«Путь в Церкви». Митрополит Николай (Пачуашвили)

У нас в гостях был митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карсский Николай (Пачуашвили), заместитель председателя отдела миссии и евангелизации Грузинской Православной Церкви.

Наш гость рассказал о своем пути к вере и церковному служению, а также об удивительных людях, которые повлияли на его жизнь и отношение к Православию.

Владыка вспоминал свои детские размышления о смерти и вечности и как это помогло ему задуматься о существовании Бога. Рассказал, как начинался его путь в Церкви, о первых попытках держать пост, о том, как в юности попал на Пасхальную Патриаршую службу в Елоховском соборе, о первой исповеди и о том, как пришло понимание необходимости участия в Литургии.

Кроме того, разговор касался искусства. Владыка говорил о евангельских притчах, как первом христианском художественном языке, рассуждал о кино как способе говорить с человеком о главном, размышлял о разных смысловых уровнях художественного произведения.

Также гость поделился воспоминаниями о старце Гаврииле Ургебадзе, рассказал о влиянии книг иеромонаха Серафима (Роуза) и о брате Иосифе — хранителе Иверской Монреальской иконы Богородицы.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. С трепетной радостью представляю вам нашего сегодняшнего гостя. В студии Светлого радио владыка Николай (Пачуашвили), митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карсский, заместитель председателя отдела миссии и евангелизации Грузинской Православной Церкви. Здравствуйте, владыка. Добро пожаловать.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Благодарю вас.

Кира Лаврентьева

— Начнем с вашей цитаты. «Я для себя не выбирал ни священство, ни монашество. Я просто жил, как жилось, делая то, что считал правильным. В 1986-м году поступил в театральный институт, а в 88-м у нас открылась Духовная академия, первое за 800 лет Высшее духовное училище в Грузии. Поступление в Духовную академию для меня было абсолютно логичным и естественным, хотя никогда мне в голову не приходило, что я могу стать священником, просто начал учиться. И когда через три года святейший мне сказал: приготовьтесь, скоро будет ваше рукоположение, мне даже в голову не пришло отказываться, так и должно быть». Владыка, невероятно, учитывая то, что вы окончили физфак МГУ, Московского государственного университета, вы учились в театральном институте, и вот такой выбор. Расскажите, пожалуйста, что было, какой путь был между этими двумя точками из пункта А в пункт Б, из физфака МГУ в священство.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Я об этом тоже думал. По сути, когда я задумывался, вообще-то я ничего не менял в жизни. Я вот эту физику свою выбрал еще в 5-м классе, до того, как мы начали изучать в школе. В школе мы начали изучать в 6-м классе. Я был абсолютно уверен, что я должен стать физиком, это меня интересовало. Я начал заранее изучать какие-то вещи. Первая оценка по физике, которую я получил, была двойка. Как это случилось, я не помню, но меня вызвали, и я что-то не так рассказал. Но, тем не менее. Я не могу сказать, почему, но мне очень хотелось природу изучать. Первое, что в учебниках физики написано, что это от слова физиус, это значит природа.

Кира Лаврентьева

— То есть, какая-то загадка была в этом.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Изучение природы. Это меня всегда интересовало. Практически получилось, там подразумевается, физика — не живая природа. Как правильно сказать?

Кира Лаврентьева

— Неодушевленная.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Неодушевленная. А если расширить это понятие природы и перейти на одушевленные, я вообще-то не переставал это делать никогда. И до сих пор я изучаю природу как таковую, потому что несправедливо людей исключать из природы. Поэтому практически я не физикой, а вообще-то метафизикой занимаюсь на самом деле. Для меня это цельное одно. А что касается искусства, я потом тоже это осознал, почему меня так тянуло к этому. Я уже когда в Москве учился, когда заканчивал Московский университет, там у меня было много разных друзей. Я жил в общежитии МГУ и со многими людьми встречался, и для меня стало доступно искусство, как таковое. Я понял, что этот язык выражения является более успешным, чтобы достичь людей. Я еще тогда вообще не думал о священстве, я просто хотел донести до людей то, что я хочу им сказать. А вот так прямо словами, как-то не получалось.

Кира Лаврентьева

— Наверное, времена не те были.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это очень важно. Во-первых, надо уметь говорить. Во-вторых, это невозможно было тогда, всё надо было скрывать под какой-то... Сама эта идея, сейчас я уже знаю, что она исходит из Священного Писания, из Евангелия. Господь всегда говорил притчами. И когда Его ученики спрашивали, почему Ты притчами рассказываешь, Он говорит: я не для вас, Я для людей, чтобы они легче понимали, а вам Я прямо говорю всё. Получается, что эти притчи, которые Господь в Евангелии рассказывал, это первые христианские примеры искусства. Это рассказы потрясающие с чисто литературной точки зрения, потрясающие рассказы сами притчи. Которые Он выдумывал, рассказывал и этим хотел донести что-то очень важное, которое скрыто в этих притчах. Первую притчу Он Сам потом истолковал ученикам. Я вот хотел в форме притчи, сейчас я только так воспринимаю кинематограф и любое искусство — это притча. Только если они пытается в хорошем и высшем понимании, а то есть такие произведения, которые ничего не доносят, только на развлечение и на продажу, чтобы людям наслаждение какое-то доставлять разное. Я не об этом. Я о высшем искусстве. Высшее искусство — это когда рассказывают одно и подразумевают другое, то есть где есть скрытый смысл.

Кира Лаврентьева

— Где подумать надо.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да, обязательно. Практически я уже только чуть позже, не сразу как стал священником, когда я начал изучать богословие и когда дерзнул прямо говорить, то я могу прямо говорить людям, что есть важное и главное, когда я проповедую. До этого я старался притчами, фильмы снимал, другие фильмы брал из всемирной сокровищницы кинематографа, например. Кино очень удобно, за полтора-два часа можно донести человеку какую-то тему, а потом обсуждать это и потом показывать, что вы видели вот это, а на самом деле здесь подразумевается совсем другое. И это очень интересно, до сих пор это работает. Я до сих пор этим занимаюсь.

Кира Лаврентьева

— Какие бы фильмы вы назвали к этой теме, когда видишь одно, а подразумевается другое. В одном из интервью вы Феллини цитировали, Тарковского.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Феллини, Тарковского. Скажите еще, если вы хотите спросить насчет режиссеров.

Кира Лаврентьева

— С удовольствием спрошу, владыка. Какой режиссер всё же вам ближе?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Я думаю, что на первом месте Акира Куросава, я так думаю. Для меня особенно его один из последних фильмов, который, кажется, неправильно переводится на другие языки. По-английски это dreams. Но dreams это не мечты и это не сны, это ви́дение.

Кира Лаврентьева

— Ага...

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это то, что он видит. Как видение. Я правильно по-русски говорю это слово?

Кира Лаврентьева

— Да, очень интересно на самом деле.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Потому что там есть его сыны, но там есть не только сны.

Кира Лаврентьева

— Речь не только о снах.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Речь, что он живет, он сам про себя, это автобиографический фильм, даже исполнителя главной роли Акира зовут, этого молодого человека. Но это про него фильм, как он видит мир, и какое видение у него было в течение жизни. Это потрясающий фильм. Но не только, практически все фильмов у него с этим. Я одну минуту потрачу на то, чтобы сказать вам, чтобы вы поняли, о чем я говорю

Кира Лаврентьева

— С удовольствием.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это касается Данте Алигьери, который написал...

Кира Лаврентьева

— «Божественную комедию».

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да, он написал и «Божественную комедию», но сейчас я имею в виду его произведение «Пир». «Пир» — это очень известная форма и литературная и философская. Почти все философы об этом писали, они описывают пир, настоящий пир, когда люди собираются, чтобы покушать вместе, выпить и побеседовать. Много этого было даже в греческой философии, там про Сократа, который во время пира рассказывает. А Данте взял и отменил кулинарный пир. Он сказал: я вас приглашаю на пир, он предложил собственное произведение. Он сначала эти стихи нам дает почитать, а потом объясняет, что это значит. До этого он излагает очень коротко свою мысль, что произведение должно состоять из четырех слоев, и все они должны быть хорошие и совершенные. Первый слой — это сюжет. Второй слой — это символы. Третий слой — я сейчас по-русски скажу, как его по-русски называем, это мораль, какая мораль следует из, например, басни какой-то Крылова. Понимаете, я о чем?

Кира Лаврентьева

— Да, да.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— А четвертый слой он называет анагогический слой, то есть мистика.

Кира Лаврентьева

— Высший смысл.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Мистика, мистическое содержание. Без этого, четвертого, слоя это не совершенное произведение.

Кира Лаврентьева

— Настоящего кино не будет.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Ни кино, ни литературы и даже про живопись можно сказать. Рисует человек одно, оказывается, содержание другое совсем.

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. У нас в студии владыка Николай (Пачуашвили), митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карсский. Меня зовут Кира Лаврентьева. Владыка, буквально еще короткий вопрос по поводу кино, потому что знаю, что вы в этом разбираетесь глубоко и давно. Многие говорят, я слышала от многих людей, киноведов, любителей, что Бергман, к примеру, не говорит в кино о Боге, но он Его ищет. А Феллини говорит о Боге, но Бога в его фильмах нет. Как вы относитесь к этому утверждению? Я в ваших интервью читала, что вам Феллини очень нравится, и вы видите богоискательство в его фильмах. Как вы это прокомментируете, владыка?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Если начнем с Феллини, у него, конечно, были какие-то провалы.

Кира Лаврентьева

— Были?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да, конечно, безусловно.

Кира Лаврентьева

— Такой был режиссер?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Ну, нет. У Куросавы не было этих провалов, у него были более сильные фильмы и более слабые, но он никогда не отступал от этого. А у Феллини были какие-то фильмы, которые я просто...

Кира Лаврентьева

— Не поняли.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Не то что не понял, даже смотреть не хочу и не буду. Есть у него какие-то свои... Но, тем не менее, у Феллини есть несколько фильмов с этим скрытым четвертым смыслом. Это фильмы потрясающие абсолютно. В первую очередь первый такой его фильм — это «Дорога».

Кира Лаврентьева

— Это известная его работа.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— «Дорога», «Ночи Кабирии» — потрясающий фильм. И еще я бы назвал «Репетиция оркестра». Это есть его, мне кажется, высшие, у него есть еще хорошие, конечно, но на первом месте для меня вот эти три фильма стоят. Что касается Бергмана, он тоже очень глубокий мыслитель, и он очень честный автор. Он иногда, практически получается, что в своих фильмах исповедуется.

Кира Лаврентьева

— Да, есть такой момент.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Он рассказывает...

Кира Лаврентьева

— Свою боль.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— И в чем себя считает неправым. Я читал его самого, и даже фильм есть, один из последних фильмов про него, документальный фильм, он где-то жил потом на острове, и про него сделали потрясающий документальный фильм. Молодая девушка пришла к нему, и он согласился, он там очень много чего рассказывал. Но у Бергмана на первом месте все-таки «Земляничная поляна», которая есть программный фильм. Он в этом фильме запрограммировал всё свое творчество, что он собирался сделать. А потом, конечно, абсолютно выдающийся, бессмертный фильм — «Седьмая печать». Еще есть у него хорошие фильмы, но «Седьмая печать» — это как главный герой и как мы все играем в шахматы со смертью.

Кира Лаврентьева

— Владыка, давайте вернемся к теме нашего разговора. Как вы стали верующим человеком, если позволите?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Когда я сейчас уже вспоминаю, практически верующим я был всегда. Как только я сам с собой начал разговаривать, это было в возрасте трех лет, я себя очень четко помню. Я помню какие-то вещи, когда несколько месяцев мне было. Но отчетливо я себя помню с трех лет, и всё время я с кем-то разговаривал, я с кем-то сверял свои взгляды и решения. Я всё время спрашивал, и всё время кто-то мне отвечал, но я не знал, кто это.

Кира Лаврентьева

— Удивительно.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Первый осознанный шаг был, благодаря коммунистическому режиму, который пытался воспитывать абсолютно безбожных. Когда мы были в 8 или 9-м классе, уже не помню, новый предмет ввели, назывался обществоведение. Обществоведение у нас вела преподавательница истории Советского Союза, то есть идеологическое что-то было. Мы, как урок проходили, что после смерти жизнь человека заканчивается, и всё. Я спросил: как это может быть? Я живу, я хочу жить, у меня планы, и вдруг я завтра умру или, допустим, через десять или через сто лет, абсолютно нет разницы, если после этого всё закончится. Она сказала: да, всё закончится. Я потом у родителей спросил: вот учительница так говорит, мне не нравится так. Они говорят: нет, ты будешь жить, только в памяти других людей.

Кира Лаврентьева

— Тоже утешение слабоватое, конечно.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Меня это не устраивает Я сказал: если это так, то я хоть сейчас готов умереть, я не хочу жить дальше. Если это так. Но это не так. Я начал размышлять дальше, я в физмат школе учился, и нас учили...

Кира Лаврентьева

— Думать.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— ...логическому мышлению. Если так, что из этого следует, а что дальше. Я сам понял тогда, дошел до мысли, что так быть не может. По сути если добро и зло принципиально различаются, если существует абсолютное добро и абсолютное зло, это значит, что существует Бог. Я тогда сам догадался, и с этого начались мои искания религиозные. Следующая мысль у меня на этом пути... Я воспитывался в семье, где считалось, мои родители и особенно моя тетя, взрослые, говорили, что человек должен быть воспитанным, культурным и образованным. Образование — я всегда старался спросить, что это такое, какое образование человек должен иметь. Я как-то еще до того, как переехал в Москву учиться, составил себе какой-то план, что я должен знать, как образованный человек. Естественно, в это вошло Священное Писание, которое я никогда не читал, никогда не доходили руки. Я решил себе, что я должен это обязательно, как культуру, изучить. Мне досталась книга от моей тети, скорей всего, не от тети, а от дяди, которого я не застал в живых, у них было дома Евангелие. Это Евангелие тетя мне одолжила, и я с этой книгой поехал в Москву и каждый день ее читал по одной главе. Я ничего не понимал, но я упорно продолжал это делать. Сейчас, когда ко мне прихожане обращаются, молитвенное правило, я всегда говорю: обязательно, кроме всего, одна глава из Евангелия каждый день, а на другой день другая глава. И мы все эти читаем в нашей церкви, по одной главе в день, это как молитвенное правило. И это очень помогает. С этого всё началось. А потом уже, в качестве образования и культуры, я попытался еще в те годы, начало 80-х, пойти на богослужение, просто посмотреть, что это такое. Я напросился в Елоховский собор, там патриаршая служба была пасхальная, мне сказали, что лучше не ходить, не дадут, там милиция охраняет. Но я заранее пошел, я даже не знаю, какой там был молодой священник, я пришел и говорю, что мне нужен пропуск на пасхальную службу. Он ничего не спросил, зашел в алтарь и вынес два пропуска. И я тогда первый раз попал на пасхальную службу.

Кира Лаврентьева

— Сколько вам было лет, владыка?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— 23-24.

Кира Лаврентьева

— Уже осознанный возраст.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да, это я, уже будучи студентом МГУ. После этого появилась такая мысль, я очень много читал, в том числе и восточные религии, там есть такой совет, надо не готовиться к действию, а надо действовать. Мне это понравилось, и я подумал, что надо не готовиться, например, начать пост, а надо просто поститься. Я начал это сам делать только для того, чтобы познать.

Кира Лаврентьева

— Такой гностический интерес немножко, да, владыка? Такой научный.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. У меня не было никакого прямого соприкосновения со священнодействием, с церковью, я никогда серьезно не заходил. Я заходил иногда, но как...

Кира Лаврентьева

— Вам хотелось понять, о чем здесь речь идет.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— В чем суть. А дальше была мысль, что если я пощусь, то надо обязательно причаститься, откуда-то от кого-то я это услышал. Я взял и пошел в церковь в субботу на Страстную. Говорю: как же, до Пасху надо же причаститься, я постился. Но я ничего не знал абсолютно. Знал, что надо исповедоваться, я прочитал десять заповедей, думаю, наверное, про это. Прихожу в 12 часов, по-моему, утра, после литургии, к первому священнику подхожу, он говорит: что вам? Я говорю: хочу исповедоваться и причаститься. Ну, говорит, я вас слушаю. Я говорю: я вчера десять заповедей читал, я нарушал все заповеди.

Кира Лаврентьева

— Шок такой священнику.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Он испугался, ладно-ладно, прочту молитву и давай к причастию. Утром в церковь надо...

Кира Лаврентьева

— Позавтракал.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Позавтракал и причастился. После того два года прошло, пока я дошел до того, как надо исповедоваться. Так началась моя церковная жизнь.

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Дорогие наши слушатели, меня зовут Кира Лаврентьева. С радостью напоминаю вам, что у нас в студии владыка Николай (Пачуашвили), митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карсский, заместитель председателя отдела миссии и евангелизации Грузинской Православной Церкви. Мы очень скоро к вам вернемся. Пожалуйста, не переключайтесь.

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. Меня зовут Кира Лаврентьева. Напоминаю, что у нас в студии владыка Николай (Пачуашвили), митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карсский. Владыка, очень интересно рассказываете нам о своем пути к священству. И вы причастились, и потом эти два года как проходили? Вы продолжали причащаться?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Нет, конечно.

Кира Лаврентьева

— Вы думали.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. Иногда трудно было поститься, и себя сам уговаривал. Один из постов, я слышал, что в католической церкви без мяса только постятся, я думаю, по католически буду сейчас поститься.

Кира Лаврентьева

— Нормально. Хоть что-то.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Я постепенно доходил, потом принял решение, что надо серьезно исповедоваться уже, подготовился, спросил, у кого можно. У нас было очень мало священников, с которыми можно было вот так, чисто умственно пообщаться. Я сделал свой выбор, из четырех священников выбрал одного, который до сих пор является моим духовным наставником, это митрополит Даниил, наш председатель миссионерского отдела. Тогда я его даже в лицо не знал, я просто нашел, спросил, кто он, мне показали, я подошел и рассказал, он мне назначил время для исповеди. Я пришел и начал исповедоваться. Самые тяжелые грехи, которые мне было очень стыдно говорить, я всё это выговорил. А он, вроде, не реагировал совсем и никакой реакции. Он спросил совсем другое, как будто это ничего, а для меня самое главное это было. Говорит, а вы на литургии ходите? Я вообще не понял, слово «литургия», это было что-то новое. Я говорю, как вы сказали? Он говорит: по воскресеньям, каждое воскресенье вы ходите в церковь и присутствуете на богослужении? Я говорю: у меня один единственный день.

Кира Лаврентьева

— Выходной.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. Я учусь в театральном, еще в школе преподаю, невозможно. Он говорит: вообще-то без этого нет христианства. Если вы хотите быть и считаете себя христианином, то обязательно надо воскресную службу посещать, без этого нет христианства, он сказал сразу. А я говорю: как? я вообще-то немножко по-другому думал, что такое христианство. Но я сказал, если вы так считаете, то я постараюсь. После этого первое воскресенье я пропустил, второе тоже пропустил, а потом на третье воскресенье я пришел и уже, кажется, никогда не пропускал.

Кира Лаврентьева

— Вот это да.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. И с этого всё началось.

Кира Лаврентьева

— Вызрели, владыка?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Как-то вот так.

Кира Лаврентьева

— А к священству?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— А к священству, я даже не думал об этом. Я не думал, что это для меня. В итоге, когда я посчитал, я был 15 лет студентом. Последние четыре года, духовая академия. У меня уже были навыки, сидеть и работать над книгами, процесс изучения.

Кира Лаврентьева

— Привычка.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. И когда открылась возможность духовной академии, это высшая богословская школа, то я пошел исключительно чтобы пополнить свои знания в этой сфере, в которой я вообще ничего не понимал. Ну, вообще. Я с большой радостью начал. И когда через какое-то время... это тоже мой духовник владыка Даниил посоветовал, поступить в первый набор, он был в 88-м году, сразу я поступил и готовился. Я ему сказал, что там какие-то предметы, которых я даже названия не знаю, что это значит. Он говорит: ты в двух ВУЗах учился, значит, для тебя это будет несложно, садись и учись. И я научился, сдал эти приемные экзамены. После этого я полностью отдался учебе. Это было для меня очень интересно, я ни одну лекцию не пропускал, и всё время эти лекции записывал, конспекты даже до сих пор сохранились, кажется. В какой-то момент по благословению патриарха все студенты с 1 сентября стали алтарниками. Училище у нас было рядом с Сионским кафедральным собором, прямо через улицу, нас благословили облачиться в стихари, и мы стали прислуживать. Чуть-чуть раньше этого владыка после службы окроплял святой водой всю территорию, и как-то он мне сказал, что ты можешь мне помочь? Я говорю: да, конечно. И он дал мне стихарь первый раз. Я надел, всё странно, на мне было облачение красное, я много раз спотыкался. Когда мы всё это закончили, он спросил: если вы вдруг станете священником, вам больше теоретическое направление интересно или практическое? Я вообще никогда об этом не думал. Говорю: наверное, и теоретическое и практическое, оба интересно. И всё, на этом мы закончили разговор. Я дальше не думал об этом. А потом, как вы рассказывали, уже когда на третьем курсе я был, у нас четыре года учеба, мы сидели в монастыре на трапезе, и святейший как-то вдруг почему-то обратился ко мне и говорит: вы будете готовиться, в следующую субботу ваше рукоположение. Я абсолютно принял это, как я мог прекословить? Причем, я слышал, что когда он так предлагал, некоторые люди отвечали, я не достоин, и на это всегда любимое возражение, а кто достоин? Что ты говоришь глупости? Как ты можешь быть достойным? Конечно, никогда.

Кира Лаврентьева

— Ну, это плавно прошло, владыка, да?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Абсолютно.

Кира Лаврентьева

— Без каких-то потрясений внутренних?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Абсолютно. Единственное потрясение было, когда меня рукоположили в диакона, и когда я первый раз вышел из церкви в облачении, в подряснике, я просто думал, что весь город на меня смотрит.

Кира Лаврентьева

— Непривычно, да.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Абсолютно непривычно.

Кира Лаврентьева

— Воистину говорят святые отцы, найдешь волю Божию о себе, и душа успокаивается, да, владыка?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Ну да, наверное, так.

Кира Лаврентьева

— Каким было ваше знакомство со старцем Гавриилом Ургебадзе?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это до священства еще было, благодаря владыке Даниилу. Он просто его нашел на улице. Мы даже не слышали про него. Мы жили приходской жизнью. Всё было сложно, в 87-м году я первый раз причастился. Это было до моего поступления, когда я с ним познакомился. Я сначала думаю, что ему надо помочь, потому что он был такой рваный, грязный, сверху ряса. Мы сразу поняли, что перед нами кто-то, что это есть кто-то. Кто он такой? Когда я говорю, что в произведении должен быть четвертый уровень, скрытый смысл, вот этот скрытый смысл в нем абсолютно просматривался. Что он одно дело говорит, ходит, действует, а другое дело, какой он.

Кира Лаврентьева

— Что он несет.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Что он несет, да. И сразу невозможно было к нему без почтения обращаться. Хотя он очень странно иногда себя вел, очень странно, вообще непонятно. Он старался всегда разрушать стереотипы во всех людях. Когда мы, как-то случилось, я целый день вместе с ним провел, он в нашей церкви очень странно себя вёл, а потом он сказал, давай сейчас пойдем в армянскую церковь. Он заходил в грузинскую церковь, и сразу с посохом о пол и: всем на колени. Все обернулись, кто-то... — На колени, я сказал. И все на колени опустились, в том числе я. Невозможно было ему что-то прекословить. А сейчас наклоните голову, поклон земной и всё. Там кто-то, видимо, голову поднял, он еще раз: как ты смеешь? наклони голову. И мы все так ждем, смирно. Тогда: встаньте. Мы все с облегчением, но мы не знаем, что будет дальше. Он подходит к столу, там был стол с книгами, рукой вот так: пожертвуйте. Люди начали подходить и всё, что было в карманах, деньги выкладывать. Он выбрал меня, говорит: иди, собери эти деньги и положи в карман. Я собрал все эти деньги. — А сейчас пойдем мыв хачапурную, он мне говорит. Я говорю: отец Гавриил, пост Великий, что нам в хачапурной делать, мы же постимся?

Кира Лаврентьева

— Не клеится никак.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Без разговоров. Мы пошли. Там надо было спуститься, там люди кушают хачапури, разные аджарские и другие. Он прошелся, потом обратно. Никто на него внимания не обращает. И он этим посохом еще раз: что здесь происходит? Что вы делаете, люди? Все встали. Во время поста вы сидите и хачапури едите, как вам не стыдно это делать? Люди просто замерли. И он очень довольный, мы вышли оттуда, и он говорит, давайте сейчас пойдем в армянскую церковь. Я говорю: с армянской церковью мы не молимся, — я уже разобрался немножко, — зачем? — Пошли. Мы зашли в армянскую церковь. Я думал, там он сейчас тоже деньги будет собирать. Он стал сзади, вообще ничего не говорит, просто стоит. Кто-то случайно в церкви обернулся, потом другой, люди выстроились в очередь и подходили и просили его благословить. Это было так трогательно. Они видели, кто-то такой человек стоит, старец настоящий.

Кира Лаврентьева

— Душа чувствует.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. И кто-то что-то просил, кто по-грузински, кто по-русски, помолитесь, пожалуйста, за того-то, за того-то. Он всех благословлял. Потом мы вышли оттуда и дальше поехали. Вот так. Несколько лет я служил в алтаре, был алтарником в Самтаврийском монастыре, и он там жил. Я с ним познакомился где-то, наверное, в 87-м году, а он умер в 95-м. Последние годы, когда я уже стал священником, я уже служил в другом месте, и мне так часто не приходилось в этот монастырь, и я реже его встречал. А потом я слышал, что он заболел, и потом сказали, что преставился. Я был на его похоронах.

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Владыка Николай (Пачуашвили), митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карсский. Меня зовут Кира Лаврентьева. Владыка, вы были инициатором канонизации Серафима (Роуза) и Иосифа Муньоса-Кортеса, хранителя Иверской Монреальской иконы Божией Матери, убитого мученически в Афинах а 1997 году. Что на это повлияло, владыка, почему вы так продвинули вопрос канонизации в Грузинской Православной Церкви?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Они до сих пор не канонизированы. Когда я спрашивал, и в Америке спрашивал, и в России спрашивал, есть какие-то препятствия. В первую очередь эти препятствия относятся к количеству кандидатов на канонизацию. Как мне сказали в Русской Церкви, их где-то полтора миллиона, таких человек, на которых готовы все документы, но не могут из-за большого количества канонизировать, даже негде записывать. Поэтому если бы они встали в такую общую очередь, то не знаю, когда бы это было, с одной стороны. С другой стороны, я и одному и другому очень многим обязан в своей религиозной жизни. Хотя мы проводили конференцию, где я их объявил святыми моей епархии, на что я имею право. Это не значит, что Грузинская Церковь их канонизировала, нет.

Кира Лаврентьева

— То есть это не совсем точная информация?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Не совсем точная информация. Я их считаю святыми, я имею на это право, считать. Мы не служим, по ним и службы не составлены еще.

Кира Лаврентьева

— Я знаю, что была конференция не так давно, год или два назад, поэтому, видимо, у меня отложилось в голове, что Грузинская Церковь канонизировала.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Наверное, да. Там были еще и другие. У нас также был священномученик Андрей Курашвили, которого во время Абхазский войны просто расстреляли без всякого военного преступления, и мы считаем его святым, только мы его тоже не канонизировали. А тоже заказал его икону, у меня эта икона висит, и мы в нашей епархии его считаем святым. Еще там были другие. Например, настоятель, игумен монастыря Дохиар, это на Афоне, отец Григорий (Зумис). Я его знал очень близко и очень хорошо, и я специально приехал — на похороны было невозможно, он завещал через несколько часов его хоронить после смерти, сразу в тот же день — а на сороковой день я приехал специально. Я всем братьям сказал, что я имею право иметь свое мнение, как архиерей, как член Синода Грузинской Церкви. Я считаю, что он святой, и если вдруг когда-то официально его канонизация будет рассматриваться, то я всегда буду это поддерживать. То есть там было несколько людей, в том числе, и отец Серафим (Роуз), брат Иосиф и еще потрясающий человек, о котором я узнал от отца Серафима (Роуза). Это румынский священник, отец Георгий Калчу.

Кира Лаврентьева

— Интересно.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Выдающийся, он мученик, исповедник, он в 2012 году скончался в Америке.

Кира Лаврентьева

— Ну да, не так давно.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— В Румынии он на 21-й год был приговорен к смерти, и сидел там, отбывал свой срок в румынских тюрьмах. Мы даже потом фильм его духовных чад нашли про него. Ну, это невозможно.

Кира Лаврентьева

— Владыка, как на вас повлияло знакомство с отцом Серафимом?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Я лично его не знал никогда.

Кира Лаврентьева

— Вы сказали, что они повлияли на вашу духовную жизнь, такое знакомство, духовное?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Когда я начал в церковь ходить, еще у меня не было духовника, я просто начал ходить в церковь. Первое, что мне посоветовали — книгу. Первую книгу православную я прочитал — это «Душа после смерти».

Кира Лаврентьева

— «Душа после смерти», его книга.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. Это настолько на меня повлияло, что практически поставило меня в русло православное.

Кира Лаврентьева

— Ну, потому что он там еще научно всё раскладывает, не только в каких-то умозрительных понятиях, а вполне себе научными фактами.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да, ученый-лингвист, и он санскрит язык знал.

Кира Лаврентьева

— На исследованиях доктора Моуди, реаниматолога, он там очень здорово это всё описывает.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Для меня, для человека, пришедшего из научного мира, это было внятное объяснение. Поэтому я на него очень... А потом мы нашли другие его беседы, лекции и переводили на грузинский язык.

Кира Лаврентьева

— Вообще уникальный, конечно, был человек, умнейший, подвижник.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Одна из последних его лекций незадолго до смерти, он читал женщинам-паломникам. Эта лекция называется так — «По следам святого Патрика (просветителя Ирландии) и Григория Турского».

Кира Лаврентьева

— Я даже запишу, очень интересно.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это есть на русском языке. Когда я уже позже начал преподавать миссиологию в своем училище для священников, я практически этой книгой пользовался как учебником, полностью.

Кира Лаврентьева

— Как настольной.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это маленькая книга, это не книга, это лекция. Там 12 глав и 12 фундаментальных мыслей о миссиологии, о миссионерстве. Фундаментальных мыслей. Он как-то так мыслил. Я подробно потом стал всё это рассматривать, объяснять всем. Еще у него «Царский путь», это тоже основная фундаментальная мысль, нельзя ни влево отклоняться, ни вправо, а царским путем надо идти. Это слова из Священного Писания, из Библии.

Кира Лаврентьева

— Без крайностей.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да, крайности одинаково опасны. Даже в правую сторону, в сторону усердия еще страшнее, еще опаснее. Когда человек какой-то теплый, он всегда об этом сожалеет, а когда он считает, что он сильно православный.

Кира Лаврентьева

— Святой.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это есть гордыня. И это гораздо опаснее.

Кира Лаврентьева

— Не дай Боже.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это его мысли, по крайней мере, до меня через него это всё дошло. И еще другие у него очень интересные писания.

Кира Лаврентьева

— Потрясающе владыка. Простите. Вы все равно через ум это постигали?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Через ум, потому что я страдаю от ума. В 8-м классе нас учили математической логике, мы начали изучать теорию множеств, в 8-м классе, представляете, в физматшколе. И через это мы начали изучать высшую математику. Когда я поступил в Тбилиси, полтора года по высшей математике я не ходил на лекции, потому что всё это для меня было знакомо. Я просто так сдавал экзамены.

Кира Лаврентьева

— Владыка, это удивительно.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Но я попал в хорошие руки преподавателей.

Кира Лаврентьева

— Это правда, да. А Иосиф как на вас повлиял?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— А Иосиф? Мы слышали в Грузии, конечно, про эту иконы, про это мироточение. Но я, кажется, в 2001-м году первый раз попал в Америку, но в православный мир. Тогда еще это всё было разделено. Я поехал специально, чтобы рукоположить священника грузинского, который был членом Американской Православной Церкви, OCA. Они дружили. Я познакомился с отцом Виктором Потаповым, который представлял Русскую Церковь за рубежом.

Кира Лаврентьева

— Известный очень, умнейшая голова.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Он очень известный, он вел передачи, я слушал его религиозные передачи, поэтому я его знал через радио. Мы к нему попали с матушкой Марией (Потаповой). Они дружили очень близко с братом Иосифом. Они очень много мне о нем рассказывали. И даже когда мы встречались с прихожанами, там приходили много людей, которые рассказывали, помнили брата Иосифа. Это 2001-й год, в 95-м его замучили. Мне даже показывали киот, в котором икону приносили в приход православной Церкви, который основал Иоанн Шанхайский, Иоанна Предтечи церковь там. Там был киот, который благоухал до сих пор от этого елея.

Кира Лаврентьева

— Он и сейчас, по-моему, хранится и благоухает?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да. Он и сейчас благоухает. И я могу добавить к этому, что вот эта новая икона, которая через семь лет начала мироточить, это так называемая Гавайская икона. Это копия, которая сделана в Софрино. Представляете, софринская копия той Иверской иконы мироточит, и это одно и то же благоухание, которое вообще нигде никогда не повторялось в моей жизни. Я никогда ничего подобного не вдыхал, а это две одинаковые. Это очень интересно. И еще это то, что я с ним тогда познакомился, он очень повлиял на мою жизнь, мне передали миро. Но это другое. Брат Иосиф собирал мощи. Как у бывшего католика, у него был доступ к католическим монастырям. И он пользовался этим, приходил в монастыри и всех умолял, не выбрасывайте эти мощи. Было постановление Второго Ватиканского собора не поклоняться мощам. И они начали выбрасывать, а он собирал. Брат Иосиф собрал более двух тысяч мощей. Часть этих мощей хранилась у отца Виктора Потапова дома, он мне их показал, и я не удержался и попросил: а вы можете поделиться этими мощами? Конечно, это всегда неприятно, когда тебя о таком просят, но он смутился и говорит: хорошо, хорошо, владыка. Он мне передал 20 маленьких частиц. До сих пор они у меня в церкви. Это было начало моего отношения, во-первых, к мощам. И, во-вторых, сейчас мы, по примеру брата Иосифа, в католических монастырях и не только, собираем эти мощи. У нас более трех тысяч мощей в епархии. Собираемся строить храм Всех святых, где каждым мощам будет своё место, со своим жизнеописанием святого, с изображением.

Кира Лаврентьева

— Это большая работа.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Это да. Я уже более семи лет над этим работаю и еще осталось много. Я каждую неделю собираю эти материалы, изучаю и каждую субботу рассказываю на своем ютуб-канале о тех святых, которых именно в эту субботу поминаем. И через семь лет это всё как-то повторяется. За семь лет я собирался всё рассказать, но не получилось, потому что новые мощи прибывали, новые обстоятельства, и еще это продолжается у меня. Я через какое-то время, наверное, эти рассказы закончу. А дальше еще работа.

Кира Лаврентьева

— Владыка, что дает верующему человеку вот такое почитание мощей?

Владыка Николай (Пачуашвили)

— А вы знаете, по-русски слово мощи связано с мощью.

Кира Лаврентьева

— Сила.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Вот это и есть первое. Ни на каком другом языке, кажется, такого нет. На всех языках это есть частицы, святые частицы, части. А на русском это мощи. Это первое. Но самое главное, я считаю, что мощи это присутствие. По православному вероучению святые сохраняют связь со своим телом, с останками, поэтому эта частица означает присутствие какого-то святого. Я хочу еще одно обстоятельство вам описать. Я учился в России на физфаке. Потом я защитился в Свято-Тихоновском университете, по миссиологии у меня была диссертация. Но самая большая связь у меня с Россией — моя семья. Моя дочка вышла замуж за Кирилла Александровича Черноризова. Так повлияло мое вероисповедание, что у них в жизни самое главное было семья и православие. Поэтому они начали искать, как только у них начали дети появляться, православную школу, куда бы. Они самое лучшее нашли — православную гимназию в городе Троицком. И они переселились специально туда и купили дом рядом со школой. А чуть позже Кириллу предложили стать директором этой школы. Сейчас он является директором этой Троицкой православной гимназии. Их сын, внук мой, три еще маленький, а все остальные ходят в эту школу. Они очень часто слушают ваши передачи, детям особенно всё интересно.

Кира Лаврентьева

— Давайте мы передадим им привет.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Да, да, отсюда.

Кира Лаврентьева

— Передаю от всей души.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— И это есть такая живая связь.

Кира Лаврентьева

— Да, владыка. Это, конечно, потрясающе. Мне кажется, этих невероятных историй у вас еще на несколько долгих-долгих передач. Но, к сожалению, время наше подходит к концу. Дорогие наши слушатели, Светлый вечер на Радио ВЕРА. Меня зовут Кира Лаврентьева. В этом часе с нами был владыка Николай (Пачуашвили), митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карсский, заместитель председателя отдела миссии и евангелизации Грузинской Православной Церкви. Спасибо, владыка, от всей души. Приезжайте к нам, пожалуйста, еще, мы будем очень вас ждать.

Владыка Николай (Пачуашвили)

— Большое спасибо вам.

Кира Лаврентьева

— Спасибо.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Святитель Нестор (Анисимов)». Григорий Елисеев
• «Жизнь после смерти». Прот. Дионисий Лобов, Александр Яценко, Анна Тумаркина
• «3-е воскресенье Великого Поста. Крестопоклонная неделя». Протоиерей Федор Бородин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов