лангаммер

— Когда регулярно его ешь, уже потом как-то и перестаешь чувствовать вкус огурца, кстати.

Иерей Александр

— К эмоциям осторожно все-таки надо относиться и головой управлять. И мне кажется, это и есть эмоциональный интеллект, когда голова, она сопряжена с этим. И поэтому, наверное, детей, я не знаю, насколько можно такому интеллекту учить с детства.

И. Главацкая

— Можно, конечно.

Иерей Александр

— Потому что влюбленность-то, она возникает в период как раз юношеский такой.

И. Главацкая

— Ну если мы это про влюбленность. А так в целом распознавать и анализировать. То есть вот здесь вот, если мы говорим, вот когда, как вы сейчас проговорили пример, когда там кто-то в браке влюбился вдруг — то есть это момент еще и анализа. То есть это же, грешным делом, то есть у него возникла такая эмоция. И как раз элемент здесь показатель дефицита человека: что его задело там — то есть, да, его эмоцию...

Н. Лангаммер

— Чего он недополучил здесь.

И. Главацкая

— Чего он недополучает здесь. Ему, может быть, как-то это аккуратно или проговорить, но обязательно попросить помощи Божьей, обязательно. Без этого мы слабы. Слабы, потому что можем ранить другого человека, да, супругу и супруга. И здесь как раз и проявление и дефицита, и грешного какого-то направления. Ну, у всех у нас есть что-то свое. Поэтому здесь действительно анализ очень важен. То есть как раз вот словив эмоцию, проанализировать: она про что? Во благо или про какую-то грешную, скажем, такую цель?

Н. Лангаммер

— Мы можем сами вызывать эмоции? В частности, я хотела задать вопрос, почему вот женщине обидно узнать вот эту правду, когда муж поделился, что у него где-то что-то на стороне возникло? Могу сказать вот за себя, это как раз такая досада и боль, что вот этой пылкой, острой эмоции уже нет к тебе, что не ты та, которой стихи посвящают. А можно эту эмоцию потом вот этому мужу испытать к жене? Мы можем эти эмоции в себе возрождать, провоцировать, нет?

И. Главацкая

— Конечно, можем.

Иерей Александр

— Можем.

И. Главацкая

— Можем. Но опять же это работа двоих. То есть это обязательно. То есть или женщина уйдет в обиду, вот как вы сказали, потому что муж проговорил, вот ему там что-то понравилось, она уйдет опять вот в это жертвенное состояние: все плохо, все плохо, значит, с ней что-то не так — и вот это все. А проговорить: а что там было? Что такого вот? Но это элемент такого внутренне взрослого человека. Не только по паспорту взрослого, а внутренне взрослого, с духовной опорой, естественно. По-другому вряд ли женщина может пережить это нормально, скажем так, ровно. Ну, среднестатистически ровно.

Иерей Александр

— А мне вот кажется, что правильные эмоции можно в себе культивировать. Вот, допустим, если мы затронули отношения мужа и жены — когда я у вас бываю, мы всегда почему-то их затрагиваем. Ну, я отвечаю за семью в епархии.

Н. Лангаммер

— Никуда мы не уходим от них. Поговорили про эмоции, пришли к любви.

И. Главацкая

— Насущное. Все насущное.

Н. Лангаммер

— Самое такое, да, мощное.

Иерей Александр

— И вот некоторые эмоции, может быть, можно и нужно в себе культивировать. Допустим, вот свою любовь к жене или вот этот восторг от нее, допустим, да, вот как вы упомянули, что в какой-то момент потерялось, замылилось немножко. И я вот, например, используя в обществе, говорю, что моя жена самая красивая. Вот я всегда хожу и всем говорю: «Моя жена просто самая красивая».

Н. Лангаммер

— Ну, она правда красавица у нас, матушка Ася.

Иерей Александр

— Она, правда красавица, это себя не надо как бы понуждать. Но, знаете, замыливается взгляд. Знаете, когда у тебя дорогая-дорогая машина стоит как бы в гараже, ты уже сел в нее и поехал. Просто как транспорт, как бы сказать.

И. Главацкая

— Норма жизни.

Иерей Александр

— Да, норма жизни. А у тебя там такая супер-красавица, и себе надо об этом напоминать. Мне понравилось выражение, везде его говорю: «Моя жена — роллс-ройс в мире женщин». Я это говорю и все, и я внутренне, у меня это ощущение, оно все растет с каждым разом, понимаете. И я прихожу домой и действительно смотрю на нее и думаю: «Как мне повезло!» И я ей тоже говорю: «Как мне повезло!». И в хорошем смысле сам в это начинаю верить. Ну, то есть это, мне кажется, неплохо в себе эти чувства...

И. Главацкая

— Даже подпитывать.

Н. Лангаммер

— Я сам себе завидую.

Иерей Александр

— Проговаривать. Когда ты что-то говоришь сам себе или вовне особенно, ты, декларируя это, свидетельствуя об этом, себе заново это напоминаешь. И мне кажется, это неплохо делать.

Н. Лангаммер

— У нас буквально минута осталась. Олечка, коротко подведи итоги. Ты нашла ответы какие-нибудь?

О. Цой

— Да, конечно. Конечно, это очень важная тема, как мне кажется. И мы вот проговорили, вот благодаря батюшке и матушке, эти моменты, что вот, ну, я для себя выделила то, что действительно давайте не то что контролировать, а давайте ум поместим в Бога. И с помощью вот этой прекрасной вещи, с помощью Господа все-таки мы возьмем или хотя бы попытаемся взять контроль над нашими эмоциями, как положительными, так и отрицательными, для того чтобы их направить на путь нашего спасения.

Н. Лангаммер

— И мне кажется, здесь вот уместна эта фраза, которую мы все уже знаем и много раз произносили: «Если Бог на первом месте — вот подлинно на первом месте, если ты живешь в чаянии спасения, — то как бы все остальное на своих местах». Спасибо вам большое за этот эфир. Мне кажется, мы так много чего потрогали.

И. Главацкая

— Эмоционально.

Н. Лангаммер

— Да, эмоционально. И какой-то ответ нашли про этот эмоциональный интеллект или страх Божий, который нас держит в русле. Напомню, что в студии у нас сегодня был отец Александр Насибулин, настоятель Богородице-Рождественского храма деревни Поярково. А также Ирина Главацкая, супруга священника, психолог, и Ольга Цой, кандидат искусствоведения, филолог, педагог. Я Наталья Лангаммер, на этом с вами буду прощаться. Но только напомню, что нашу программу можно слушать, а можно ее смотреть на сайте https://radiovera.ru/ и ВКонтакте, в нашем сообществе есть видеоверсия, и она будет доступна сразу после эфира на волнах Светлого радио. Это был «Клуб частных мнений». Мы увидимся, услышимся через неделю, в воскресенье в 18:00. А сегодня прощаемся с вами. Всего доброго, до свидания.

И. Главацкая

— До свидания.

Иерей Александр

— До свидания.

О. Цой

— До свидания.

---

Все выпуски программы Клуб частных мнений

• «Смирение». Священник Дмитрий Полещук, Фирас Новицкий, Алексей Шириков
• «Божий мир: дар или задание?» о. Алексей Дудин, Александр Молчанов, Екатерина Каштанова
• «Как найти духовника?». Игумен Назарий (Рыпин), Павел Чухланцев, Алексей Шириков

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов