Поделиться
Москва была пограничным городком Суздальской Земли, через который шла дорога из Южной Руси на северо-восток и другая дорога — от Новгорода к Дону. Значение этого последнего пути становится весьма заметным после нашествия Татар, когда заглох старый путь из Варяг в Греки.
Следом стало быстро возрастать и значение Москвы, где выгодно было останавливаться торговым людям и куда с разных сторон стекались товары. Все это началось во время княжения Даниила Александровича, сына Александра Невского.
Причем замечательно, что он сел в Москве почти грудным ребенком, и никто, несмотря на усобицы, не нападал на младенца-князя, не покушался овладеть его уделом.
Придя в возраст, Даниил стал во многом походить на своего знаменитого предка — Всеволода Большое Гнездо. Будучи весьма набожным и смиренным человеком, он так же, как и Всеволод, был горячо предан делу устроения своей Земли. При этом, неизбежно вовлекаемый в усобицы князей, он держал себя умеренно. Искренно старался гасить возникавшие ссоры, но отличался и большой храбростью. Так он побил множество татар, приведенных его противником — Рязанским князем Константином.
Даниил Московский скончался в 1303 году. А в следующем 1304 году умер и его брат, великий князь Андрей Александрович. Его бояре, имевшие при нем большое значение, самовластные, алчные и искусные в крамоле, переехали к Тверскому князю. Это послужило началом долголетней и кровавой борьбы между Тверью и Москвой.
Тверь быстро сделалась одним из сильнейших княжеств в Северо-Восточной Руси.
Ко времени кончины Даниила и Андрея Александровичей, здесь сидел их двоюродный брат — Михаил. Как старший в роде он считал, что великое княжение владимирское должно принадлежать ему. Но Даниил оставил несколько сыновей, из которых старший — решительный и крутой Юрий, считал себя тоже имеющим право на занятие старшего Владимирского стола.
Эти обстоятельства привели Москву и Тверь к борьбе между собой.
В 1313 году в Орде воцарился новый хан Узбек, и Михаил поспешил в Орду, так как от нового хана надлежало брать и новый ярлык на великое княжение. Этим воспользовались Новгородцы, которым давно были не по сердцу Тверские наместники. Они изгнали их и послали сказать Юрию, что зовут его к себе. Юрий согласился, но вскоре от Узбека пришло требование, чтобы он немедленно прибыл в Орду. А тем временем из Орды прибыл Михаил с татарской ратью, чтобы наказать Новгородцев за измену.
Новгородцы вышли к Торжку, но потерпели поражение и получили мир, давши за себя выкуп в 50.000 гривен серебра. В следующем году они опять изгнали наместников Михаила, и он снова пошел на них походом. Однако не имел успеха, так как войска его, заблудившись по лесам и болотам, стали погибать от голоду и едва вернулись домой.
Тем временем Юрий жил в Орде не даром. Он женился на любимой сестре Узбека — Кончаке, названной в крещении Агафьей, и успел себе выправить ярлык на великое княжение, после чего с молодой женою и Татарскою ратью пришел к Твери. Произошло побоище, в котором Юрий был наголову разбит, а тверичИ захватили в плен княгиню Кончаку. Вскоре, затем, был заключен мир между Михаилом и Юрием. Оба согласились идти опять в Орду и там порешить все свои споры. Но на несчастье Михаила скоропостижно умерла бывшая у него в плену Агафья-Кончака.
Был пущен слух о её отраве. Уже по дороге в Орду, Михаил убедился, что ему трудно будет сдобровать. Сыновья, Димитрий и Александр, говорили ему, чтобы он обождал с поездкой, пока не пройдет ханский гнев, а послал кого-либо из сыновей, но он решил ехать сам.
Михаил нашел Узбека при устье Дона. Здесь он полтора месяца, по обычаю разносил подарки Татарским князьям, ханшам и, наконец, самому Узбеку, который повелел: «сотворите суд князю Михаилу с князем Юрием Московским. Которого будет правда, того хочу жаловать, а виноватого повелю казнить». Обвинителем и судьей был назначен Ковгадый.
На суде Михаил защищался, но тщетно; у него скоро отобрали платье, отняли слуг, духовника, наложили на шею тяжелую колоду и погнали за Узбеком на охоту, на которую, по примеру Чингиз-хана, было собрано несколько сот тысяч народу, чтобы сгонять зверей с Кавказских гор. Во время пути, по ночам, руки Михаила забивали в колодки, и так как он постоянно читал Псалтирь, то отрок сидел перед ним и перевертывал листы. Орда остановилась под городом ДедЯковым. По дороге отрок говорил Михаилу: «Князь! проводники и лошади готовы; беги в горы, спаси жизнь свою». Михаил отказался. «Если я один спасусь, — говорил он, — а людей своих оставлю в беде, то какая мне будет слава?»
После двадцати четырех дней томления приближенный хана Ковгадый приказал привести Михаила на торг, поставил его перед собой на колени, всячески глумился и, наконец, объявил, что его простят, и он будет опять в чести у хана.
Надругавшись над несчастным, Ковгадый велел отвести его прочь; с тех пор на глазах Михаила всегда были слезы, потому что он предугадывал свою участь. Прошел еще день, и Михаил призвал сына своего Константина, чтобы объявить ему последнюю свою волю. Вдруг вскочил в шатёр отрок, который едва мог выговорить: «Господин князь, идут от хана Ковгадый и князь Юрий Даниилович со множеством народа, прямо к твоему шатру». Михаил тотчас встал и со вздохом сказал: «Знаю, зачем идут, убить меня». Между тем, палачи вошли в шатёр, схватили Михаила за колоду и ударили его об стену так, что шатёр проломился. Когда же Михаил вскочил на ноги, то на него бросилось множество убийц, повалили на землю и били пятами нещадно. Наконец, один из них, вероятно Русский, выхватил большой нож, ударил им Михаила в ребра и вырезал сердце.
За свою мученическую кончину князь Михаил Ярославович Тверской причтен нашей церковью к лику Святых. Тело его было доставлено в Русскую Землю и похоронено в 1319 году в Москве, в Спасском монастыре.
30 апреля. Об увещевании императора Юстиниана
Поделиться
О сочинении «Увещательные главы к императору Юстиниану» святителя Агапита Римского в день памяти святого — пресс-секретарь Пятигорской епархии протоиерей Михаил Самохин.
Первый славянский перевод этого произведения был известен уже в эпоху Первого Болгарского царства в X веке. Его фрагменты вошли и в сборник Святослава, датируемый 1076 годом, «Пчелу», и другие древнерусские книги. В Европе этот текст выдержал более двадцати переизданий в Средневековье, а среди его переводчиков на французский язык был сам король Людовик XIII.
Это «Увещательные главы к императору Юстиниану», произведение, написанное в начале царствования святого Юстиниана I Агапитом, диаконом Великой Церкви в Константинополе. Одно из наиболее известных сочинений в жанре дидактической словесности, которое называется «Княжеское зерцало». 72 коротких главы объединяет акростих «Божественнейшему и благочестивейшему царю нашему Юстиниану Агапит, малейший диакон».
В сочинении сочетаются христианские представления об идеальном императоре и позднеантичной концепции императорской власти. Среди источников выделяют тексты Платона и Сократа, Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского. Автор подчёркивает, что император должен быть царствующим философом, но философия в христианском понимании — это благочестие, начало которому — страх Господень.
Юстиниан призывает: «Презирать земные блага и видеть в царствовании лестницу к небесной славе. Он должен быть строг к себе и пещись о подданных, как о собственных частях тела, дабы они совершенствовались в добродетели и удалялись от порока». В произведении умеряется величественность царского звания. Автор утверждает, что все люди — сорабы Божие.
VI век по Рождеству Христову, а всё уже сказано. Всё уже понятно. И нам остаётся только оставаться такими же разумными правителями собственной души, собственной воли, собственного тела для того, чтобы, как Юстиниан мудро управлял Византией, так же мудро управлять самими собой, следуя на пути к Царствию Небесному.
Все выпуски программы Актуальная тема:
30 апреля. О наставлениях преподобного Александра Свирского
Поделиться
О наставлениях преподобного Александра Свирского о почитании родителей в день его памяти — клирик Московского подворья Троице-Сергиевой Лавры священник Димитрий Диденко.
В житии преподобного Александра Свирского есть один эпизод проявления пасторской строгости. Во время освящения храма Святой Троицы люди приносили преподобному пожертвования. И один крестьянин по имени Григорий тоже хотел внести свой дар, но преподобный Александр несколько раз отстранил его руку и сказал: «Дара твоего не приму, ты бил свою мать и тем самым навлёк на себя гнев Божий». Обличённый крестьянин, подобно Симону Волхву из Книги Деяний, спрашивает: «Что же мне делать?» И получает ясное и твёрдое наставление: «Ступай, проси прощения своей матери и впредь не смей её оскорблять».
И здесь открывается одна очень важная вещь: насилие и благочестие несовместимы. Их нельзя соединить, как бы человек ни старался адаптировать или задрапировать одно другим. Невозможно причинять боль самым близким и одновременно строить подлинную духовную жизнь. Особенно тяжело то, что домашнее насилие почти всегда бывает скрыто. Снаружи человек может выглядеть достойным, уважаемым, может участвовать в церковной жизни, вносить пожертвования, говорить правильные слова, и окружающие видят именно этот фасад, но подлинная правда о человеке проявляется не на людях, а там, где нет свидетелей.
Преподобный Александр отказывается принять дар, потому что видит эту внутреннюю несоразмерность. Дело не в том, что дар сам по себе плох, а дело в том, что он является прикрытием греха, попыткой сохранить хорошее лицо, не меняя жизни. И вывод из этой истории не в том, что нужно усилить внешнее благочестие, то есть нужно было бы вернуться этому крестьянину и принести ещё больше денег. Вывод начинается с остановки насилия, с признания ошибки, с просьбы о прощении, с решимости больше не переходить эту границу, за которой человек перестаёт быть человеком.
Этот короткий эпизод звучит жёстко, но честно. Он возвращает нас к простой мысли: Бог принимает не всё, что мы приносим, а то, что соответствует правде нашей жизни.
Все выпуски программы Актуальная тема:
30 апреля. О творчестве писателя Виктора Лихоносова
ПоделитьсяСегодня 30 апреля. 90 лет со дня рождения писателя Виктора Лихоносова. О его творчестве — клирик московского храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках протоиерей Василий Гелеван.
Виктор Иванович Лихоносов — лауреат Патриаршей премии по литературе им. Святых Кирилла и Мефодия. Когда-то о Лихоносове Твардовский говорил так: «Проза у него светится». Вот что пишет о нём Георгий Адамович: «Мне не только понравилась ваша книга, нет, я очарован ею».
Одна из первых его книг, 1973 года, «Чистые глаза» — это во многом биографическое сочинение. И здесь герой — это сам писатель. Это прямо по его стопам главный герой приезжает из провинции в Москву и встречается со всеми актуальными проблемами, которые здесь и бытовые, и духовные, неизменные по сей день.
Очень яркие сцены, которые стоило бы перечитать, например, как первый раз герой приходит в Донской монастырь и видит здесь кладбище-некрополь. Разорённый, конечно. Видит плиты из разрушенного храма Христа Спасителя, читает имена и как бы даже слышит голоса давно умерших людей, и будто пронзает его мысль, что ведь он тоже не всегда будет жить и он тоже когда-то вольётся в эту вечную реку.
А пока он жив, пока мысли его наполняют какие-то суетные идеи, пока он одержим часто просто пустыми идеями, пустыми мыслями и желаниями славы, денег, сытости, но приходит момент, и ты понимаешь: всё это далеко где-то за пределами разумного, а единое есть на потребу, это вечность.
Книги Лихоносова хорошо показывают простым человеческим языком. В них говорится про вечное, в них говорится про главное, про то, что надо сохранить в своём сердце.
Все выпуски программы Актуальная тема:
