«Ошибки новоначальных христиан. Принятие священства». о.Андрей Долгополов

Наш собеседник — настоятель храма святителя Николая в Хабаровске священник Андрей Долгополов. Мы говорили о том, какие ошибки чаще всего могут совершать новоначальные христиане, и о чем не стоит забывать, чтобы избежать двух возможных крайностей, когда человек или «застревает в неофитстве», или искренне считает себя достигшем уже многого.

Отец Андрей ответил на вопросы: кто и до какого возраста может стать священником; а также в чем он видит сложности священнического служения, и что лично его укрепляет на этом пути.

Ведущий: Александр Ананьев

---

А. Ананьев

— Добрый вечер, дорогие друзья. В очередной раз в светлой студии (ну практически в светлой студии радио «Вера» — мы по-прежнему чередуем удаленный способ работы с работой в нашей любимой студии на Андреевской набережной в Москве) вас приветствует неофит Александр Ананьев — человек, который крестился в 40 лет, чуть больше двух лет назад, и по-прежнему считающий себя неофитом. Хотя бы потому, что вопросы неофита, которые, казалось бы, за два года должны были закончиться, заканчиваться не собираются. И, слава Богу, и очень здорово, что есть люди, которые готовы прийти и согласны ответить на все мои вопросы. Сегодня я приветствую своего дорого собеседника из далекого славного города Хабаровск, прекрасного своими сопками и замечательными людьми, настоятеля храма святителя Николая Чудотворца в Хабаровске, священника Андрея Долгополова. Добрый вечер, отец Андрей.

Иерей Андрей

— Добрый вечер, Александр. Это неофит, иерей Андрей Долгополов.

А. Ананьев

— Секунду. Вы себя посчитали тоже неофитом?

Иерей Андрей

— Конечно. До конца жизни останусь неофитом.

А. Ананьев

— Но как же?

Иерей Андрей

— Мне кажется, что такое правильное переживание самого себя, и я искренне так считаю.

А. Ананьев

— Вот вы взяли и просто разрушили хрустальные замки моих иллюзий. А куда ж нам, неофитам, как не к вам, опытным священникам и пастырям обращаться? А если вы тоже неофит, то кому же задавать вопросы?

Иерей Андрей

— А вы знаете, даже великий царь Давид в свое время сказал: «рех: ныне начах, сия измена десницы Вышняго». По-славянски. А по-русски если перевести, царь Давид говорит: я сказал: ныне начну. Что начну? Духовную жизнь. То есть царь Давид каждый свой день, по сути, начинал как бы заново свою духовную жизнь, как бы каждый день — это первый шаг к Богу. И жизнь каждого христианина это, по сути, каждый новый день это, по сути, начало духовной жизни только. Так жили святые, так они себя ощущали, так старцы наши удивительные святые себя ощущали. Вот, с одной стороны, мы все такие младенцы духовные, а с другой стороны, для каждого из нас день в Церкви, новый день — это вот такая радость, как будто все только начинается.

А. Ананьев

— Радость — это я знаю, что заповедано нам радоваться. Но вот я сейчас вспомнил, что на календаре 2020 год — год вообще не для радости придуманный, по-моему. Здесь, по-моему, собрались все возможные проблемы, которые только могут быть, от международных конфликтов до болезней. Кстати, дорогой отец Андрей, простите, я же не поздравил вас с тем, что вы благополучно выкарабкались из этой «ковидлы», которая вас не обошла своим вниманием. Вы же приболели довольно сильно и, слава Богу, вот очередной тест пришел, и он отрицательный, вы абсолютно излечились. А я вас поздравляю.

Иерей Андрей

— Большое спасибо, Александр. Да, действительно я переболел. И вы знаете, когда я болел, мне казалось, что я очень несчастный. А когда я переболел, сейчас я искренне считаю, что вот и очень благодарен Богу за то, что поболел, за то что смирился, за то что был немощен и очень многие вещи в себе открыл. И сейчас искренне благодарю Господа, что Он дал мне поболеть, и это было нелегко, но сейчас уже все хорошо. И как-то совсем по-другому смотришь на жизнь после тяжелой болезни.

А. Ананьев

— А что изменилось, отец Андрей?

Иерей Андрей

— Ну, во-первых, самое главное, что во время болезни я увидел себя таким, какой я ну, может быть, не есть — до конца это непонятно никогда, — но Господь показал малодушие, маловерие, ропот, такой, знаете, страх и боязливость. Но когда Господь исцелил (я причащался практически каждый день, мои собратья дорогие привозили частицы на неделю, и я причащался в больнице), и когда я уже выздоровел, пошел на поправку, конечно, все иллюзии пропали относительно себя. И вот в этом смысле, конечно, это такой тяжелый крест, тяжелая ноша для каждого человека. Но если христиане будут к своим болезням относиться вот именно благодаря Бога, тогда точно будет легче. Вот я это понял, только когда пошел на поправку, что нужно просто благодарить, благодарить и еще раз благодарить. И сразу стало легче.

А. Ананьев

— Ну вообще удивительно. Вы заболели, болезнь тяжелая, болезнь опасная, она поражает жизненно важные органы. Каким образом и за что в этой ситуации можно благодарить Бога? Ну то есть головой-то понимаешь, да, что благодарность и радость. Но о какой благодарности может идти речь с простой человеческой точки зрения, отец Андрей?

Иерей Андрей

— Ну наша душа сильно связана с телом, и когда немощствует наше тело, тогда душа, она тоже как-то очищается. Вот это удивительно. Когда тело наше, наоборот, бодрое, здоровое, тогда очень часто (я в своей жизни это вижу) душа начинает, наоборот, ослабевать. Когда тело болеет, тогда душа, она как бы начинает возвышаться, подниматься с земли. Вот именно за это можно благодарить Бога.

А. Ананьев

— Я хочу с вами да, поговорить о неофитстве, о новоначальных христианах, об ошибках, которые они совершают и о проблемах, с которыми они сталкиваются. Почему я решил об этом поговорить, потому что я прочитал у вас, в вашем замечательном аккаунте, на который подписаны, по-моему, все жители Хабаровска, судя по количеству. Ну а на самом деле, я так полагаю, что там и вся Россия, и далеко за ее пределами у вас есть подписчики. Я прочитал о вашем курсе «Преображение», который проходил у вас на протяжении двух недель — я так понимаю, это ваш авторский курс, который проходит регулярно, если я не ошибаюсь. Расскажите в двух словах о нем, прежде чем мы перейдем к тем ошибкам и проблемам, с которыми сталкиваются неофиты.

Иерей Андрей

— Курс «Преображение» — это была первая попытка моя такая, как мне показалось, успешная, с Божией помощью — это двухнедельный курс во время Успенского поста прошедшего. То есть я кинул клич у себя в Инстаграме (деятельность организации запрещена в Российской Федерации): кто хочет провести Успенский пост с пользой, давайте соберемся, объединимся. Мы создали отдельный аккаунт такой и назвали его «Преображение». И там в течение двух недель я проводил еженедельные прямые эфиры, писал посты, отвечал на вопросы. И, в общем, мы делали все, чтобы изменить наше отношение к Богу и к ближнему. То есть главным девизом, да, таким лейтмотивом это была попытка хотя бы в дни поста научиться хотя бы чуть-чуть исполнить две заповеди самые главные: полюбить Бога и полюбить ближнего. И мы как бы разбили наш курс на две части: первую часть мы говорили о том, как изменить свое отношение к Богу, как укрепиться в вере, а вторую часть мы уже как раз таки беседовали на тему, как нам полюбить окружающих людей. У нас были совместные эфиры с протоиреем Олегом Стеняевым, с известным психологом Дианой Файдыш из США, у нас был совместный эфир замечательный с отцом Андреем Ткачевым, были еще и другие гости. И в конце были очень хорошие отзывы от участников курса. Я хочу что-то подобное проводить регулярно. Может быть, в дни предстоящего Рождественского поста об этом напишу у себя в Инстаграме (деятельность организации запрещена в Российской Федерации).

А. Ананьев

— Ну вот и я, кстати, да, подумал, что впереди же у нас прекрасный Рождественский пост, такой праздничный. Уверен, что если вы будете проводить такой курс, я тоже непременно присоединяюсь, потому что мне, например, это очень важно. Вот какой вопрос, абсолютно утилитарный. Если двухнедельный курс проводит, ну я не знаю, например, известный программист по имени Эдуард, и он говорит, что, ребята, за две недели мы научимся программировать на таком-то языке — у этого курса есть какой-то конечный результат: то есть человек, который занимается эти курсом, он через две недели научится ему-то конкретному, достигнет какого-то результата. Но здесь какой конкретный результат можно получить, если мы с вами знаем, что вот этот период неофитства, период обучения, он приблизительно равен всей жизни, хотя на самом деле он немножко больше, чем жизнь, и за земную жизнь научиться всему, все понять, во всем разобраться едва ли у кого-то получится. Я ведь прав?

Иерей Андрей

— Ну конечно.

А. Ананьев

— Так каков же конкретный результат, чему можно научиться, дорогой отец Андрей, за две недели, скажите, пожалуйста?

Иерей Андрей

— Ну вот, как мне кажется, главным итогом прошедшего курса было то, что многие люди — вот счет идет на сотни, — которые за время этого курса впервые пришли на исповедь и впервые причастились Святых Христовых Таин. Мне кажется, что это уже так много и так велико это. Вот это первое. Второе — многие люди, то есть да, такая есть проблема у нас, участвовали не только неофиты, те которые пришли в храм, но было много и таких христиан, которые ходят несколько лет в храм, много лет ходят в храм, и для всех нас это была попытка преобразить вот свою жизнь духовную за время очень такого интенсивного курса двухнедельного Успенского поста. И многие люди потом писали, что на многие вещи посмотрели иначе. Вот, к примеру, мы изучали о том, как бороться с грехами, изучали о том, как грех, к примеру, проникает в нас. То есть вот святые отцы, они, к примеру, вот говорят, что есть пять ступеней развития греха в человеке. И для многих уже церковных людей это было таким откровением. Ну что, как обычно церковная жизнь — исповедь, причастие, посты, утренние и вечерние молитвы там — ну такое основное, да. А как, какие конкретно средства, как нам отсекать грех на уровне помысла, потому что именно с него все начинается, именно с мысли — вот многие люди этого не знали. И были искренно благодарны, за то что мы вот взяли учение святоотеческое, его систематизировали, и поделились этой информацией. И очень многие люди получили ответы от таких замечательных священников — отца Олега Стеняева, отца Андрея Ткачева — особенно были популярны эти эфиры. И как-то в сумме, знаете, мне кажется, получилось вот эти две недели провести с пользой. А в духовной жизни так часто и происходит, что именно маленькое усилие дает большой результат. И, в общем, мне понравилось.

А. Ананьев

— Ну только в том случае, если это маленькое усилие носит какой-то регулярный характер.

Иерей Андрей

— Ну да, в том числе, конечно.

А. Ананьев

— «Вопросы неофита» на светлом радио. И я Александр Ананьев. Сегодня мы беседуем с замечательным священником из Хабаровска, настоятелем храма святителя Николая Чудотворца в Хабаровске, священником Андреем Долгополовым. Говорим сегодня вот в первой части программы о неофитстве, а во второй части программы — она будет еще более увлекательной — поговорим о пути священника и о том, могу ли я, например, 43-летний неофит с великими амбициями и большим рвением, стать священником например. Вот об этом мы поговорим во второй части программы, а пока поговорим о неофитстве. Сколько продолжается неофитство, отец Андрей, мы с вами выяснили: вы уже девять лет как рукоположены в сан священника, и по-прежнему считаете себя неофитом. Неофитство, в принципе, продолжается всю жизнь, если, конечно, все идет правильно. А как диагностировать, что ты... Я просто очень много читал о том, что такое неофитство, и многие священники предостерегают от одной большой ошибки, они говорят: проблема не в том, что ты неофит, а проблема в том, что ты, может быть, застрял в этом период неофитства. И вот это заставило меня задуматься: вот интересно, а я застрял в периоде неофитства или нет? Как это понять, что это значит?

Иерей Андрей

— Такой сложный вопрос, я так задумался сейчас. Ну, во-первых, повторюсь, что когда человек искренне считает себя младенцем духовным, то это уже такая большая-большая, хорошая, добрая прививка действенная в духовной жизни. Потому что есть другая крайность в духовной жизни, да, это не то чтобы застрять в неофитстве, а искренне считать себя достигшим чего-то. И вот в Евангелии очень много приводится диалогов, бесед Иисуса Христа, нашего Спасителя, с фарисеями. И я в свое время, знаете, не понимал, думаю: зачем так много писать вот о фарисеях, об этих диалогах, о том, как Господь их укоряет постоянно, почему так много? И потом я понял, что огромное такое искушение для верующих людей — стать фарисеями: то есть все понять, все узнать, всему научиться в Церкви и потом себя считать выше, чем другие люди, которые только приходят в храм, вот те же самые неофиты. И вот это лицемерие, вот эта гордыня — это очень такое сильное искушение в жизни, наверное, ну, пожалуй, каждого человека, то есть мы все встречаемся с этим. И вот когда ты себя искренне считаешь духовным младенцем, когда ты помнишь свою первую любовь — как в Книге Откровения сказано, говорит Господь, что скажи Ангелу Церкви, что он забыл свою первую любовь. Вот это толкователи говорят о некоем епископе, который, видимо, как-то отошел от Бога, и вот ему Бог говорит: он забыл свою первую любовь. И вот первая наша любовь — это вот то время, когда мы пришли в храм, когда мы познакомились с Богом, когда мы вошли в Церковь. И, как мне кажется, важно помнить об этом и вообще, для чего мы пришли в храм. Повторюсь, потому что такое часто бывает не только в среде мирян, но и еще у духовенства, когда в какой-то момент ты вдруг начинаешь осуждать. Причем не только там внешних людей, а церковных людей, начальство, руководство, кого угодно. Вот здесь есть такой замечательный совет одного священника, миссионера, который говорит: всегда помни, зачем ты пришел в Церковь. Ты же не пришел в Церковь, чтобы кого-то осуждать, чтобы над кем-то превозноситься. Нет, в Церковь мы все пришли, когда осознали свою беспомощность без Бога. В Церковь мы пришли ко Христу, в Церковь мы пришли, чтобы найти братьев и сестер по вере. И вот это неофитство самое лучшее, самое настоящее, когда человек себя искренне вот ощущает, как будто вот только вчера или только сегодня, лучше сказать, пришедшим в храм. И когда ты в себе сохраняешь это, то это самая лучшая такая прививка от фарисейства, от лицемерия, от превозношения, от осуждения других людей. И вот мне кажется, что это такое благодатное неофитство, хорошее, доброе.

А. Ананьев

— Я хотел было задать вам вопрос об этой фарисейской гордыньке о своей, но поскольку вы уже заговорили об обсуждении, не могу не спросить вас: а как же избежать осуждения, если я пришел в Церковь, и я люблю Церковь, я люблю Бога, я вижу что, допустим, человек по неразумению, или по глупости, или по еще каким-то причинам делает то, что Церкви может навредить, как же я могу не осудить его в этой ситуации? И каждый раз, когда я сталкиваюсь с какими-то дискуссиями в сети или в реальной жизни, с какими-то жаркими спорами людей близких Церкви, людей неравнодушных, я понимаю, что они тоже не осуждения ради вступают в эти споры, но с целью защиты любимой Церкви от ошибок. И ошибок людей, которых мы призваны не осуждать, но не осуждать их не получается, что же делать в этом случае? Неужели вы призываете отойти и не мешать им заниматься вредительством, получается, ну на ваш взгляд?

Иерей Андрей

— Ну вы знаете, Александр, для меня это такой очень актуальный вопрос. Потому что я как молодой человек, как миссионер в какой-то степени, да, вот то есть эти вопросы всегда возникают в молодежной аудитории, в школьной, в студенческой, просто на улице люди спрашивают о каких-то вещах, которые всплыли на поверхность. Мы же сейчас живем в одной большой деревне. Когда есть интернет, весь мир превратился в одну большую деревню. И вот когда я читаю блоги популярных церковных спикеров — там в Живом Журнале, в Телеграме, не в анонимных каких-то Телеграм-каналах, а именно в авторских — я всегда для себя очень часто поднимаю вопрос, вот правильно ли это? И все больше я, вот что правильно: можно ли выносить сор из избы, можно ли выносить церковные проблемы во всеуслышание, именно с осуждением людей, которые это делают? И я пришел, прихожу к такому выводу: мне кажется, что, конечно, проблемы можно и нужно обсуждать, но очень аккуратно, чтобы не осудить человека, потому что Бог запретил нам осуждать, выносить суд раньше времени. Это первое. Второе — у меня всегда перед глазами пример вот настоящих старцев, настоящих героев духа — к примеру отец Иоанн (Крестьянкин), к примеру отец Николай Гурьянов и другие наши известные старцы, кто настоящие духовники, богопросвещенные отцы — они же себе этого никогда не позволяли. Они всегда по-пастырски, по-священнически понимали суть и разделяли грех от грешника. То есть и мне кажется, что это наш путь, такой нам заповеданный нашими отцами святыми. То есть мы должны, конечно, вопросы церковной жизни обсуждать, поднимать, но очень аккуратно это делать. Особенно в пространстве внешнем, в интернете, где, как правило, что-то все плохое, гнилое, все очень живо обсуждаются и там, а что-то хорошее, наоборот, замалчивается, как известно. И вот всегда можно, мне кажется, впасть в грех осуждения самого человека, и как бы нам потом самим не быть осужденными за это. Поэтому очень аккуратно, мне кажется, нужно заниматься критикой каких-то вещей церковных. И всегда помнить, что Церковь наша — это же семья, а семейные проблемы, их принято если и обсуждать, то в самом узком кругу, с теми, кто ну действительно может принести пользу. Поэтому, мне кажется, что вот наша такая церковная реальность современная, мне кажется, как-то еще все устаканится, придет в свое русло. И мы как-то набьем шишки и поймем, что можно, что нельзя. Вот мне бы очень хотелось, чтобы как можно скорее это произошло. Потому что пока некоторые церковные проблемы известные миссионеры раздувают до такой степени, что, мне кажется, больше вреда, чем пользы.

А. Ананьев

— Да, иногда возникает ощущение, что после сумасшедшего XX века, когда Церковь переживала очень тяжелые времена в России, сейчас мы ну практически все, по крайней мере очень многие, в своей вот этой вот массе, в своем обществе являются такими неофитами — пылкими, неразумными, несдержанными на язык, совершающими ошибки, осуждающими тех, кто совершает ошибки, не видящими своих собственных ошибок. И, может быть, это тоже, получается, нормально: дайте нам еще сорок лет и, может быть, мы немножко повзрослеем.

Иерей Андрей

— Вы знаете, это абсолютно нормально. То есть повторюсь: нужно помнить, для чего ты пришел в Церковь. Вот, к примеру, я вас спрошу, Александр: для чего вы пришли? Вы тоже ответьте. Вот я, к примеру, пришел в церковь, когда у меня сильно заболел папа и я пришел, чтобы просить Бога о помощи. И я там как бы не настраивался оставаться, я даже не понимал, что такое церковная жизнь, я пришел, потому что мне нужно было вот от Бога получить что-то — ну как обычно. И когда я от Бога получил, когда папочка мой выздоровел, я стал ходить в храм вот из чувства благодарности Богу. И потом я попал на свою первую исповедь, на вторую, на третью. Именно после этого жизнь, она полностью изменилась, когда по-настоящему произошло вот это покаяние на исповеди, когда я стал как-то более внимательно относиться к своей духовной жизни. И я всю жизнь помню свой приход к Богу, я помню свою первую исповедь, я помню, в каких грехах каялся. Я больше того, вижу грехи, которые сейчас происходят в моей жизни, когда я уже там — не уже, конечно, говорить, но все равно, сколько — тринадцать лет в Церкви осознанно, и служу священником. И все равно грехи, они есть, и ты с ними борешься, и эта война идет. И вот, повторюсь, мы должны всегда помнить, для чего мы пришли в храм, для чего мы пришли в Церковь. Мы сюда пришли, чтобы исцелиться от своих грехов. Я это стал понимать после своих первых исповедей, что действительно Господь меня исцеляет. И могу ли я, имею ли право кого-то осуждать? Не имею. Нужно помнить, для чего мы пришли в Церковь, мы пришли сюда, потому что это больница, в которой Господь исцеляет нас от наших болезней духовных. И в этой больнице, точно такие же больные люди стоят возле нас в храме, на службах. И мы никого не можем осуждать, потому что все мы здесь находимся, можно сказать, в реанимации.

А. Ананьев

— Прекрасно понимаю, о чем вы говорите. Три года назад я тоже пришел в Церковь, осознав головой уже, не только сердцем, что жизнь моя, при внешней успешности какой-то мнимой, на самом деле превратилась в какое-то подобие привокзального туалета с исписанными стенами, зловонием, с грязью. И очень-очень захотелось навести порядок в своей жизни: чтобы была счастливая семья, чтобы была цель в жизни, чтобы было не стыдно, в конце концов, ни засыпать, ни просыпаться. Затем и пришел, и понемножку разгребаю завалы. Работы еще много в этих Авгиевых конюшнях, отец Андрей. Спасибо вам. А сейчас мы прервемся ровно на минуту, у нас полезная информация на светлом радио. Конечно же, всех вопросов о неофитстве я задать не успел, но я думаю, что мы еще вернемся к этому разговору. А через минуту мы продолжим разговор уже немножко в другом русле. Не переключайтесь.

А. Ананьев

— И мы возвращаемся к разговору. Сегодня мы беседуем в программе «Вопросы неофита» на светлом радио с настоятелем храма святителя Николая Чудотворца в Хабаровске, священником Андреем Долгополовым. Добрый вечер, отец Андрей.

Иерей Андрей

— Добрый вечер, Александр.

А. Ананьев

— И я вас поздравляю, вот буквально несколько дней назад я с радостью прочитал в вашем блоге о том, что ровно девять лет назад, в этот светлый и радостный день вы стали священником, и уже девяти лет имеет возможность совершать Божественную литургию. «Больше этого мне ничего не нужно ни на земле, ни на небе, — пишете вы. — Слава Тебе, Господи! Слава Тебе!» Я вас поздравляю. А вы же помните, почему и когда вы решили стать священником? Скажите, пожалуйста.

Иерей Андрей

— Да, конечно, это очень яркое воспоминание. Это произошло тогда, когда я стал регулярно ходить в храм, и практически как на третьей исповеди меня взял в плен, можно так сказать (ну я улыбаюсь сейчас), это мой любимый священник, отец Димитрий Винокуров, который был моим духовником первые годы воцерковления. Он был руководителем молодежного движения у нас, в Хабаровской епархии. Он спросил, сколько мне лет — мне было 19, — он говорит: а ты почему на молодежку к нам не ходишь? А я даже не знал ничего. Ну, в общем, он меня позвал на молодежку. И когда я шел туда, мне было, конечно, очень как-то, знаете, грустно. Потому что я представлял: ну что за молодежь церковная? Что это, наверное, все грустно, уныло. И каково было мое удивление, когда я пришел на собрание, увидел перед собой в крестилке Преображенского собора кафедрального нашего около шестидесяти молодых людей моего возраста — все такие, знаете, умные, образованные, красивые, очень интеллигентные. Мы читали Священное Писание, с батюшкой его разбирали. И вот как-то в тот момент это был очень сильный такой, знаете, поворот в моей жизни, когда я понял, что церковная жизнь не отнимает, а она тебя просто обогащает, во всех смыслах она тебя обогащает, в первую очередь, конечно, духовно. Она дает тебе радость, дает тебе друзей, потому что я со многими людьми познакомился. И как-то отец Димитрий мне практически сразу предложил пономарить. Но я отказался (он мне, кстати, потом на всю жизнь запомнил, что я отказался), потому что я занимался спортом, учился в институте. На самом деле я боялся. Но потом все-таки он настоял, я стал пономарить. И вот когда вошел в алтарь, я был поражен Божественной литургией изнутри, из алтаря. И, конечно, вот священники, четыре священника, которые вот именно, по сути, определили мой выбор — это отец Олег Хуторской, отец Викентий (Романюк), отец Георгий Сивков и вот отец Димитрий Винокуров. Когда я видел, как они служат, когда я видел, как они исповедуют, когда я видел, как они постоянно с людьми. Вот и самое главное, что я был поражен, что действительно Господь дает им эти силы. Потому что ничем иначе ты не можешь объяснить, как вот он стоит на исповеди три часа, потом заходит в алтарь, там вынимает частицы, снова идет разговаривать с людьми, и полон сил там, да, едет дальше что-то освящать. Я очень сильно укрепился в вере и понял, что ну точно Господь, только Бог дает такие силы человеку. И как-то буквально там за месяц моего алтарничества я понял, что я хочу вот быть таким же, как они. Вот я искренне говорю, это именно пример, добрый пример отцов таких, которые жили в Боге и живут. И я им очень благодарен и всегда помню о них в своих молитвах. Поэтому очень важен пример, конечно, чтобы был перед глазами пример.

А. Ананьев

— Все-таки я так и знал, дорогой отец Андрей, это было не ваше решение, это была воля Божия. И Господь послал вам, во-первых, вот такого замечательного священника, который увидел в вас то, что в вас есть, взял вас за руку и привел вас в алтарь. Может быть, даже против вашей воли в какой-то момент. И окружил вас людьми, которые вас восхитили. И, по сути, получается, у вас даже и выбора не было, вы просто увидели то, что в вас есть, увидели то, что вас окружает и поняли, что здесь ваше место. Ведь, получается, так.

Иерей Андрей

— Ну у меня было не все так просто. То есть я захотел сразу буквально бросить институт — я учился в Дальневосточном университете путей сообщения, на очень хорошей специальности, на третьем курсе. И я сразу же маме заявил: мамуль, я вот все, заканчиваю третий курс, бросаю и поступаю в семинарию Хабаровскую. Она вся в слезах приехала в Хабаровск, вот приехала сюда, встретилась с моим духовником. Плакала, говорила: пожалуйста, пусть мой ребенок доучится. В общем, мне мой духовник сказал: давай, нужно вот за послушание родителям доучиться, а дальше уже. И я очень рад, что дал это обещание матери доучиться. Потому что за два года вот как-то все, знаете, устоялось, как-то вот решение пришло взвешенное. Я действительно закончил институт, после этого поступил в семинарию. И как-то все спокойно было — это тоже очень важно.

А. Ананьев

— То есть все случилось в нужное время, без перегибов, перекосов и переломов. А скажите, пожалуйста, отец Андрей, священник — это все-таки профессия, это работа или же неправильно называть? Вот вы в графе «профессия» пишете: священник Русской Православной Церкви — ну формально. А по сути это работа или это не работа?

Иерей Андрей

— Я думаю, что любой священник, с самого начала он всегда воспринимает это как служение. Вот дай Бог каждому из нас пронести вот это ощущение своего священства именно как служения. Если в какой-то момент ты начинаешь понимать, что это работа — мне кажется, что это страшно. Вот у меня этого нет, милостью Божией, и я просто даже ужасаюсь, если вдруг когда-нибудь для меня это станет работой. Ни в коем случае. Служение. И, кстати, это не только священников, любого человека: если ты свою работу, свой труд именно воспринимаешь как служение, если там есть элемент помощи другим людям, вот мне кажется, для христианина это всегда будет в легкость и будет в радость. А в какой-то степени, конечно, и священство может стать для человека работой, когда он забывает, для чего это нужно. Вот когда Иисус Христос, наш Спаситель, воскрес, Он сказал апостолу Петру: «Симон Ионин, любишь ли Меня?» И ему Петр говорит: «Да, Господи, люблю тебя». И ему Христос говорит: «Паси овцы Моя». Трижды ему сказал. Вот для меня с самого первого дня моего священства — я это все искренне говорю, я об этом очень часто задумывался, — именно это, кстати, Евангелие читалось перед моим рукоположением. Как сейчас помню: я держал это Евангелие, и владыка Игнатий, который меня рукополагал, читал это Евангелие, на вечерней службе. И когда прочел, на меня посмотрел, говорит: ты все понял? Я говорю: да. Это я как сейчас помню, это было за день до рукоположения, с вечера. Что вот именно любовь ко Христу, высшее ее проявление — это есть именно священство. «Симоне Ионин, любишь ли Меня? — Да, Господи, люблю. — Паси овцы Моя». И вот когда ты заботишься о людях, когда ты рядом с людьми, с прихожанами, когда ты служишь им — вот это и есть лично для меня самое-самое высшее выражение любви ко Христу. Я этим живу уже девять лет и прошу Господа, чтобы до конца своей жизни именно пронести вот это ощущение.

А. Ананьев

— Когда мне было семь лет, отец Андрей, я считал, что лучшее, что может случиться в жизни мужчины, это если он станет космонавтом. Сейчас мне 43 года, и я понимаю, что лучшее, что может случиться с мужчиной, ну это если он станет священником. И его молитвами и дети его, и семья его, и родители, и вообще все его родственники, они же получают такую неимоверную поддержку, что это невозможно себе даже представить. Я встречался с людьми, в чьих семьях есть хотя бы один священник и, поверьте, это люди, которые летают на крыльях, которым возможно гораздо больше, чем нам, обычным людям. И отсюда сразу возникает вопрос. Так я очень хочу тоже стать священником. У меня возникал такой вопрос, я понимаю, что это абсолютно детский, наверное, даже бесплодная фантазия какая-то, но я не могу не задать вам вопрос. Вот мне 43 года. У меня высшее образование, я работаю журналистом, я крестился три года назад. И теоретически — я еще раз подчеркиваю, что мой вопрос, он не носит какого-то серьезного характера, у меня вот нет прямо в планах пойти завтра или сегодня и к своему духовнику и говорить: отец Игорь, дорогой, сделайте меня священником. Нет, я не собираюсь этого делать, по крайней мере пока. Но теоретически такая возможность есть?

Иерей Андрей

— Конечно.

А. Ананьев

— Что для этого надо сделать?

Иерей Андрей

— Для этого нужно пойти к отцу Игорю и сказать: отец Игорь, давайте мы с вами побеседуем на очень важную тему. И после этого отец Игорь уже с вами поговорит и, зная вас, конечно, вот он даст вам тот совет, который будет вам нужен. Может быть, к примеру, в данный момент времени. Потому что такое бывает, когда человек задумывается о священстве, но все-таки пока, к примеру, не готов оставить свою мирскую жизнь, свою профессию, работу. У нас такое тоже часто было в епархии. Ну как бы я говорю, о чем знаю, что видел. Когда, к примеру, приходил человек к Владыке, к митрополиту, и говорил: Владыка, я хочу служить диаконом для начала, а священником потом, может быть. Ну вот у меня есть какой-то бизнес, к примеру, да. И очень часто именно Владыка, я знаю, отказывал. Он говорил так, что невозможно служить Богу и мамоне. В том плане, что, когда ты станешь именно священнослужителем — неважно, диаконом, потом священником — это, кстати, очень быстро может произойти, у меня неделя была, я диаконом прослужил неделю и стал священником. А тут, получается, у тебя будет привязанность. И с этой привязанностью тебе тяжело именно служить. То есть ты всегда будешь одной ногой в храме, другой где-то в офисе там или где-то еще. Вот это нужно держать. И поэтому такое бывало, что человек приходил, поговорил с Владыкой и уходил. Но спустя какое-то время он как-то все больше укреплялся, к примеру, ездил с Владыкой в качестве его иподиакона, помогал ему на службах, прислуживал в алтаре. И потихонечку вот это желание, оно укреплялось. И потом человек как бы безболезненно завершал все свои дела и уже вставал к престолу, его рукополагали, и он служил и служит. Поэтому все поступательно. Церковь — это заботливая мама, которая делает все, чтобы была пользу человеку. И поэтому любой человек, мужчина в Церкви, который подходит, у которого нет канонических препятствий к рукоположению, он может стать священником.

А. Ананьев

— Какие канонические препятствия могут теоретически возникнуть между человеком и его желанием посвятить ну остаток своей жизни священническому служению?

Иерей Андрей

— Канонические препятствия — это, к примеру, второй брак. Второй или третий брак, то есть должен быть единственный брак. Либо, ну, к примеру, развод, который был, и ты один — ты с момента рукоположения уже не сможешь вступать в брак. Это отсутствие судимости, отсутствие каких-то привычек, например, алкоголизм, да, или наркомания. Что еще? Благочестивая жизнь, насколько это возможно для человека, доброе свидетельство от внешних, как написано. Ну и прочие уже такие оставшиеся моменты.

Иерей Андрей

— А чтобы было понятно, о чем идет речь, давайте я опять приведу пример понятный. Взять программиста Эдуарда — вот мы вначале программы приводили пример с курсами для программистов, в этой части тоже: вот возьмем программиста Эдуарда. Если человек решил стать программистом, он сначала долго учился, чтобы стать программистом, долго практиковался, а потом ему надо приложить еще массу усилий для того, чтобы найти работу программистом. Вот у священника, если он решил стать священником — он посвятил свою жизнь, он учился в семинарии, он обрел все необходимые знания, ну по крайней мере тот минимум, который ему нужен для того, чтобы учиться, он отвечает всем требованиям, работу найти сложно или такой проблемы вообще не стоит у священника?

Иерей Андрей

— Ну, во-первых, каждый священник, которого рукополагают, или диакон, или иерей, ему дается приход, то есть его приписывают к определенному приходу — без этого никак — он там служит, он там получает жалованье, он там свершает свое служение. То есть ты без работы никогда не останешься, даже просто вот, даже юридически, скажем так. А чисто на практике: жатвы много, а делателей мало, — это сказал Господь две тысячи лет назад. Ничего не изменилось. То есть так много людей, которым нужна твоя помощь и поддержка. Поэтому ты никогда не останешься без служения, без работы, без куска хлеба, ни ты, ни твоя семья. Это вот тоже очень важный момент, что даже в плане материальном, конечно, Господь, Он Сам заботится о своих служителях. Ты, главное, служи.

А. Ананьев

— «Вопросы неофита» на светлом радио, я Александр Ананьев. Сегодня мы устроили своеобразный мост, радиомост с Хабаровском, с настоятелем храма святителя Николая Чудотворца, священником Андреем Долгополовым, которому я задаю свои вопросы неофита. В частности о священническом служении, о котором, безусловно, задумывается каждый мужчина, который приходит в Церковь, который любит Церковь, который хочет быть ближе к Богу и который хочет сделать больше, чем он делает. Я очень хорошо помню свой, пусть маленький, по сравнению с опытом некоторых, служения в алтаре: я единственный раз за это время, по благословению духовника, во время Марииного стояния я читал житие Марии Египетской — в стихаре, с амвона. И это было такое сильно переживание, я очень хорошо помню эту долгую-долгую литургию, которая для меня в алтаре пролетела просто как одно мгновение, доказав мне, что время по ту и по эту сторону алтаря, оно течет абсолютно по-другому. Моя жена, которая находилась в храме, она очень сильно устала, она говорит: это такая долгая служба была. А я вышел оттуда, как на крыльях, как отдохнул после вот этой вот долгой службы. Это было потрясающее переживание, после которого я, конечно же, начал думать о том, что как же, наверное, это здорово: вот служить, проводить эти во богослужения и быть священником. И я постоянно об этом думаю, хотя, конечно же, в сорок три... Слушайте, а вот есть возраст, после которого мужчине уже невозможно... Вот есть возраст, после которого мужчине нельзя учиться на летчика, нельзя учиться там на балерину. А на священника? Есть возраст, после которого не стоит задумываться даже?

Иерей Андрей

— Насколько я помню, 45 лет — у нас, в Хабаровской семинарии. То есть если тебе 46 лет, ты уже на первый курс поступить не можешь. Но, с другой стороны, мне кажется, что всегда есть какие-то исключения. То есть всегда очень многое зависит именно от архиерея, который рукополагает. Поэтому если он видит, что, конечно, человек принесет Церкви, он будет служить, он достоин священного сана, то, конечно, я думаю, что всегда есть какие-то исключения. Поэтому, Александр, задумайтесь.

А. Ананьев

— Да, осталось всего каких-то два года. А скажите, пожалуйста (опять проводя параллель с теми самыми программистами), вот среди программистов есть очень хорошие программисты, опытные. А есть программисты ну неопытные, нерадивые, небрежные. Хорошие программисты ну как, получают много, плохие программисты получают, следовательно, мало. И это вот следствие того, хорошие они или плохие. Вопрос про священников. Конечно же, я никогда не задумывался над тем, есть ли там плохие священники или хорошие, мне это в голову не приходило и не придет никогда. Священник — это священник, это священный сан. Но тем не менее есть ведь какой-то критерий качества (вот опять тяжелый термин, да?), качества служения, качества его деятельности, качества его работы?

Иерей Андрей

— Ну давайте так. Вспомним определение таинства священства. То есть священник в определении в Катехизисе — то есть это свод главный понятий Православной Церкви, священник, он поставляется для благоговейного совершения таинств и для наставления людей в православной вере. То есть у священника для начала есть два главных его служения: благоговейно совершать службу и второе — помогать людям найти путь к Богу. И, конечно, здесь как бы каждый в свою меру, в свою силу он проходит свое служение. Видит сердце священника только Господь Бог. И поэтому даже могу сказать, что самоощущение священника, оно, конечно, меняется, ну это логично. Вот девять лет я служу, и я уже по-другому совершенно смотрю на многие вещи, приобрелся, конечно, опыт. Пусть пока небольшой за эти девять лет, но все равно, это опыт тысяч людей, исповеди, помощи, общения. А тем более через Инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), так вообще, то есть такой ежедневный опыт. И, конечно же, по-другому смотришь на многие вещи и как-то более глубже понимаешь. И самое главное, то есть к чему я веду, все-таки самое главное — это то, что священник совершает богослужение, и оно все-таки довольно фиксированное, скажем так, да, то есть мы читаем одни и те же молитвы, по сути. Но это делание священника, оно незаметно, подчас даже для него самого незаметно, оно меняет сердце. Если поначалу ты там молодой, неопытный там вот мне было 23 года, когда меня рукоположили, сейчас смотрю фотографии, я просто смотрю: такой молодой. И сейчас молодой — 32 года, но тогда так вообще. Какой опыт, там вообще так страшно это было в самом начале. Сейчас даже страшнее и задумываться о том, что я в 23 стал священником. Но все равно Господь потихонечку, незаметно тебя меняет. И Он снисходит к твоим немощам, и вот эта благодать Божия, она всегда немощи врачует и оскудевающая восполняет, как сказано в молитве, когда священника поставляют в священный сан. То есть всегда Господь благодатью Своей покрывает наши немощи и восполняет наши недостатки. И вот проходит время, и потихонечку, потихонечку каждый священник становится другим — он становится чище, лучше, светлее. То есть я это точно знаю и вижу. И, конечно, очень многое зависит от людей, от прихожан, которые ходят в храм, которые молятся за своих батюшек, которые благодарят своих священников, которые как-то искренне поддерживают. Вот без паствы не будет пастыря. Я вот говорил своим прихожанам, вот когда девять лет исполнилось служения, я их благодарил искренне и говорил, что без них никогда не будет священника. Потому что Господь дает нам силу, дает нам благодать на служение, дает нам любовь к людям именно потому, что люди этого ждут от нас. Поэтому, мне кажется, любой священник, который стоит у престола, он стоит там, потому что Бог ему благословляет там стоять. И уже одно это, оно покрывает уже все остальное, какие-то наши там, может быть, личные какие-то там недостатки и немощи наши, потому что мы служим Христу.

А. Ананьев

— Одна из моих ипостасей — это работа диктором. Я очень много работаю диктором: озвучиваю аудиокниги, программы на телевидении и на радио, рекламные ролики. И я могу написать, наверное, даже книгу о том, что самое сложное в работе диктора. Ну, пожалуй, сейчас могу назвать — это чтение аудиокниг, смысл которых тебе чужд, в частности, бизнес-аудиокниги. Мне тяжело даются эти двенадцатичасовые талмуды, смысл которых я не до конца понимаю, мне очень тяжело дается рутинная работа. И особенно трудно мне приходится, когда заказчик просит «выключить диктора», образно говоря, и говорить обычным голосом. Вот это что касается диктора. А что самое сложное в работе священника для вас, вот что вам дается труднее всего?

Иерей Андрей

— Выключить диктора?

А. Ананьев

— Да. Это когда они говорят: ну что вы читаете, как диктор? Говорите, как обычный человек. И ты понимаешь, что как обычный человек-то ты в микрофон говорить уже не можешь. Ты уже настолько диктор, что каждый раз, когда ты что-то говоришь, ты уже все равно диктор. И вот сейчас, слава Богу, у меня получается с вами говорить как обычный человек, но, если я сейчас начну читать текст о каком-нибудь магазине в Мытищах, я не смогу говорить, как обычный человек, я буду говорить, как диктор. Ну это такая большая проблема. Вот это как все равно что актера попросить сыграть самого себя — он будет пытаться играть, и не получится у него сыграть самого себя. А вот в работе священника что, в служении священника что самое трудное?

Иерей Андрей

— Да, вот, Александр, я повторюсь, вот именно выключить диктора, выключить наставника. Но хотя, конечно, любой священник, он, в определенной мере является наставником. Но вот именно говорить на понятном языке людям и от сердца к сердцу — вот это, как ни странно, самое сложное. И ну вот я сейчас ощущаю это именно так. И когда у тебя получается говорить от сердца к сердцу, когда ты пропускаешь каждое слово проповеди там, прямого эфира в Инстаграме (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), общения личностного с людьми — вот это, наверное, даже еще сложнее, может быть, лично для меня сейчас, не может быть, а точно. Вот когда ты искренне говоришь, быть искренним и открывать свою душу — это всегда очень сложно. Потому что мы, по определению, нам легче там, скажем, быть внутри самих себя, в своем уютном мирке и не выходить из зоны комфорта. А священник, он постоянно призван из этой зоны выходить. И я точно понимаю, что, к примеру, вместить 50, или 100, или 200 исповедей вечером, за один вечер много только с помощью Божией. И вот я много раз в этом убеждался, когда ты стоишь на исповеди, и ты совершенно точно ощущаешь каждой вот клеточкой своей души, что это именно Господь дает тебе такую благодать — полюбить этих людей, выслушать их, дать им совет, который подчас может вообще воскресить человека — это именно от Бога, И вы знаете, это так радостно, что Господь, Он как бы действует через тебя. Я точно знаю, что выше этого ну нет ничего, по крайней мере для меня. И, мне кажется, что вообще для любого священника то же самое. И вот именно это делает священника искренним, делает... Вот, мне кажется, священник — это тот человек, такой очень редкий экземпляр, который, вот это актерство, оно как-то, знаете, все так от него улетучивается, осыпается. Потому что ты понимаешь, когда ты стоишь перед престолом, Господь тебя просвечивает лучше все рентгена и всякого МРТ, ну то есть ты перед Ним как чистый лист. И какое здесь актерство, какая здесь неискренность. Вот Господь, Он обнажает каждую клеточку потаенную твоей души. И ты привыкаешь таким быть. Кстати, вот патриарх Кирилл такую удивительную мысль сказал, ну не удивительную, а очень такую глубокую. Он говорит, что священник должен быть всегда — перед людьми, перед объективами кинокамер, когда интервью у него берут — он должен быть таким, как перед престолом. То есть не быть актером. И это такая глубокая мысль. И священник к этому приучается. И это может понять только священник. И если, к примеру, у мирского человека, да, который там задумывается о священстве, он пока не может этого понять, да, у него есть там какие-то, ну к примеру, страхи о том, что он не справится, не сможет, я совершенно точно могу сказать, что когда тебя Бог призывает на служение, когда все устраивается так, что ты становишься священником, потому что ты любишь Христа и любишь людей, то Господь, Он тебя изменит так, что ты сам себя не узнаешь. Вот это актерство, вот эта неискренность, она улетучится. Потому что благодать Божия, она все покрывает.

А. Ананьев

— И это прекрасный финал для нашей сегодняшней беседы, отец Андрей. Я вам очень благодарен. Вот за всю нашу беседу я не услышал от вас ни одного формального ответа, исключительно искреннее, человеческое, открытое общение. Спасибо вам огромное за этот час. Сегодня мы беседовали с человеком, на которого я вам искренне советую просто подписаться, друзья. Потому что столько откровенности, искренности, открытости, мудрости, света, легкости и глубины при этом, они не могут вас не изменить, не преобразить. Тем более что отец Андрей вот обещает к Рождественскому посту опять пригласить всех немножко преобразиться к Рождеству, и проведет свой авторский курс «Преображение» — я там буду. Спасибо вам большое, отец Андрей.

Иерей Андрей

— Спасибо вам, дорогой Александр. Спасибо все слушателям, которые были с нами.

А. Ананьев

— Сегдня мы беседовали с настоятелем храма святителя Николая Чудотворца в Хабаровске, священником Андреем Долгополовым. Я Александр Ананьев. Вернуться к нашему разговору вы всегда сможете на нашем сайте https://radiovera.ru/. До новых встреч. Услышимся через неделю. Пока.