Поделиться
Книга «Деяния апостолов» описывает историю ареста в Иерусалиме апостола Павла. Прибыв в Святой Город, Павел зашел в храм вместе с четырьмя спутниками. Увидевшие это иудеи подняли толпу против апостола, крича: «Этот человек всех повсюду учит против народа и закона, притом и Эллинов ввел в храм и осквернил святое место». Как сказано в Библии, «весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа». Апостолу грозила смерть. Его спас тысяченачальник римского полка, следивший за порядком. Но ареста апостолу Павлу все же избежать не удалось.
Некоторые детали этой истории долгое время вызывали недоумение у исследователей Священного Писания. Почему иудеи так возмутились приходом в храм иноверцев, за которых приняли спутников Павла? И почему им грозило не просто изгнание, а смерть? Ответ был найден случайно. В 1871 году, прогуливаясь в районе раскопок у храмовой горы, переводчик французской дипломатической миссии в Иерусалиме Шарль Клермон Ганно обнаружил удивительный артефакт.
Комментарий эксперта:
Это была хорошо сохранившаяся известняковая табличка размером 55 на 80 сантиметров. Эксперты датировали находку первым веком от Рождества Христова. На ней отчетливо просматривалась надпись на греческом языке. Она гласила: «Иноземец не имеет права заходить за ограду и во внутренний двор. Кто будет пойман, сам несет ответственность за свою смерть».
Спустя шестьдесят лет британский археолог Джон Генри Илиффэ, проводивший раскопки у северной части Храмовой горы, обнаружил среди руин мусульманского строения камень с фрагментом греческой надписи. Известняк был расколот, чтобы вписать его в строение, некогда возведенное из фрагментов более древних зданий. Когда надпись восстановили, оказалась, что она практически полностью идентична той, которую нашел Шарль Клермон Ганно. В тексте содержался решительный запрет входа на территорию храма язычникам. На буквах, выбитых на белом известняке, отлично сохранилась красная краска. Оставалось понять, почему надписи в иудейском храме были сделаны не на иврите, а по-гречески, и зачем они были покрашены?
Комментарий эксперта:
Разгадка нашлась довольно быстро. В книге Иосифа Флавия, еврейского историка первого века, содержится упоминание, что в храме, возведенном при царе Ироде, было четыре двора. В первый мог войти любой человек. Но во внутренние дворы входить разрешалось только иудеям. Граница первого двора обозначалась невысокой каменной оградой с надписями, предупреждавшими о запрете. Эти надписи не имели отношения к иудеям. Они адресовались иноземцам, поэтому были сделаны на иностранных языках. А чтобы запрещающие таблички было хорошо видно, буквы были выкрашены в красный цвет.
В свете этих находок и пояснений древнего историка Иосифа Флавия можно понять, почему толпа так решительно была настроена убить апостола Павла. Подначиваемый врагами апостола, народ был уверен, что пришедшие с ним – язычники. Не заметить надпись было просто невозможно. Проникновение на запретную территорию могло быть только намеренным, продиктованным желанием осквернить святыню. Впрочем, как мы знаем из библейского текста, апостола Павла обвинили напрасно. В «Деяниях святых апостолов» говорится, что его спутники были не греками, а бедными иудеями, пришедшими в храм, чтобы пройти обряд очищения. Апостол Павел намеревался заплатить за жертву, которую им следовало принести согласно закону Моисееву. Таким образом, апостол не только не осквернил храма, но, наоборот, выразил свое уважение к иудейским традициям. Обвинение, выдвинутое против него, было клеветой. Воссоздать эту историю в деталях ученым помогли две таблички, найденные французским переводчиком и британским археологом.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
