«На неуклюжих колёсах тела странствует душа моя»

Поделиться

На неуклюжих колёсах тела странствует душа моя, по миру соблазнов и обмана, пытаясь неповоротливостью и массивностью своей доказать свою значительность. Господи, как боязливо прилепилась моя душа к колёсам бренным! В ослеплении своём думает, что, если сорвется с колёс, падёт ещё ниже. Будто не в одном прахе пребывают и тот, что у дерева, и тот, что под деревом.

В страхе и неведении всецело предалась душа моя телу, лишь бы дольше и медленнее оно несло её по дороге, в конце которой — неизбежная смерть.

Господство своё и реальность свою единственную, телу душа моя уступила, уступила из страха и неведения. Уступила слепому зеркало, а слепой разбил его в куски.

Вспомни рождение своё, душа моя, была ты как луч солнечный, а тело твоё — как свет месяца. Была ты чистой и прозрачной как свет солнечный, а колёса твои — быстрыми как свет.

Знала ты, что в тебе ценность, а не в колёсах, что колёса — тень твоя. Страха ты не знала, ибо прозорлива была и видела себя на крыльях силы и бессмертия.

Колёса неуклюжие, на которых влачишься ныне, по своей воле, по своему страху и неведению сотворила себе. Ни тебя, какой ты сделалась, ни тела твоего, каким ты его сделала, Господь сотворить не желал. Чтобы спастись от полумрака, в который желания тебя ввергли, погружалась ты в густой мрак, пока не помрачилась совсем и не отяжелела, и не выкроила себе наряд по мерке своей. И предала всё достоинство своё рубищу бесформенному, лишь бы от страха тебя укрыло.

Вручила ты бытие своё тому, кто не мог сохранить его и всё потеряла, и сама, как и тело твоё, стала призрачной и пугающей тенью. Ибо бытие — святыня и только задумают вынести его на продажу, покидает она и купца и продающего, и одинаково удаляется от них.

Потому, душа моя, не только бытие телесных одежд твоих отрицал великий мудрец индийский, но и твоё бытие, душа моя. Но если Бог сойдёт в тебя и родится в тебе, обрадуешь ты печального мудреца индийского, сидящего на лотосе в раздумьях, ибо вернёшь ты утраченное бытие. Поистине, всё бытие в Боге, и нет вне Бога бытия даже с зерно горчичное.

Вот, вижу в тебе уголок один, словно освещённую свечой пещеру в огромной, мраком окутанной горе. Чем дольше смотрю я на свет в тебе сокрытый, тем более напоминает он мне исконную девственную красоту твою, душа моя. От созерцания моего разрастается свет и всё яснее проступает в нём чудный лик девический. Словно солнечный луч, облечённый в свет месяца.

В нём спасение твоё, душа моя трепещущая. В нём жизнь твоя, всё остальное — гибель. Если бы только ты могла раздуть этот малый свет в огромный факел и внести его в мои ум и сердце.

Воспряни, душа моя, и не отрывай взгляда своего от пещеры, где обитает девица малая. Се, из пещеры этой придёт избавление твоё. В ней хранится сила нерастраченная, нетронутая красота и бессмертие непроданное.

Вне пещеры, вне души моей, где дева рождает Бога, всё, вместе с колёсами неповоротливыми тела моего — тень и прах.