Поделиться
«Жена, друг, сподвижница, ангел хранитель» — так называл свою супругу Галину Константиновну выдающийся воспитатель Семён Афанасьевич Калабалин. Эти слова он написал на книге своего учителя, прославленного педагога Антона Макаренко «Педагогическая поэма», которую подарил супруге.
В 1921 году беспризорник Семён Калабалин попал в харьковскую колонию-интернат имени Горького, которой заведовал Макаренко. Юноша стал его преданным учеником и послужил прототипом одного из самых ярких героев его знаменитой «Педагогической поэмы». Со своей будущей женой Галиной Семён познакомился в 1925 году. Галя Подгорная, студентка Харьковского педагогического училища, пришла работать в интернат имени Горького, после того, как побывала на лекциях Макаренко и загорелась его идеями.
Семён, который к тому времени уже стал полноправным помощником и правой рукой Макаренко, сразу привлёк её внимание. «Богатырь с быстрыми, уверенными движениями и огромными, горящими глазами» — так Галина Константиновна описала первые впечатление от встречи с будущим супругом. Семён полюбил Галю с первого взгляда. Ухаживал, писал стихи. В 1926-м Калабалин сделал Галине предложение. Когда девушка поделилась радостной новостью с Макаренко, тот неожиданно стал отговаривать её от брака с Семёном. «Он же весь в меня, — предостерегал педагог. — С головой уйдёт в работу».
Но Галина не послушала учителя. 21 октября 1927 года она стала женой Семёна Афанасьевича Калабалина. И сполна разделила с ним его непростую судьбу. В разное время им довелось поработать заведующими в детских домах и интернатах по всему Советскому Союзу. И всюду, куда бы ни приезжали, они старались создать тёплую семейную атмосферу. К воспитанникам относились как к собственным детям. Любовь и забота, которую Калабалины дарили сиротам, преображали их буквально на глазах.
У Калабалиных было пятеро своих детей. В 1937 году Галина Константиновна осталась одна с малышами на руках — Семёна арестовали по ложному доносу. «Что ждет его, моего самого родного?» — с волнением записала она тогда в своём дневнике. Галина каждый день приходила в тюрьму с передачами для мужа, пока через полтора месяца его не выпустили за отсутствием вины.
Спустя три года, в 1941-м, пришла новая разлука. Началась Великая Отечественная война, и Семёна мобилизовали. «Будь мужественной, терпеливой. Я обязательно вернусь», — сказал он супруге перед отъездом на фронт. Галина во время войны, как и прежде, самоотверженно работала. Вместе с детским домом пережила тяжёлую эвакуацию на Урал. Вернувшись с фронта, Семён Афанасьевич благодарил жену: «Ты вырастила хороших ребят, сохранила семью. Я всегда чувствовал тебя рядом, и это спасло меня».
Жизнь потихоньку входила в привычное русло. Супруги снова были вместе, снова их забрасывало в самые разные уголки: Грузия, Украина, Подмосковье. И всюду были дети, для которых Калабалины становились по-настоящему родными. «В нашей жизни бывало всякое, — вспоминала Галина Константиновна в своих мемуарах. — И страшные потери, и горе. Но мы были друг у друга, у нас была наша работа и наши дети». Так, рука об руку, всегда среди детей, Калабалины прожили вместе сорок пять лет. После смерти Семёна Афанасьевича в 1972 году, Галина Константиновна продолжала трудиться. Она ушла из жизни в 1999-м, и была похоронена рядом с мужем в Подмосковном Егорьевске. Память о Семёне Афанасьевиче и Галине Константиновне жива в их совместных педагогических работах, в литературе и кинематографе. Но главное — в тысячах благодарных воспитанников, которые с гордостью называют себя детьми Калабалиных.
«Иконописные традиции Троице-Сергиевой Лавры». Архимандрит Лука (Головков)
Поделиться
Гостем программы «Лавра» был декан иконописного факультета Московской духовной академии, доцент кафедры истории и теории церковного искусства МДА архимандрит Лука (Головков).
Разговор шел о зарождении, развитии и особенностях иконописной традиции и школы Троице-Сергиевой Лавры. Какие известные иконописцы трудились в стенах Лавры в разные века, как передавалась эта традиция, как в Московской Духовной академии сегодня преподают основы иконописи и как, сохраняя традиции, развивать иконописное искусство.
Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский
Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России
«Святость». Священник Артемий Юдахин, Андрей Дударев, Нина Юркова
ПоделитьсяВ этом выпуске программы «Клуб частных мнений» клирик храма святителя Николая Мирликийского в Щукине священник Артемий Юдахин, теолог, автор книг Андрей Дударев, педагог Нина Юркова размышляли о том, что такое святость, у всех ли одинаковый потенциал раскрыть её в себе, а также насколько возможно и стоит к ней стремиться, или же святые — скорее те люди, которых избрал Господь и у них особый подвиг, не каждому доступный.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Клуб частных мнений
Искусство создания шпалер
Поделиться
Фото: Baraa Obied / Pexels
В крупных российских и европейских музеях на стенах в экспозиции посетители могут увидеть большие гладкие ковры, похожие на картины, с изображением евангельских, исторических, пейзажных и других сюжетов. Такие изделия называют шпалерами (или гобеленами). Их создавали из шерстяных и шелковых нитей для украшения и утепления стен в специальной безворсовой технике путём переплетения продольных и поперечных нитей.
Искусство изготовления таких ковров появилось ещё до Рождества Христова и было известно древним грекам, римлянам и египтянам. После распространения христианства в Европе шпалеры стали использовать в храмовых пространствах для украшения стен: на них изображали сюжеты из жизни Христа, Пречистой Девы и святых. Вскоре подобные ковры с религиозными и светскими сюжетами стали проникать во дворцы и зажиточные дома для декорирования интерьеров. Настоящей популярности и расцвета шпалерное искусство достигло в Средневековье. Тогда одним из основных центров создания безворсовых ковров стала Фландрия — регион, находящийся сейчас на территории современных Нидерландов, Франции и Бельгии.
В мастерских над созданием ковров трудилась целая команда специалистов. Художники рисовали эскиз будущей шпалеры, который назывался картоном. Красильщики окрашивали нити в необходимые цвета, а ткачи по картону воссоздавали необходимый рисунок. Каждый мастер ткал ту часть шпалеры, на которой специализировался: одни ткачи трудились над созданием лиц, другие — фигур, третьи занимались пейзажами или бордюрами — так называли узоры, которые по краям обрамляли шпалеру наподобие рамы. Часто ковры ткались по эскизам с картин известных художников.
В начале XVI века во Фландрии по заказу папы Льва X были изготовлены знаменитые шпалеры для украшения Сикстинской капеллы в Ватикане. Картоны с изображением сюжетов из Деяний Апостолов для них создал художник Рафаэль и его ученики.
В XVII веке одним из центров шпалерного искусства стала парижская Королевская мануфактура, расположенная в поместье семьи Гобелен — известных красильщиков и ткачей. Ковры, которые там создавали, быстро прославились своим качеством, и название «гобелен» закрепилось за всеми подобными изделиями.
В 1717 году русский император Пётр I заказал французской мануфактуре серию гобеленов, посвящённых событиям Северной войны, по итогам которой Россия получила выход к Балтийскому морю. В том же году Пётр основал шпалерную мануфактуру в Санкт-Петербурге, где французские ткачи обучили своему искусству русских мастеров. С тех пор в России стали создавать безворсовые ковры с изображением евангельских сюжетов и событий отечественной истории, портретов царственных особ и аристократов. В течение ста сорока лет изделия Петербургской мануфактуры украшали дворцы и отправлялись за границу в качестве дипломатических подарков. Однако в 1850-м году русская мастерская была закрыта из-за упадка спроса на шпалерное искусство.
Сейчас о существовании мануфактуры напоминает Шпалерная улица в Петербурге, где раньше располагались мастерские с ткацкими станками. Увидеть отечественные и иностранные шпалеры из собрания русских императоров можно в петербургском Русском музее, Эрмитаже и Пушкинском музее в Москве.
Все выпуски программы Открываем историю
