«Продовольственные социальные программы». Юлиа Назарова, Анна Алиева-Хрусталева

Нашими собеседниками были Президент Фонда продовольствия «Русь» Юлиа Назарова и Вице-президент Фонда — Анна Алиева-Хрусталева.

Мы говорили о продуктовой поддержке нуждающихся и о различных благотворительных продовольственных программах, существующих сегодня.

Ведущая: Елизавета Горская

---

Лиза Горская:

В эфире — программа «Светлый вечер».

С вами — Лиза Горская.

И у нас на связи — фонд продовольствия «Русь»: президент фонда Юлия Назарова и Анна Алиева-Хрусталёва, вице-президент фонда.

Здравствуйте!

А.Алиева-Хрусталёва:

— Здравствуйте!

Лиза Горская:

— Недавно, 9 сентября, Нобелевскую премию получила продовольственная программа. Для меня это — очень необычно. Скажите, такое — впервые в истории?

А.Алиева-Хрусталёва:

— Вы знаете, на нашей практике, такая степень признания получена впервые подобного рода организацией, и мы, конечно, считаем, что это — серьёзный такой прорыв, такой шаг вперёд на пути к оценке мировым сообществом, вообще, всей той деятельности, которую ведут не коммерческие организации, а серьёзные гуманитарные организации. Ведь Всемирная продовольственная программа — это часть Большого семейства, как они любят говорить, ООН, и они работают, ведут свою деятельность во множестве стран мира, и, в частности, оказывают помощь тем, кто находится на грани просто выживания, можно сказать. Это — и территории горячих точек, те районы планеты, которые охвачены, к сожалению, военными какими-то действиями, это — и те части света, которые, в силу... там... экономических, например, обстоятельств, на уровне голода находятся. Там, где голод — это не просто какое-то слово в букваре, а там, где это — настоящее такое понятие на государственном уровне, где люди нуждаются элементарно в хлебе, или... там... иногда хлеб даже — это мечта какая-то... просто в каком-то пропитании, чтобы выжить, и выбирают, кому сегодня поесть — среднему ребёнку или младшему ребёнку, тому ли, кто в школу пойдёт, или тому, кто должен деньги зарабатывать. Ну, то есть, в совершенно дичайших условиях работают люди, и, конечно, совершенно потрясающе, что в этом году... наверное, просто Сообщество потихонечку, потихонечку подходит к тому, что степень готовности к оценке такого рода действий — она возрастает. Особенно, вот, текущая ситуация мировая, видимо, как-то сплотила вокруг общегуманитарных проблем людей. Потому, что... ну... не секрет, что в этом году, конечно, вся планета сотряслась от ситуации с коронавирусом. И очень многие люди, которые... в общем-то... в нормальном состоянии, с точки зрения благосостояния, жили, и совершенно себя спокойно чувствовали... в общем... знаете, так... стабильный средний уровень жизни, который позволял... в общем-то... чувствовать себя человеком, но, при этом... вот... режим самоизоляции, лишение работы, многие другие аспекты, не говоря уже о том, что некоторые семьи и кормильцев потеряли — они привели к тому, что семьи оказались в непростой ситуации. То есть, каждый смог прочувствовать, что такое сложности, беда — на своей шкуре.

Лиза Горская:

— Всемирный день продовольствия, который отмечается 16 октября — это тоже... про это же, Юля?

Ю.Назарова:

— На самом деле, это — очень логичное продолжение. По сути, то, что сказала Аня, было зафиксировано, и под этим подписались лидеры и государства разные — их около 200 — это «Цели устойчивого развития», среди которых есть и ликвидация голода, и ликвидация нищеты.

Собственно говоря, как раз, ежегодно отмечаемый Всемирный день продовольствия, который отмечается уже завтра, 16 октября — он, как раз, и посвящён темам рационализации наших потребностей, наших возможностей, проблемам голода и проблемам нищеты, на самом деле. Поэтому, на самом деле, действительно, всё очень логично, и, как Аня сказала, действительно, этот аспект, вот эта часть нашей деятельности — она была на высоком уровне уже подтверждена, и для нас это, как для первого, и пока единственного, банка еды в России, это, действительно... такой... своего рода, звоночек, который помогает, в том числе ( помогает, конечно, в кавычках ), увеличивать объёмы нашей деятельности, увеличивать то количество продовольствия, которое мы распределяем, и непосредственно оказывать помощь большему количеству нуждающихся, которых, как, опять же, Аня отметила, становится, к сожалению, больше — из-за коронавируса и пандемии.

А.Алиева-Хрусталёва:

— Лиза, а Вы знаете... вообще, Всемирный день продовольствия — он же был объявлен ООН после Второй Мировой войны, когда надо было выходить из кризиса общемирового. Но у нас в стране октябрь месяц — он так полон разными событиями, которые, так или иначе, относятся к продуктам питания, к сельскому хозяйству. К слову сказать, у нас в октябре, чуть раньше, отмечается День сельского работника, и, вообще, поскольку октябрь месяц — это месяц плодородия, можно сказать...

Ю.Назарова:

— ... сбора урожая...

А.Алиева-Хрусталёва:

— ... да-да-да... сбора урожая, пополнения закромов всевозможных, конечно, именно в этот момент, очень актуально вспомнить не только о том, что нам нужно собрать весь урожай, не оставляя ничего пропадать и гнить — потому, что в войну, вообще, наши великие предки, так скажем, вынуждены были и гнилую картошку собирать, и чем только угодно питаться. Ну, то есть — тяжелейшие условия, о которых мы не должны забывать. То есть, мы должны максимально бережно относиться к еде. Потому, что еда — это ценность. И именно в этом — одна из задач Всемирного дня продовольствия: напомнить об этом, и сделать так, чтобы люди в этом цейтноте, в суете сегодняшнего дня, в проблемах, которые настигают нас всё с большей и большей силой, не забывали ещё и о том, что ресурсы земли — они, к сожалению, ограничены. И если население планеты вырастет до 10 миллиардов ( по подсчётам учёных, это — к 2050 году, мы просто окажемся в ситуации, когда нам не будет хватать... ну... риски очень велики... пресной воды, элементарно... нам...

Вот, мы сейчас рассуждаем так, что... вот... плохое питание, плохие продукты продаются в магазинах — недостаточно качественные, недостаточно естественные, органические... сейчас, вот, «органические продукты» — это такое вот любимое словосочетание, по крайней мере, в России очень сильно это чувствуется... но нас может постичь и худшая доля, когда, вообще, в принципе, продуктов будет не хватать — вот, очень не хочется к этому привести.

Мы в прошлом году участвовали в исследовании, которое выявило, что ежегодно на свалках оказывается 17000000 тонн еды. Это — огромный объём, это какой-то совершенно гигантский... даже сложно его как-то представить себе воочию — 17000000 тонн еды.

А вот Юля, буквально недавно, общалась с теми, кто исследование это проводил, и у неё есть более новые цифры. Юля, озвучьте, пожалуйста! Потому, что я даже эту цифру произнести не могу... на фоне 17000000 она становится... просто...

Ю.Назарова:

— Да, по последним исследованиям, цифра эта в 3 раза почти увеличилась — это около 40-50 миллионов тонн ежегодно выбрасывается. То есть, на самом деле, это — такие огромные цифры.

И, я хотела сказать... вот, Аня отметила, что ресурсы становятся меньше. Мы, например, ежегодно отмечаем День экологического долга — возможно, кто-то об этом слышал. Отмечаем, опять же, в кавычках — потому, что это означает, что мы исчерпываем ресурсы — те ежегодные ресурсы, — которые могут быть восстановлены. И, с каждым годом, этот день передвигается всё ближе к началу года.

Вот, в прошлом году, если я не ошибаюсь, этот день был в августе. То есть, он сдвигается каждый раз, и мы неминуемо двигаемся к тому... если мы не поменяем ничего, мы неминуемо двигаемся, как раз, к тому, что ресурсов, в принципе, как токовых, будет не хватать.

Я, например, помню ещё своё детство, когда я ходила, и стояла в очереди за хлебом по карточкам, и для нас — и для моей семьи, и для всех тех, про кого Аня сейчас говорила — это была ценность.

Мы всегда доедали. То есть, у нас не было привычки выбрасывать что-то потому, что мы просто купили что-то — и не воспользовались. Всё то, что было куплено, всегда использовалось до самого конца.

Поэтому, для меня — поскольку я ещё помню то время непростое — для меня, конечно, вот эта вся история, связанная с бережным отношением к еде, как к ценности, она имеет непосредственное преломление, применение, и, хотелось бы, чтобы люди, опять же, стали задумываться о том, что в их возможностях — тоже вносить вклад определённый в этом направлении.

Просто, когда ты идёшь в магазин — например, как делали наши дедушки, как делали наши бабушки — они составляли список. Вот, меня, например... я не знаю, как вас, а меня всё время со списком отправляли в магазин. И я должна была всё чётко по списку купить — ничего больше, ничего меньше — только по списку.

Лиза Горская:

— Чтобы не нахапать...

Ю.Назарова:

— Поэтому... да, чтобы не нахапать, и чтобы это было просто, на самом деле. Просто бабушка, дедушка, родители — смотрели, что им было нужно, чего не хватает для того, чтобы приготовить еду, и составляли список только из того, что, действительно, было нужно.

Что мы сейчас делаем? Давайте, просто вспомним, как мы идём в магазин. Мы просто идём в магазин, убегая с работы, и просто берём. Мы не проводим вот эту работу — домашнее задание такое, предварительное. И, в итоге, когда мы приходим домой, оказывается, что... ой... оказывается, что у меня... там... 10 йогуртов уже стоит... ну, ничего страшного! Я просто заставляю эти йогурты, и оказывается, что старым йогуртом я уже не пользуюсь — потому, что у меня есть более свежий.

На самом деле, это — повсеместно так. И, просто поменяв своё отношение к таким ежедневным рутинным делам, мы можем, по сути, вкладываться в решение такой глобальной проблемы, о которой мы сейчас говорим, на самом деле.

Лиза Горская:

— Мне кажется, всё-таки, не до конца справедливо перекладывать тут всю ответственность на пользователя. Потому, что мы часто становимся жертвами маркетинга. Мы, конечно, покупаем, но нам это так продают, что далеко не каждый способен устоять и не взять чего-нибудь лишнего, так аппетитно поставленного на полку, так хорошо разрекламированного, и так далее.

Тут, действительно, вопрос... Ну, наверное, производитель... как... призвать продавца меньше рекламировать — глупо, да? Потому, что он заинтересован в том, чтобы продать...

А.Алиева-Хрусталёва:

— Здесь, скорее, важно ощущение того, что тебе нужно, важность того, что ты делаешь. По сути, ты, как человек, должен принимать здравое, правильное, взвешенное решение, приходя в магазин.

Да, тебе предлагают. Но вопрос: нужно ли тебе это, или ты выбросишь это, в итоге, через какое-то количество дней? Это же неважно, на самом деле, купил ты, и, если ты не использовал... по сути, это просто...

Опять же, мы не задумываемся, что, например, любой продукт — будь то яблоко, фрукты какие-то, даже товары... такие... химия бытовая... одежда... то есть — это ресурс. Ресурс, который был потрачен на производство чего бы то ни было. Мы выбрасываем, по сути, даже не столько товары — мы выбрасываем свои ресурсы, ресурсы Земли.

То есть, вот с этим ощущением того, что мы можем вносить вклад, всё-таки, в рациональное использование, и давать возможность, всё-таки, купить продукты тем, кому, действительно, они нужны вот сейчас... мне они не нужны — у меня они есть сейчас в холодильнике — вот, про это, скорее, речь.

То есть, самоощущение и важность того, что ты вносишь вклад, сам.

Ю.Назарова:

— И, кстати, вот, 17000000 тонн, которые озвучила Аня, потом, вот эти миллионы тонн, которые озвучила я — в них огромная масса тех товаров, которые утилизируются и выбрасываются на уровне домохозяйств.

Вот, если про 17000000...

Лиза Горская:

— Вот, это, как раз, и был мой вопрос!

Ю.Назарова:

— Да... то есть, на самом деле, мы с вами наносим огромный урон и тратим огромное количество ресурсов нерационально — именно, как люди, которые ходят в магазин, именно, как потребители.

Поэтому, вот... Анюта... в 17000000...

А.Алиева-Хрусталёва:

— ... 40% — заявляют эксперты, что 40%...

Ю.Назарова:

— Представляете, да?

А.Алиева-Хрусталёва:

— ... да... это вот, как раз-таки, наши холодильники — закрома родины, про запас оставленные продукты — это, как раз, тот объём, который, по сути, выбрасываем мы с вами.

Лиза Горская:

— Сложно не покупать продукты про запас в наше время! Или — нет, не сложно?

А.Алиева-Хрусталёва:

— Ой, Вы знаете, Лиза, такая была весёлая ситуация — мы, прям, наблюдали... с одной стороны, немножечко... так... с юмором, а с другой стороны, конечно, с содроганием. Вот, когда, помните, самоизоляция только-только вот начиналась — вот эти вот все меры, ужесточающие контроль за передвижением, вводились потихонечку... и люди начали скупать продукты. Вот... если честно, немножечко было страшновато. И к нам даже несколько рекламных агентств, которые занимаются, как раз, темой бережного отношения к ресурсам, приходили с идеей — мол, давайте... люди накупили очень много за прошедшие месяцы, и сейчас им некуда эти продукты девать... давайте, соберём продукты от людей и направим их в пользу нуждающихся.

Здесь проблема только в том, что мы от людей продукты принимать не можем — вот так вот, просто из дома принесённые, — потому, что это риски, и, по законодательству, просто мы не имеем права на это. Но, тем не менее, каждый человек — он же сам себе хозяин. Он может, например, если видит, что у него лишние... там... несколько пачек гречки куплены, которые он явно не использует до истечения срока годности, отдать их бабушке, соседке по подъезду, которая больше нуждается в этих продуктах, и которая точно уж их не сгнобит.

Но, вот, конечно, объёмы, скупленные были всем очевидны, полки были пустые. Я сама помню, когда я пришла в магазин — мне нужно было что-то из круп... сейчас... вот... не воспроизведу, что именно, но — не про запас, а у меня просто закончился элементарно продукт, и мне нужно было кашу какую-то приготовить — и её нигде не было. Это было немножко страшновато.

То есть, у нас... в этом году мы испытали, мне кажется, весь спектр различных чувств, начиная от того, что — вот, ты оказался перед пустой полкой, заканчивая тем, что — вот, тебе... там... чего-то не разрешают и запрещают, какие-то чрезвычайные условия вокруг тебя создаются, не говоря уже о том, что, вообще, происходило в момент, когда большая часть населения была обязана находиться в режиме «самоизоляции», а люди просто элементарно нуждались в поддержке... там... даже продуктами питания. И что делали в этот момент организации коммерческие, церкви по всей стране, социальные службы государственные, которые, несмотря ни на что, работали в усиленном режиме?

Наше вот собственное отделение — мы открыли за март-апрель-май 8 региональных отделений в разных регионах, начиная от Урала, заканчивая югом России. И эти отделения — вообще не уходили ни на какой карантин. Более того, десятки волонтёров собирались... ну... естественно, мы старались ограничивать одновременное нахождение людей в одном помещение, но, тем не менее, нужны были помощники, которые собирались на наших складах, помогали выгружать фуры с продуктами... и не только с продуктами, и другими товарами, которые нужны были нуждающимся, которые помогали нам фасовать эти продукты, и раздавать, что самое главное...

Ю.Назарова:

— Адресно раздавать.

А.Алиева-Хрусталёва:

— В мирное время раздача продуктов... знаете... мы так себе разделили — мирное и... такое... полувоенное время... в мирное время в пунктах выдачи можно собрать... там... в день — хоть тысячу семей. Ну... там... приходит мама семейства, папа семейства, получают продукты и уходят. Вот, за день — тысяча спокойно может пройти. А вот для того, чтобы адресно — до дома, до двери каждой бабушки развезти тысячу наборов — это надо огогошеньки сколько людей! И эти люди, ведь, приходили к нам на склады, и у нас были волонтёры в регионах, которые помогали. Хотя, честно говоря, была... такая... противоречивая информация, относительно того, насколько опасно вот это вот всё соприкосновение с вирусом, и многие переживали, но — всё равно, шли. Потому, что... вот... жив вот этот добрый люд в России, который готов перед лицом опасности объединяться — мы это прямо ощутили на себе.

И вот... я, кстати, хотела провести такую параллель между тем, что делали мы в этот период... на самом деле, кстати, сейчас непонятно, что нас ждёт дальше — возможно, что опять кружочек придётся такой же навернуть... и тем, что делает вот эта самая Всемирная продовольственная организация ООН. Вот, мы где-то почувствовали себя... знаете... в таком режиме чрезвычайной ситуации, на грани риска — в том числе, и жизненного риска. И, несмотря на это, у нас... вот... добровольцев оказалось много. Но... работа, конечно, не из лёгких, прямо скажем.

Лиза Горская:

— С вами — Лиза Горская.

У нас в гостях — фонд продовольствия «Русь». Президент фонда — Юлия Назарова, и вице-президент — Анна Алиева-Хрусталёва.

Да, вот... Юля, Вы хотели добавить... мы говорим о том, как... вообще... вы прорывались сквозь первый круг, как сейчас принято говорить, пандемии.

Ю.Назарова:

— Да...

Лиза Горская:

— Девять пандемических кругов — не дай Бог...

А.Алиева-Хрусталёва:

— Ой-ой-ой! Что это за прогноз?

Ю.Назарова:

— Не дай Бог! Не хочется — девять! Но, на самом деле, если говорить про цифры — то, что Аня описала, и то, что было сделано, в том числе, благодаря такому неравнодушию людей, которые не готовы были сидеть дома, несмотря ни на что, а, всё-таки, хотели внести свой посильный вклад в то, что происходило, и как-то поддержать людей, которые живут, в том числе, даже и рядом... Потому, что, например, к нам обращались соседи, которые говорили о том, что... вот... бабушка, например, просто не может выйти, у неё нет денег на продукты, и, таким образом, мы находили те истории, тех людей, которым помощь была нужна вот здесь и сейчас, на самом деле.

И, вот, за эти несколько месяцев, количество не только людей, вовлечённых в нашу деятельность, но и количество продуктов — значительно выросло. Мы ежегодно распределяли около 6000 тонн, а в период пандемии, за несколько месяцев, мы распределили около 3500 тонн по всей России. Представляете, да, вот это соотношение? Да, за 3 месяца вот такие огромные объёмы помощи были отправлены в адрес фонда для того, чтобы мы могли по всей России их распределить, и найти всех тех, кому эта помощь нужна здесь и сейчас. Не только пенсионерам, бабушкам и дедушкам в изоляции, но и семьям, которые, на самом деле, оказались в гораздо более худшей ситуации — потому, что у бабушек и дедушек, как минимум, есть пенсия ( и мы, на самом деле, много тоже это обсуждали с нашими партнёрами ), а у семей, зачастую, нету дополнительного дохода. И, с учётом того, что человек мог потерять работу, с учётом того, что могла случиться вот такая непредвиденная ситуация, и могли забрать в больницу, и какие-то там... ещё более... летальные исходы, то, конечно, ситуация с семьями и поддержка семей для нас, в какой-то момент, стала... такой... гораздо более приоритетной.

Лиза Горская:

— Да. А, на самом деле, в тяжёлой ситуации весной оказались такие категории населения, относительно которых это было даже сложно прогнозировать. Я даже знаю среди моих коллег в Москве, людей, которые, в определённый момент, не знали, что им есть. Ну, просто потому, что всё встало — вот этот «локдаун», новое, вошедшее в обиход слово.

Люди привыкли жить без сбережений, без запасов, опять же. То есть, запасы — такая вещь... всё-таки... неоднозначная. Я бы потом ещё в нашей программе, может быть, обсудила, насколько это оправдано, и до какой меры... Без сбережений, без запасов... и, например, на съёмной квартире — и всё.

Ведь были же крупные компании, которые предпочли закрыться, чтобы не содержать сотрудников, а объявить банкротство. Мы не будем их сейчас называть, но — сотни тысяч людей оказались без работы. Вот так вот — внезапно.

Ю.Назарова:

— Да, это всё — так.

Лиза Горская:

— В Москве. Только в Москве. Нечем платить за квартиру... заплатили за квартиру — нечего есть. Вы таким тоже помогали, или как-то это всё рассосалось само собой? Извините... я просто, действительно, не следила за ситуацией. Я знаю, что она была, но чем, как говорят, сердце успокоилось, как из неё вышли люди... или, может быть, она до сих пор продолжается, и у нас в кризисном состоянии многие и многие слои населения, которые обычно стабильно живут?

А.Алиева-Хрусталёва:

— Лиза, у нас горячая линия фонда — она, честно сказать, утонула просто в звонках. Мы не просто не успевали их обрабатывать, но... элементарно, даже реагировать совершенно было невозможно на то количество обращений за помощью, которое имело место быть в эти месяцы. При том, что фонд не широко известен... ну... скажем так, вот... прям... всем массам населения. Но, тем не менее, по сарафанному радио, информация о фонде передавалась.

А вот в тех регионах, где у нас открыты региональные отделения, к нам могли обратиться за помощью разные совершенно категории нуждающихся, даже те, кто не стоит на учёте в органах социальной защиты, но вот в этот конкретный период... мы, знаете, их так называем: люди ( семьи ), оказавшиеся в трудной жизненной ситуации. То есть, возможно, что... и даже, скорее всего, и мы очень на это надеемся, что через какое-то время они выйдут из кризиса — потому, что, чаще всего, это — люди, в общем-то, привыкшие жить несколько иначе, и готовые действовать для того, чтобы вернуть... ну... хотя бы какой-то уровень жизни, чтобы не нуждаться в помощи благотворительного фонда, раздающего еду. Но вот в тот конкретный период времени — да, это и люди, которые остались, например, с «серой» зарплатой, с «чёрной» зарплатой, с минимальным совершенно окладом, который не позволяет семью обеспечить продуктами питания, или какими-то другими — уж не дай Бог... там... товарами. Это и семьи, которые оказались с большим количеством детей на одной территории. Причём, есть ведь ситуации, когда... в общем-то... 1-2 комнаты, и, при этом... ну... пятеро детей, и дети не ходят ни в садики, ни в школу, а нужно ещё, каким-то образом, учиться дистанционно, компьютер — это слава Богу, если один есть, и вот — начинаешь выбирать, кому же из детей сегодня поучиться в школе. И спектр проблем — он, на самом деле, настолько широкий...

Мы помогали таким семьям. Но, повторюсь — в тех регионах, где есть реготделения. Потому, что, в противном случае, там, где нет нашего непосредственного присутствия и наших представителей, наших именно волонтёров, очень сложно, конечно, каким-то образом, вообще, обработать и помочь. Потому, что там мы не успевали помогать даже по заявкам Министерства соцзащиты, и церквей, который было тоже великое множество. Потому, что... ну... в церкви-то тоже, традиционно, идут за помощью самые обездоленные, и даже те, кто, может быть, постесняются пойти обратиться к государству, или не верят просто в то, что система как-то поможет.

Ну, вот, кстати, надо отдать должное, что система, конечно, впряглась по полной вот в этой во всей ситуации, и отработка была колоссальная. Я знаю, что в тех регионах, где мы активно ведём работу, и наши региональные отделения, руководители отделений — они постоянно находились в режиме координации вот этих штабов по решению чрезвычайных ситуаций по регионам. И, например, те, кто занимается социалкой от правительств, они, мне кажется, вообще не спали! Я не знаю, как эти люди выжили...

Ю.Назарова:

— Да, это точно.

А.Алиева-Хрусталёва:

— Что они... какой кофе, какую арабику они пили в процессе, но они вообще не спали. Совершенно серьёзно. То есть, там созвоны в 2 часа ночи — это нормально, в 12 ночи — это, вообще, стандартный режим...

И... да... мы... Лиза, возвращаясь ко второй части вопроса — мы продолжаем помогать таким семьям, стараемся их вести максимально долго, насколько это возможно. Но, говоря об увеличившихся объёмах, радуясь этим увеличившимся объёмам, невозможно не посетовать на то, что количество нуждающихся в поддержке такого рода возросло и возрастает, к сожалению, гораздо быстрее, чем вот эти самые объёмы. Причём — в разы. И мы, несмотря на все наши старания, усилия не только фонда, но и всех, вообще, вокруг, кто пытается как-то повлиять на ситуацию, мы идём... вот... как-то... позади паровоза. Бежим, несёмся, но — позади паровоза, он идёт, к сожалению, существенно быстрее. И как нагнать — сложно сказать.

Но, вы знаете, так случилось, что — не было бы счастья, да несчастье помогло, в какой-то степени. Именно на пике, когда ситуация с коронавирусом наиболее активно развивалась, были приняты, в том числе, некоторые судьбоносные решения, как мы считаем, для России — в частности, в отношении налоговых изменений.

Юля, может быть, Вы здесь расскажете подробнее?

Ю.Назарова:

— Да, как раз, вот именно в этот момент, такой тяжёлый и непростой момент не только для России, но и, вообще, для всего мира, нам удалось, всё-таки, изменить ситуацию по налогообложению — при поддержке, конечно, Президента, удалось изменить и снять бремя, в виде 20%, и с производителей, и с магазинов, которые готовы передавать вот те продукты, которые у них, по какой-то причине, не продаются. Это, конечно, такой... первый огромный, на самом деле, по нашему ощущению... переоценить этот шаг — невозможно. Потому, что мы создаём другую инфраструктуру, мы её меняем кардинальным образом.

Конечно, помимо налога на прибыль есть ещё и налог на добавленную стоимость. По этому вопросу, я надеюсь, тоже будет принято какое-то такое же важное решение, которое, всё-таки, снимет и это бремя в 20%, и позволит принимать правильное решение и производителям, и магазинам в отношении тех продуктов, которые не продаются.

Как мы сказали... вот, представьте эти 40-50 миллионов тонн, и вот из них мы можем, просто спасая миллион двести тонн, мы можем, по сути, оказывать помощь — ежемесячную помощь и поддержку — абсолютному большинству нуждающихся, по данным Росстата — вот, ещё на какой-то период времени... это 20 миллионов, если я не ошибаюсь. То есть, просто поменяв своё отношение, создав условия для компаний, для магазинов, мы можем ресурс просто перенаправить на решение конкретных социальных задач и поддержку тех людей, которые оказались, особенно в связи с пандемией, в таком... патовом... в безвыходной ситуации, по сути, о которой Вы говорили, Лиза. Таких людей было много, и наша задача, в том числе — отрабатывать и такие звоночки, и как-то ставить людей на учёт, и вести их. Потому, что, конечно, именно это и позволяет человеку — поддержка именно в нужный момент — позволяет вернуться в обычное своё состояние. И, действительно, таких семей стало, действительно, больше.

Лиза Горская:

— Фонд продовольствия «Русь» в гостях у радио «Вера».

Оставайтесь с нами. Мы вернёмся через минуту.

Лиза Горская:

— «Светлый вечер» в эфире радио «Вера».

У нас в гостях фонд продовольствия «Русь» — его директор Юлия Назарова и вице-президент Анна Алиева-Хрусталёва.

Вот... мы говорили о разумном отношении к продуктам, о законодательной среде, которая позволяет это отношение формировать и, в том числе, среди производителей, ритейлеров, и так далее, и так далее, о потребителях, и о том, что фонду продовольствия «Русь» удалось сделать уже в этом году.

Я сейчас хотела вас попросить рассказать, как говорится, «в килограммах» — потому, что «в тоннах» у меня не получается представлять, действительно, себе продукты. Но сначала, Аня, Вы что-то хотели добавить к рассказу Юлии?

А.Алиева-Хрусталёва:

— Да. Здорово — Вы прямо, Лиза, чувствуете, да, что у меня какой-то порыв недосказанный? Я хотела... вы знаете... вот... просто добавить для наших слушателей, что... Вот, представьте себе компании, у которых остаются продукты питания. Мы же привыкли считать, что вот... там... магазины такие-сякие... на самом деле, очень многие так считают, и опросы общественного мнения это показывают, что люди считают, что, собственно, на стороне бизнеса — основная проблема, и магазины могли бы, уж в конце-то концов, не выкидывать продукты, а отдавать бы их нуждающимся.

Но, во-первых, важный момент: можно отдавать нуждающимся, даже бесплатно, только продукты, которые соответствуют законодательству. То есть, ни в коем случае не просрочка! Если товар просрочился, то это уже не продукт, это — отход, и он может только пойти на утилизацию. Именно поэтому, его ни в каком виде... даже, вот, к нам, бывает... там... столовые для кормления бездомных обращаются... но это неэтично и противоречит законодательству. Только — продукты с действующими сроками годности, и те, которые... там... подлежат и продаже, и передачи — ну, может, какие-то маркетинговые свойства у них утрачены, сроки — где-то близкие уже, но действующие. Это важно.

И ещё такой момент: вот, Юля говорила об изменениях в законодательстве, о том, что удалось наполовину налоговое бремя снять. А я хотела бы вам уточнить, чтобы вы понимали степень... вообще... всей этой проблемы, которая стояла, и с которой мы боролись несколько лет.

Компания, имея... ну... я не знаю, там... 20 тонн молока — хорошего, нормального молока — у него остаётся срок годности 5 дней. Его просто в магазине не принимают от производителя — потому, что минимальный срок для того, чтобы в магазин пришло молоко — 7 дней, а у них уже остаточный — 5 дней. И вот, пятидневное молоко, абсолютно хорошее, компания отправляет на свалку, либо, в лучшем случае, утилизирует как-то хорошо — потому, что ей утилизировать — даже утилизировать, и платить деньги за утилизацию — дешевле, чем отдать на благотворительность бесплатно. Потому, что вот эти вот, как раз, самые 40%, в виде налогов... двух налогов — налог на прибыль и НДС.

Лиза Горская:

— То есть, выбросить дешевле, чем подарить.

Ю.Назарова:

— Да. И раньше это бремя было 40%, и, конечно, надеяться на то, что компании должны были, по какой-то причине, принять такое решение... ну... можно, конечно, но... но не нужно. Чудо, исключение — просто потому, что они понимают, и могут, на самом деле, в какой-то степени, даже себе это позволить. Потому, что, по сути, это — те расходы, которые они несут.

Лиза Горская:

— Да. Это, вот, мы с вами про людей говорим, и про требования, критерии, относительно питания людей. А ведь есть ещё и приюты для животных, которые, вообще, могут более-менее просроченные продукты принимать — теоретически. И — тоже не могут. Я знаю, что там — та же проблема.

Ю.Назарова:

— Да, всё не так однозначно.

А.Алиева-Хрусталёва:

— Много нюансов своих по работе с приютами — потому, что мы тоже с ними работаем. Ну... в большей степени... знаете... не с подсобными, например, хозяйствами, а именно с приютами для домашних животных — то есть, собаки, кошки, вот это вот наше направление, и мы и корма туда передаём. Но, в большей степени, именно корма. Потому, что, вот эти вот товары, которые продавались в магазине, просрочились, и их там пытаются отдать животным — это тоже сейчас регулируется законодательно. Необходимо, чтобы каждая партия товара проходила ветеринарную сертификацию.

Я, вот, даже не хотела бы вас погружать в эти подробности — потому, что там всё очень непросто, и вся вот эта вот сертификация — она финансово возложена на сами... ну... допустим, магазины. И нужно... вот... каждую партию специальным образом обследовать, и, конечно, экономически... ну, по крайней мере, со слов магазинов ( потому, что мы же сами — не магазин ), но с их слов — это, конечно, совершенно невыгодно, и... в общем-то... проще, действительно, тоже от товара избавиться. Поэтому, даже с животными — всё не так просто, и не так однозначно.

Лиза Горская:

— Хотя, казалось бы... Я, на самом деле, тоже испытываю определённую боль, когда вижу, что выкидываются продукты. Потому, что я — дочка своего папы, который пережил войну в детстве... бабушка моя... дедушка — тем более, и, в принципе, меня воспитывали так, что выкидывать продукты — это... ну... грех. Вот, просто — грех. Так делать нельзя. Это не значит... там... что надо пичкать и съедать всё до последнего, но просто, действительно, потребление должно быть разумным.

Плюс — я застала период, когда полки были пустые, и сыр давали... там... по 150 грамм в руки, и... идущий в магазин собирал из двора всех детей, и нами — детьми — занимали очередь, чтобы мы этому человеку купили... ну... ради нас, ему дали не 150 грамм, а 600. И... ну... много чего было... и сами бегали, видя, что, как говорили, «выбросили» сметану, например — и всё, и побежали дети, побежали родители... А сейчас как-то, наоборот, избыток всего, и ценность теряется.

Но я прочувствовала тут недавно... извините за такое длительное лирическое отступление... когда весной была эта эпопея, я посмотрела на всё и посадила капусту на даче. У меня капуста выросла, как та репка в сказке — большая, замечательная, и даже кольраби выросла. Вот, кстати, народная традиция... недавно был Покров, после Покрова сняли всю капусту, а кольраби сняли раньше, и я маленький кусочек отрезала ребёнку. Ему очень понравилось, он её назвал «акака», и... в общем, он её ел, и бросил эту «акаку» свою любимую на пол в машине. И я мужу говорю вечером: «Слушай, забери кольраби — там, на полу в машине... сейчас помоем...» — а он говорит: «А я выкинул!»

Вы не представляете мои чувства...

Ю.Назарова:

— Ножом по сердцу...

Лиза Горская:

— Хотя, вы, наверное, представляете...

Я говорю: «Как — выкинул?» — «Но она же грязная была!» — «Но она же моется и чистится!» — ну... и дальше, в рамках отдельно взятого домохозяйства, столкнулись две вселенные! Человек, который, действительно, искренне не понимает, почему нельзя выкинуть грязную кольраби, когда есть ещё, и человек, который абсолютно не понимает, как можно выкинуть грязную кольраби.

Во многом, мне кажется, наше вот это вот выкидывание неразумное... такое... лёгкое отношение ещё связано и с тем, что мы отдалены от этого сельскохозяйственного, и любого производственного процесса, и мы... ну... правда, зачастую не представляем себе, чего стоит вырастить этот хлеб, как это ни патетично звучит. А чего это стоит? Это, действительно, много трудов — кто-то сеял, кто-то жал, кто-то молол, кто-то пёк. Вот... если это всё понимать, как-то уже сложнее всё испортить и в помойку отправить.

Но это уже — вряд ли изменить, да? То есть, отношение, наверное, таким и будет. Или... вот, как вы думаете, Анна, Юля, можно изменить именно само отношение, или — другие механизмы должны быть?

А.Алиева-Хрусталёва:

— Ну, вот... мы, как раз, над этим, на самом деле, работаем, Лиза. Вы знаете, мы, даже когда, на заре создания фонда, обсуждали, а какие же, всё-таки, у нас цели, ведь мы же — банк еды, и банки еды во всех странах — они занимаются тем, что борются с голодом. А у нас... как бы... в России голода-то нет. А какая же цель создания фонда?

Помощь нуждающимся. Нуждающиеся нашлись сразу — причём, гораздо больше, чем было продуктов. То есть, ничего не изменилось с тех пор. Хорошо.

Спасение продуктов. Продукты тоже были, и мы понимали, что есть, что спасать.

Но, кроме этого, мы ещё для себя выявили такую цель — возрождение культуры бережного отношения к еде, как ценности. Причём, ключевое слово для нас было «возрождение», над ним мы думали. Потому, что — то, как жили наши... ну... даже не бабушки и не прабабушки... я бы сказала — поколение, наверное, царской Руси больше... вот... оно, наверное, больше... потому, что в советский период, конечно, свои были причины, по которым люди бережно относились к продуктам — всё-таки, это больше с дефицитом связано, в том числе, и на полках. Особенно это касалось городов. А на Руси — вообще же отношение... «хлеб — всему голова»... люди относились к еде так, что доедали всё, до последней ложки, и, если что-то оставалось, всё шло обязательно впрок — на кормление скотины, на какие-то ещё бытовые нужды, но это делалось разумно и очень, очень, очень рачительно и расчётливо. И, поэтому, к еде отношение было... ну... совершенно невообразимое. Потому, что еда — это была ценность, это было то, что тебе послал Бог. Поэтому, вот, и эти поговорки: «Чем Бог послал...»

Ну... мы считаем, что — то, что заложено генетически — это, всё-таки, то, у чего есть шанс на возрождение. Поэтому, хочется верить, что и у нас тоже впереди, всё-таки, более рациональное, и более... такое... эмоционально... скажем так... причастное отношение ко всему тому, что нас окружает. Что бы вот это вот общество потребления — оно потихонечку менялось. Уходила бы вот эта черта, чисто потребительская, и возвращалась бы черта человеческая.

Лиза Горская:

— Ну, да... сейчас многие снова перемещаются на землю, на дачи, покупают себе загородную недвижимость — может быть, начнут что-то сажать, и, прочувствовав, каково это — вырастить килограмм смородины, может быть, и по-другому, действительно, начнут относиться...

Лиза Горская:

— В эфире радио «Вера» — программа «Светлый вечер».

С вами — Лиза Горская и фонд продовольствия «Русь»: президент фонда — Юлия Назарова, и вице-президент — Анна Алиева-Хрусталёва.

Я хотела спросить у вас... как бы это сформулировать, чтобы это не звучало, как на допросе... там... про вашу работу в этом году. Вот, так, чтобы можно было представить...

Скажите, во-первых, какие это города, какие регионы, кроме Москвы, и сколько... может быть, в цифрах... я не знаю... будь это килограммы, или будь это количество людей, которым удалось вам оказать помощь... сколько всего вам пришлось сделать — удалось, и потом мы перейдём к тому, что бы хотелось.

Ю.Назарова:

— Вы знаете, за этот период — с начала года — мы раздали около 5000 тонн, или, в килограммах, например, если говорить, это 5 млн. килограмм — и продовольственных, и непродовольственных товаров. Потому, что, зачастую, думают, что есть только вот какие-то... те товары... там... молочные, например, или ещё какие-то такие... да... которые мы едим, но, на самом деле, вот эта проблема — нерационального использования — она касается любых, как я говорила изначально, продуктов, и, по сути, всё может выбрасываться — просто потому, что, в какой-то момент, остаточные сроки годности не позволяют продать это, передать это на продажу в магазины. Поэтому, это — и то самое продовольствие, которое мы раздавали, и химия, средства личной гигиены... знаете, даже были прецеденты, когда мы передавали стиральные порошки и стиральные машины в медицинские организации. То есть, на самом деле, в период пандемии, наша деятельность — она, как никогда, пришлась кстати, и наши возможности, наш опыт пришёлся кстати в разных направлениях деятельности — и в части обеспечения медицинских организаций, в части обеспечения, например, даже медицинского персонала. Потому, что многие врачи, не уезжая домой, оставались на своём месте, оказывая помощь всем тем, кто поступал, в огромном количестве, в медицинские учреждения, и им просто нужна была горячая пища, горячее питание, которое, опять же, готовы были передавать вот эти организации, с которыми мы работаем.

Поэтому, знаете, деятельность за этот период — она, действительно, так расцвела, и те форматы, которые мы ранее... те возможности и те направления, которые мы раньше не брали — они у нас появились, и, конечно, пришлись очень кстати.

Если говорить про какие-то регионы, то мы, как банк еды, работаем, по сути, в любых регионах, где есть товары, и где есть продукты, которые мы можем передать — через храмы, через приходы, через центры социального обслуживания населения тоже. Но, в большей степени, по понятным причинам, деятельность концентрируется на центральной части России. Как мы и говорили ранее, около 8 отделений открыли, стараемся, конечно, и больше, по возможности, надеемся, что будет 10, всё-таки, в конце года. Но это — мы попытались охватить и Урал, мы попытались охватить и юг, мы попытались охватить и север — так, чтобы была возможность, всё-таки, распределять поступающие продукты... ну... как-то, вот... скоординированно, понятно. И... опять же, очень важно было получить поддержку тех волонтёров, которые на местах фасовали эти продукты, доставляли эти продукты. То есть, одних продуктов, особенно в пандемический период, было недостаточно для того, чтобы мы продолжали оказывать такую системную, важную, объёмную помощь в регионах.

А.Алиева-Хрусталёва:

— Ну, вот, в общей сложности, не менее 40 регионов за этот год было задействовано. А наши, непосредственно, региональные отделения расположены во Владимирской области, Рязанской области, Костромской, Липецкой — это я сейчас Центральную Россию называю, мы готовимся к запуску отделения в Москве — потому, что до сегодняшнего дня в Москве мы работали... ну... центральный наш фонд сидел в Москве, но раздавали мы помощь не самостоятельно, а, вот, как раз, через департамент соцзащиты, через церкви, в основном, некоммерческие некоторые организации с нами работали.

Если говорить, например, о северной части России — Северо-Западный федеральный округ — конечно же, это Санкт-Петербург и вся Ленинградская область. У нас открыто отделение уже сейчас в Карелии, работает отделение в Псковской области, на Урале сейчас запущено отделение в Челябинской области, которое работает, как окружное — на весь Уральский федеральный округ, но, безусловно, там концентрация продуктов пока не так велика, как, например, в Центральной части России. Мы только работаем над тем, чтобы увеличивать объёмы.

Хотя, вы знаете, Челябинское отделение, буквально, за два месяца, участвуя в большом федеральном проекте, раздало — только одно отделение! — 40 с лишним тысяч продуктовых наборов категории «Пожилые люди», не говоря уже о том, что параллельно шла помощь ещё и семьям, и другим категориям нуждающихся.

Также, мы... вот... уже прямо на грани запуска отделения находимся в Сибири — скорее всего, оно будет работать в Новосибирске... ну... и — обсуждаем возможности развития по этому региону ещё и по другим городам и весям.

Ну, и, конечно же, юг России. Это, в первую очередь, Краснодарский край, с базой в Краснодаре, и Ростовская область — тоже активно работающие наши... такие... форпосты, можно так сказать.

Лиза Горская:

— Я думаю, самое время спросить о том, в чём нуждаетесь вы. Потому, что — такая обширная география... столько мест, где вы оказываете помощь! Вы говорили о том, что продуктов, всё равно, не хватает, и растёт количество нуждающихся — это, вот, наша печальная реальность.

Поэтому, расскажите, действительно, как вы работаете? Какие ваши нужды?

А.Алиева-Хрусталёва:

— Поскольку, мы — фонд, который активно с бизнесом работает, скажу немножечко... так... по-бизнесовому.

Итак, первый блок нашей... такой вот... большое подспорье для нас составляют наши волонтёры, и... ну... «волонтёры» — такое расхожее слово... вообще — люди, которые готовы выделять своё время, готовы приходить на помощь — и помогать. Не просто говорить, не просто писать, но и, действительно, приходить и делать. А особенная помощь волонтёров нам нужна в наших региональных отделениях.

Для тех, кто хочет, например, стать волонтёром — это сделать очень просто. Можно зайти в социальную сеть «ВКонтакте», и там найти группу регионального отделения фонда. Все региональные отделения перечислены на нашем сайте — фонд продовольствия.рф — но я их уже и называла. Это — и Санкт-Петербург, Ленинградская область, Ростовская область, Краснодарский край, Рязанская и Владимирская области, Челябинская область — это вот все отделения, которые сейчас в активной фазе, и мы очень сильно нуждаемся в помощи волонтёров!

Причём, работа, на самом деле, интересная. Это — помощь в сборке продуктовых наборов, и, в отдельных случаях, в развозе этих продуктовых наборов. Потому, что повсеместно вводятся ограничительные меры, и, скорее всего, скоро придётся... вот... прямо брать пакетик, и доставлять каждой конкретной бабушке до двери, и, конечно, здесь нам очень сильно нужна помощь и поддержка.

Поэтому, пожалуйста, если Вы нас слышите, и готовы выделить время и поучаствовать вот в таком деле, стать... вот... сейчас такое понятие активно развивается, как «социальное волонтёрство» — но, на самом деле, это просто милосердие и желание помочь ближнему. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам — потому, что нам всегда очень нужна такая помощь.

А второе направление, где нам крайне не хватает ресурсов — это, конечно же, компании. Совершенно разные компании. Я знаю, что радио «Вера» настолько интересно и популярно, и я знаю множество своих знакомых, в том числе и из бизнеса, которые активными слушателями являются нашего любимого радио. Поэтому, здесь, в эфире, могу сказать, и обратиться, как раз, к компаниям, которые производят продукты питания, или какие-то другие товары, которые продают эти продукты питания или другие товары: пожалуйста, обратитесь к нам, если вы готовы отдавать свои излишки, если вы готовы просто, на благотворительных началах, имея такую возможность, с нами поделиться своими товарами. Потому, что потребность в них настолько велика — вы даже себе не представляете! Вот, говорят, «дорога ложка к обеду», и сейчас вот у нас, как раз, тот самый обед, к которому эта ложка будет... ну... просто невероятно дорога!

Компании, которые могут позволить себе выделить финансирование, помочь нам с деньгами элементарно даже. Потому, что есть такие отделения — в частности, вот, в Сибири, на Урале, где ещё пока не так развита работа с производителями, но, при этом, количество заявок на помощь — оно зашкаливает, и мы стараемся собирать деньги и закупать продуктовые наборы. Ну, мы работаем с торговыми сетями, безусловно, закупаем по оптовым ценам, но, тем не менее... вот... для того, чтобы хоть какую-то поддержку оказывать людям, приходится ещё и вот в такой деятельности участвовать.

Ну, и, конечно же, просто люди — население, те, кто помогал, помогает, и будет дальше помогать. Мы всегда знаем, что именно эта аудитория здесь очень широко представлена, и мы просим тоже присоединяться к нам — не только будучи волонтёрами, но если Вы имеете возможность помочь, в том числе, нам с покупкой вот этих самых продуктовых наборов — это можно сделать на нашем сайте — фонд продовольствия.рф.

Мы, с марта месяца, ведём, помимо нашего обычного счётчика в килограммах, ещё счётчик количества продуктовых наборов, которые были распределены среди нуждающихся. И там, если Вы зайдёте на сайт, Вы увидите, что речь идёт о сотнях тысяч таких продуктовых наборов, которые уже были доставлены людям — тем самым пожилым, и семьям в сложной ситуации.

Конечно, никто не застрахован от... вот... тяжёлых условий, и, Лиза, Вы сегодня... так... очень уместно упомянули, что даже среди наших знакомых бывает, появляются люди, которые оказываются в непростых условиях — совершенно внезапно. И мы-то сами не застрахованы, и всякое может случиться! И, поэтому, вот здесь очень важно, чтобы человек человеку был всегда другом, и чтобы, помогая другим, мы закладывали... знаете... такое вот... для себя ещё — и для своих детей, кстати говоря — фундамент на будущее, чтобы эта помощь — она... знаете... была... такой... непрекращающейся. Чтобы это был такой круговорот помощи, и, в этом случае... ну... не хочется здесь меркантильный какой-то интерес вкладывать в мои слова... но, на самом деле, это, действительно, так: чтобы в момент, когда мы тоже будем нуждаться в какой-то поддержке разного, совершенно, рода, эта поддержка и плечо — оно бы оказалось рядом, и мы бы не остались один на один со своей бедой. Как вот та бабушка, которую мы ловили, буквально, в голодном обмороке, на пороге своей квартиры. Просто потому, что некому было помочь — принести еду и купить лекарства.

Лиза Горская:

— Ещё, конечно, очень впечатляет, что если не начать разумно расходовать ресурсы, то нашим детям продуктов нормальных может и не хватить — да, они закончатся к 2050 году.

А все варианты, все возможности для тех, кто захочет помочь вам, есть на сайте?

Ю.Назарова:

— Помочь нам можно и зайдя к нам на сайт, а можно, отправив короткое слово eda на короткий номер 3116: eda, пробел, сумма.

Лиза Горская:

— Спасибо большое!

Наше время подошло к концу.

Я желаю вам успешно пройти через очередной какой-то тяжёлый виток для многих людей в нашей стране — тем более, что сейчас осень, и... действительно, осень — это не лето. Если осенью нечего есть, и зимой нечего есть, то это... прям... совсем нечего есть!

Я напоминаю, что в гостях у радио «Вера» был фонд продовольствия «Русь» — его президент Юлия Назарова и вице-президент Анна Алиева-Хрусталёва.

Всего доброго! Спасибо!

А.Алиева-Хрусталёва:

— До свидания!

Ю.Назарова:

— До свидания!