Поделиться
Матушка Елисавета, в миру — Вера Ивановна Дмитриева, медицинской сестрой прошла всю Великую Отечественную войну, вынесла с поля боя сотни раненых. Всю жизнь помогала людям делом и молитвой. После войны Вера Ивановна трудилась в хабаровской районной поликлинике, а в 2000 году приняла монашеский постриг. Матушка до конца своих дней занималась сбором средств на городские храмы. А ещё она писала стихи — о Боге, о жизни и о войне.
Молиться Богу Вера научилась ещё в детстве. А спасать людей казалось ей самым естественным делом, ведь её родители оба были медиками. В 1939 году Вера поступила в школу медицинских сестёр, а в день начала войны она сдала последний выпускной экзамен. Добровольцем на фронт её не взяли, а вот в сельскую больницу работать пригласили. Когда в 1942-м в окрестностях Ставрополя, где жила Вера, появились фашисты, девушка смогла спасти несколько раненых офицеров, закрыв их в больничной палате и объявив в ней карантин. В том же году Вера поехала вместе с военным госпиталем под Сталинград, где шли тяжёлые бои. Выдержать все тяготы военной жизни ей помогала молитва. Господь не раз спасал от верной гибели и саму Веру, и её товарищей, за которых она молилась.
Как двенадцатилетней Вере Дмитриевой удалось вызволить своего отца из концлагеря?
Когда в городе Хабаровске в дни празднования Великой Победы проходит шествие Бессмертного полка, среди портретов фронтовиков можно увидеть фотографию старенькой монахини. Светлое лицо, ясные голубые глаза. На монашеской рясе — георгиевская ленточка. Это — матушка Елисавета, в миру — Вера Ивановна Дмитриева. Медицинской сестрой она прошла всю Великую Отечественную войну. Вынесла с поля боя сотни раненых. Всю жизнь помогала людям делом и молитвой.
Молиться Богу Веру ещё в детстве научила бабушка. На дворе были неспокойные 30-е годы ХХ века. За молитвы могли упрятать в тюрьму. Вот и на отца Веры однажды кто-то написал донос. Его арестовали, и без лишних слов отправили в концлагерь. Вере тогда было 12 лет. Девочка решила: отца нужно выручать. Села за стол и написала письмо председателю Верховного совета СССР Калинину: «Дорогой дедушка Михаил Иванович, освободи моего папу». Мать Веры только головой покачала: разве обратят внимание на детскую наивную просьбу? А Вера опустила письмо в почтовый ящик, и каждый день горячо молилась. Однажды дверь дома распахнулась, и на пороге появился отец! Он с удивлением рассказывал, как его вызвало лагерное начальство и объявило: «Свободен! Благодари дочь. Она тебя спасла».
Спасать людей казалось Вере самым естественным делом. Может быть, потому что с детства она видела, как делают это отец и мать — оба были медиками. По их стопам пошла и дочь — в 1939 году Вера поступила в школу медицинских сестёр. 22 июня 1941 года она сдала последний выпускной экзамен. И узнала, что началась война... Девушка сразу же побежала на призывной пункт — записываться добровольцем. Военный комиссар смерил взглядом маленькую, худенькую фигурку... и отправил домой. Сказал: «Помогай пока в больнице. Там тоже люди нужны». И Вера стала работать в сельской амбулатории. Жила она с родителями тогда на Ставрополье. Днём ухаживала за больными и ранеными. В свободное время — а было оно только ночью — вместе со всеми собирала пшеницу на полях — таскала на молотилку тяжёлые снопы. В 1942-м в Ставрополь и его окрестности пришли фашисты. В больничной палате у Веры тогда лежали несколько раненых офицеров. Сообразив, что немцы непременно придут их искать, Вера придумала выход. Переодела бойцов в крестьянскую одежду, а на дверь палаты повесила объявление об инфекционном карантине. Сработало: немцы зайти к больным побоялись. А вскоре и вовсе ушли из села. Офицеры были спасены.
Под Ставрополем тем временем шли тяжёлые бои, и Вера пошла работать в военный госпиталь. По несколько дней подряд она не смыкала глаз. Когда другие медсёстры буквально падали от усталости, вставала на их место к операционному столу. Летом 1942-го госпиталь перевезли под Сталинград. Ехали в деревянных вагонах, заполненных ранеными. Прямо на ходу врачи проводили операции, а Вера ассистировала. Несколько раз налетали фашистские самолёты, и Вера на руках вытаскивала из поезда тяжело раненых, прятала от бомбёжки в высокую траву. Выдержать все тяготы девушке помогала молитва. Господь не раз спасал от верной гибели и саму Веру, и её товарищей, за которых она молилась. В одном из боёв на передовой Вера заболела. Она лежала в окопе с температурой сорок градусов. Под артобстрелом, в полубреду, девушка повторяла шёпотом 90-й псалом: «Живый в помощи Вышняго...». Фашистские танки приближались. Солдаты уже не могли их сдерживать. И вдруг в небе появились советские истребители! В считанные секунды вражеское наступление было отбито. Бойцы удивлялись: откуда только взялись наши самолёты? А Вера точно знала: это Господь помог.
После войны Вера Ивановна переехала в Хабаровск. До пенсии трудилась медсестрой в районной поликлинике. А в 2000 году приняла монашеский постриг с именем Елисавета. Матушка до конца своих дней занималась сбором средств на городские храмы. Во многом благодаря её трудам в Хабаровске появилась церковь преподобного Серафима Саровского. А ещё монахиня Елисавета (Дмитриева) писала стихи. О жизни, о войне и о Боге:
Медсёстры видели погибших на полях
И раненых, больных и обожженных,
Их выносили на своих руках,
Писали письма матерям и жёнам.
Стонали раненые:
«Господи, помилуй.
Сестра, спаси, сестрица, помоги!..»
Снаряды падали то рядом, то летели мимо...
И да воскреснет Бог, и расточатся лютые враги!
Все выпуски программы Жизнь как служение
Илья Репин. «Портрет Марии Тенишевой»
Поделиться
— А вот, Саша, посмотри — очень интересная работа Ильи Репина. Портрет женщины, имя которой золотыми буквами вписано в историю Смоленска. Княгиня Мария Тенишева. Она причастна и к созданию Смоленской художественной галереи, в которой мы находимся.
— Красавица какая! Одета в чёрное шелковое платье с глухим воротом. Из украшений — только жемчужное ожерелье. И как оно подчеркивает тонкие черты лица молодой дворянки, белизну её кожи, тёмные живые глаза!
— Этот ансамбль продумал художник. А модель, представь себе, была недовольна. Ей казалось, жемчуг не гармонирует со скромным домашним платьем. Однако, как ты верно заметил, замысел мастера в итоге оказался удачным. Как и сложный ракурс, который он предложил.
— А в чем сложность ракурса?
— В динамичности. Репин усадил Марию Клавдиевну за стол, на котором лежат бумаги. За работой она сидела бы в профиль к зрителю. Но мы видим княгиню анфас — женщина обернулась, словно кто-то окликнул её. И столько жизни в этом сиюминутном повороте!
— На бумагах перед княгиней можно разглядеть нотные знаки. Она занималась музыкой?
— Да, Тенишева обладала хорошим голосом, меццо-сопрано. В начале восьмидесятых годов девятнадцатого века она брала уроки в Париже у оперной певицы Матильды Маркези, знаменитой в то время. В России принимала участие в благотворительных спектаклях. В 1896 году, когда Репин работал над портретом княгини, её певческий талант был широко известен. И художник подчеркнул это в своей работе.
— Он писал этот портрет на заказ?
— На заказ. Но по своей инициативе.
— Это как?
— Репина с Тенишевой связывали дружеские и деловые отношения, и он не однажды вызывался запечатлеть её облик. Во-первых, потому что Мария Клавдиевна с её живым характером интересна как модель. А во-вторых, она щедро платила. Заказать портрет и выложить за него большую сумму было для княгини одной из форм благотворительности.
— А что за деловые отношения были у княгини и художника?
— В своём доме в Санкт-Петербурге Мария Тенишева организовала студию, в которой молодые дарования готовились к поступлению в Академию художеств. А Илья Репин им преподавал.
— Ты говорил, что Тенишева и для Смоленска немало сделала?
— Смоленск и его окрестности, пожалуй, можно назвать центральной точкой обширной географии добрых дел княгини. В своём поместье Талашкино, в двадцати километрах от города, Мария Клавдиевна открыла школу для крестьянских детей. Усадьба служила мастерской для многих художников. Кроме того, Тенишева собрала здесь богатейшую коллекцию предметов старины.
— Это каких?
— В собрание Тенишевой входили древние иконы и рукописи, уникальные образцы народного декоративно-прикладного искусства — несколько тысяч экземпляров. Всё это богатство в 1911 году Мария Клавдиевна подарила городу. Специально для коллекции она построила двухэтажный кирпичный особняк. Так в Смоленске появился музей «Русская старина»
— А сейчас он действует?
— Да. В 1920-ом там распределили фонды — картины разместили отдельно на втором этаже, получилась художественная галерея. С 2011 года она занимает здание бывшего реального училища, в котором мы находимся. А этнографическую часть коллекции Тенишевой — предметы народных ремесел, домашнюю утварь, старинные иконы по-прежнему можно увидеть в музее «Русская старина».
— Давай сходим туда?
Конечно, сходим, это совсем близко, в десяти минутах от художественной галереи. На улице, которая носит имя Марии ТЕнишевой. Патриотки и меценатки, что смотрит на нас добрыми глазами с портрета Ильи Репина.
«Портрет княгини Марии Тенишевой» кисти Ильи Репина можно увидеть в Смоленской художественной галерее
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
Иван Айвазовский. «Зимний обоз в пути»
Поделиться— А вот эта картина Ивана Айвазовского — «Зимний обоз в пути», меня взволновала, Андрей Борисович. Она экспонировалась в Третьяковской галерее в 2016 году, на выставке к двухсотлетию художника.
— Что же вас растревожило, Маргарита Константиновна?
— Когда я впервые увидела полотно, мне захотелось узнать о нём больше. Но выставка закрылась, экспонат вернулся сюда, в Смоленскую художественную галерею. Навалились текущие дела, намерение забылось. А ведь картина удивительная! Сейчас я ещё раз в этом убедилась — и даже сердце забилось чаще.
— Работа уникальная! Редкий пример, когда великий маринист запечатлел на холсте сушу.
— И не просто сушу, а великолепный зимний пейзаж. Снежные просторы в сиреневой дымке. Сугробы на солнце посверкивают голубоватыми, розовыми, жемчужными искрами. Справа — одинокая избушка под высоким заиндевелым деревом. Тут же колодец-журавель. Сонное, замершее в морозном плену царство.
— А по диагонали его пересекает конная процессия — гружёные сани тянутся друг за другом.
— Интересно, что же они везут?
— Золото, Маргарита Константиновна. Драгоценный металл, добытый на сибирских просторах, доставляют на возах в столицу. У этого полотна Ивана Айвазовского есть ещё одно название, более точное — «Караван золота». Работа относится к серии из четырёх картин, написанных в 1857 году специально для Всемирной выставки в Париже.
— Вот как! И что же это за серия?
— Тетраптих со звонким именем «Богатства России». Кроме холста, что висит перед нами, в него входили ещё три пейзажа. От них, к сожалению, остались лишь названия — «Нивы Малороссии», «Степи Новороссии» и «Крым с его садами».
— Куда же делись эти полотна?
— Неизвестно. После выставки многие экспонаты оседали в частных коллекциях. Так, «Зимний обоз» приобрёл член Императорского русского географического общества Иван Булычёв. Он участвовал в разработках золотых приисков в Восточной Сибири, и тема картины была ему близка.
— Булычёв и привез полотно в Россию?
— Именно так. А у него холст позднее купила княгиня Мария Тенишева. Ее имение Талашкино под Смоленском было настоящей сокровищницей. В 1911 году помещица завещала свою коллекцию Смоленскому филиалу Московского археологического института. А в 1920-ом в городе открыли художественную галерею, и творение Айвазовского оказалось здесь.
— А мне всё-таки не дает покоя мысль, где сейчас могут находиться ещё три картины из серии «Богатства России»?
— Вероятнее всего, они остались во Франции. Желающих купить полотна Айвазовского было немало, его работы наделали много шума на выставке. За свой тетраптих художник получил из рук императора Наполеона Третьего высшую государственную награду Франции — орден Почётного легиона.
— Орден из рук императора — это триумф!
— Причём, не только как художника, но и как дипломата. Представьте себе, 1857 год. Всего несколько месяцев, как Российская империя проиграла Крымскую войну, в которой Франция выступала против нас в составе коалиции. И вот Айвазовский выходит на мировую художественную площадку с серией картин «Богатство России».
— Смело!
— И мудро! Художник одновременно выступил как патриот и как миротворец. Он образно дал понять, что Россия не сломлена, её богатства огромны. И при этом открыта к сотрудничеству.
— Люди, способные совершать такие поступки — ещё одно богатство России!
Картину Ивана Айвазовского «Зимний обоз в пути» можно увидеть в Смоленской художественной галерее.
Все выпуски программы Краски России:
Владимир Стожаров. «Каргополь. Склады сельпо»
Поделиться— Посмотрите, Маргарита Константиновна. Картина «Каргополь. Склады сельпо» — как будто окно между югом и севером!
— Что вы имеете в виду, Андрей Борисович?
— Благодаря художнику Владимиру Стожарову мы, находясь на юге России, в Волгоградском музее изобразительных искусств, видим, почти воочию, заповедный уголок Архангельской области. На картине явственно чувствуется дыхание севера!
— Вы полагаете? Длинный дощатый барак. Перед ним мужички в ватниках что-то обсуждают, грузят товары на телеги и в кузова машин. Полотно датировано 1964 годом. В то время такую сценку можно было наблюдать в любом конце Советского союза. Это всё приметы эпохи, но не географии.
— А храм, Маргарита Константиновна? Белокаменные своды, что возвышаются на заднем плане над складами, подсказывают — это Русский север! Строгие формы, лаконичный декор — легко узнаётся Новгородская школа зодчества!
— Интересно, что это за церковь?
— Собор Рождества Христова — самое первое каменное здание в Каргополе. Его построили в середине шестнадцатого века, при Иване Грозном.
— Там совершались богослужения в шестидесятых годах двадцатого века?
— Нет. Церковь и сейчас не действует. В 1936 году здание стало частью историко-архитектурного музея-заповедника и до сих пор остаётся в этом статусе. Службы под древними сводами иногда совершаются, но очень редко. Большую часть года собор держат закрытым, чтобы сохранить от перепадов температур, а значит, и от разрушения.
— Но на картине храм не выглядит заброшенным, пустым. Он живой. Может быть, весеннее небо с бегущими облаками придаёт зданию жизни?
— О, это очень тонкое замечание! Взгляните — полотно разделено на две равные части по горизонтали. Внизу — склады сельпо, то есть сельского потребительского общества, торг с его суетой и заботами. Это земное. А верхняя половина картины — белокаменная церковь на фоне бескрайней синевы.
— И это небесное?
— Да. Чистое, светлое — духовное. Важная, главенствующая часть человеческой жизни.
— Картина — проповедь. Пожалуй, в 1964 году, в разгар атеизма, невозможно было ярче выразить призыв задуматься о вечном, подняться над суетой. Интересно, у Владимира Стожарова это нечаянно получилось?
— Не думаю, что художник ставил перед собой цель кого-то призвать. Он просто всегда был предельно правдив в своём творчестве.
— И при этом имел высокий уровень мастерства.
— Безусловно! Талант Владимира Стожарова всегда стоял на двух столпах — это любовь к родине и невероятное трудолюбие. Уроженец Москвы, он открыл для себя Русский север и каждый год отправлялся на этюды — в Костромскую, Псковскую, Новгородскую области. Писал в любую погоду, жадно, неустанно, самозабвенно — словно песни пел. Светлые, радостные.
— Псалмы.
— Хорошее сравнение. Вот и картина «Каргополь. Склады сельпо», несмотря на своё будничное название, сродни библейскому псалму. Купола старинной церкви купаются в небесной сини, осеняя немудрёный человеческий быт. — что это, как не хвала Господу?..
Картину Владимира Стожарова «Каргополь. Склады сельпо» можно увидеть в Волгоградском музее изобразительных искусств имени Ильи Машкова.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Краски России:
