Главная › Программы › Светлый вечер › Клуб частных мнений

«Жизнь после смерти». Прот. Дионисий Лобов, Александр Яценко, Анна Тумаркина

(15.03.2026)

В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» кандидат богословия, кандидат философских наук, клирик московского храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне протоиерей Дионисий Лобов, генеральный директор «Похоронного бюро № 1» Александр Яценко и востоковед, преподаватель английского языка и иврита Анна Тумаркина обсуждали, как христианская вера помогает осмыслять смерть, о чем стоит помнить, когда приходится разлучаться с теми, кто нам дорог, а также как поддержать того, кто переживает смерть близкого человека.

Ведущая: Наталия Лангаммер

Н. Лангаммер

— Добрый вечер, дорогие радиослушатели. «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Воскресенье вечер, Крестопоклонная, и сегодня хочется поговорить о том, что же нас ждет там, в будущей жизни, в которую мы, мне кажется, не умираем, а рождаемся. Вот сегодня с этой точки зрения хочется поговорить. Не столько о смерти, сколько о рождении в новую жизнь. И в гостях у нас отец Дионисий Лобов, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Добрый вечер.

Протоиерей Дионисий

— Добрый вечер, друзья.

Н. Лангаммер

— Александр Яценко, генеральный директор «Похоронного бюро N^o 1». Добрый вечер, Александр.

А. Яценко

— Добрый вечер, дорогие друзья.

Н. Лангаммер

— И Анна Тумаркина, востоковед, преподаватель английского языка и иврита, которая эту тему нам предложила обсудить. Добрый вечер, Аня.

А. Тумаркина

— Добрый вечер.

Н. Лангаммер

— И, собственно, если уточнить тему — вы сейчас поймете из Аниной программы, которую мы послушаем, хочется поговорить о том, как именно православие осмысляет смерть и как нам помогает пережить это событие, когда уходят близкие.

«В молодости я принадлежала к субкультуре хиппи, поэтому любила гулять по Старому Арбату, где собирались мои единомышленники. Именно на Арбате я познакомилась с художником Айдаром, романтиком и просто ярким, талантливым человеком. Он рисовал меня, как сам говорил, для своего портфолио, мы много времени проводили вместе. И однажды Айдар рассказал о горе, которое пережил совсем недавно — у него умерла жена. Как могла, я старалась сочувствовать и поддерживать своего друга, рассказывала разные истории из жизни, чтобы отвлечь от горестных мыслей, слушала его рассказы, сопереживала. К сожалению, мне мало что удалось изменить. Айдар мог улыбаться, даже смеяться, но горькие складки у губ и добрые, но печальные глаза выдавали глубинную тоску. Он не мог справиться с болью от потери любимого человека. Прошло время, в институте, где я училась, началась сессия. Нужно было много заниматься, гулять времени почти не оставалось. А если удавалось изредка выбираться на Арбат, Айдара я там не встречала. Скорее всего, его просто не было в Москве. Через несколько месяцев, уже летом, мы пошли гулять с друзьями на Арбат. И — не может быть, Айдар... «Айдар, как я рада тебя видеть!» — кинулась я к старому другу. «Я больше не Айдар. Я Иван». «Как так?» — «Крестился. Теперь я православный христианин». Я искренне обрадовалась за него. Хоть и не была сама крещена. Интуитивно знала, чувствовала, что Бог рядом, главное — найти Его. Мы снова гуляли, беседовали, просто сидели в одном из многочисленных переулков Арбата. И я заметила, что в глазах теперь уже у Иоанна больше нет боли и горечи, что были раньше. Друг мой успокоился, как будто просветлел, начал всем вдруг помогать, за всех заступаться. Я увидела на примере Иоанна, что такое истинное утешение. Ведь я делала все возможное, старалась согреть его душу, даже молилась своими словами, не принадлежа ни к одной из религий. Но душа Иоанна исцелилась только тогда, когда он встретился с Богом, принял крещение. Господь Сам стал для него настоящей любовью и утешением. Это такая большая радость. Слава Богу за все«.

Н. Лангаммер

— Вот такую мы программу взяли за основу нашей вечерней дискуссии. Да, Ань, и там конкретно человек просто пережил, утешился? Как это было, что с ним произошло?

А. Тумаркина

— Человек необыкновенно просветлел. Иоанн — это был мой друг, арбатский художник, очень талантливый. Когда я его встретила — а встретила я его два года спустя после того, как мы виделись последний раз, я его буквально не узнала. Он превратился в какого-то Робин Гуда. Может быть, это у него был такой вот неофитский пыл. Может быть, настолько сильно вот его, в принципе, пламенная, вдохновенная душа художника встретилась с Богом. Он горел, полыхал как пламя, он всем помогал, он за всех заступался. Он даже рассказал мне, как однажды спас девушку, к которой приставали хулиганы. И через секунду после того, как он начал молиться, подъехала милиция и спасла этого несчастного Иоанна, потому что хулиганы были вооружены. Мне было необыкновенно приятно на него смотреть, хотя сама я на тот момент даже не думала о том, что когда-то крещусь.

Н. Лангаммер

— Но ты потом крестилась. И твое отношение к смерти на тот момент, когда ты вошла в лоно Православной Церкви, изменилось? Твое личное.

А. Тумаркина

— Изменилось, потому что у меня был некий опыт, связанный с переживанием смерти еще до крещения. Дело в том, что я до двадцати шести лет исповедовала иудаизм и даже какое-то время активно посещала синагогу. И в нашей общине у нашего раввина произошло несчастье — у него умерла шестилетняя дочка. Мне на тот момент было 12 лет. Я сама была, в общем-то, ребенок. Эту маленькую девочку — Хаечку, Хаймушка — вот ее было красивое такое полное имя, я помню еще живой, как она бегала, кудрявая, белокурая, в красивом платьице. А потом просто мои, скажем так, соприхожанки, да, соплеменницы, сказали, что Хаймушка умерла от менингита, и вот недавно ее похоронили. И мало того, что, конечно же, я была в шоке, я сама была ребенком. Но первое, что пришло: за что? Почему? Она же праведница. Как же так? Почему Господь ее забрал? Больше того, в субботу после ее смерти нашего раввина не было, но один из раввинов начал проповедь с того, что мы не знаем, почему это произошло. Ну, это было, по крайней мере, честно. Мы не знаем, почему это произошло. И на тот момент я утешала себя, как могла. Ну, себя — потому что я ребенок, мне было страшно. Я даже писала письма нашему раввину, что ты не плачь, ей там хорошо, она там с Авраамом, Исааком, они поют ей колыбельную. Ну, конечно, я утешала себя. Конечно, я никогда ему это письмо бы не отправила, и я плакала.

Н. Лангаммер

— Ты боялась смерти тоже? Или ты переживала за Хаечку?

А. Тумаркина

— Я переживала за такую глобальную, как мне тогда казалось, несправедливость. Что как же так? Вот этот ангел, вот эта чистая душа, дочка праведника. И почему Господь забрал? Что случилось? Почему? И долгое время просто не могла в себя прийти. Как же так? Вот я молилась, молилась за упокой, потому что у иудеев тоже существуют заупокойные молитвы, там достаточно богатая традиция. А крестилась я гораздо позже. Я крестилась в 26 лет. Но даже в 26 лет я помнила об этом. И я начала молиться за Хаечку, за себя, за всю ту боль.

Н. Лангаммер

— В православной церкви или дома?

А. Тумаркина

— В церкви я не могла подавать за нее записки, потому что она иноверка.

Н. Лангаммер

— Ну да.

А. Тумаркина

— Я молилась домашней молитвой, я обращалась к Господу, к Иисусу Христу, к нашему Спасителю. И, конечно же, я не могу сказать, что я получила ответ на вопрос: почему? Просто вопрос сам ушел. У меня больше нет этого вопроса. Я успокоилась, потому что как-то вот Господь Сам пришел и Сам все расставил по местам. Мне очень сложно это описать словами, но вот я сейчас говорю о своих ощущениях. Я успокоилась. Мне больше не больно от того, что ее нет здесь, потому что я точно знаю, что она жива.

Н. Лангаммер

— Но и тогда ты думала, что она в шеоле с Авраамом, Исааком, Иаковом, с праотцами, но утешение настало, когда ты поняла, что она со Христом?

А. Тумаркина

— Я думаю, что это не от головы. Я думаю, что это некое супернатуральное вмешательство, что просто Господь ко мне пришел и меня успокоил. Потому что мы можем себе успокаивать себя, мы можем внушить себе все, что угодно, мы можем себя заговаривать, мы можем себя как-то успокаивать, убеждать. Но нужно, чтобы Господь Сам пришел и Сам вот накрыл нас, как детей, Своим покровом. И тогда все будет хорошо.

Н. Лангаммер

— Но ты пришла с посылом, что православная вера утешает или решает эти вопросы? Или ты хочешь о чем-то предложить поговорить нам сегодня?

А. Тумаркина

— Мне бы очень хотелось как раз, может быть, раскрыть для наших слушателей такую тему, что ведь наша вера православная — это не религия Древнего Египта, которая полностью вся ориентирована на царство мертвых. Вы знаете, удивительно, мы знаем из Евангелия, что Господь воскрешал мертвых, Он воскресил Лазаря, Он воскресил дочь Иаира. Но мы не знаем ни одного случая, чтобы к воскрешенным людям тут же кто-то подбегал и спрашивал: «Ну, расскажи, как там? Как там? Как там?» Только однажды Господа спросили о посмертии — о жене, которая имела семерых мужей. И Господь ответил просто сразу, что Бог не есть Бог мертвых, но живых. То есть, что это значит? А это значит, что смерти нет. Вот об этом бы я хотела поговорить.

Н. Лангаммер

— Отец Дионисий, как-то мы мудрено начали, да? Вы внимательно слушали.

Протоиерей Дионисий

— Нет, я очень... Да, я с большой радостью просто это слушаю, потому что, в общем-то, как будто к этому нечего добавить. Здесь, в принципе, все сказано, это совершенно откликается и с моими личными переживаниями по этому поводу, скажем так. Для меня тоже именно в вере и в Церкви смерть получила какое-то такое другое совершенно значение и звучание. И это действительно не вопрос как бы каких-то самовнушений, что ли, да? Это не про то, что мы находим формально какой-то вот артикул, значит, что же мне делать, когда у меня там что-то такое случается. Это опыт веры, который в том числе если и не делает ясными некоторые вещи, такие как смерть, например, мы не все понимаем, не все знаем, не все нас может как бы утешить вот в таком смысле, знаете, в таком, в котором говорят, что все будет хорошо. Я и сам люблю эту фразу, но не все бывает хорошо. Есть вещи, которые они не кончаются, не всегда бывает хеппи-энд. И, соответственно, вера просто как бы дает человеку вдруг опыт присутствия Божия, которое, это присутствие, оно просто... опять же не снимает — я тоже, наверное, сейчас очень мудрено пытаюсь найти какие-то правильные слова. Не снимает вопрос. Но, может быть, просто вот само присутствие Бога в жизни человека, оно достаточно. Вот ты не можешь что-то для себя окончательно как бы определить. Вот смерть ребенка — нет хуже...

Н. Лангаммер

— Для родителей.

Протоиерей Дионисий

— А для священника тоже. Когда мы стоим у гроба ребенка и когда надо что-то сказать вроде бы, но сказать нечего. К сожалению, это, я не знаю, так устроена жизнь, что иногда так случается. И мы стоим, и отпеваем детей, и сама молитва, то есть никакие утешительные слова не работают. Здесь не надо что-то пытаться внушить людям. Просто молитва. И вот от этой молитвы, когда ты соприкасаешься, входишь в это присутствие Божие — ну вот и достаточно.

Н. Лангаммер

— Становится легче.

Протоиерей Дионисий

— И достаточно. Это легче, да, но только тоже в определенном смысле. То есть, это не про то, что ах, ну и тогда пойдем.

Н. Лангаммер

— Про то, что отпустило. Вот какая-то вот зажатая боль здесь.

Протоиерей Дионисий

— Наверное, да. Это какое-то возникает, может быть, для человека вот такое как бы ощущение простора какого-то, что это не конец, это не тупик, это не окончание. Что Бог есть всегда путь вперед, это в этом смысле жизнь. И это очень важно, когда мы так сталкиваемся с такими вещами.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. Мы сегодня обсуждаем тему перехода в иной мир, смерти, как это чувствует, как это осмысляет Православная Церковь, наша православная традиция. В гостях у нас сегодня отец Дионисий Лобов, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Александр Яценко, генеральный директор «Похоронного бюро N^o 1», и Анна Тумаркина, востоковед, преподаватель английского языка и иврита, которая тему эту предложила. Александр, а вы сталкивались с тем, как прощаются со своими близкими верующие, православные христиане и люди других вероисповеданий или неверующие люди? Есть ощущение какой-то разницы?

А. Яценко

— Вы знаете, вера, она же на самом деле в глубине души человека. И рядом находясь с родственниками, ты все-таки как именно человек, который занимается похоронами, ты больше смотришь за тем, чтобы процесс прошел нормально, чтобы поддержать родственников, даже где-то во время процесса смотришь, чтобы кто-то сознание не потерял. Потому что бывают, как вот сейчас мы обговаривали случаи, когда действительно люди просто с физической болью справиться не могут. Потому что я много раз это говорил и по радио, и по телевизору, что у нас у всех заложены силы похоронить наших родителей. А сил похоронить детей природа не закладывала людям. Другой вопрос, что вот Анна очень правильно сказала, православный человек, истинно верующий, он прекрасно понимает, что смерти для православного нет, для него есть жизнь. И жизнь, она, в принципе, вечная. И наша смерть здесь, на земле — это переход вот к этой вечной жизни. И тут самоощущение зависит от той силы веры, которая в тебе, эта вера есть. А то, что боль — ну, не может ее не быть, боли. Потому что, условно говоря, ты даже с чем-то, с какой-то вещью тебе дорогой, даже расстанешься, ты будешь переживать. А тут смерть близкого человека — это самая страшная боль, самое страшное испытание, с которой сталкивается человек. И безусловно, если человек верующий, ему, наверное, справиться легче. А что касается, как другие относятся — вы знаете, конечно, по-разному относятся. Я скажу так, что, наверное, верующему человеку, который просто верующий, может быть, и другой конфессии, если он глубоко верит, ему, наверное, я так думаю, легче. Вот я так думаю. Но, однако у нас же много примеров в нашей стране, у нас было время безверия. Но у нас были наши солдаты в Великую Отечественную войну, они погибали за Родину. Многие из них были верующие, может, тайно верующие, а некоторые были неверующие. Они не думали, что завтра будет у них новая жизнь. Они просто погибали, защищая Родину, защищая свой народ. И каково было их родственникам? Наверное, какое-то утешение тоже было в том, что они понимали, что он там не как-то бездарно свою жизнь оставил, куда-то подарил. Поэтому тут, знаете как, очень много нюансов, и сказать так вот однозначно, кому легче, кому тяжелее... Действительно, что православному человеку, если он готов, если он знает, что будет, он просто будет знать, что будет происходить. Он понимает, что надо поставить в храм человека, своего родственника, чтобы Псалтирь читали. Вот надо обязательно отпеть, надо похоронить в землю. Ну вот. Мы как раз вот как тут не сказать, что как вот «Похоронное бюро N^o 1», да?

Н. Лангаммер

— Православные люди.

А. Яценко

— Да, православные люди у нас работают, мы действительно содействуем. Поэтому что я могу сказать? Анна, вот таким образом ее Господь привел к Себе. Вот благодаря этому случаю Господь ее так к Себе привел. Я, к сожалению, видел, как именно такие случаи людей из веры уводили вообще в один конец. Но я все-таки, знаете как, я предлагаю все-таки нашу передачу повести в более жизнеутверждающем как бы русле. Потому что, как Анна, как автор темы, правильно сказала, все-таки смерти нет. Давайте поговорим о жизни. И поговорим, скажем, о разных ситуациях, связанных как раз с переходом этим самым вот в жизнь вечную. И, скажем, о тех, можно даже сказать, технических даже, бытовых трудностях, которые сопровождают переход каждого человека, вот нашего родственника. Там я вот, к сожалению, время идет, с упомянутой нашей прошлой передачи, у меня вот 2 января отец мой упокоился, раб Божий Анатолий.

Н. Лангаммер

— Царствие Небесное.

А. Яценко

— Да, действительно, Царство Небесное.

Н. Лангаммер

— Со святыми упокой.

А. Яценко

— Спасибо большое за добрые вам слова. Вот, понимаете? И люди, вот вы правильно сказали, есть разные — есть верующие, есть неверующие, но в этот момент больно всем. И, вы знаете, было 2 января, и, естественно, часть у меня сотрудников отдыхала. Я думал: «Ну я поеду сам, я знаю, что делать». Я сам лично — 15 лет уже в этом году в нашей организации, — я столкнулся с таким прессингом, понимаете. Это хорошо, я знаю, что делать. То есть я для себя даже вот понял, что действительно то, что мы делаем, как вот мы людям скажем, амортизатор в нашем лице, действительно он того стоит. Потому что настолько, знаете, как бесцеремонно, вот знаете, жестко, нагло. То есть звонят какие-то граждане, что-то там предлагают, прикрываются символикой особенно активно, похожей на государственную. И понятно, что человек любой в этот момент переживает. А человек православный, верующий — ему нужно молитву почитать отходную, ему нужно по-православному своего усопшего родственника проводить в последний путь. А здесь на тебя начинается прессинг жесткий. И, конечно, вот в этом отношении вот всегда есть мы — мы можем всегда как-то подсказать, помочь.

Н. Лангаммер

— А дайте телефон. Я знаю, что вы это делаете у нас.

А. Яценко

— Да, по традиции складывается, что когда я именно на вашей радиостанции выступаю лично, свой номер телефона. Мой номер телефона 8(915)103-31-14. Вот в момент, когда такое происходит, хочется тишины и молитвы. Вот мы для тех, кто хочет тишины, а не суеты.

Н. Лангаммер

— Знаете, для меня была разница на самом деле, в том, верила я или не верила. Потому что, когда умер мой папа, мне было 25 лет, и я была далекий от Церкви человек. Я не могу сказать, что прямо это была какая-то безудержная вот такая боль от потери, что не знаешь, как жить. Я как раз очень тогда собралась и заняла место папы, чтобы мама не переживала сильно. Я так вот просто заметила, что я сижу как он, на его месте, я села за руль его машины — я так на себя это взяла. И с мамой не плакала. Она говорит: «Что ты со мной никогда не поплачешь?» И я говорю: «Ну, мам, надо научиться жить без папы». И я понимала, что я вместе садиться и лить слезы вообще не готова. Хотя я всячески могу поддержать, но вот это — нет. Мне надо было держаться. Но на похоронах я прямо вот рыдала. И были две верующие женщины, православные, папины сотрудницы из его молодости. И вот они ко мне подошли и сказали: «Наташенька, ну что ж ты так убиваешься? Православные не убиваются». И вот эта фраза меня тогда как-то вот зацепила. Ну, зацепила: ну не надо убиваться — да, ну хорошо. А мама ушла полтора года назад — и я вообще не убивалась. Ну то есть я сделала все, что нужно для того, чтобы ей перейти в тот мир во всех смыслах. И вот просто сказала: «Ну, давай, девочка моя, лети, у тебя новый этап начинается. Вот я как бы чем могу, отсюда тебе буду помогать». И действительно, это было какое-то другое ощущение в Боге. Я, может быть, сейчас залезу туда, куда не надо, но мне все-таки хочется поговорить на тему, которую Аня подняла. Я так зацепилась умом, что никто никогда не спросил Лазаря, например: а что там было-то? А ведь интересно, что там было. А были люди, которые оттуда вернулись. И христианская традиция как раз имеет некоторые суждения о том, что там было. И даже у нас есть тексты апостола Павла, и есть Книга Откровения, когда люди в духе пребывали, и, что называется, небеса приоткрывались. И это что-то прекрасное. Но как бы нам это прекрасное-то вот для себя не только умом охватить? Отец Дионисий.

Протоиерей Дионисий

— Знаете, прежде чем я, простите, прямо отвечу на этот вопрос, я еще одного Лазаря хочу вспомнить — из притчи о богаче и Лазаре. Мне кажется, что это очень тоже показательная история, вот в контексте нашего разговора о загробном опыте и о том, что следует нам знать, а что не следует знать. Вот, знаете, Священному Писанию вообще, и Ветхому и Новому Завету, вполне чужд такой оккультизм во всех смыслах, и в том числе такой загробный какой-то мистицизм, такой вот какой-то. Ну там да, в каких-то религиях на Ближнем Востоке, в частности, там практиковалось, например, некромантия, там вызывание, гадание там с помощью умерших. В Священном Писании такие вещи просто строго-настрого запрещались, табуировались. И когда в Христос Господь рассказывает эту притчу о богатом и Лазаре, помните, там такой есть элемент в этой притче, что богач этот, оказываясь в муках, просит Авраама послать Лазаря в свой дом, чтобы тот вот...

Н. Лангаммер

— Брата предупредил, да.

Протоиерей Дионисий

— Предупредил там близких, что вот тут такая история. И категорически отказывается Авраам, говорит: «Если Писанию не поверили, если Моисею не поверили, то и если кто из мертвых воскреснет...» — и это очень важная тоже такая часть в этой притче, потому что она говорит о том, что не надо никакого лишнего мистического такого вот опыта для человека. Есть откровение Божие, которое дано, и вот в рамках этого откровения и предания, которое толкует в большей степени это откровение, и надо находиться. Не нужно лишний интерес или какой-то такой мистицизм, в общем, оказывается нездоровым. Поэтому, в общем-то, Священное Писание и Предание Церкви дают общие какие-то направления в этом отношении и говорят нам, что человека обязательно ждет Господь. Это первое, номер один. Естественно, что поскольку человека ждет Господь, то для него это будет испытанием. Поэтому это называется иногда частным судом для человека — это связано с такой ретроспективой собственной по отношению к собственной жизни, когда человек должен понять, что он сделал не так. Это должен быть и суд его собственной совести о самом себе. Понимание, что же на самом деле он сделал в жизни хорошего и плохого, с чем он и идет к Богу. Следующая, наверное, третья, получается, очень важная вещь, что этот суд Божий, совершающийся над человеком, не имеет окончательного значения. Особенно это важно, естественно, это важно только в одну сторону, если речь идет о том, что все-таки человек как бы недостаточно, скажем, вот по существу дела, недостаточно научился любить в этой жизни. И тогда он испытывает угрызения совести.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. На интересной ноте мы такой остановились. Мы сейчас прервемся на несколько мгновений. Напомню, что у нас в студии протоиерей Дионисий Лобов, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Александр Яценко, генеральный директор «Похоронного бюро N^o 1», и Анна Тумаркина, востоковед, преподаватель английского языка и иврита, которая эту тему предложила. Меня зовут Наталья Лангаммер. Пожалуйста, не переключайтесь.

Н. Лангаммер

— Возвращаемся в студию Светлого радио. «Клуб частных мнений» по традиции в воскресенье собирается в этой студии. И сегодня, на Крестопоклонной, мы говорим о жизни будущего века, так скажем, и о том, как именно христианская вера помогает нам осмыслить переход в ту жизнь, смерть осмыслить. В гостях у нас отец Дионисий Лобов, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. А также Александр Яценко, генеральный директор «Похоронного бюро N^o 1», и Анна Тумаркина, востоковед, преподаватель английского языка и иврита. Эту тему Аня нам сегодня и предложила. Вы знаете, отец Дионисий, вот это очень важные такие аспекты, что действительно не стоит как бы приоткрывать завесу и туда так с любопытством заглядывать и что-то допридумывать, досочинять и верить каким-то, не знаю, даже каким-то, может быть, и свидетельствам. Потому что Церковь имеет Священное Писание, и, собственно, на него мы опираемся. Но я объясню, почему я спросила. Потому что очень важно нам понимать вот эту вот радость будущего века — «чаю воскресения мертвых и жизни будущего века», и ту радость, которую мы не в состоянии понять на земле, но Господь нам ее дает обетование, что вы даже не представляете, как прекрасно то, что вас там ждет, как говорил апостол Павел. Вот я сейчас просто исследую Книгу Откровения Иоанна Богослова, последнюю книгу Нового Завета и Библии. И мне очень интересно, как там описывается вот этот вот мир будущий — ну, ровно то, что нам дает сам Господь, не больше и не меньше. Потому что все-таки человеку, наверное, важно знать, что нас ждет что-то в разы более прекрасное, чем мы можем себе представить. Или нам не стоит об этом даже думать, отец Дионисий?

Протоиерей Дионисий

— Да, конечно, стоит думать об этом. Просто дело в том, что это не только относится к будущему веку и не связано только с будущим. Потому что в конце концов ведь мир Божий, к которому мы можем быть причастны уже в этой жизни, он должен открыться нам как прекрасный мир Божий. И да, понятно, что он в полноте раскрывается — это называется в эсхатологической перспективе, простите, то есть в такой вот, это уже когда о конце концов идет речь. Но дело опять же не в том, что мы просто мечтаем или ждем. Мы можем уже сейчас и здесь знать, что есть мир Божий, который не знает греха, не знает зла, не знает смерти как разлуки и разрушения. И, соответственно, как бы для того, чтобы это почувствовать, это узнать, в общем-то, не нужно только заглядывать в будущее. Это есть в определенном смысле в прошлом, это есть в настоящем. Этот мир Божий, как Царствие Божие, оно близ есть. Или, когда Христос отвечает, когда вот когда же это там наступит там, да? Царствие Божие среди вас или в вас есть, говорится в Евангелии. Поэтому, необязательно заглядывать... Эсхатология — это такой раздел в богословии, который занимается вопросами о том, что будет. Но интересно, что в основном это не про то, как будет устроен, не знаю, рай — что там такое, сколько там, где, будут ли там птички, какие там животные и так далее.

Н. Лангаммер

— Про птичек — это к Ане, она мечтает о птичках в раю.

А. Тумаркина

— Наверное, не только после жизни, но и при жизни тоже. Я очень люблю птиц.

Протоиерей Дионисий

— Ну вот, да.

Н. Лангаммер

— Но не только про птичек, но...

Протоиерей Дионисий

— Ну да. Ну то есть это про то, что эсхатология в основном о том, что человек должен знать, что победа за Богом. Победа за жизнью, победа за добром, а зло будет полностью уничтожено. И это принципиальная такая перспектива, в которой мы должны находиться. Такие точки на плоскости для проведения важных для нас жизненных линий и наших представлений. И гораздо меньше просто посвящено в Священном Писании, Предании Церкви описаниям райских кущ. И, кстати говоря, Книга Откровения, тоже она ведь очень загадочна. Интересно все-таки, что она не читается за богослужениями Православной Церкви. Потому что она очень сложна, и ее можно по-разному интерпретировать.

Н. Лангаммер

— Трактовать, да.

Протоиерей Дионисий

— И, между прочим, одна из возможных форм или методов интерпретации предполагает, что это не только, далеко не только про будущее, что Книга Откровения, она просто показывает, а что на самом деле происходит в принципе. Вот если как бы посмотреть на наш мир не изнутри как бы, а глазами Царствия Божиего: что в нем есть вот зло, вот есть добро, что они вот борются друг с другом, и что в конце концов добро победит. Поэтому Книга Откровения, она тоже как бы не совсем про будущее такое, отвлеченное будущее...

Н. Лангаммер

— Для нас будущее я имела в виду. То есть у Бога нет времени, Он вообще вне времени. Но мы-то понимаем, что, когда умрем — а это в любом случае будущее, это не прямо здесь и сейчас, для нас это все-таки какое-то будущее наше. Мы это, может быть, Бог даст, увидим.

Протоиерей Дионисий

— Да.

Н. Лангаммер

— Очень хотелось бы в это верить, да, Ань?

А. Тумаркина

— Очень хотелось бы в это верить. И вы знаете, очень часто ведь мы пытаемся, когда сталкиваемся с потерей или наши близкие сталкиваются с потерей, мы всегда ищем какие-то слова утешения. И, знаете, вот здесь мне тоже хотелось бы поговорить об этом, потому что это очень тонкий момент. Очень тонкий. Дело в том, что вот мы сейчас, чуть раньше, говорили о потере детей. Я имею опыт потери нерожденного ребенка. Вот первого ребенка я потеряла на раннем сроке. Я была крещена, я уже веровала и достаточно основательно. И я могу сейчас сказать, уже прошло 15 лет, что я абсолютно спокойна по этому поводу. Я абсолютно это все приняла и пережила. Но поскольку я была такая не одна и поскольку я очень много таких женщин встречала и даже встречаю, вот здесь есть такой очень тонкий момент, как не ранить человека своими утешениями. Потому что, понимаете, мне было 28 лет, я уже была девочка взрослая, почитавшая книг. Даже, вы знаете, что меня сначала немножко утешило. Даже еще до молитвы, когда я вспомнила Гарсия Лорку: «И не смейте плакать. Он на луне, мой Амарго». Но только для меня это было не на луне, а на небе. Вот у меня это так переосмыслилось. Но ведь люди же сразу бросаются утешать, что у тебя на небе появился молитвенник, теперь твой ребенок стал ангелом. И вот, вы знаете, иногда это очень сильно раздражает. Иногда это не помогает, а наоборот, загоняет человека в отчаяние. Вот, может быть, об этом я хотела поговорить, как правильно помочь человеку пережить такой опыт, как не ранить словом.

Н. Лангаммер

— Тут как раз к Александру, потому что он уже и с той, и с другой стороны этот опыт прожил. И, в частности, уход папы, когда вы проходили это сами и ранило многое, да?

А. Яценко

— Слушайте, вы знаете, я все-таки, наверное, продолжу сейчас сначала тему, о которой мы говорили. Знаете, вот без какого-либо осуждения, пытаться выяснить, что там будет — это как бы просто любопытство. И при этом, знаете, как? Если мы будем знать, что там будет, у нас не вера будет, у нас будет знание. Вера — суждение, не требующее доказательств, я многократно это говорил. Дело в том, что если мы верим в Бога — даже не просто в Бога, мы Ему, Богу, верим, что если Он нам оставил заповедь и сказал: «Ребята, вот живите вот так вот. Старайтесь там особо уж плохо не делать, если уж что-то, где-то вас занесло — исповедуйтесь, успейте там исповедаться, причаститься перед уходом, и будет у вас все хорошо». Если уж Он нам здесь столько всего хорошего делает, прощает, уж там-то Он нам, наверное, даст. Что выяснять? И я больше даже скажу, знаете, вот почему-то сейчас вот именно мне это, вот в ходе вот нашего сейчас диалога, в голову пришло. А вы знаете, а Бог-то, Он есть для всех, и для верующих, и для неверующих, для крещенных и для некрещенных. И вот, знаете как, вот мы трудимся, и вот честно могу сказать, как вот, знаете, на душу сейчас Бог кладет слова. Вот в нашей столице нашей родины, в городе Москва, мы делаем, чтобы вот было немножечко меньше зла, побольше человечности, побольше добра. Потому что мы, в принципе, вот «Похоронное бюро N^o 1», мы доброе бюро, мы бюро для добрых людей. И мы даем вот эту человечность в нашем городе в тот момент, когда она особенно востребована. И в принципе, в моменте в тяжелом она востребована. И вообще у нас сейчас общий момент в нашей стране не самый такой, скажем, простой. И вот к чему я это все говорю? Что вот, знаете, есть такая песня: «Не получится у вас пройти мимо Бога. Это вы здесь обманули, на земле, а там одна дорога». И вот тем, кто в нашей сфере в такой момент обманывает, тем, кто на своих внутренних лекциях говорит, что это перед вами не люди, а кошельки, и инструктирует своих сотрудников таким образом, они должны хорошо помнить — верят они, не верят, может, здесь у них и прокатит обмануть. Там они мимо Бога не пройдут ни при каких обстоятельствах.

Н. Лангаммер

— А почему такой цинизм в вашей именно сфере?

А. Яценко

— Вы понимаете как, недавно у нас была передача на телеканале «Союз», вот мы там познакомились и очень так, я так могу, наверное, сказать, что подружились с отцом Феофаном (Завесовым) — он игумен, окормляет Софринскую бригаду. И вы знаете, он как-то вот такие слова сказал. Вы знаете, когда в этих вот моментах уже цинизм и даже здесь уже ничего человеческого — это признак деградации общества, понимаете. Вот почему? Да потому что это, скажем, один из признаков того, что происходит. Вот на самом деле, я думаю, вот именно так, понимаете. А что касается вопроса, вот то, что Анна сейчас говорила, да, как справиться. Как по моему опыту — прости, Господи, — да сказки это все. Не справишься ты просто так. У каждого человека свое сердце, свои нервные окончания, своя душа. Кому-то бывает больно, кто-то покрепче. У кого-то это сейчас в слезы выльется, у кого-то, вот как бывает. Знаете, у меня мамы когда не стало, я глазом вроде не моргнул, я все там держался. Так вот едешь, бывает, по трассе, просто остановишь машину, и непонятно, что это за дядька сидит в «мерседесе». А дядька в «мерседесе» сидит и плачет. Потому что ему больно. Ну, время — единственное, что я могу сказать. Вот как генеральный директор похоронной организации уже 15 лет в городе Москва. Вот что я могу сказать по своему опыту? Время. И, конечно же, сто раз и больше, миллион раз — это молитва. Когда ты молишься, молишься о своем усопшем родственнике, ты веришь, у тебя идет, во-первых, ты его поддерживаешь, им молитвы там очень нужны. И когда ты поддерживаешь, ты всегда чувствуешь какую-то свою связь. А когда ты чувствуешь связь, ты, соответственно, чувствуешь какую-то сопричастность. И вот здесь вы вместе в молитве, и значит, ты уже не в разлуке. Вот это — да. А чтобы вот просто какой-то там, знаете, какой-то совет, панацея... На самом деле, как это ни смешно звучит, успокоительные надо пить. Причем там вот женщинам валерьянку надо пить, мужчинам надо пустырник пить. Надо пить успокоительные простые, не какие-то там сильные, не брезговать ими. Потому что, как люди иногда там: не надо. Надо. Это для этого и существует. Знаете, как вот есть часть медицины, которая вот она присутствует у нас. Допустим, бывают такие вот процессы, которых мы сейчас... Как-то уж что-то у нас мрачный такой уж совсем разговор такой, да? Но бывает, когда вот процессы, и мы знаем, что может человеку тоже плохо стать. Вот мы бригаду скорой помощи туда приглашаем. То есть простыми такими человеческими методами тоже пренебрегать не надо. То есть наша вера, она же не отрицает медицинскую помощь.

Н. Лангаммер

— Конечно.

А. Яценко

— То есть ты и молись, хочешь поплакать — поплачь. Нужно там, бывает, вот когда люди говорят: что ты... Вот как вот сейчас правильно Анна сказала, прибегают и начинают там так утешать, что лучше бы помолчали, понимаете. Вот правильно. Я вот Анну прекрасно понимаю.

А. Тумаркина

— Не хотят ранить. И вот меня, кстати, немножечко задело то, что Наташа говорила, что вот на похоронах сказали: «Православные не убиваются».

Н. Лангаммер

— Но мне это помогло.

А. Тумаркина

— Ну вот да, помогло. Но ведь бывает, что действительно ты веришь, но слезы сами текут, ты ничего не можешь сделать.

Н. Лангаммер

— «Клуб частных мнений» на волнах Светлого радио. Меня зовут Наталья Лангаммер. И мы сегодня обсуждаем тему, которая так уж пришлась нам на Крестопоклонную, поговорить о переходе в мир иной. И в гостях у нас отец Дионисий Лобов, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне, Александр Яценко, генеральный директор «Похоронного бюро N^o 1», и Анна Тумаркина, востоковед, преподаватель английского языка и иврита, которая эту тему предложила. Знаешь, Ань, я подхвачу то, что ты начала рассказывать. У нас ведущая на Радио ВЕРА, Анна Леонтьева, которая на эту тему и говорит, и написала не один текст, и «Частное мнение» ее называется «утешалки» на эту тему. И она пережила потерю. Ну, потери по-разному к нам приходят. Вот Александр знает. У нее было просто как катастрофа, случившаяся в один миг, сломавшая жизнь ее семьи, когда погиб ее супруг и пострадал сын физически в аварии. И авария эта случилась в Калмыкской степи в четыре часа ночи, где на пустой трассе не разъехались две машины. Ну, то есть жизнь перевернулась в один миг, сломалась. И вот она говорит, прямо перечисляет. Кто-то говорит: «Ничего, ты сильная, ты справишься». Она говорит: ну, какая же я сильная? Я лежу, и я не хочу ни для кого быть Бэтменом или каким-то супергероем. Это не утешает. Кто-то говорит: «Я тебя понимаю». Но ты не понимаешь, потому что ты не был в такой ситуации. Действительно, для человека, раненого потерей, очень важно, какие слова прозвучат. А может быть, лучше не прозвучат, а может быть, может быть, лучше что-то сделать, наверное. Может быть, просто лучше помочь, привезти продукты или... Так я рассуждаю?

А. Яценко

— Вы знаете, дифференцированный подход. Вы знаете, это очень-очень тонкая грань. И очень много людей — и мы можем быть в одной вере, у нас могут быть одни ценности, — вот вам вот как сказали вот эти слова, вам это вот легло на душу, да? У меня вот, допустим, как-то вы говорите: вот православные не убиваются. У меня мама вот любила говорить: православные не нервничают. Я говорю: «Мам, ты вот просто...» Царство Небесное, маму сейчас вспоминаю добрым словом. Я говорю: «Мам, ты вообще, говорю, ты шутишь что ли? Я тебе что, равнодушный, что ли, безразличный?» И вот она не понимала, что она думает, что сейчас она мне это скажет... Вот я Анну тут прекрасно понимаю.

Н. Лангаммер

— И станет легче.

А. Яценко

— А я еще и возмущаюсь, говорю: ты что, какой я... Понимаете, вот кому-то, допустим, так скажешь там, типа, православные не убиваются — тебе повернутся, тебе такое скажут... Здесь же тоже, понимаете, мы когда трудимся, мы же не просто вот, знаете, там вот что-то продать там и до конца довести. Нет, мы в комплексе помогаем, то есть мы с человеком находимся. И где-то смотрим, чтобы человек в обморок не упал. И то есть слова, они говорятся, конечно, но это все очень делаешь деликатно. То есть ты где-то в моменте ты анализируешь, кто с тобой рядом находится.

Н. Лангаммер

— Конечно.

А. Яценко

— Как он общается. С кем-то лучше просто помолчать, с кем-то можно там такие-то слова, с кем-то такие. Не то чтобы мы это, знаете, как там и своим, и вашим, и споем, и спляшем. Нет, вовсе нет. То есть мы можем и жесткую вообще позицию занять. Потому что бывают ситуации, люди бывают разные, они там что-то себе думают. Нет, мы в одной паре действуем. Но все-таки же это сугубо личное горе, понимаете? И тут универсальных слов нет. Я еще раз повторю: дифференцированный подход, ну просто здравый. То есть я считаю, что вообще во главе угла в жизни должен лежать здравый смысл. То есть, если ты видишь, что человек, может быть, там предрасположен к таким-то диалогам, вот вы как-то такой вот человек такой — раз, вот вам сказали: да все, не убиваются.

Н. Лангаммер

— Нет, я просто открыла новую сферу для себя.

А. Яценко

— Ну, я говорю, здесь с нашей стороны мы всегда максимально деликатно.

Н. Лангаммер

— Конечно, деликатность должна быть.

А. Яценко

— Потому что наша главная задача, вот что мы действительно можем сделать — это мы можем сделать так, чтобы людям не было больнее, чтобы они вот с этой казенщиной не столкнулись, понимаете? С этим вот, знаете, равнодушием, с этим хамством. Вот, знаете, я даже такую вот мелочь расскажу. Я сейчас, вот когда похоронами отца занимался, вот, казалось бы, мелочь, да? Просто печать кто-то ставит. Вот этот штамп в моменте на бумагу о смерти можно так поставить, что человека тряханет. Это у меня-то действительно нервы, как стальные канаты, понимаете? В нашей сфере просто других людей-то, по сути-то, и нет, иначе просто сгоришь на работе. Нормальный человек, нормальный в этот момент с оголенными нервами, он вот идет за документами — здесь у него кто-то смеется, там кто-то что-то говорит, здесь кто-то что-то гремит. А для православного человека, который вообще, то есть, в принципе, сейчас же, скажем, у нас определенные же мы вокруг себя какие-то социумы выстраиваем — то есть мы общаемся с теми, кто нам приятен, кто нам интересен, кто нам понятен. И когда в такой момент ты же хочешь, чтобы с тобой рядом люди-то были свои. То есть вот для православных мы свои люди. То есть вы к нам обратились, знаете, как? Я даже думал, что вот если бы я занимался чем-то другим в своей жизни, у меня было какое-то другое ремесло, я был бы счастлив, если бы у меня был такой друг, как я, которому я могу позвонить. Потому что мы вот, дорогие радиослушатели, мы для вас друзья. Действительно, в нашей вере, вот в этот момент мы вот действительно можем сделать так, чтобы человеку больнее не было, чтобы человек не столкнулся вот с этим (прости, Господи) собачьим отношением. Я уже по-другому даже не могу сказать. Потому что мы это все берем на себя, какую-то амортизацию делаем. Это, знаете, как по аналогии. Вот нас люди часто спрашивают: «Вот все-таки вы как-то вот со смертью соприкасаетесь. А мы же говорим о жизни. Как вот дольше прожить?» Вот на мой взгляд — опять-таки, это мое личное, сугубо частное мнение, на мой взгляд, человеку при жизни уже в его генах заложена какая-то — я сейчас о физиологическом говорю, заложено, сколько-то ему прожить. И дальше все, что он может сделать хорошего — это не укорачивать. То есть он может укоротить — может в аварию попасть, может заболеть, может там вести какой-то там пагубный образ жизни, может быть, где-то вот как экстремальные виды спорта. Сказал же Господь, не искушай без нужды, когда Его искушал, говорил: вот сейчас поклонись, прыгни со скалы. Нет, искушать без нужды не надо. Вот эти все экстремальные истории — это, значит, искушение. То есть, если ты определенных действий не делаешь, то ты себе сильно сокращаешь вероятность того, что до того, сколько тебе Господь отмерил, ты уйдешь. То есть ты можешь прожить столько, сколько тебе Господь дал.

Н. Лангаммер

— Ну да, не искушай Господа Бога твоего.

А. Яценко

— То есть вот, собственно, как говорится, о чем идет речь, понимаете? То есть о жизни.

Н. Лангаммер

— О жизни. Но я не случайно все время упоминаю, что сегодня начинается Крестопоклонная неделя, и все-таки наша жизнь — это несение креста. Поэтому мы сейчас говорим о том, как все-таки от скорби куда-то уйти, ее не почувствовать. Но, с другой стороны, это несение креста. И почему мне помогла та фраза, что православные не убиваются? Я начала, может быть, с этого исследования — почему не убиваются. И когда я поняла, что мы несем свой крест и несем его до встречи со Спасителем, меня это утешило. И что мы идем путем Спасителя, стопа в стопу, Бог даст, да, пронося свой крест, который пронес и Он. И вот это утешает.

Протоиерей Дионисий

— Тут есть еще одна очень важная вещь, мне кажется, просто она такая на самом деле на поверхности. Мы о ней, может быть, даже ее имеем в виду, но просто, кажется, даже Александр об этом прямо сказал, да? Противопоказаны фальшивые казенные фразы. Иногда вот это является самым главным.

Н. Лангаммер

— Искренность должна быть.

Протоиерей Дионисий

— То есть молчим ли мы рядом с человеком или говорим что-то такое — иногда я бывал в ситуациях, когда... Вот у нас там была такая конкретная тоже история, очень печальная для нашего прихода. У нас умер настоятель. Это было там 20 лет тому назад. И священник, которого мы очень любили, и все для нас это было таким тоже таким приходским большим горем. И приехал епископ, он, значит, совершил отпевание. Потом мы пришли, значит, на трапезу, все такие вот, как это все такое. И я помню, что я сам вот очень такой вот, как-то мне тяжело это давалось пережить. И владыка вдруг начинает рассказывать про этого батюшку, которого мы только что отпели, какую-то смешную историю. Такую комическую.

А. Яценко

— Да, это бывает.

Протоиерей Дионисий

— И это так вдруг, сначала как бы вроде это так как-то идет в противоречие в какое-то вступает с ситуацией — вроде все такое торжественное, все такое грустное. И вдруг архиерей, епископ, начинает какую-то смешную историю про его жизнь рассказывать. И так это сразу как-то дает какой-то тоже глоток. Потому что, действительно, нельзя превращать эту историю в такую вот мрачную историю. И, конечно, это очень все тонкие вещи. И, конечно, здесь очень важно там соблюсти какую-то там меру, такт и все прочее. Но мне кажется, что вот когда это вот вообще все происходит и вообще, может быть, это тоже одна из проблем вообще нашей современной культуры в отношении к смерти, когда у нас это все очень вынесено в отдельную такую вот, у нас это такая отдельная история.

Н. Лангаммер

— Мы стараемся не замечать эту сферу.

Протоиерей Дионисий

— Мы — да, это такая прописная уже истина. Мы не замечаем это, да. У нас вот усопший находится где-то там...

Н. Лангаммер

— В морге.

Протоиерей Дионисий

— В морге, да, потом в храме, если есть такое.

Н. Лангаммер

— В лучшем случае.

Протоиерей Дионисий

— То есть мы с ним как бы не соприкасаемся. Но даже когда в храме он находится, все-таки тут же вот все-все рядышком. Вот тут вот там могут быть, у нас иногда бывает, там вот только что крещение закончилось — отпевание, да. И как-то, когда люди, мне кажется, видят, что вот они пришли со своим усопшим — это, конечно, все очень тоже благоговейно, все в храме происходит. Но здесь жизнь продолжается: кого-то крестят, кого-то венчают. Да, конечно, вот упаси Господь, там иногда тоже как бы соприкасаются эти два потока. Там приходят люди на венчание, вот они там — а тут вроде кто-то там, уже или отпевание, или панихида, или что-то такое — вроде не хотят пересечений. Но вообще-то, на самом деле...

Н. Лангаммер

— Это все жизнь.

Протоиерей Дионисий

— Когда начинаешь говорить с людьми, ну это же вот все рядом. Здесь нечего, вот когда мы пытаемся слишком это вот так вот как-то отделить друг от друга, это получается искусственно. Мы начинаем пытаться какие-то фальшивые слова говорить, утешая — это тем более искусственно и никому совершенно не нужно. Поэтому иногда, если даже тебе скажут там что-нибудь или так, может быть, и резко, но зато от сердца. Или, может быть, с юмором, но зато от сердца. Вместо казенных фраз, оно и пойдет.

Н. Лангаммер

— Вы знаете, мы заговорили о том, что что-то веселое сказать. У нас было прощание с папой отца Андрея Юревича. И мы собрались в кафе, в ресторанчике таком. У нас было очень много людей и родственников, и членов общины. И мы смеялись весь вечер. Вспоминая, каким он был, Владимир Маркович, вспоминая, как он кружил матушку юную, только вышедшую замуж за отца Андрея, и говорил, какая она красивая, как он шутил, каким он был строгим, каким он был медиком, в профессии. И мы, когда закончилось это все, я не видела слез у его детей, я не видела слез у внуков. Нам так классно было, мы побыли с самим вот этим усопшим еще немножко.

Протоиерей Дионисий

— Обратите внимание, да, что вы себя не настраивали на то, вот как с чего мы начали, что вот надо там помнить, что там будет хорошо. Вот это вот иногда тоже вот лишнее. То есть, когда человек просто находится в ситуации веры, для него эти вещи, они как бы настолько даже на уровне не просто каких-то интеллектуальных установок, а на уровне опыта. И понятно, что в жизни человека были какие-то смешные истории, были какие-то... Это жизнь. И мы говорим про эту жизнь не все, она прервалась и дальше все...

Н. Лангаммер

— Да нет, она для него дальше, да?

Протоиерей Дионисий

— И дальше мы как бы в такой какой-то мрак погружаемся. Этого нет. Просто для ситуации веры этого нет и все.

Н. Лангаммер

— И вот сейчас с отцом Илием тоже вот как бы вспоминаем эту ситуацию, да, его ухода. И как светло. И как здорово, что он оттуда с нами общается. И уже есть свидетельства, что его помощь оттуда приходит, не меньше, чем он делал на земле. Спасибо большое за интересный разговор. Анечка, спасибо тебе за тему. Мы по-разному говорили сегодня о переходе в вечную жизнь, о том, как православное христианство осмысляет смерть и как нам поддержать близких, которые столкнулись с этой ситуацией. В гостях у нас был отец Дионисий Лобов, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Александр Яценко, генеральный директор «Похоронного бюро N^o 1», и Анна Тумаркина, востоковед, преподаватель английского языка и иврита. Я напомню, что нашу программу можно не только слушать, можно подглядывать за тем, что происходит в студии, и смотреть видеоверсию на сайте https://radiovera.ru/ и в нашей группе ВКонтакте. Мы будем снова в эфире через неделю, в воскресенье в 18:00. А на сегодня мы с вами прощаемся. У микрофона была Наталья Лангаммер. Всего доброго, до свидания.

Протоиерей Дионисий

— До свидания.

А. Яценко

— До свидания.

Все выпуски программы Клуб частных мнений

Другие программы

Частное мнение

Красота души. Виктория Галкина

Скачать

Было тихое, солнечное утро. Я встала пораньше, чтобы успеть собраться не спеша. Стою у зеркала, расчёсываю волосы — они сегодня такие послушные, красиво блестят на солнце... Меня радует то, как я выгляжу. Хорошо! И вдруг ловлю себя на мысли: «А если завтра не будет такого блеска в волосах, если появятся синяки под глазами — я стану хуже? Пропадет радость?»

И вспомнились слова батюшки, которые он как-то сказал после исповеди: «Красота — дар Божий, а не твоя личная заслуга. Благодари за неё Творца, но не превозносись. Ибо всё преходяще: и молодость, и свежесть, и блеск глаз».

А ведь правда! Сколько раз я расстраивалась из‑за какой‑то мелочи во внешности! То причёска не та, то платье не сидит. Из‑за этого могла целый день ходить хмурой, раздражённой. А стоит оно того?

В прошлом году я поехала в монастырь на послушание. Там одна матушка, совсем старенькая, с морщинистым лицом и седыми прядями, выбивающимися из-под платка, улыбнулась мне так тепло, так светло... И я поняла: вот она — настоящая красота. Не в гладком лице и не в модной одежде, а в этом свете, который идёт изнутри. В её глазах было столько доброты, столько любви, что рядом с ней становилось спокойно и радостно.

Теперь, когда ловлю себя на самолюбовании, делаю так: подхожу к окну, смотрю на деревья, на небо, вдыхаю глубоко и говорю про себя: «Благодарю, Господи, что дал мне эту внешность. Но помоги мне не зацикливаться на ней, а думать о том, как я могу послужить Тебе и ближним».

Однажды я прочитала у святителя Иоанна Златоуста: «Красота тела без красоты души есть цветок без запаха». Я представила себе розу — пышную, алую, идеальную, но без аромата. Да, она красива, но что в ней останется, если убрать запах? А потом представила скромный полевой цветок, который пахнет мёдом и солнцем. Он может быть не таким эффектным, но он живой, он радует сердце.

Так и с людьми. Можно быть внешне идеальной, но если внутри — пустота или гордыня, то эта красота не согреет никого. А можно с морщинками вокруг глаз от частых улыбок, с руками, загрубевшими от работы, и при этом светиться такой любовью, что люди будут тянуться к тебе, как к солнцу.

Красота — это хорошо, это Божий дар. Но важно помнить, что она дана не для самолюбования, а чтобы через неё светилась любовь к Богу и ближним.

Автор: Виктория Галкина

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 28 июня (вечер 27 июня) 2026г.

Неде́ля 4-я по Пятидеся́тнице.

Прор. Амо́са.

Глас 3.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры прор. Амо́са, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Обре́те духо́вная заря́ твоего́ ума́, проро́че,/ чистоту́, сия́ющую, я́коже зерца́ло, я́вственно,/ и мир озари́ Богоразу́мия сия́нием блиста́ющую/ и прообразу́ющую Боже́ственных та́ин о́бразы,// благода́ть же, всем челове́ком хотя́щую пода́тися, пречу́дне.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Уста́ быв Бо́жия,/ нече́стия де́латели я́ве обличи́л еси́,/ судо́м неизбе́жным ты́я осуди́в, пребога́те,/ пра́ведным уче́нием после́дуя/ и Боже́ственным судо́м./ Те́мже прему́дрым твои́м глаго́лом/ ви́дяще возведе́ние, блаже́нне,// пе́сньми досто́йно восхваля́ем тя.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Престо́лу Влады́чню предстоя́/ и неизрече́нныя и Боже́ственныя сла́вы насыща́емь,/ добро́ты же зря преми́рныя/ и све́та наполня́емь,/ Амо́се Богоглаго́ливе,/ вся, чту́щия тя, ве́рою помина́й,/ сим душе́вное спасе́ние,/ разреше́ния же согреше́ний// всем прося́, Богоприя́тне.

Догматик, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Богородичные стихиры Павла Аморрейского, глас 7, подобен: «Днесь бдит Иу́да...»:

Стихира: Ми́лостива, благопребы́тна мне, Де́во,/ и благопослу́шна яви́ся призыва́ющу Боже́ственную Твою́ благода́ть/ во всех вои́стинну случа́ющих ми ся:/ всю бо наде́жду души́ моея́ возложи́х к Тебе́,/ и во всех упова́ю на Боже́ственный про́мысл Твой,/ Ты и бу́дущия мя сла́вы,// и живота́ Боже́ственнаго сподо́би.

Стихира: У́глие во мне, Богоро́дице, страсте́й мои́х возгоре́шася,/ от гне́ва же и я́рости,/ от пия́нства и блуда́,/ от сребролю́бия и же́стости се́рдца,/ умерщвле́ния лю́таго,/ от уны́ния и смуще́ния,/ от тщесла́вия же и попра́ния со́вестнаго,// от ни́хже изба́ви ду́шу мою́, молю́ся, Влады́чице, и спаси́ мя.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Вси чи́стою со́вестию Богоро́дице припаде́м,/ вопию́ще непреста́нно от среды́ серде́чныя:/ Влады́чице Свята́я, спаси́ всех от гне́ва и озлобле́ния, бед и паде́жей:/ я́ко Тебе́ стяжа́хом сте́ну, и утвержде́ние,// Тобо́ю спаса́еми под кров Твой притека́юще.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Живоприе́мное Твое́ воста́ние, Го́споди,/ вселе́нную всю просвети́,/ и Твое́ созда́ние истле́вшее призва́./ Те́мже кля́твы Ада́мовы изме́ншеся, вопие́м:// Всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Бог сый неизме́нен,/ пло́тию стражда́ измени́лся еси́,/ Его́же тварь не терпя́щи ви́сяща зре́ти,/ стра́хом прекланя́шеся,/ и стеня́щи пое́т Твое́ долготерпе́ние:/ соше́д же во ад, тридне́вен воскре́сл еси́,// жизнь да́руя ми́рови, и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Да род наш от сме́рти, Христе́, изба́виши,/ смерть претепе́л еси́:/ и тридне́вен из ме́ртвых воскре́с,/ с Собо́ю воскреси́л еси́,/ и́же Тя Бо́га позна́вших:/ и мир просвети́л еси́.// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Богородичен воскресный, глас 3:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Без се́мене от Боже́ственнаго Ду́ха,/ во́лею же О́тчею зачала́ еси́ Сы́на Бо́жия,/ от Отца́ без ма́тере пре́жде век су́ща:/ нас же ра́ди, из Тебе́ без отца́ бы́вша,/ пло́тию родила́ еси́,/ и Младе́нца млеко́м пита́ла еси́./ Те́мже не преста́й моли́ти,// изба́витися от бед душа́м на́шим.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия