Рифмы жизни. Сергей Есенин.

Поделиться

Здравствуйте. У микрофона Павел Крючков. С вами программа «Рифмы жизни», программа о поэзии и поэтах. Мы читаем и слушаем русские стихи, созданные на протяжении последних двух столетий, – включая и начало нынешнего века.

…Давайте-ка сразу начнем со стихотворения, написанного уже более ста лет тому назад:
Задымился вечер, дремлет кот на брусе.
Кто-то помолился: «Господи Исусе».

Полыхают зори, курятся туманы,
Над резным окошком занавес багряный.

Вьются паутины с золотой повети.
Где-то мышь скребется в затворенной клети...

У лесной поляны – в свяслах копны хлеба,
Ели, словно копья, уперлися в небо.

Закадили дымом под росою рощи...
В сердце почивают тишина и мощи.

Сергей Есенин, 1912 год

А думать о Есенине мне трудно, тревожно. И дело тут не только в том, как закончилась его земная судьба, ведь конец был, мы знаем, ужасен, – кто бы в конце концов не распорядился этой, такой молодой, такой сгорающей на лету жизнью. До сих пор сгорающей на виду у всех.
Но без его стихов любить нашу поэзию невозможно.

«О, эти голубые глаза! О, эти пшеничные локоны! Нет, сов¬сем не Лель, другой персонаж русской литературы трагически заявлял здесь о своём приходе – ещё не истративший душу, но уже вступивший на путь экзистенциальных экспериментов Свидригайлов! Юным, без бороды его никто не узнал...» – это из вступления литератора Павла Фокина к чудесно составленной книге воспоминаний о поэте. Нельзя не согласиться с этим достоевским приветом. «“Я всё себе позволил!” – любил говорить Есенин. И это не было пустой фразой. С карамазовским безудержем прожил он свои тридцать лет, а потом – “кубок об пол”»!

Товарищ Есенина, почти его ровесник, Рюрик Ивнев свою первую книгу стихов назвал пафосно – «Самосожжение». Бы¬ло это в далёком 1913 году. Он умер, не дожив неде¬ли до своего 90-летия. Есенина представить девяностолетним невозможно! Даже шестидесятилетним.
Вот из его последнего, чистого, светлого, честного и печального:

Каждый труд благослови, удача!
Рыбаку – чтоб с рыбой невода,
Пахарю – чтоб плуг его и кляча
Доставали хлеба на года.

Воду пьют из кружек и стаканов,
Из кувшинок также можно пить –
Там, где омут розовых туманов
Не устанет берег золотить.

Хорошо лежать в траве зеленой
И, впиваясь в призрачную гладь,
Чей-то взгляд, ревнивый и влюбленный,
На себе, уставшем, вспоминать.

Коростели свищут... коростели...
Потому так и светлы всегда
Те, что в жизни сердцем опростели
Под веселой ношею труда.

Только я забыл, что я крестьянин,
И теперь рассказываю сам,
Соглядатай праздный, я ль не странен
Дорогим мне пашням и лесам.

Словно жаль кому-то и кого-то,
Словно кто-то к родине отвык,
И с того, поднявшись над болотом,
В душу плачут чибис и кулик.

Сергей Есенин, 1925-й год