«Журнал от 25.09.2026». Ольга Богданова, Оксана Кавальская - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Журнал от 25.09.2026». Ольга Богданова, Оксана Кавальская

Журнал от 25.09.2026
Поделиться Поделиться
Микрофон с наушниками на фоне студии

Каждую пятницу ведущие, друзья и сотрудники радиостанции обсуждают темы, которые показались особенно интересными, важными или волнующими на прошедшей неделе.

В этот раз ведущие Наталия Лангаммер и Алла Митрофанова, а также редактор рубрики «Вопросы священнику» в журнале «Фома» Ольга Богданова и продюсер гостевых программ Радио ВЕРА Оксана Кавальская вынесли на обсуждение темы:

— Эфиры от Журнала «Фома» о посланиях апостола Павла;

— Выход фильма «Романовы: преданность и предательство»;

— Забег в поддержку сбора фонда «Белый ирис» на восстановление храма в селе Курба;

— Одиссея — античность и современность.

Ведущая: Наталия Лангаммер, Алла Митрофанова


А. Митрофанова

— Еженедельный радиожурнал на Радио ВЕРА. Дорогие друзья, здравствуйте, я Алла Митрофанова. Как всегда по пятницам, в шесть часов вечера мы выходим в эфир с программой, которую, наверное, отчасти можно назвать итоговой, отчасти можно назвать обменом мнениями, потому что мы — ведущие Радио ВЕРА, сотрудники журнала «Фома», делимся с вами тем, что происходит в нашей жизни, что нас заботит, беспокоит, волнует, вдохновляет. В общем, такой довольно личный ракурс получается. И мы надеемся, что вы делите с нами эти 56 минут в эфире и мысленно, может быть, с нами спорите, каким-то образом взаимодействуете, иногда нам пишете, чему мы, конечно, очень рады. Сегодня в нашей студии Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома». Ольга, здравствуйте.

О. Богданова

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Оксана Кавальская, продюсер гостевых программ Радио ВЕРА. Оксаночка, привет.

О. Кавальская

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Наталья Лангаммер, ведущая вечерних эфиров, разговорных программ на Радио ВЕРА. Наташа, здравствуйте.

Н. Лангаммер

— Добрый вечер.

А. Митрофанова

— Я Алла Митрофанова. Ну что же, каждый из нас что-то сегодня интересное и важное для обсуждения, для того чтобы поделиться, принес. Ольга, вам слово, с чем пришли вы? Какие новости чудесные есть в редакции журнала «Фома»?

О. Богданова

— У нас очень много новостей, мы постоянно начинаем какие-то новые проекты. И вот с сентября мы возобновили циклы эфиров со священниками, которые отвечают на вопросы читателей в нашей рубрике и решили сделать цикл по чтению Послания апостола Павла к Римлянам с иереем Евгением Чебыкиным. Дело в том, что, когда был Апостольский пост в июле, в нашем канале «Духовный дневник» были некоторые элементы чтения Апостольских посланий, разбирали целиком вообще, что это за такой пласт важных христианских текстов. И поскольку было очень много вопросов от читателей, и в рубрику нашу тоже стали поступать вопросы, связанные и с богослужением, что интересно, и со Священным Писанием, мы поговорили и решили, что можно сделать такой цикл и прочитать такое важное послание апостола Павла целиком. Вот у нас состоялось уже три эфира. Соответственно, каждый раз мы читаем по одной главе Послания апостола Павла к Римлянам, смотрим, как это послание устроено, потому что иногда бывает сложно воспринять этот текст на русском языке. И читатели нам тоже писали, что вот как так: мы читаем текст на русском, слова все понятные, а в предложения осмысленные они не складываются? Значит, мы пытаемся ответить на вопрос, почему так, разбираем исторический контекст, богословские смыслы. И что очень важно, как эти тексты I века можно применить к нам сейчас. Например, мне очень запомнился эфир с прошлой недели, по 2-й главе, открывается она темой осуждения. А осуждение — это такая ситуация, скажем так, которая, наверное, бывает у очень многих людей в жизни, даже на бытовом уровне: ты стоишь и почему-то даешь оценку тем, кто стоит рядом. И вот мы обсуждали, почему это такой важный момент, на который нужно обращать внимание. Почему апостол пишет, что даже на Страшном суде будет очень важно, осуждал ты других людей или нет. И мне запомнились два вопроса к эфиру. Один был связан с тем, что мама нашей читательницы очень долго не может забыть обиды, которые у нее были от ее свекра. И когда отец Евгений отвечал на этот вопрос, он сказал, что... и читательница спрашивает, как же ей быть: ей и маму хочется поддержать, они уже обе взрослые, она тоже взрослая читательница, и при этом ей неприятно, потому что все время идет осуждение от мамы. И отец Евгений сказал, что а может быть, вам просто маме задать напрямую вопрос: а что тебе дает вот это осуждение? Зачем ты так много лет в этом? Давай с тобой подумаем, точно ли оно тебе нужно, может быть, стоит перейти на какую-то другую тему? Это был такой свежий ракурс, может быть, он в голову женщине и не приходил. А второе письмо было очень сложное, потому что читательница подверглась насилию от отчима, когда ей было 13 лет. И вот сейчас она задается вопросом, как же быть с мыслями о той ситуации, осуждение это или нет? И это действительно это не единственное письмо, которое к нам приходило с такой сложной темой насилия над подростками и детьми, к сожалению. И отец Евгений, он думал-думал и сказал, что, пожалуй, вот так же, как с первым случаем разобраться не получится. И нужно и церковными средствами себя восстанавливать внутренне и не стесняться обращаться к специалисту, который именно с такими травмами и работает. Потому что на первый взгляд это осуждение, но, в принципе, это боль, которая в этой женщине говорит, вопит, и надо эту рану залечивать. Так что в среду проходят эти эфиры.

А. Митрофанова

— Во сколько?

О. Богданова

— В восемь вечера. Анонсы есть и в группе журнала «Фома» ВКонтакте, и в нашем Telegram-канале «Духовный дневник». Есть анонс — накануне мы выпускаем или утром в среду, и во время эфира мы даем сразу прямую ссылку на эфир, можно присоединиться. Если у вас есть вопросы, вы можете их оставить заранее под анонсами и, если будут вопросы во время эфира, есть чат под видео. И бывает, что читатели очень активно оставляют вопросы, и получается очень живой диалог со священником, иногда по теме Послания, иногда просто у человека что-то болит. И бывало, что начинаем мы обсуждать эти темы, а потом еще человека три, четыре, пять напишет и говорят: «Ой, надо же, у меня тоже такой вопрос был. Спасибо, что вы его задали». Тоже очень приятно, что так люди находят ответы на свои вопросы.

А. Митрофанова

— А на какой площадке эфир проходит?

О. Богданова

— ВКонтакте. В официальной группе журнала «Фома» ВКонтакте.

А. Митрофанова

— Понятно. То есть, в принципе, на территории России. Ну, я думаю, у многих, не скажу, что большинства, но у многих, наверное, есть такая возможность туда зайти и принять участие, и посмотреть. Но темы — да, темы, конечно, вы выбираете — десять из десяти. Что касается насилия, знаете, хочу сейчас обратиться к тем людям, которые, может быть, через это тоже проходили и стесняются об этом говорить, и винят себя и прочее-прочее. Дорогие, то, что я знаю на эту тему — это повреждение на уровне ДНК. Вот повреждение души, ядра личности на уровне ДНК. И если вам кажется, что вы там как-то задвинете это подальше, не будете к этому возвращаться, если вам кажется, что вы там сами все разрулите, исправитесь и прочее... Пожалуйста, разрешите себе попросить о помощи людей, которые профессионально работают, как Ольга вот сказала, именно с такими травмами, потому что в одиночку это практически нереально. Это как невозможно самому себе вылечить даже зуб. А здесь речь идет о гораздо более серьезных повреждениях, травмах духовного и душевного плана. Пожалуйста, знайте, что рядом с вами есть целые группы людей, которые проходили через такое же, они как-то тоже взаимодействуют, и все это можно найти. Ищите тех, кто покажется вам человеком, которому вы можете доверять и который был бы профессионалом. Будь то специалист в области психологии именно, или, может быть, даже я не знаю, даже, может быть, более тяжелая артиллерия здесь потребуется. Но в любом случае разговор со специалистом, работающим с психикой, здесь необходим, и хорошо, если этот человек будет мыслить в христианской системе координат. И, конечно же, священники, которые всегда, я тоже знаю, очень трепетно откликаются на подобные призывы о помощи. И не все они умеют работать с такой травматикой, потому что они, как сказать, они специалисты в другом, в другом плане. Но вот эта совокупная поддержка, духовная и психологическая, она, конечно, может сотворить настоящее чудо. Просто не думайте, что это все пройдет само. Приложите усилия, позаботьтесь о себе, дайте себе возможность быть исцеленными Господом Богом. Руки врачей — это те же руки Господа в Евангелии. Вот я все время думаю о том, что современная медицина — это продолжение вот этих евангельских чудес. Ольга, почему вы с Послания к Римлянам решили начать? И сразу на такие серьезные темы вышли.

О. Богданова

— Потому что оно стоит первым из Посланий апостола Павла.

А. Митрофанова

— То есть вы будете ко всем остальным Посланиям тоже обращаться?

О. Богданова

— Посмотрим, как пойдет. У нас как бы с точки зрения контента, не только редакция формирует его, но и читатели, особенно вот в тех рубриках, в которых я работаю. «Вопрос священнику» — мы пишем о том, о чем спрашивают наши читатели, о том, что актуально. Просто с Посланиями всегда большая проблема. Евангелие более-менее знают, хотя бы отдельные сюжеты, потому что это истории, даже притчи какие-то, есть иконы — в общем, евангельские сюжеты много где можно взять и увидеть. В литературе они обсуждаются опять же, в школе на уроках, еще где-то. Апостольские послания всегда остаются как будто бы где-то за скобками, потому что на литургии, когда их читают, сложно без подготовки воспринять какие-то моменты богословского и догматического характера. А самим тоже, вот как наша читательница верно заметила, сложно бывает их читать дома, потому что есть некоторые особенности перевода. Перевод все равно несовременный, если мы про синодальный перевод говорим. Внутренняя логика, по которой пишут апостолы, в частности, апостол Павел, она несовременная. В общем, это логика античной риторики. И я так подумала, поскольку я и диплом писала по Апостольским посланиям, и сама античную литературу преподаю — то есть у меня есть подготовка, чтобы эти тексты читать и опыт, слава Богу, проведения занятий. Отец Евгений тоже не только как священник читал эти Послания, но и изучал их тоже очень внимательно и переводы разные смотрел. И мы так подумали, что, если есть возможность, с Божьей помощью, Господь даст нам вот столько сил и времени, и разумения, чтобы раскрыть перед читателем какие-то грани, которые без подготовки человеку очень сложно будет для себя раскрыть — это все-таки надо заниматься как-то, еще что-то, почему бы не попробовать это сделать. Но, честно говоря, открою секрет, нам и самим тоже очень интересно. И мы до эфира, бывает, какие-то темы обсуждаем, и после. Потому что на самом деле апостольские тексты, они очень живые и они удивительно актуальны, просто надо знать, с какой стороны к ним подойти. Ну, как к любому тексту или картине. Тебе кто-то должен дать ключик, чтобы понять вообще, откуда это все читать. Вот поэтому мы так и решили сделать.

А. Митрофанова

— Ну, действительно, проект огромный. Дай Бог, чтобы хватило и терпения, и сил, и чтобы зрительский и читательский интерес только нарастал. По себе знаю, как сложно бывает с текстами апостола Павла. Сидишь и думаешь, как вот это предложение связано с тем, что было сказано буквально перед этим, несколькими словами раньше. И вы правы, это вопрос риторики другого времени. Ну и вопрос, конечно, переводов. Хорошо, когда владеет человек древнегреческим и можно читать в подлиннике.

Н. Лангаммер

— Вообще, это прямо была проблема, когда я воцерковлялась и первый раз взяла читать Новый Завет, так скажем. Я ничего не поняла. То есть я даже логику Евангелия не поняла. Зачем это повторять? Вот с точки зрения редактуры русского языка у меня сначала был какой-то протест, а я еще начала читать сразу с толкованием Феофилакта Болгарского, и я вообще закопалась. Потому что хотя бы как-то текст этот освоить. Ну, у апостольских текстов тоже как бы все не так просто. Мне кажется, важно именно перевести на современный язык людям, с какой стороны вообще заходить и как это понимать. Хотя бы контекст, что тогда происходило, в каких обстоятельствах это писалось, что он имел в виду. Поэтому спасибо. Я бы сама с удовольствием села слушать.

А. Митрофанова

— Приходите. Среда, 20.00. ВКонтакте, страница журнала «Фома», прямые эфиры. Добро пожаловать.

А. Митрофанова

— Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», Наталья Лангаммер, ведущая разговорных программ на Радио ВЕРА, Оксана Кавальская, продюсер гостевых программ нашей радиостанции, я Алла Митрофанова. Еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА в эфире. Оксаночка, тебе слово. С какой темой пришла ты?

О. Кавальская

— Я была на премьере фильма про Семью Романовых, про Царственных страстотерпцев. И вчера уже вышел этот фильм в кинотеатрах, уже все могут посмотреть. Это исторический фильм, художественный, который, охватывает период от 1914 года, от начала Первой мировой войны, и до трагической гибели Царской семьи в Екатеринбурге в 1918 году. И генеральный продюсер этого проекта Константин Эрнст, объясняет суть фильма так, я вот даже хочу эту цитату прочитать: «Это приглашение прожить с главными героями последние годы великой империи, разделить их чаяния, ужас и катастрофу. „Романовы“ — это не перевернутая страница прошлого, а вечная история про то, как начинает рушиться мир, когда предательство становится нормой». И да, это был, конечно, удивительный фильм, который невозможно было смотреть без слез. Ты погружаешься в эту эпоху, в это время. И удивительно, что каждая деталь в фильме, от костюмов до интерьеров, максимально точно передает атмосферу той эпохи. Например, дом Ипатьева, который находится в Екатеринбурге, но строили его в Тобольске по тем эскизам, которые остались, и они тоже постарались воссоздать дом максимально, как это вот в действительности было.

А. Митрофанова

— То есть Екатеринбург снимали в Тобольске.

О. Кавальская

— Да, Екатеринбург снимали в Тобольске.

Н. Лангаммер

— Интересно, этот дом стоит сейчас или он, как декорация, уже разобран?

О. Кавальская

— Вот это, кстати, интересный вопрос, может, оставили как памятник такой. И интересно, что, когда снимали сцену, как Царскую семью на корабле везут в ссылку, специально поехали в Архангельск, на Северную Двину, потому что там остался единственный колесный пароход на ходу. Ну то есть это вот как авторы фильма и продюсеры, и вот весь состав, как они действительно подошли трепетно, чтобы максимально было полное погружение в эти события. И еще важный момент, что авторы опять же фильма старались рассказать о каких-то новых последних сведениях, которые удалось обнаружить. Продюсер картины Олег Урушев раскрывает замысел вообще этого фильма как то, что они старались максимально, используя разные мемуары — там участвовал историк-архивист Владимир Хрусталев, и известно, что под его редакцией были изданы все письма Николая II, супруги Александры Федоровны и великого князя Михаила, — то есть они старались максимально опираться на такие источники. И также были такие консультанты, именно из церковной уже среды, как митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Евгений, и насельник московского Сретенского монастыря иеромонах Игнатий. И еще интересный актерский состав — например, роль Распутина досталась Дмитрию Дюжеву, а супругу великого князя Михаила сыграла Екатерина Гусева. И тоже интересный факт, что все актеры получили благословение на свою работу. Вот это удивительно, как в художественном кино актеры все равно получают такое духовное благословение, духовную поддержку.

Н. Лангаммер

— Актеры выбирались тоже как будто из православной среды, верующие.

О. Кавальская

— Да, и священники с ними были, их благословляли тоже и отвечали на какие-то вопросы, консультировали.

Н. Лангаммер

— Я вот как раз хотела тебя спросить, это же фильм все-таки о святых, да?

О. Кавальская

— Да, это фильм о святых. И благодаря этому фильму я как-то стала не то чтобы по-новому относиться к Царственным страстотерпцам, но вот их подвиг в каком-то новом свете я увидела. И особенно меня поразило, как они сохраняли свою честь и достоинство, когда люди, которые, по сути, намного были ниже их...

Н. Лангаммер

— Социально.

О. Кавальская

— Да, социально. Они издевались над ними, они просто в какие-то ужасные условия их помещали. И они при этом сохраняли любовь, веру, благодарность Богу даже вот в таких тяжелейших испытаниях. И мне хочется пересматривать этот фильм, потому что это для меня такая как опора, как если вот в таких условиях они смогли это все преодолеть и сохранить любовь друг к другу, любовь к Богу, верность, то в наших условиях, мы живем намного легче и не приходится, слава Богу, преодолевать то, что преодолели они, какая-то вот появляется надежда. И хочется тоже вот молитвенно к ним обращаться, чтобы они помогали.

Н. Лангаммер

— То есть в фильме есть миссионерская составляющая, получается?

О. Кавальская

— Конечно, да. И кстати, вот Екатерина Гусева, которая выходила на сцену перед премьерой — получается, актеры, и все, кто как-либо был причастен к этому фильму, выходили на сцену. И Екатерина Гусева как раз сказала, что для нее это фильм-молитва и фильм-покаяние. И для меня это то же. Потому что я даже когда вышла с фильма, я первое что сделала, заказала икону святых Царственных страстотерпцев и поняла, что надо им молиться, и как-то вот они стали ближе мне после этого фильма.

Н. Лангаммер

— А кто сыграл главные роли?

О. Кавальская

— Роль императора Николая II сыграл Виталий Кищенко, а его супругу, императрицу Александру Федоровну, сыграла Ксения Кутепова.

Н. Лангаммер

— Как тебе, поверилось? Увидела ты действительно Царственных страстотерпцев?

О. Кавальская

— Да, увидела. И вот эта вот их линия — линия любви, верности друг другу, такая была тоже очень трогательная. Особенно вот в современный век, где много и разводов, и каких-то недопониманий, разногласий, увидеть такую любовь и как-то вдохновиться ею и понять, что да, действительно, такое возможно, и такое было в жизни. И особенно, учитывая, что это действительно исторический факт — то есть они опирались на дневники, на мемуары, которые остались, на письма, которые писали друг другу императрица и Николай II. Это действительно такая очень трогательная история.

Н. Лангаммер

— Просто для Виталия Кищенко это нетрадиционное амплуа. Он немножечко в других фильмах более детективного склада играл. Как получился император?

О. Кавальская

— Ну да. На самом деле, мне кажется, что он очень хорошо вошел в роль и ему удалось. Удалось прожить, наверное, те... Хотя, конечно, трудно сказать, как можно, вообще я даже не могу себе представить, как это можно прожить, те события, в которых оказался император. И, наверное, только с Божьей помощью. Там, кстати, тоже был момент, когда в поезде перед тем, как утром должны были прийти, чтобы он подписал манифест об отречении, показано, как вот он молился. И действительно, мне кажется, что именно молитва, наверное, и помогала ему в эти самые непростые годы, когда все отвернулись, когда он переживал предательство тех людей, на которых, как он думал, он смог бы опереться, а они изменили, предали. И, наверное, только с Божьей помощью можно через это все прожить.

А. Митрофанова

— Ну, любовь еще, конечно.

О. Кавальская

— И любовь, да.

А. Митрофанова

— Когда супруга с тобой вместе, и вы единое целое, это дорогого стоит. Это, конечно, мощная поддержка. Я вот, между прочим, со своей стороны тоже размышляла о Царской семье этим летом. Как раз сидела, так получилось, да, сидела с «Унесенными ветром». И вот эти размышления Скарлетт о том, как однажды у нее снова будет много денег, у нее стол будет ломиться от еды, у нее будут самые красивые наряды, и вот тогда она позволит себе наконец стать настоящей леди. А сейчас она не может себе позволить быть леди. Там все время же речь идет о том, что она не настоящая леди. Вот есть там рядом с ней пример Мелани чудесный, которая истинная такая, да, вот истинная женщина — женщина на пьедестале, которой мужчины восхищаются именно за ее чистоту, за ее какой-то очень высокий нравственный облик. И Скарлетт, которая вот она не леди. И вот она все: вот я стану обязательно настоящей леди, когда у меня будет одно, другое, третье, пятое-десятое. Я читаю и думаю: ну там вообще Скарлетт, она же очень неоднозначно показана...

Н. Лангаммер

— Там ирландская кровь.

А. Митрофанова

— Ну, там не только в этом дело. Я вот тоже об этом много думала. Там только ли в крови весь этот драматургический замес или там что посерьезнее, как это, поощутимее и так далее. Но что совершенно очевидно, что вот это вот состояние леди совершенно не зависит от твоего материального положения, зыбкости или прочности почвы под ногами, или кажущейся прочности этой почвы под ногами и от всех остальных внешних факторов тоже. И вот как раз когда я это все читала и снова и снова удивлялась этому миру, выстроенному Маргарет Митчелл, у меня перед глазами все время была Царская семья, императрица Александра Федоровна, Елизавета Федоровна, великая княгиня, и великие княжны, девочки. Ну мы же все видели эти фотографии, как они там болеют тифом, их побрили наголо и они лишились там, кажется, вот этой самой эффектной приметы женской красоты, своих этих роскошных причесок, они в скромных каких-то платьицах, они вообще в неподобающих обстоятельствах. Смотришь на них и невозможно оторвать глаз от этой красоты, от этой внутренней, вот от этой внешней стати и от этого внутреннего благородства.

О. Кавальская

— Да.

А. Митрофанова

— Насколько это прекрасно, когда вот в них сияет, сияет вот этот Божий свет. Вот это состояние цельности внутренней.

О. Кавальская

— Да, и это еще удивительно, как в фильме тоже показали этот момент, когда их уже отправили в ссылку и там были ужасные условия, там вот надзиратели, которые над ними издевались. Но при этом они собирались вместе за столом, шутили, как-то вот друг друга поддерживали, улыбались друг другу. И казалось, вот как возможно в таких обстоятельствах сохранять свет внутренний, сохранять любовь друг к другу, радость, вот эти вот улыбки, которые они дарили друг другу. И это же все про то, что изнутри идет и то, что ты можешь сохранять, казалось бы, даже в тех условиях, которые, ну так вот со стороны смотришь и думаешь: а вот смогла бы ли я вообще вот это вот все пережить и оставаться с таким внутренним светом? Ну, это, наверное, то, что Господь только может давать.

А. Митрофанова

— Оксана Кавальская, продюсер гостевых программ Радио ВЕРА, Наталья Лангаммер, ведущая разговорных эфиров у нас на радио, Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», я Алла Митрофанова. Буквально на пару минут прервемся и вернемся в наш радиожурнал.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА продолжается. Друзья, напоминаю, в нашей студии Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», Оксана Кавальская, продюсер гостевых программ Радио ВЕРА, Наталья Лангаммер, ведущая разговорных эфиров у нас на радио, я Алла Митрофанова. Как всегда, мы приносим в эту студию то, о чем болит наше сердце, чему оно радуется, о чем мы переживаем, какими-то новостями, событиями делимся, обсуждаем вместе, друг с другом и с вами. Наталья, с чем вы сегодня к нам пожаловали?

Н. Лангаммер

— Я сегодня хочу рассказать про благотворительный марафон, в котором примут участие сотрудники «Белого Ириса»: команда «Белого Ириса», добровольцы пробегут Московский марафон в поддержку сохранения Казанского храма, объекта культурного наследия, расположенного в селе Курба Ярославской области. Это удивительный храм, единственный шестнадцатилепестковый храм-ротонда, его стены от пола до потолка расписаны фресками, около 350 сюжетов на библейские темы — то есть, конечно, такое наследие терять нельзя. И вот такой предприняла шаг команда волонтеров-бегунов, что они как бы будут участвовать, а люди могут пожертвовать деньги. Это просто один из способов помочь возрождению Курбской жемчужины. И они побегут в фирменных футболках, дистанция 42 и 2 км или 10 км там на выбор. И некоторые бегуны даже открыли персональный сбор средств в поддержку восстановления Казанского храма. Вот как вам такой способ сбора средств? Вернее, это не сам сбор средств, а это как бы рассказ про этот храм и предложение понятным образом ему помочь. Там есть все ссылки, можно зайти на сайт «Белого Ириса», посмотреть.

А. Митрофанова

— А что такое «Белый Ирис»? Наташа, мне кажется, это важно напомнить.

Н. Лангаммер

— Да, это благотворительная организация, которая проводит, кстати, фестивали, и там как бы собирается много людей, и они не один объект культурного наследия уже спасали. И вот я хотела спросить вас, дорогие коллеги, как вам такой способ? Вот я знаю, что Оксана принимает участие в марафонах.

О. Кавальская

— Вот именно этому храму как раз помогали в Курбе — да, это позапрошлое лето было, они как раз организовывали фестиваль. Даже Господь сподобил в этом храме побывать. Действительно удивительнейший храм, и хочется, чтобы он восстановился. А тот фестиваль был тоже такой удивительный, потому что там были разные музыкальные коллективы, потом...

А. Митрофанова

— Ярмарки.

О. Кавальская

— Ярмарки, да, мастер-классы, экскурсии — и в сам этот храм, и там недалеко еще тоже один такой исторический памятник, храм. И мне кажется, что это действительно хороший способ. Потому что люди и больше узнают про историю, и могут сделать доброе дело, и сами тоже, либо если это мастер-класс, какую-нибудь поделку для себя сделать, или послушать пение, что тоже неплохо. Ну то есть и для себя получают какую-то пользу, и можно сделать доброе дело.

Н. Лангаммер

— То есть, если ты не спортивный человек, как я, например, я вот побежать не смогу, вот, но принять участие в какой-то ярмарке можно. Но в данном случае речь идет о марафоне, пройдет 26–27 сентября. Кто из вас побежит? Я так понимаю, бегунов у нас нет, но мы можем принимать участие, жертвуя какие-то средства в фонд возрождения, поддержки и сохранения храма Казанской иконы Божией Матери в селе Курба Ярославской области.

А. Митрофанова

— Вообще, мне кажется, это эффективный способ сбора средств, когда ты говоришь: друзья, там у меня у самого денег столько нет, но я могу одно, другое, третье, пятое-десятое. Давайте я что-нибудь сделаю для вас, то, что вас вдохновит, то, что вас там чуть-чуть приободрит. Хотите, следите за мной в соцсетях, я там буду отращивать бороду, например.

Н. Лангаммер

— Например. Необязательно бежать.

А. Митрофанова

— А потом, я знаю, что в фонде «Жизнь как чудо» практикуют мальчишки, те, кто сотрудники фонда и волонтеры, они делают такие вещи. Они, допустим, там деткам собирают с больной печенью средства. Вот они там: «Я буду отращивать бороду», — вот они ее растят, растят там. Значит, все начинают следить, как-то там: «Ой, ребята, там тебе идет, а тебе там может быть какую-то форму другую придать» и так далее. В общем, начинается такая движуха. А потом — раз, и в пользу какого-то малыша, — то есть это такой элемент шоу, человек берет и бороду свою срезает. И я понимаю, что это как вот вписанная в наш мир и на языке нашего мира, наверное, рассказанная, но на самом деле история про большую любовь. Потому что это же и время, и все равно там какие-то свои силы человек на это отдает: все эти истории записывает, эти кружочки записывает, что-то там рассказывает, с людьми взаимодействует. А люди через это, понимаете, начинают чувствовать, что они не одни. Что есть какой-то прикольный парень, который вот там растит бороду, или этот парень берет там, или девушка прекрасная, и побежит в марафоне. Вау! А я могу стать частью этого всего. Это вот когда любовь и добрые дела, они становятся такой площадкой, где люди взаимодействуют и чувствуют друг друга. Ну, по-моему, это здорово. Да, это такая немножечко нетрадиционная форма. Там проще, когда ты выйдешь на паперть, протянешь руку и скажешь: «Подайте Христа ради». А так ты людям говоришь: «Вы знаете, нам очень нужны средства на такое-то доброе дело. Давайте я что-нибудь сделаю прекрасное для вас». И люди в ответ с благодарностью тоже присоединяются и участвуют, кто как может. Мне кажется, это такая форма взаимоподдержки что ли.

Н. Лангаммер

— Это, мне кажется, еще важно для нас самих, тех, кто участвует. У меня был такой опыт на приходе, когда я организовывала ярмарку сама. И вот эту каждую копеечку, она так радовала, которую мы собирали в фонд храма, естественно. И когда ажиотаж разгорелся вокруг этой выставки, там, конечно, ты это провоцируешь, ты как-то вот это вот разжигаешь, эту историю, чтобы людям хотелось. И уже те, кто ничего не умели делать своими руками, приносят какие-то помпончики, какие-то бантики на Рождественскую ярмарку, и мы их продаем за какие-то небольшие деньги. Но это украшения на елку, и мне кажется, хорошо становится всем — и тем, кто покупает, и тем, кто учится что-то делать своими руками. Я помню, я из веревки вязала корзиночки на Пасхальную ярмарку. Потому что вечная проблема: ты хочешь подарить кому-то там яичко пасхальное, но не во что положить, и вот все эти с этими целлофановыми пакетиками ходят. Поэтому я вязала небольшие корзиночки из шпагата простого. Руки, конечно, помнят, как я их натерла, пока вязала. Но оказалось очень востребованная история. Вот как бы я таким образом попробовала в это войти. Радости много в этом.

О. Богданова

— Я тоже за такие формы. Это не традиционная форма, но апостол Павел, кстати, писал: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» — то есть вот этот самый принцип: найти язык для своей аудитории. Я, вот, например, сама не спортсмен. Я внутренне тянусь к спорту, но профессионально этим не занимаюсь. Но я думаю, что есть очень много людей, которым понятна, скажем так, такая движуха, вот через такое. И потом у нас, кстати, в «Фоме» был недавно материал, очень много вызвал дискуссий. Вспоминал отец Евгений Мурзин, один из наших авторов...

А. Митрофанова

— Постоянных авторов.

О. Богданова

— Да, история такая, притча средневековая, как жонглер поступил, кажется, в монастырь. И в общем, послушания обычные монашеские он исполнял, но как-то немножко криво. Он очень переживал. И в какой-то час ночной, когда никого уже не было, он пришел в часовню, встал перед иконой Божьей Матери и стал жонглировать. И у него внутри было такое, что: «Ну, это самое лучшее, что я могу сделать. Давай я для Тебя сделаю то, что я делаю в своей жизни лучше всего». Его сперва не поняли, но потом его намерения чудесным образом открылись. Но мне запомнился вот этот самый принцип. Если человек бежит лучше всего — может быть, они будут бежать люди и молиться. Мы не знаем, какой будет вокруг этого отклик. А вот то, что у нас такие жемчужины есть и их очень много, вот этих полуразрушенных храмов, мне кажется, это прекрасно, что есть вообще хоть где-то инициатива такая массовая и хорошая, задорная, сильная, быстрая, чтобы спасти эти фрески. Фрески вообще наше сокровище, мне кажется, русской культуры. Поэтому дай-то Бог просто.

О. Кавальская

— А знаете, вот я сейчас тоже вспомнила, была на премьере когда, там были разные фотографии Царской семьи документальные. И на одной из фотографий Царской семьи у девочек были такие сундучки — это они тоже участвовали в благотворительной акции, которая называется «Белый цветок». Как может, кстати, «Белый Ирис» — это оттуда пошло. Да, и вот удивительно, что они тоже участвовали в подобных инициативах и также вот собирали деньги на благотворительность.

Н. Лангаммер

— Рукоделие — это традиционная такая история на Руси. Есть еще Союз русских женщин, который очень активно занимается вот этим созданием каких-то кустарных вещей, производством, вот то что сделано руками. И мне кажется, для благотворительности это как раз вот такая хорошая тема. Я думаю, что у «Белого Ириса» будут еще мероприятия, на которые можно будет принести что-то сделанное руками, пожертвовать и таким образом поддержать. Вот неважно что, потому что всегда инициативы у «Белого Ириса», вообще у благотворительных организаций всегда очень правильные и нужные. Потому что объем информации о нуждающихся — порой просто вот ты уже не знаешь, как ленты листать, то есть на каждой странице вот эти вот люди, глаза их, которым ты понимаешь, что нужна помощь. Можно пройти мимо, а можно, а как бы нужно остановиться. И если есть возможность как-то поучаствовать, это всегда, слава Богу.

А. Митрофанова

— Кстати, по поводу «Белого цветка» — это же инициатива, она возрождалась Марфо-Мариинской обителью милосердия уже в наше время. Там много лет этот фестиваль проходил, он такой, с пасхальным настроением. Это очень здорово. И да, тоже дела милосердия Царской семьи, там и Елизавета Федоровна Романова, великая княгиня, там вспоминали и вспоминают, так скажем, на регулярной основе. Собственно, Марфо-Мариинская обитель милосердия — это же то место, где ее программа социальной помощи реализуется просто уже, так сказать, набирает обороты, соответствующие XXI веку. Но это то, что Елизавета Федоровна в свое время запустила и чему она посвятила всю свою жизнь после трагической гибели ее супруга и в память о нем. И да, это очень здорово. А еще, конечно, великие княжны, так же, как и Александра Федоровна, Елизавета Федоровна, они сестрами милосердия подвизались. И они ходили в госпитали, ухаживали за ранеными, они своими руками перевязывали этих людей, они их мыли — то есть это вот были люди, которые какой-то исполненные любовью, они это делали от щедрот.

О. Кавальская

— От чистого сердца.

А. Митрофанова

— Да, от внутренних щедрот, вот от избытка вот этого какого-то света внутри. И, конечно, это очень здорово. И Елизавету Федоровну, и Александру Федоровну в свою очередь этим делам милосердия научила их мама. Вообще, святая женщина была. То есть это они все там, будущие там принцессы, вот они, пока они маленькие — там в будущем они займут какие-то очень важные посты, у них бабушка там королева Виктория. Все они, все вот дети в этой дармштадтской семье умеют рукодельничать, обучены всему, что связано с домашним хозяйством, они, если что, могут сами себя обеспечить, они могут и заштопать, и зашить, и постирать, и перевязать раны. И вообще примерно все. Это, конечно, феноменальная такая история.

А. Митрофанова

— Еженедельный «Журнал» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, напоминаю, в нашей студии Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», Наталья Лангаммер, ведущая разговорных эфиров Радио ВЕРА, Оксана Кавальская, продюсер гостевых программ у нас на радио, я Алла Митрофанова. С чем сегодня пришла я? Вы знаете, мне несколько неловко, потому что я, наверное, одна из последних в нашем мире, кто наконец дошел до кинотеатра и посмотрел «Одиссею» Кристофера Нолана. Но поскольку этот просмотр в моей жизни стал эпохальным, не могу миновать эту историю. Причем, тоже, когда мы собирались, много слышала о том, что снято это на такую, такого типа пленку, что обязательно нужно идти в кинотеатры определенного уровня. Вот это как раз выяснилось, что необязательно. Мы были в самом обычном кинотеатре. И мы получили колоссальное удовольствие от просмотра. Ни в коем случае не претендую на истину в последней инстанции. Ольга, вы как специалист по античности наверняка свой взгляд имеете. Вы посмотрели, да, этот фильм?

О. Богданова

— Я и посмотрела, и сценарий для ролика журнала «Фома» написала про «Одиссею», тоже можете его посмотреть.

А. Митрофанова

— Прекрасно.

О. Богданова

— С удовольствием поддержу разговор про Нолана.

А. Митрофанова

— А мне показалось это очень важным высказыванием. И сразу же хочу оговориться, что для людей, которые хотят увидеть экранизацию «Одиссеи» Гомера, наверное...

Н. Лангаммер

— Наверное, нет.

А. Митрофанова

— Не стоит, да, идти на фильм Кристофера Нолана. Поскольку, положа руку на сердце, мы с трудом себе представляем реалии того времени, даже несмотря на тот титанический труд, который проделан Гомером или кем бы то ни было, кто стоит за этим именем. Поскольку временная дистанция у Гомера по отношению к тем событиям, о которых он пишет, существенная, нам и времена Гомера сегодня трудно визуализировать. В общем, короче говоря, есть целый ряд сложностей и условностей. Но что для меня важно в текстах такого уровня, и когда у нас здесь был цикл программ о Шекспире и к нам приходили дивные эксперты из Шекспировской комиссии Российской академии наук, в частности Владимир Макаров, сопредседатель этой комиссии, по поводу «Гамлета», я задавала им вопрос. Покойный Алексей Вадимович Бартошевич, выдающийся театровед, говорил, что для русской культуры «Гамлет» — это форма самопознания. То есть мы об «Гамлета» в разные периоды нашей истории в разные периоды времени мы думаем себя, открываем себя — то есть это наша такая форма саморефлексии. И если мы посмотрим «Гамлета» Смоктуновского или те фрагменты «Гамлета» Высоцкого, которые до нашего времени дошли, мы увидим, что это действительно Гамлеты, предельно актуализированные в то время, когда эти фильмы были сняты. И вот вопрос: а имеем ли мы право вчитывать свои смыслы, свойственные нашей эпохе, в тексты, которые рождены в другом времени и, скорее всего, в другом контексте? Потому что вот Гамлет Высоцкого — мятущийся, рефлексирующий интеллигент. А что такое театр Шекспира? Это такое пространство, где должно быть интересно как образованным аристократам, современникам, собственно, шекспировского театра, так и неграмотным и, по сути, полупьяным матросам и прачкам, которые могли для разнообразия пойти на бой петухов или там медведей, или друг другу там лицо начистить хорошенько, но решили, что в качестве альтернативы, так и быть, сегодня сходим в театр. И у них с собой разные предметы, которые, если им не понравится, полетят на сцену и далее со всеми остановками. И то, что они видят на сцене Шекспировского театра, в частности «Гамлета», их захватывает. Какой тут рефлексирующий интеллигент? Естественно, они видят что-то совсем другое. Но да, Шекспир сказал гораздо больше, чем сказал. То же самое касается, например, «Фауста». Когда Пастернак делает свой перевод этой мистерии, он же не случайно туда вшивает там с помощью как определенных звуковых приемов свои смыслы. Например, кто такой Фауст? Фауст — это человек, который идет по головам, не замечая этого. У него лес рубят — щепки летят, ему все, он одержим там вот этой идеей вселенского могущества, познания этого мира безграничного, и в какой-то момент он просто даже уже перестает замечать, как жертвой все новых и новых его амбиций становится все больше и больше людей. В частности, там ни в чем не повинные старики, которых просто он выселяет из их дома, чтобы на месте их избушки построить себе вышку, с которой он будет созерцать свои вот эти вот владения от осушенного моря, эти свои безумные фаустовские стройки. И старички эти гибнут в итоге. Так вот, что делает Пастернак, когда переводит «Фауста» Гете? Он, например, пишет так: «Стали нужны до зарезу дом ему и наша высь. Он без сердца, из железа, скажет — и хоть в гроб ложись». Ну, кто из нас или из современников Пастернака в этом переводе не услышит фамилию человека, который свои мощнейшие стройки по всей стране развернул? И ему совершенно не было интересно, сколько людей поляжет и оставит свои жизни там на каком-нибудь Беломорско-Балтийском канале или где-то еще — вот эти вот сталинские чудовищные преступления или эта система ГУЛАГа и так далее. То есть вот, понимаете, Пастернак берет «Фауста», и оказывается, что «Фауст» в наш XX век проецируется какой-то своей невероятной мощности острой стороной. И вот Кристофер Нолан, который берется тоже вот за такой архетипический сюжет, сюжет, из которого, наряду с «Илиадой», вообще можно сказать, выросла вся наша культура, эта великая античная литература и великая цивилизация, о которой мы сегодня вообще многое знаем, но на самом деле ведь мало что знаем. Мало что. Мы можем только по этим масштабнейшим памятникам, «Илиаде» и «Одиссее», судить о том, что это был какой-то космический уровень развития слова, мироощущения человеческого и вот всей этой культуры и цивилизации. То есть то, что делает Кристофер Нолан, и то, что, я понимаю, многим может не нравиться, но мне кажется абсолютно закономерным. И, поскольку он художник такого гигантского масштаба, Нолан сам, мне кажется, что вполне оправданно, он берет вот этот вот сюжет «Одиссеи» и смотрит, как он, какой гранью он максимально прочитывается и какой струной вот этой вот одиссеевской, да, он звучит в нашем разодранном мире. И то, как он это делает, конечно, меня сразило наповал. Что еще, вот опять же там «Гамлет», «Фауст», «Одиссея» как-то вот выстраиваются в один ряд и, получается, что в каждую эпоху они раскрываются какими-то своими предельно актуализированными вот такими гранями, проекциями и вопросами. Что мне здесь кажется очень важным, тексты такого уровня, в частности вот эти три, они же ведь отвечают на вопрос: а как мне остаться человеком? Когда мир слетает с катушек. И можно ли остаться человеком? Мир победившего Фауста — это мир, слетевший с катушек. А есть ли у Фауста шанс? Гамлет с его вот этими проклятыми вопросами «быть или не быть» — это как мне попасть в замысел о себе? Когда этого попадания практически не предусмотрено. Во всяком случае, мне не очевидно, какой выбор мне сделать. Это очень хороший человек, попавший в очень страшные обстоятельства. И, в общем, по сути Одиссей Кристофера Нолана, на мой взгляд, отчасти повторяет вот этот вот страшный гамлетовский путь и оказывается в ситуации, когда он делает о себе очень страшные открытия: зло этого мира, оно не где-то там в стороне, абстрактно существующее, оно во мне. И это то, что, мне кажется, может быть очень созвучно и христианскому мироощущению. Когда ты понимаешь, что вот как бы то, что есть страшного в этом мире, ты — его носитель. Ты, по сути, становишься, иногда на ежедневной основе, человеком, который вбивает гвозди в тело Христово. Своими ошибками, своим несовершенством, своим где-то тщеславием, где-то там чем-то еще. То есть Одиссей, он неслучайно оказывается вот в этой точке, когда у него там мощный посттравматический синдром после Троянской войны. Ну это то, что, по-моему, во всех обзорах написано, поэтому я здесь никаких подсказок раньше времени тем, кто не посмотрел, наверное, не даю. И он для себя, получается, он себе в какой-то момент даже запрещает быть счастливым, запрещает себе жить. То есть он не может вернуться в свою семью, где он бесконечно любит своих близких, а они бесконечно любят и ждут его, просто потому что после того, как он стал причиной вот разрыва ткани бытия этого мира, он не может себя за это простить. И это все настолько для меня — может быть, просто Нолан еще на моем языке говорит, — мастерски снято, и настолько, как это сказать, трагедия — трагедия человека, затеявшего, развязавшего войну и вернувшегося с войны, который войну делал своими руками. И вот эта неизбывность того, то есть ему-то казалось, он делает мир лучше, а на самом деле он расчеловечивает и мир, и в первую очередь самого себя, и сам становится причиной расчеловечивания этого мира. И вот как с этим со всем жить? Как это попытаться осмыслить, преодолеть? То, каким языком Нолан это показывает в кино, меня, конечно, поразило. Ольга, поделитесь вашими размышлениями. Вы как специалист единственный среди нас.

О. Богданова

— Про Нолана? Ну, честно вам скажу, у меня сейчас вспоминается одна античная элегия, когда описывается такой богатый очень накрытый стол — тут тебе и вино стоит, и цветы, и разные блюда. Вы сейчас столько тем предложили для разговора, что я просто не знаю, за какую тарелку хвататься. А вот по поводу Нолана, честно скажу, вот то, что вы сказали про Нолана, у меня такое же восприятие. Но может быть, меньше восторга. Потому что в данный момент времени мне не было созвучна именно эта тема Нолана. Это первое. Снят он хорошо, с содержанием я полностью согласна, с восприятием...

А. Митрофанова

— Что касается вчитывания в Гомера тех смыслов, которые...

О. Богданова

— По поводу вчитывания... Вы так удачно эту вот тему внесли. Мы в эфире сегодня — 25 сентября, и только во вторник был день смерти Сергея Сергеевича Хоружего — мы дружим с его дочерью и с ним тоже общались очень много, это переводчик на русский язык романа Джеймса Джойса «Улисс». И когда вы ставили в начале вашего прекрасного монолога вопрос о том, можно ли вчитывать в античные в вечные сюжеты проблематику современного мира — не то, что можно, у нас вся культура, мне кажется, только этим и живет.

А. Митрофанова

— На этом построена.

О. Богданова

— Мы берем, человечество берет какой-то архетипический — то есть цепляющий самые главные, самые базовые основания души сюжет и рассматривает его с той грани, с которой ему близко. По поводу Гомера — я имела счастье, поскольку мы действительно делали ролик про «Одиссею» и еще там некоторые короткие материалы, я Нолана посмотрела скорее по долгу службы. Ну я так, юмористический момент: все преподаватели античной литературы посмотрели Нолана...

А. Митрофанова

— По долгу службы?

О. Богданова

— Потому что на зимней сессии в декабре студенты будут сдавать, и нам надо понимать, Нолана они смотрели или Гомера читали. В скобочках так. А я имела счастье перечитать Гомера. Это обычно ты его на первом курсе читаешь, ну и потом как-то смотришь, а тут вот так вот целиком. И мне во всей этой истории больше, честно говоря, откликнулся текст самого Гомера. Потому что если Нолан, он такой, он вот как царство мертвых, которое у Нолана прекрасно показано, по-моему, вот темное там и все такое — это бездна прямо, ад человеческой души, прямо по Достоевскому практически. То Гомер — это просто какое-то чистое солнце, море, хотя там тоже много ужасов. И вот как раз, вот в ролике можете посмотреть, мне как раз откликнулись некоторые моменты у самого Гомера — там очень много нежности и очень много таких маленьких личных очень моментов, которые так, навскидку, ты от текста древнего мира не ожидаешь — это же эпос, монументальное что-то. И вот если у Нолана действительно та проблематика, о которой вы сейчас говорили, у Гомера это, наоборот, такое утверждение человека. И, например, какой момент мне запомнился. Вот говорили тут про Царскую семью, и вы тоже очень, Алла, всегда трогательно про любовь говорите. Когда Одиссей вернулся домой, отомстил женихам, уже они с Пенелопой друг друга уже узнали что-то, убедились, что это точно они. И вот они оказываются вдвоем в спальне, естественно, соскучились друг по другу, и потом они начинают разговаривать. И Одиссей рассказывает Пенелопе все 20 лет своего отсутствия, а она ему в ответ рассказывает все свои 20 лет, все события, которые были. И Гомер описывает, она делится не только фактами, но и тем, что происходило у нее внутри. И это настолько важный момент: с супругом поговорить и рассказать, кто они, чтобы заново встретиться на двадцатом году, по сути, семейной жизни — Одиссей ведь довольно вскоре после своего брака уехал под Трою, — что Афина договаривается, чтобы солнце не взошло до того момента, как этот разговор будет закончен. Это только один из таких лучезарных блесков вот этого бриллианта «Одиссеи». И мне вот, например, мне вот это больше откликнулось сейчас. Так что читайте Гомера и потом смотрите Нолана.

А. Митрофанова

— Подписываюсь. Подписываюсь, Ольга, под каждым вашим словом. Ольга Богданова, редактор рубрики «Вопросы священнику» журнала «Фома», Наталья Лангаммер, ведущая разговорных программ на Радио ВЕРА, Оксана Кавальская, продюсер гостевых программ у нас на радио, и я, Алла Митрофанова. Радиожурнал подошел к концу. Друзья, спасибо, что были с нами. Прощаемся. До свидания.

О. Кавальская

— До свидания.

Н. Лангаммер

— До свидания.

О. Богданова

— Всего доброго.


Все выпуски программы Журнал

Мы в соцсетях

Также рекомендуем