«Народное церковное искусство в СССР». Кирилл Вах, Дмитрий Антонов

(16.05.2024)

У нас в гостях были руководители проекта «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие»: действительный член Императорского Православного Палестинского общества Кирилл Вах и доктор исторических наук Дмитрий Антонов.

Разговор шел об особенностях церковной утвари и икон, появлявшихся в период советского времени, как люди самостоятельно создавали иконы и украшения для них, а также о том, какие удивительные тайны хранят эти народные традиции.

Ведущий: Алексей Пичугин

А. Пичугин

— Дорогие слушатели, здравствуйте. Это «Светлый вечер» на светлом радио. Меня зовут Алексей Пичугин. Я с удовольствием представляю наших гостей. Ближайший час здесь вместе с нами и вместе с вами Кирилл Вах, куратор проекта «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие», генеральный директор научно-издательского центра «Индрик», действительный член Императорского Православного Палестинского общества. Здравствуйте.

К. Вах

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Дмитрий Антонов, научный руководитель проекта «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие», доктор исторических наук, профессор Учебно-научного центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ (Российского гуманитарного университета). Здравствуйте.

Д. Антонов

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— И говорить мы сегодня будем о проекте «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие». Действительно любопытный проект. Мы, друзья, с вами много говорим, в разное время говорили и продолжаем говорить о православной культуре, о православной церковности в советское время. У нас целый проект есть, совместный с музеем «Советский Союз: вера и люди», где мы говорим об истории послевоенной. И мы продолжаем эти разговоры, потому что это действительно важно. Мы все равно живем вот в такой послевоенной перспективе что ли, и нас окружают люди, которые это все создавали, для которых это было частью их жизни. Вот сейчас, когда приходим в церковь, мы уже практически ничего не видим из того, что было бы сделано в советское время. Нам зачастую вообще кажется, что в советские годы ничего не происходило. Да, были церкви открыты, были какие-то службы, все шло там, в том числе материальная культура, все это из дореволюционного времени. Хотя, если внимательно посмотреть, если в этом разбираться, получается, что это совсем не так. И поэтому, я думаю, важно о таких вещах говорить. Что же за проект «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие»? Что за проект и почему наследие исчезает? Кто начнет? Да, Дмитрий, пожалуйста.

Д. Антонов

— Ну что же, давайте начнем с такой интересной истины. С одной стороны, религия в Советском Союзе, как кажется, ушла в подполье и немножечко оказалась вне сферы внимания, особенно горожан, которые сегодня ходят в храмы и действительно видят отреставрированные церкви, прекрасные новые фрески и иконы. Несколько другая ситуация в провинции. Значит, там связка с тем, что происходило в советские годы, еще остается гораздо более живой и активной. Когда мы работаем в деревнях, селах, то заходя в церкви, мы видим это как раз советское наследие материальное, довольно хорошо представленное. Некоторые храмы до сих пор украшены такими кустарными рукодельными иконами и материалами, декорами, которые создавались в 70–80-е годы, что очень здорово — эта живая ниточка до сих пор потянулась, и мы ее можем видеть и пощупать. Просто в городах мы немножко о этом забываем. Это первое, что хочется отметить. Второе, очень важное. Значит, сама по себе такая эпоха, когда вера была в подполье, когда религиозные практики зачастую осуществлялись без священства, да, это вот то, что называли исследователи «заместительные практики», когда роль священники играл какой-то религиозный специалист деревенский. Это мог быть, например, какой-то такой немного юродивый мужчина...

А. Пичугин

— Ну чаще вообще женщина.

Д. Антонов

— Да, чаще действительно женщина. Хотя вот такие мужчины, очень интересные, колоритные фигуры порой бывают. Эта эпоха, она привлекает уже не первое, я бы даже сказал, десятилетие уже, десятилетия два довольно активно привлекает внимание исследователей, причем разных. Этим занимаются коллеги историки, коллеги этнографы, антропологи — каждый со своей стороны это как-то изучает. Изучают сами практики и традиции — как именно замещались религиозные обряды, кто именно замещал священников, что происходило и так далее. Изучают некоторые артефакты — ну например, рукописные тетрадочки и молитвословы и так далее. Создаются некоторые коллекции таких рукодельных артефактов. Это очень здорово и очень правильно, и очень хорошо, потому что такая уникальная эпоха 70-летняя, которую наша страна пережила, когда вера уходит, скажем так, из официальных институций к людям, в народ, в низы, в больших кавычках, скажем так, это очень важная эпоха для любой религиозной традиции, она многое обнажает, многое показывает, и как бы вот что же заслуживает изучения, как не такая эпоха. Но и вот здесь мы подходим к нашему проекту. Дело в том, что мы ни в коей мере не одни из людей, которые также увлеклись этой безбрежной тематикой. Мы занялись этим проектом несколько неожиданно и благодаря большому научному открытию, которое случилось, ну сколько, уже три года назад, получается. И фактически это открытие дало рождение новому научному направлению. Слова такие широкие, сейчас постараюсь объяснить, о чем речь. Дело в том, что произошла такая довольно курьезная ситуация. Очень многие коллеги историки и этнографы и так далее, и мы сами, да, и как бы вот мои коллеги и студенты много лет оставались ну так, в хорошем плане, слепыми, не замечая важнейший культурный материальный и религиозный пласт, который на протяжении столетия существовал и активно развивался. Что это такое? Вот как бы история этого открытия, которое случилось в 2021 году, она показывает, что научные открытия — это не всегда что-нибудь найти, что раньше до тебя никто не находил. Выкопать из-под земли, условно говоря, такого динозавра, которого раньше никто не видел. Очень часто научное открытие — это понять, что то, что было на виду и лежало перед всеми, не воспринималось как нечто значимое, это означивание некоторого материального продукта. Практически все мы, путешествуя по провинции, видели (не только мы — ученые, но и мы — туристы, мы — паломники), видели огромное количество рукодельных икон, украшенных фольгой, цветочками, в деревянных ящиках-киотах. Они казались привычным таким атрибутом провинции, вездесущим, и вызывали скорее такое снисходительное отношение искусствоведов: ну это как в XIX веке, только похуже. То же самое, только поплоше.

А. Пичугин

— Но можно это, кстати, перевести в плоскость — так, может, кому-то такой образ ближе будет. Мы с вами все когда-то ездили в ту же провинцию, когда у нас уже «Победы», двадцать первые «Волги», «Москвичи» там четыреста какие-нибудь исчезли, мы приезжали туда, и видели их, что они еще ездят, плохенькие, в плохом состоянии, и мы снисходительно улыбались. А вот спустя там 10–15 лет мы поняли, что в этом есть какая-то ценность определенная, и стали их тащить оттуда сюда.

Д. Антонов

— Примерно так. Совершенно согласен, да. Вообще любой стареющий предмет приобретает в конце концов какую-то культурную значимость и ценность — антикварную, историческую, да, это сто процентов. Но здесь немножко другая и более хитрая история. А дело в том, что иконки, которые создавали в провинции, вот эти вот иконы в киотах, поэтому их называют «киотки», или украшенные фольгой, поэтому их называют «фолежки», неважно. Важно то, что эти иконки не просто перестали создавать в 90-е годы, когда «Софрино» и другие православные предприятия заполонили все своей печатной яркой промышленностью. Тут бы как с ретроавтомобилями бы все и сработало: а, вот устаревающая натура, давайте-ка мы ее немножечко, так сказать, прибережем для музеев, и все они бы заняли свою небольшую нишу. Здесь гораздо более хитрый сценарий. Дело в том, что это эти иконы — это, во-первых, самый массовый религиозный артефакт XX века в нашей стране в целом. Поразительно, что научное сообщество просмотрело, изучая, докопавшись до рукописных тетрадочек, пометочек на полях, просмотрело самый массовый рукодельный атрибут, артефакт XX столетия. Да, он абсолютно оказался не изученным никем. Первое. Второе. Так как десятилетиями создавались такие иконы, на территории страны возникли локальные традиции, региональные, уникальные своими стилистическими особенностями, мастерами — то есть целое художественное наследие возникло, и тоже его просмотрели, как не бывало. Понимаете, это не то чтобы просто там автомобиль какой-то марки — он так, утилитарно ездит, потом мы можем как бы умиляться его формам. А здесь, когда целое искусство, и оно развивается, ветвится, как это происходит там, не знаю, с любым другим искусством какой-то эпохи, и вот это все не описано, это уже вот вызывает большие вопросы.

А. Пичугин

— То есть если мы едем в Ярославскую область и видим такие иконки, фолежные иконы, еще какие-то там, а потом едем, не знаю, в Калужскую область, специалист сразу скажет: вот это из Ярославской, это из Калужской, это из Тамбовской, это еще откуда-то?

Д. Антонов

— Я вам даже скажу, что таких специалистов, которые это скажут, всего несколько — это я и два-три моих коллеги. Пока так. Потому что мы только-только концептуализируем. Но это, безусловно, так. Иконы разительно отличаются — это никем не изучено, никем не описано. Наши первые шаги к описанию — это книги, которые мы издаем как раз в замечательном издательстве «Индрик», которое планирует издать по каждой области иконы советские — Воронежской области, Липецкой, Нижегородской и так далее. И вот это станет тем, что представит миру urbi et orbi советскую икону во многообразии ее региональных традиций. После этого уже все будут определять, что вот эта иконка у меня происходит отсюда, с юга, это с севера, эта откуда-то еще. То же, что делали искусствоведы сто лет назад с разными школами русской иконописи, когда с удивлением говорили: вы что, если вы из Новгорода в Псков приедете, вы разные что ли иконы увидите? А оказалось, что это совершенно разные традиции — об этом есть статьи, альбомы, книги, понимаете.

А. Пичугин

— Я сразу вопрос вам задам, который напрашивается, наверное, у всех сейчас по ту сторону приемника: а в чем смысл? Вот когда мы это все переводим в плоскость научного знания, понятно сразу, что удел историков, искусствоведов, этнографов это все изучать, каталогизировать, составлять альбомы, писать монографии. Но когда мы все это переводим в общечеловеческую плоскость, сразу возникает вопрос: для чего? Помните, как у Ардова в книжке «Мелочи», когда женщина приходит в Лавре, там такой полный монах продает иконки, говорит: а ты нам, батюшка, продай хорошие. Ты нам что черно-белые продаешь, зачем они нам? Ты нам хорошие, цветные продавай. Так вот так же и здесь. Зачем, если у нас есть уже вот это многообразие, а для многих людей, если мы придем к кому-то в гости, к верующему человеку, увидим у него в божнице те же софринские иконки, бумажные, напечатанные, яркие, увидим у кого-то старинные иконы. В какой-то храм придем — и там на стене будут бумажные софринские иконки висеть, если это небогатый храм, или иконки подороже, или старинные иконки. Но здесь все ярко, все понятно, все хорошо сделано. А те, кто представляют иконы вот такие вот, о которых мы сегодня говорим, то тут сразу вопрос: в чем ценность? И альбомы издавать...

К. Вах

— Давайте я тут вмешаюсь кратко и попробую сформулировать, во-первых, для чего, ну и все-таки мы обязаны немножко вернуться к самому проекту. Ну во-первых, конечно, когда мы подавали этот проект в наш совершенно уникальный замечательный Президентский фонд культурных инициатив, мы сформулировали задачу, для чего мы это делаем. И эта задача не научная как таковая. Наука в данном случае обслуживает более важные и более общественно значимые задачи. И Президентский фонд культурных инициатив поддержал наш проект, за что им огромное спасибо. Это вообще, наверное, сейчас один из самых популярных и лучших, так сказать, фондов. Но смысл-то всего в том, что мы пытаемся донести до людей значимость их культурного религиозного наследия, для того чтобы прекратить уничтожение этого наследия. В этом основной месседж, основной пафос и основная задача нашего проекта. На сегодняшний момент это культурное наследие, которое не воспринимается как культурное наследие, оно, по сути дела, потихонечку, а может быть, даже и очень семимильными шагами уничтожается. Где-то люди, как правило, приносят все это в храмы или на какую-то церковную территорию, так сказать, источники и так далее. Потом, по мере заполнения, начинают избавляться от лишнего, так скажем. И когда этот проект только начинался, я вот за Дмитрия скажу, ну он начинался с того, что, так сказать, просто сотрудники этого проекта попытались, эмоционально отреагировали на вид грузовика с этими иконами, который был предназначен для такого благочестивого сожжения.

А. Пичугин

— Друзья, напомним, что в гостях у светлого радио сегодня руководители проекта «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие» Дмитрий Антонов и Кирилл Вах. И смотрите, сейчас мы к грузовику вернемся. Я из собственных наблюдений опять же в разных экспедициях — там Владимирская, правда, у нас, Ивановская область, — стоят огромное количество разрушенных храмов посреди деревень. И вот вы говорите, что один из основных посылов, одна основных задач — это объяснить людям ценность таких икон. Но вот мы сколько говорили с людьми, посреди деревень которых, сел вернее, возвышаются вот эти храмы красивые, там даже объяснять ничего не надо, а для них это бывшее зернохранилище, для них это какая-то там пожарная каланча, для них это еще что-то, ну там в лучшем случае башня, на которой рында висела, то есть не снятый когда-то колокол. И на вопрос, а вы хотите, чтобы это восстановили, законсервировали, чтобы это не разрушилось, пожимают плечами, потому что для них это никакой ценности не представляет. Это повседневность, которая их окружает. Ну хорошо, что она есть, да, ну если ее не будет, это не является вот той глобальной проблемой их жизни, без которой они бы не могли существовать.

Д. Антонов

— Вот можно, я тут сразу тоже вклинюсь. Дело в том, что в этом и есть роль науки. Наука бывает теоретическая и прикладная. Но вот настоящая наука, она функционирует между теорией и практикой. Вот наш проект ровно таков. То, что вы говорите, совершенно правильно, люди не осознают и не обязаны осознавать культурного наследия. Простой человек, простой обыватель — это не ученый, не исследователь, не историк, с чего бы ему изучать историю своего храма, ему нужно вот как бы решать насущные дела. Но есть специалисты, которые приходят в таких ситуациях и объясняют, что вот это не просто шест для рынды, а это уникальный храм какого-то — XVIII, XVII века, что сохранился. Дальше находят способы изучить его, изучив, отреставрировать его, привлечь финансовые потоки. И в этой там деревне, селе в этом, да, возникает храм восстановленный, вокруг него возникает приходская жизнь, начинаются какие-то культурные мероприятия, и вдруг люди, сами того не понимая, как это произошло, оказываются в центре какого-то культурного и финансового уже совершенно другого окружения.

К. Вах

— То есть их бытовая жизнь меняется.

Д. Антонов

— Безусловно. Хотя сами они предсказать этого не могут, потому что они опять же не специалисты и не обязаны думать, как это сделать. Спросите их: а вот дороги у вас какие должны быть? Они тоже пожмут плечами. А как вот магазин...

А. Пичугин

— Нет, дорога хорошо, асфальтовая если будет, и магазин хорошо, если будет все-таки здесь, а не в соседнем.

Д. Антонов

— Ну это вот они скажут, в этом плане. А вот как конкретно это сделать — приходят специалисты, прокладывают дорогу так, как это нужно, чтобы она функционировала. И вот тут люди думают: о, вот действительно правильно сделано было. Вот то же самое и с культурным наследием. Это очень важный для историков, естественно, для ученых это важнейший научный потенциал, но для страны и для людей это громаднейший ресурс. Что делают хорошие ученые? Они создают ресурсы. Экономические ресурсы, культурные ресурсы, вокруг которых начинается двигаться жизнь. Оживают села, оживает провинция, возникают точки, кластеры культурных взаимодействий, которые могут и не возникнуть, ну тогда как бы и село потихонечку вымирает, да, там немало таких примеров мы знаем. Сравните село с разрушенным храмом и село с храмом, где есть церковноприходская школа, музейчик, дороги и так далее, куда привозят паломников, туристов — совершенно разные ситуации.

А. Пичугин

— Я бы не согласился. Потому что у нас есть как села вполне живые, с руиной посредине, так и загибающиеся, с золотыми куполами.

Д. Антонов

— Бывает. Это зависит от другой инфраструктуры.

К. Вах

— Конечно, там стоит хорошая ферма, или там конезавод, или там сыр делают. Мы вот недавно проезжали...

Д. Антонов

— Естественно, все от контекста зависит. Но если мы возьмем одинаковые села с действующим храмом как культурным центром и без него — это будут разные ситуации. Естественно, если как бы другая, исходные меняем, то меняется и продукт, и результат. Я как раз знаю хорошие примеры, когда возрождение культурного наследия возрождает и жизнь как бы и культурную, и экономическую и так далее. Да, в общем, так было все века, посмотрите историю храмов и монастырей. Когда там возникала какая-то чудотворная реликвия, когда начинались туда потоки паломников, то моментально начиналось каменное строительство, дороги, странноприимные дома и так далее. Церковная и культурная, как мы бы сегодня сказали, экономика, она очень сильно была двигателем экономики и вообще инфраструктуры средних веков нового времени. Сегодня это сглажено многими другими факторами, естественно, но по-прежнему сохраняется как потенциал, как ресурс. Ладно, это уже как бы общее...

А. Пичугин

— Да, это мы уже в лирику уходим.

Д. Антонов

— А вот теперь конкретно про иконы.

А. Пичугин

— И можно про грузовик сразу.

Д. Антонов

— Да, вот пожалуйста, есть грузовик, который можно сжечь — и икон не будет. А есть грузовик, который мы спасаем, изучаем, реставрируем. И что происходит? Мы привозим обратно это знание людям и говорим: вы знаете, смотрите, дорогие друзья, у вас здесь жило несколько уникальных мастеров в округе, они делали совершенно разные иконы. Вот они, эти иконы. А вот эти мастера, смотрите, вот он еще жив — и мы снимаем про него фильм, и мы его показываем. А вот эти иконы мы вам возвращаем в храм и так далее. Люди начинают радоваться, у них зажигаются глаза. Мы видим, как возвращается буквально жизнь к этим мастерам, к их родственникам, к прихожанам, они начинаются гордиться своим наследием, они вдруг начинает его означивать и понимать, что они являются распорядителями некоего замечательного ресурса. Одна из целей нашего проекта — чтобы это было уже не на таком маленьком уровне, да, между университетом и маленьким селом, а чтобы это вышло на уже большой федеральный уровень, чтобы такие иконы узнавали жители городов — Нижнего Новгорода, Воронежа Твери, чтобы они использовали это как свой культурный потенциал, чтобы они обладали некоторыми рычагами, механизмами к тому, чтобы узнавать, выявлять, описывать, сохранять — это все несложно, и недорогостоящие процедуры, — эти иконы. И тогда они превратятся в один из культурных, туристических, они будут в центре некоторых экспозиций в разных музеях и на разных выставочных площадках, о чем уже у нас много запросов с разных со всей страны. Люди к этим иконам тянутся, они вызывают огромный спектр положительных эмоций у самых разных людей. Причем и у молодого поколения, и у старшего. Старшие помнят, как они создавались, молодые радуются наивному искусству, удивляются, открывают для себя новые горизонты. Выставки, которые мы проводим в разных городах, вызывают шквал позитивных эмоций, нам пишут со всей страны. Там книги отзывов в музеях переполняются радостными комментариями. Люди с радостью встречают этот материал. Если он будет не уничтожаться, а превращаться в культурный и туристический ресурс, то получится очень много позитивного и практического как раз таки. И вопросы, а зачем вообще все это нужно, у даже самых простых обывателей пропадут, когда они увидят, что эти иконы работают сегодня — они собирают людей, на них идут. Люди приходят в музеи, платят за билеты, люди спасают их. В каждом селе, где работали сильные, интересные мастера, вдруг возникает своя локальная память. Это на самом деле очень хорошие, очень сильные культурные механизмы, и они имеют не только экономический прикладной выход, но на самом деле очень социальный выход. Потому что, еще раз повторю, когда вы увидите, как у людей загораются глаза, они начинают радоваться, рассказывать об этом друг другу, собирать эти иконы, это некоторое оживление социальное очень сильное, очень позитивный процесс.

А. Пичугин

— А что стало толчком к созданию таких икон? Куда делись богомазы? Вот ходили люди там, кто-то по селам, где-то они жили, работали, писали иконы. Могли бы продолжать и в советские годы. С большими трудностями, с меньшим, может быть, количеством заказов. Я, знаете, как-то в Юрьев-Польском районе Владимирской области побывал в одном не закрывавшемся никогда храме, и там в храме многое сохранилось, утварь сохранилась. А вот росписи явно были частично изменены в 70-е годы. Явно что какие-то ребята, которые расписывали соседний детский сад «Солнышко», еще и Страшный суд написали. Ну примерно в той же стилистике, что и в «Солнышке», то есть там вот только не грибочек, а какие-то элементы Страшного суда, но в таком же комиксно-наивном варианте. Но вот богомазы — ну да, условно богомазы. А куда они делись в массе, что привело вот к появлению подобных икон?

Д. Антонов

— Просто ответить на этот вопрос, потому что те, у кого это призвание и так далее, они либо выживали, но работали редко и мало, либо переквалифицировались — так родилось искусство палехской лаковой миниатюры и так далее. Но массовые богомазы — это кто такие были? Это были люди заработка, они на этом зарабатывали. В Советском Союзе зарабатывать стало невозможно. Соответственно, как ты можешь сохранять ремесло, которое больше не приносит тебе денег? Ты либо переквалифицируешься, либо... Ну либо переквалифицируешься или по-другому вообще никак, ты перестанешь зарабатывать и выживать. Поэтому массовые богомазы просто исчезли довольно быстро, когда исчез рынок, рынок сбыта и так далее. И как бы, в общем-то, на то и был расчет власти, чтобы как бы прекратилось все церковное, деятельность как бы вся, не только ритуальная, религиозная, но и вполне инфраструктурная. Поэтому как бы те, кто зарабатывал этим, они, собственно, исчезли. И если бы не кустари, которые начали это делать, не обладая никаким навыками иконописи, да, то как бы икон бы и не было. А чтобы кустари, например, предполагаем, которые начали делать эти советские иконы, научились бы писать — ну представляете, это требует все-таки школы, навыка...

А. Пичугин

— Безусловно, конечно.

Д. Антонов

— И откуда бы им это. Нет, они должны были создать икону своими руками, а навыков иконописи уже нет, потому и как раз таки произошла полная трансформация как бы вот иконного такого промысла.

А. Пичугин

— Мы буквально через минуту к нашему разговору вернемся и будем уже, наверное, говорить вообще, как эти иконы создавались, можно ли найти какую-то точку отсчета или место географически, откуда они пошли. Можно ли вообще назвать какое-то одно место. Но буквально через минуту. И я напомню, что мы сегодня говорим о проекте «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие». Авторы этого проекта, руководители — Дмитрий Антонов, доктор исторических наук, профессор Учебно-научного центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ, Кирилл Вах, генеральный директор научно-издательского центра «Индрик», действительный член Императорского Православного Палестинского общества, здесь, в нашей студии. Я Алексей Пичугин. И мы скоро вернемся.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию светлого радио. Напомню, мы сегодня говорим о проекте «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие». У нас в гостях его руководители — научный руководитель Дмитрий Антонов, профессор РГГУ, доктор исторических наук. Кирилл Вах, куратор проекта и генеральный директор научно-издательского центра «Индрик». Итак, что такое икона советская, о которой мы сегодня говорим, как она выглядит, как она создавалась и когда массово стала появляться?

К. Вах

— Ну давайте, я два слова все-таки вот скажу на вопрос о том, почему же, собственно говоря, прервалась традиция богомазов так называемых. Но дело в том, что не будем забывать, Советский Союз — это ведь некое ну вот совсем заново построенное социальное образование народа. То есть мало того, что была колоссальная миграция людей из деревни, например, в города, было построено колоссальное количество новых городов.

А. Пичугин

— 57-й год — сравнялось сельское и городское население.

К. Вах

— Но, помимо этого, сокращалось население за счет естественных причин — войн, голода, репрессий и так далее. И надо подчеркнуть сразу, что репрессии — это намного меньше, чем голод и войны унесли, так сказать, жизни людей. Поэтому при определенной антирелигиозной политике постоянной сокращалось количество людей, которые, так скажем, многие в душе помнили и как бы так активно не ненавидели религию, но никто в быту это не использовал. Поэтому резко сократилась потребность в иконах, которые, так сказать, могли бы покупать, за которые могли бы платить люди тем же самым богомазам. И это все происходило в период до, так скажем, церковного возрождения, до начала, до середины 40-х годов, до патриаршества. И богомазы умерли тогда как класс. То есть мы начинаем свою историю иконы советской, в общем, с послевоенного времени, когда люди исстрадавшиеся вернулись, как бы стали поворачиваться назад, в сторону бытовой религии, когда потребность в иконах возникла в первую очередь на бытовом уровне — благословение детей, свадьбы, ну и, естественно, какие-то, так сказать, вот хранение домашнего очага, красный угол в новом доме, куда вы въезжаете. Хорошо, если у вас бабушка перевозит какую-то старую икону. Но, по большому счету, старая икона это бабушкина, да, а маме с папой, так сказать, если они верующие люди...

А. Пичугин

— Ну «Черные доски» вспоминаю.

К. Вах

— Ну да, и вот активная потребность. То есть сначала произошло закрытие так называемое массового производства икон живописных, а потребность появилась позже, когда возникает, собственно, фотография. Троице-Сергиева Лавра после своего открытия и так далее, пытаясь восполнить это, просто фотографирует старые иконы и продает фотографии, которые люди используют как образ.

А. Пичугин

— Я вот ардовский пример приводил, с черно-белыми иконами.

К. Вах

— Да, совершенно верно. Ну на самом деле тут все равно, потому что и эти фотографии дома раскрашивали от руки. Фломастеров не было, значит, какими-то красочками, там еще что-то такое, докрашивали, что называется. Но эта же потребность в красоте, она рождала и дальнейшую потребность в украшении своей святыни. И вот отсюда начинается такая психология создания советской иконы в народе. Возвращение к истокам у людей как бы, которые после войны возвращаются к нормальной жизни. Возвращение к Богу, какое-то переосмысление угара, который, так сказать, был в 30-е годы и одновременно бытовая потребность, э все приводит к возникновению в разных территориях Советского Союза вот таких иконописных центров. Вернее, не иконописных, что самое главное, вот таких ремесленных центров по производству религиозных артефактов, в том числе вот и иконы в первую очередь. Конечно, это напрямую связано и быстрее возрождается там, где была дореволюционная традиция. Но, кстати сказать, в Палехе, судя по всему, этого не происходит, потому что там все заняты другим. А вот в каком-нибудь Ардатове, Арзамасе, то есть там, где была действительно мощная очень дореволюционная традиция, связанная с почитанием батюшки Серафима, там это вспыхивает мгновенно. Даже скорее всего, может быть, и никогда вообще не прекращалось, но в 30-е годы, в силу разных обстоятельств, мало что сохранилось, может быть, и мало что производилось. Но как только все немножко успокоилось, все это расцветает пышным цветом по России.

А. Пичугин

— То есть, простите, мы берем фотографию какой-то иконы, почитаемой чаще всего, и помещаем ее в какое-то вот пространство, в ящичек, и начинаем украшать.

Д. Антонов

— Вот да, значит, смотрите, я добавлю к тому, что сказал Кирилл. Действительно массовая икона советская послевоенное явление, она тогда просто расцветает, и начинают формироваться локальные традиции. Хотя у нас много свидетельств о довоенном существовании уже советской иконы, то есть мастера освоили эти навыки еще до 40-х, но потом как бы это фонтанировало уже после них, после 40-х, уже действительно в послевоенные годы. Вот что такое советская икона? Она не сводится к истории фотографической иконки, хотя именно фотографическая иконка оказывается основой большинства советских икон. Нет, все-таки советская икона — это явление, которое является прямым наследником, дочерней копией иконы-киотки XIX столетия. И вот, собственно, история советской иконы, она уникальна еще и тем, что это последняя историческая форма существования почти двухтысячелетнего христианского искусства. Удивительно, что с первых веков христианства, легализованного в Византийской империи, потом в Европе, на Руси, повсюду создавались иконы, ну и вообще шили моленные образы в виде гибридных объектов или комплексных объектов. Что это такое? Моленный образок, будь он резной, или писаный, или какой-либо — литой, чеканный, неважно, помещался в центр некоего пространства, ниши или даже, как говорит коллега, Барбара Баерт, гнезда некоего — мог быть деревянный ящичек-киот, мог быть складень, любые формы исторические. А дальше, подчеркну еще раз, что Византия, что Европа, что Русь — дальше этот моленный образок, артефакт некоторый украшался, декорировался множеством разнородных элементов. Это могли быть ризы, оклады, привесы, приклады, убрусы, пелены, это были инкрустации и так далее. Создавался сложный гибридный объект, который в целом и назывался, например, если мы говорим про восточный христианский мир, иконой. Те иконы, которые мы видим сегодня и знаем, это продукт работы ученых реставраторов, которые все сняли, все ободрали, расчистили все слои и показывают нам исходник. На самом деле все иконы, что мы видим сегодня в музеях и галереях, в таком виде не существовали. В религиозной традиции это были гибридные иконы. Конечно, для того чтобы изучить оригинальное письмо, иконопись, школы и традиции, нужно было провести реставрацию, здесь спору нет. Но благодаря этому мы, горожане, скажем так, утратили вообще знание, память о том, что на самом деле это лишь исходники. Да, многие иконы после создания сразу моментально закрывались окладами, убрусами, пеленами как бы и так далее. Это было рукодельное христианское искусство с тысячелетней традицией. Дальше в XIX веке оно приходит в дома в деревенские, сельские и городские дома. Потому что изобретают фольгу — тоненький лист металла, и начинают этой фольгой имитировать те же самые драгоценные металлические ризы, оклады, и возникает с XIX веке икона-киотка — копия, подобие роскошной, убранной, сложной храмовой иконы. Дальше что происходит? После того как Советский Союз разрушает традиции иконописи, как угасает традиция, собственно говоря, иконописания и рынок сбыта икон, но потребность в иконах сохраняется, что начинают люди воспроизводить? Они начинают воспроизводить самые популярные иконы дореволюционные, а это ровно те самые иконы-киотки, что копировали храмовые образа. И для этого у них как раз все необходимое существует. Написать икону они не могут — у них нет досок, левкаса, темперы и так далее, откуда бы все это взять, да еще и навыки иконописания. Зато у них есть фольга чайная, лыко, бумажечка разноцветная, и они из этих новых, советских, специфических материалов, включая пионерские галстуки, начинают создавать такие же иконы-киотки, как создавали их предшественники в XIX веке из дорогой гальванизированной фольги, из дорогих хороших материалов. Рождается советская икона, которая отличается только чем? Ну генезисом происхождением материалов — теперь это продукт советской промышленности. Способами изготовления — инструменты тоже переделанные советские вещи теперь. Путями распространения — это нелегальные теневые советские схемы. То есть изменяется антропология, изменяются материальные особенности промысла, но принципы создания и восприятия иконы остаются неизменными, такими же, как в средние века, как в новое время, как в XIX веке. Советская икона — прямой наследник иконы какой-нибудь храмовой там, не знаю, XVI столетия, она сделана по тому же принципу абсолютно. Она тоже закрыта ризами, окладами, там имитированы свечки храмовые справа, слева, цветы, которыми украшали икону в храме. Также все то же самое мы найдем в советской иконе. Вот это совершенно уникально. То есть, как кажется, вроде бы сильно изменился иконный промысел — теперь не пишут чаще, а как бы вот фотографии используют, что-то еще, но все остальное остается неизменным, что уникально. И вот когда «Софрино» занимает место этой советской иконы, и сегодня этот промысел советский угасает, мы на самом деле находимся с вами на последней точке существования тысячелетней традиции: больше никто руками иконы не создает, не делает им оклады, ризы. Потому что, конечно, какие-то энтузиасты единичные есть. Все, вот понимаете, вот закончилась история промысла создания комплексных икон, заканчивается сейчас, в 1990-е годы. Советская икона и этим уникальна, что это последний шаг вот этой вот традиции, совершенно потрясающей, в новых условиях — в условиях гонений, из новых материалов, но такие же объекты создавали. А сегодня уже не создает никто.

К. Вах

— Ну и мы на наших выставках будем показывать мастер-классы для всех желающих по изготовлению соответствующих элементов советской иконы из подручных материалов. На мой взгляд, это интересно в первую очередь, конечно, молодым, так сказать, и детям. Но в целом это такая очень душевная что ли традиция, она же в человеческом естестве как бы заложена: ты то, что любишь, ты стараешься украсить. И это благодаря этому, собственно говоря, вот эта традиция пронесена была через два тысячелетия, вот эта любовь в этом всем.

А. Пичугин

— А сразу о выставках. Какие-то выставки уже прошли, какие-то ожидаются, где будет ближайшая, куда мы можем пригласить наших слушателей?

К. Вах

— Первая выставка, она в рамках нашего проекта открылась в городе Переславль-Залесский, в Свято-Троицком Даниловом монастыре. Дело в том, что Переславль-Залесский нам предоставил такую уникальную совершенно возможность провести выставку в двух локациях. И вот вторая часть выставки, более даже масштабная, может быть, по количеству представленных икон, откроется там же, в городе Переславль-Залесский, 1 июня во Владимирском соборе на Красной площади.

А. Пичугин

— Это кафедральный собор.

К. Вах

— Это один из, так скажем, кафедральных, наверное, соборов, Владимирский собор. Значит, кстати, 3-го числа Владимирская икона Божией Матери, и там будет торжественная службе с архиереями. Я надеюсь, что нам удастся всем участникам вот этих торжеств показать эту выставку персонально. Но дальше еще и День города. То есть мы планируем, что благодаря вот этому вот размещению в самом центре, на Красной площади, конечно, выставку сможет увидеть рекордное количество как горожан, переславцев, так и гостей города. Июнь такой уже очень туристический город в этом месте. Дальнейшие выставки пройдут в Нижнем Новгороде, затем в Твери, в Воронеже и закончатся в Кирилло-Белозерском монастыре, в музее Кирилло-Белозерского монастыря, уже аж через год, в июне 2025 года.

А. Пичугин

— Напомним, друзья, что в гостях у нас Дмитрий Антонов, Кирилл Вах, руководители проекта «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие». Как вы ищете эти иконы, почему вы решаете, что надо ехать вот в эту область, вот в это место?

Д. Антонов

— Да, вопрос хороший. Потому что, когда мы начали изучать эти иконы, мы, как и любые наши коллеги, совсем ничего не знали об их истории, распространении и так далее. Единственное, что мы знали, что их очень много в Нижегородской области. Так проект и начался, потому что там их действительно сейчас истребляют массово, и это один из важнейших регионов их создания. Сегодня мы работаем уже более чем в 15 регионах Российской Федерации, от Сибири до запада. И могу сказать такую интересную ситуацию: очень неоднородно распространение этих икон по нашей стране. В Советском Союзе, например, советские иконы очень редко, и мало, и бедно создавали на севере. Ленинградская, Новгородская область, даже Ярославская область, они особыми традициями похвастаться и яркими не могут. А вот, например, Нижегородская область или юг — Тамбовская, Липецкая, Воронежская, Брянская, они изобилуют этим материалом, там огромный такой расцвет разных локальных традиций. С чего бы, да, такая разница? На самом деле она определяется одним интересным историческим фактом. Вот те области, которые я сейчас перечислил — северные, северо-западные, Ярославская — это исторические центры иконописи, там мощные школы иконописи существовали веками. И такое было богатство наследия иконописного, то есть, собственно, икон на досках, как их называли, что они, в общем-то, восполняли потребность в иконах в советские годы. Их там во множестве сохраняли, литые иконы были, да, деревянные, писаные, их украшали немножечко фольгой, ну и немножечко местные мастера дорабатывали, создавая советские иконы. Но это там не особо расцвело. А вот в традициях, где были не прямо вот центры иконописи, а чуть подальше, особенно переселенческие традиции такие вот, значит, ближе к окраинам империи, там школ иконописи не было в XIX веке, а вместо этого там расцвела потрясающая традиция создания фольговой иконы как раз, киотки, и вот советские иконы наследовали этому. Например, юг — это Курская губерния, тогда в империи Российской это была Курская губерния, там Тихвинский монастырь, Тихвинской иконы Божией Матери, и там село Борисовка — вот это был один из важнейших центров создания роскошной иконы-киотки XIX столетия. Это неудивительно, что во всех южных регионах эта традиция поддержана оказалась, продолжена и в советские годы. Мы приезжаем туда, на юга, и видим там такие, знаете, шедевральные иконы советских лет, которые по уровню технологическому, ремесленному, художественному максимально приближаются к иконам XIX века, ничем не хуже, понимаете. А никто их не изучал еще, не описывал, так что все впереди. Вот наши следующие книжки по воронежским, липецким иконам — это будет прямо такое замечательнейшее, я надеюсь, явление.

А. Пичугин

— Ну нам сюжет же еще важен поиска. То есть как наши представляют слушатели, что вы...

Д. Антонов

— Ну а поиск — это уже такая, знаете, как экспедиция. Мы об этом даже недавно писали методическое пособие для коллег региональных, это уже такой, знаете, рабочий хлеб антрополога.

К. Вах

— Методическое пособие тоже написано в рамках проекта, специально для того, чтобы поддержать наши усилия по поиску и привлечения местных сил для организации музея, вообще для спасения икон, для изучения этих икон. Вот это все вот мы раздаем в формате встреч на выставках специалистам, людям, которые так или иначе могут принять в этом участие, краеведам.

А. Пичугин

— Ну как это сценически выглядит? Вы приезжаете в такое село, там храм, например, действующий, идете к священнику, говорите: батюшка, а вот у вас есть, наверное, прихожане, у которых или у вас есть такие иконы.

Д. Антонов

— Смотрите, я ни в коем случае сейчас не могу описывать это. Потому что это невольно может дать подсказки слушателям, как действовать. Я могу сказать: ни в коем случае нельзя действовать самостоятельно и самочинно, не будучи профессионалом. Объясню, почему. Потому что как бы это приведет к некоторым очень плохим последствиям. Если действуют антропологи или историки, они знают, как с этими ключевыми игроками взаимодействовать, как находить нужных респондентов, собеседников, как устанавливаются связи. Если будет действовать не профессионал, это приведет к конфликтнейшей ситуации, свидетелями чему мы были не раз. Дело в том, что провинцию регулярно «вычищают» антиквары, воры, которые разведывают, прощупывают. Если вы просто приедете в церковь, начнете общаться с батюшками или с кем-то еще, вы можете оказаться в милиции банально. Потому что вам как бы в милиции пояснят, что на прошлой неделе такие же люди пришли, начали расспрашивать, а потом ограбили местный храм. И вы просто окажетесь замешаны в криминальной истории.

А. Пичугин

— Ну такая же история с археологией.

Д. Антонов

— Ни в коем случае не действуйте сами. Я в этом плане не буду рассказывать, как раскапывать могильные курганы или как работать с советскими иконами, потому что это удел специалистов. Мы готовы их учить, проводить семинары, объяснять. Но инструкции так вот, широко, рассказанные могут дезориентировать наших слушателей. Поэтому, пожалуй, сейчас мы от этого воздержимся.

К. Вах

— Ну может быть, если так вспомнить какие-то интересные истории, события, которые...

Д. Антонов

— Да, безусловно, мы можем рассказать другое. Смотрите, вот что. Когда мы ездим и выявляем эти иконы, выявляем мастеров традиции, фотографируем их и прочее и прочее, мы действуем осторожно и как бы сохраняем это наследие. В том числе и от тех же самых антикваров, которые все это довольно грубо и жестко вычищают. Но каждый на самом деле человек может включиться в наш проект и оказать ему помощь. Не в плане того, что пытаться самому достать эти иконы и вывезти их откуда-то, а потом получить плохие последствия. А в плане того, что мы предлагаем очень хорошие конкретные рычаги по спасению этого материала. Значит, во-первых, конечно, такие иконы можно и нужно фотографировать, фотографии присылать специалистам, которые их изучают. Вот наш центр, он занимается сбором информации со всей страны. Благодаря таким фотографиям мы можем находить мастеров, находить новые традиции, приезжать и совместно с теми, кто такие фотографии сделал, уже проводить исследовательскую работу на месте. И так мы и поступаем. Например, нам пишут из Тамбовской области: мы услышали про ваш проект, мы увидели его в YouTube, мы увидели ваши выставки и так далее. А вот в нашем храме или в соседнем доме висят такие-то иконки. Мы сфотографировали их для вас, посмотрите. И такие письма поступают постоянно. И для этого мы делаем выезды ситуативно туда, сюда, и вместе с этими людьми реставрируем, реконструируем целые истории. Знаете, иногда мы находим совершенно потрясающих еще живых мастеров. Сами местные не знают, что еще этот жив человек, который создавал эти иконы, а он нам показывает целые шедевры дома.

А. Пичугин

— А это по наследию передается? То есть есть ли люди, которые сейчас это передают более молодым?

К. Вах

— Практически нет, традиция угасла. Сегодня практически никому это не нужно. Самые молодые мастера, с которыми мы общались, это те, кто работал в 80-е и в 90-е. Потом еще в некоторых провинциальных местах еще в двухтысячные иногда были заказы, они это делали. Но потребность совсем угасла, и вот молодое поколение ни в коей мере этим не занимается. Ну в Воронеже было такое, знаете, и в некоторых других местах, где детей в монастырях как бы учили делать иконки из фольги, но это уже такое крафт-рукоделие. Просто не для потребности, не для икон, в смысле не для церквей иконы, а просто.

Д. Антонов

— Для творчества.

К. Вах

— Да, вот давайте поработаем с фольгой, да, но это быстро угасло, потому что это не имеет никакого практического выхода. Как бы ну можно с фольгой, можно с бисером, можно с чем-то еще — то есть это лишено контекстов исторических. А вот живая традиция, она, конечно, увы, прервалась. Тем интереснее, что некоторые мастера, которые живы, которые знают и могут это делать, будут приезжать на наши выставки и устраивать живые мастер-классы. Это будут не какие-то абстрактные там ну просто как вырезать из фольги, да, а это будет мастер, который расскажет, как он это делал, для чего он это делал, покажет оригинальные его инструменты, да, научит людей, как это делать, вот как бы передав свой опыт. Это гораздо интереснее, чем просто сделать из этого такое вот современное уже рукоделие.

А. Пичугин

— А есть ли какие-то закономерности в том, где находятся мастера, где центры распространения? Дальше ли это от Москвы или от другого большого города, или это все рандомно, и там в Подмосковье есть какие-то центры, может быть, в каких-то прилегающих областях?

К. Вах

— Московская область в этом плане так же бедна, как Ярославская, так же мало мастеров и икон.

А. Пичугин

— Ну то есть Ярославская область тоже, понятно, вы приводили пример с севером, где сохранилось больше икон. Вот в Ярославской области даже статистика такая есть — по Ярославской, Костромской, Кировской, Ивановской областям, где было больше действующих храмов и, соответственно, больше икон сохранилось, утвари и так далее.

Д. Антонов

— Да, это, еще раз подчеркну, регионы не такие, не северные, с такой хорошей сохранностью материальной религиозной культуры. Это Нижегородская область, юга, это переселенческие традиции Сибири иногда очень интересные давали такие взрыва традиции, да, которая там расцветала в советские годы. Это не крупные города, сто процентов. В крупных городах контроль за религиозной жизнью был боле жестким, с одной стороны. С другой стороны, можно было достать какие-нибудь иконы, там было больше ресурсов. А вот в селах, в провинции, где и достать что-то практически невозможно, и контроля за религиозной жизнью особо-то нет, где сам представитель колхоза озабочен тем, как достать иконы, чтобы благословить там сына или дочь, которая выходит замуж или женится, а не тем, как бы всех, значит, застращать. Такие истории постоянно рассказывают, что председатели колхоза помогали скорее мастерам создавать иконы, чем мешали.

А. Пичугин

— Удивительно, как это входит в клинч с описанием Солоухина того же, да, в «Черных досках». Но, с другой стороны, Солоухин-то как раз, вот вы действительно очень точно сейчас предупреждали какие-то идеи, авантюрные идеи, у кого это и вовсе грабительские. Солоухин-то скорее воспринимался как такой авантюрист, который мог бы вывезти и поэтому ему, наверное, так много и не рассказывали. Но при этом да, он оставил очень интересные записки о поисках советских икон.

Д. Антонов

— Тут действительно очень сильно зависит от того, как ты заходишь, как говорят антропологи, в поле, и как ты общаешься.

К. Вах

— Ну я хочу сказать, что в основном, если такая возможность есть, она почти всегда есть. Все-таки мы действуем по благословению правящего архиерея или стараемся так или иначе поставить себя в поле его зрения, чтобы люди понимали наши задачи, наши цели. И, как правило, ну вот в Переславле это по благословению епископа Феоктиста, в Твери у нас точно так же, прямо на архиерейской территории.

Д. Антонов

— Это один из азов работы, естественно.

К. Вах

— Нет, ну это еще и определенный штамп такой, да, проверено. Мы, в принципе, людьми одобрены, то есть они понимают, люди, которые отвечают за некую сохранность религиозных артефактов на своей территории, да, вот им понятны наши задачи, и они с ними согласны. Это в том числе помогает и в общении, в дальнейшем практическом общении с людьми.

А. Пичугин

— А будут ли какие-то выставки в Москве?

Д. Антонов

— В Москве уже прошли две выставки и обязательно будут еще, само собой. Они будут организованы в ближайшие годы не раз, на разных площадках, так что да, можно следить за анонсами. Но вот наш ближайший проект, на ближайший год, это его мега-цель — показать это наследие в разных городах, крупных музейных центрах.

К. Вах

— Ну и найти все-таки на месте партнеров, которые будут разделять нашу идеологию и которые возьмут на себя определенный труд вот организации таких музеев и некоей работы по сохранению этого наследия.

А. Пичугин

— А где вас искать?

Д. Антонов

— Нас искать, смотрите, во-первых, есть YouTube-канал «Советские иконы», на котором можно увидеть и разные ролики, и фильмы о наших иконах. Ну в интернете вообще есть о нас много разной информации. На YouTube-канале есть и контактный e-mail, по которому нам можно и нужно писать и присылать фотографии и информацию о мастерах, которые жили где-то в ваших селах и ваших местах, за это мы будем очень признательны. Наша очень важная задача и цель на ближайшие уже годы, если загадывать вперед, это, конечно, создать отдельный музей советской иконы и религиозной культуры XX века. Поскольку наследие уникально, оно уже включает около тысячи разных экспонатов и десятки разных региональных традиций. Музей должен родиться и появиться, и вот тогда как бы наш проект уже выйдет на новые орбиты. А вот пока мы делаем первые и очень важные шаги.

А. Пичугин

— Спасибо большое. Спасибо за этот разговор. Я напомню, что в гостях у нас сегодня были научный руководитель проекта «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие», доктор исторических наук, профессор Учебно-научного центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ, Дмитрий Антонов. Кирилл Вах, куратор проекта «Христианская народная культура в СССР: исчезающее наследие», генеральный директор научно-издательского центра «Индрик» и действительный член Императорского Православного Палестинского общества. Спасибо большое. Прощаемся. Всего доброго. До встречи. До свидания.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Пайдейя

«Искусство и воспитание детей». Иван Горский

Скачать

Гостем программы «Пайдейя» был директор детской академии искусств «АртПтицына», искусствовед, преподаватель Московской духовной академии Иван Горский.

Мы говорили с нашим гостем о его опыте совмещения искусства и образования при общении с детьми, как в школе, так и в своей семье.

Ведущие: Кира Лаврентьева, Сергей Платонов

Все выпуски программы Пайдейя

Читать полностью

Другие программы

Духовные этюды

19 сентября. «Жатва»

Скачать

Фото: Abhishek Koundle / Pexels

С лёгким ностальгическим чувством вглядываешься в живописные шедевры русских пейзажистов прошлых столетий, запечатлевших кистью картины жатвы и дружных крестьян, которые мирно обедают близ своего жнивья. «И свет мил, и хлеб сладок», по старинному выражению, для труженика полей, который с довольством взирает на плоды рук своих — убранную в пышные снопы пшеницу. Евангельская пшеница, взятая в небесную житницу ангелами Божиими, это души учеников Христовых, освящённые Божией благодатью, сроднившиеся с нею в результате целожизненного подвига покаяния, молитвы и доброделания.

Автор: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 20 сентября (вечер 19 сентября) 2026г.

Неде́ля 16-я по Пятидеся́тнице, пред Воздви́жением.

Предпра́зднство Рождества́ Пресвято́й Богоро́дицы. Мч. Созо́нта.

Глас 7

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва, и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 7:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 7:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Прииди́те, возра́дуемся Го́сподеви,/ сокруши́вшему сме́рти держа́ву,/ и просвети́вшему челове́ческий род,/ со безпло́тными зову́ще:// Соде́телю и Спа́се наш, сла́ва Тебе́.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Крест претерпе́л еси́ Спа́се,/ и погребе́ние нас ра́ди,/ сме́ртию же я́ко Бог смерть умертви́л еси́./ Те́мже покланя́емся тридне́вному воскресе́нию Твоему́:// Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Апо́столи ви́девше воскресе́ние Соде́теля, чудя́хуся,/ пою́ще хвалу́ а́нгельскую:/ сия́ сла́ва есть церко́вная,/ сие́ бога́тство Ца́рствия:// пострада́вый нас ра́ди, Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: А́ще и ят был еси́ Христе́, от беззако́нных муже́й,/ но Ты ми еси́ Бог, и не постыжду́ся;/ бие́н был еси́ по плеще́ма, не отмета́юся;/ на Кресте́ пригвожде́н был еси́, и не таю́;/ воста́нием Твои́м хвалю́ся:/ смерть бо Твоя́ живо́т мой,// Всеси́льне и Человеколю́бче Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихиры предпразднства Рождества Богородицы, глас 1, подобен: «Небе́сных чино́в...»:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Всеми́рныя ми́ру ра́дости возсия́ша мы́сленныя лучи́,/ предвозвеща́ющия всем Со́лнце Сла́вы, Христа́ Бо́га,/ в рождестве́ Твое́м, Пречи́стая,/ Ты бо Хода́таица показа́лася еси́// и́стиннаго весе́лия же и благода́ти.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Предпра́зднственная сия́ сла́ва Твоя́, Пречи́стая,/ предвозвеща́ет всем/ Твоя́ я́же па́че сло́ва лю́дем благодея́ния,/ Ты бо ны́не весе́лия Хода́таица/ и бу́дущия ра́дости нам вина́,// Богоро́дице Присноде́во.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Боговмести́мая Отрокови́ца/ и Богоро́дица Чи́стая,/ проро́ков сла́ва, Дави́дова Дщи/ днесь ражда́ется от Иоаки́ма и А́нны целому́дренныя,/ и Ада́мова кля́тва, я́же на нас,// потребля́ется рождество́м Ея́.

Стихирымч. Созонта, глас 4, подобен: «Дал еси́ зна́мение...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Си́лою укрепля́я/ не́мощь твою́, блаже́нне,/ на́шу не́мощь во́лею Понесы́й:/ му́ченическое тече́ние/ Его́ ра́ди проше́л еси́, ра́дуяся,/ и некре́пкаго врага́ красне́йшими нога́ми сокруши́л еси́./ Тем тебе́ исплете́ побе́дныя венцы́/ Иису́с Человеколю́бец// и Спас душ на́ших.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Враги́ уязви́л еси́,/ уя́звену тебе́, сла́вне,/ и на зе́млю низве́ргл еси́,/ Кресто́м вооружи́вся,/ и всеору́жии непобеди́мыми обложе́н я́ве,/ и любо́вию утвержда́емь/ тя к Ца́рством мы́сленным Пресе́льшаго,/ я́ко непобеди́ма му́ченика,// я́ко Небе́снаго челове́ка.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Спа́су и Го́споду,/ за тя во́льныя подъе́мшу Стра́сти,/ я́ве подо́бяся,/ страстоте́рпче Созо́нте,/ сама́го себе́ во́льно к ра́нам и к я́звам,/ к нестерпи́мым му́кам пре́дал еси́./ Те́мже почествова́ тя Небе́сными дарова́нии/ и исто́чник исцеле́ний// тя лю́бящим показа́.

Стихира предпразднства Рождества Богородицы, глас 4, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Всечестно́е Твое́ рождество́,/ Пресвята́я Де́во Чи́стая,/ А́нгелов мно́жество на Небеси́/ и челове́ческий род на земли́, ублажа́ем,/ я́ко Ма́ти была́ еси́ Творца́ всех, Христа́ Бо́га./ Того́ моля́щи о нас не преста́й, мо́лимся,/ я́же на Тя по Бо́зе упова́ние поло́жших,// Богоро́дице Всепе́тая и Неискусобра́чная.

Догматик, глас 7:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ма́ти у́бо позна́лася еси́,/ па́че естества́, Богоро́дице,/ пребыла́ же еси́ Де́ва,/ па́че сло́ва и ра́зума:/ и чудесе́ Рождества́ Твоего́ сказа́ти язы́к не мо́жет./ Пресла́вну бо су́щу зача́тию Чи́стая,/ непости́жен есть о́браз рожде́ния:/ иде́же бо хо́щет Бог, побежда́ется естества́ чин./ Те́мже Тя вси, Ма́терь Бо́жию ве́дуще,/ мо́лим Ти ся приле́жно,// моли́ спасти́ся душа́м на́шим.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма [1] , затем:

Стихиры предпразднства Рождества Богородицы, глас 8, подобен: «О, пресла́внаго чудесе́...»:

Стихира: О, пресла́внаго чудесе́!/ Я́ко от неражда́ющия ма́тере/ и непло́днаго заматере́ния/ жезл, Цвет нося́й, прозяба́ет днесь,/ Богома́ти и Неискусобра́чная,/ от пра́ведных Иоаки́ма и А́нны;/ те́мже ра́дуется ны́не и проро́ческий собо́р,/ патриа́рхов все торжество́// в рождестве́ Ея́.

Стихира: Днесь Дави́д ра́дуется,/ и Иессе́й ны́не игра́ет,/ и Леви́й велича́ется,/ и ра́дуется ду́хом Иоаки́м пра́ведный,/ и безча́дство А́ннино разреша́ется/ Твои́м рождество́м, Мари́е Пречи́стая, Богора́дованная,/ и а́нгельский собо́р с челове́ки,/ вси блажи́м// боже́ственную утро́бу Твою́.

Стихира: Ра́дуйся, челове́ческий собо́ре, ра́дуйся, Госпо́день хра́ме,/ ра́дуйся, горо́ свята́я, ра́дуйся, Боже́ственная трапе́зо,/ ра́дуйся, свети́льниче Све́та,/ ра́дуйся, сла́во правосла́вных честна́я,/ ра́дуйся, Мари́е, Ма́ти Христа́ Бо́га,/ ра́дуйся, Всенепоро́чная,/ ра́дуйся, предложе́ние Боже́ственнаго Хле́ба,/ ра́дуйся, ски́ние, ра́дуйся, купино́ неопали́мая,// ра́дуйся, всех наде́жде.

Стихира предпразднства Рождества Богородицы, глас 2, самогласна:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Пронарече́нная всех Цари́ца,/ Бо́жие оби́телище,/ от непло́дныя днесь утро́бы про́йде А́нны сла́вныя,/ Присносу́щнаго Существа́ Боже́ственное пребыва́лище,/ Е́юже безсту́дный ад попра́ся/ и всеро́дная Е́ва в тве́рдую жизнь вво́дится./ Той досто́йно возопии́м:// блаже́нна Ты в жена́х, и Плод чре́ва Твоего́ благослове́н.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х; мо́лим Тя, Многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и; си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́; предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных; честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна; святы́х сла́вных и всехва́льных апо́стол; и́же во святы́х оте́ц на́ших, и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей: Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго; и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мир Лики́йских и чудотво́рца; святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей Слове́нских; святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги; и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рваго митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, патриа́рхов: И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, святи́теля Филаре́та Моско́вскаго, святи́телей (имяре́к святи́телей ме́стных); святы́х великому́чеников: Гео́ргия Победоно́сца, Дими́трия Солу́нскаго, цели́теля Пантелеи́мона и всех сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дскаго, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев царя́ Никола́я и цари́цы Алекса́ндры со ча́ды их, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, святы́х (имяре́к новому́чеников и испове́дников ме́стных); преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших: Анто́ния и Феодо́сия Ки́ево-Пече́рских, Варлаа́ма Ху́тынскаго, Се́ргия Ра́донежскаго, Серафи́ма Саро́вскаго, ста́рцев О́птинских, (имяре́к преподо́бных ме́стных); святы́х благове́рных князе́й: Бори́са и Гле́ба страстоте́рпцев, Андре́я Боголю́бскаго, Алекса́ндра Не́вскаго, Дании́ла Моско́вскаго, Дими́трия Донска́го, (имяре́к благове́рных князе́й ме́стных); свята́го пра́веднаго Иоа́нна Кроншта́дтскаго; святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския; святы́х (имяре́к ины́х чти́мых ме́стных); святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны; и святы́х (имяре́к его́же есть храм, и его́же есть день), и всех святы́х Твои́х, благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 7:

Стихира: Воскре́сл еси́ из гро́ба Спа́се ми́ра,/ и совоздви́гл еси́ челове́ки с пло́тию Твое́ю:// Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Воскре́сшему из ме́ртвых, и просвети́вшему вся,/ прииди́те поклони́мся:/ от а́дова бо мучи́тельства нас свободи́л есть,/ свои́м тридне́вным Воскресе́нием живо́т нам дарова́вый,// и ве́лию ми́лость.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Во ад соше́д Христе́, смерть плени́л еси́,/ и тридне́вен воскре́с, нас совоскреси́л еси́,/ сла́вящих Твое́ всеси́льное воста́ние,// Го́споди Человеколю́бче.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: Стра́шен яви́лся еси́ Го́споди, во гро́бе лежа́ я́ко спя,/ воскре́с же тридне́вен я́ко си́лен,/ Ада́ма совоскреси́л еси́ зову́ща:/ сла́ва Воскресе́нию Твоему́,// Еди́не Человеколю́бче.

Стихира предпразднства Рождества Богородицы, глас 4:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Всеми́рная, ра́дость от пра́ведных возсия́ нам,/ от Иоаки́ма и А́нны, Всепе́тая Де́ва,/ я́же премно́гия ра́ди чистоты́/ храм Бо́жий одушевле́нный быва́ет/и еди́на вои́стину Богоро́дица познава́ется./ Тоя́ моли́твами, Христе́ Бо́же,/ мир ми́ру низпосли́// и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь предпра́зднства Рождества́ Богоро́дицы, глас 4:

От ко́рене Иессе́ева и от чресл Дави́довых/ Богоотрокови́ца Мариа́м ражда́ется днесь нам,/ ра́достию бо ра́дуются вся́ческая и обновля́ются./ Сра́дуйтеся ку́пно, Не́бо и земля́!/ Восхвали́те Ю, оте́чествия язы́ков!/ Иоаки́м весели́тся, и А́нна торжеству́ет, зову́щи:// непло́ды ражда́ет Богоро́дицу и Пита́тельницу Жи́зни на́шея.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Хор: Благословлю́ Го́спода на вся́кое вре́мя,/ вы́ну хвала́ Его́ во усте́х мои́х./ О Го́споде похва́лится душа́ моя́,/ да услы́шат кро́тции, и возвеселя́тся./ Возвели́чите Го́спода со мно́ю,/ и вознесе́м И́мя Его́ вку́пе./ Взыска́х Го́спода, и услы́ша мя,/ и от всех скорбе́й мои́х изба́ви мя./ Приступи́те к Нему́, и просвети́теся,/ и ли́ца ва́ша не постыдя́тся./ Сей ни́щий воззва́, и Госпо́дь услы́ша и,/ и от всех скорбе́й его́ спасе́ и./ Ополчи́тся А́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́,/ и изба́вит их./ Вкуси́те и ви́дите, я́ко благ Госпо́дь:/ блаже́н муж, и́же упова́ет Нань./ Бо́йтеся Го́спода, вси святи́и Его́,/ я́ко несть лише́ния боя́щимся Его́./ Бога́тии обнища́ша и взалка́ша:/ взыска́ющии же Го́спода// не лиша́тся вся́каго бла́га.

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия