Поделиться
Радость Рая можно познать и на земле — в молитвенном общении с Богом. Об этом говорит нам образ хрупкой на вид героини скульптуры Марка Антокольского «Христианская мученица», крепкая вера которой помогает ей нести особый крест.
«Христианская мученица» Марк Антокольский, 1887-1888 гг. Из собрания Третьяковской галереи
— Маргарита Константиновна, здравствуйте! Вы что же это мимо проходите, как чужая?
— Простите, Владимир Николаевич, здравствуйте, дорогой! Вы так углубились в созерцание скульптуры Марка Антокольского «Христианская мученица», что я решила подождать, пока Вы освободитесь.
— Статуя удивительная! Словно живая! Как я раньше мимо неё проходил здесь, в Третьяковской галерее, и не видел?
— Многие посетители не сразу замечают это творение Антокольского. Белый мрамор, из которого выполнена скульптура, почти сливается с пространством, как поток света.
— Верно! Эта хрупкая девочка в оборванном ветхом платьице будто из света создана, а не из камня. Такая одинокая, беззащитная — у меня прямо сердце сжалось от сострадания. Только голуби льнут к её ногам, словно тоже жалеют.
— Нет, мой друг, девушка, которую скульптор представил в мраморе, не одинока. Она со Христом. И голуби вокруг неё символизируют присутствие Святого Духа.
— Вы хотите сказать, что Марк Антокольский изобразил душу в раю, после смерти?
— Тот, кто пребывает в молитвенном общении с Богом, узнаёт радость Рая уже в земной жизни. Христос об этом сказал в Евангелии: «Царство Небесное — внутри вас».
— Но как же можно говорить о радости, если скульптура называется «мученица»?
— В первые века христианства мученик именовался греческим словом «мартирос», что в буквальном переводе означает «свидетель». Так называли человека, который своими страданиями засвидетельствовал, что Христос для него дороже благополучия и самой жизни. И этот выбор — не теоретический. Христианин имел радостный опыт общения с Богом, пребывания в Нём — опыт того самого Небесного Царства.
— Маргарита Константиновна, а что за предмет на коленях у мученицы?
— Это мраморная табличка, на которой изображена монограмма — две буквы имени Христа изобразили пересеченными между собой, и из них получился крест.
— Из греческих букв?
— Да, из греческих. По преданию, именно такой крест с надписью «Сим победишь!» увидел на небе римский император Константин Великий перед битвой со своим конкурентом Максенцием. Монограмма стала одним из символов победы Христа над смертью. Именно в этом качестве Марк Антокольский поместил её на свою скульптурную композицию, созданную в 1887 году.
— Табличка с монограммой такая массивная, а девушка держит её, едва касаясь кончиками тонких пальцев. Неужели скульптор не понимал, что это невозможно?
— Думаю, что так он хотел напомнить слова Христа «бремя моё легко». Нести свой крест, исполняя заповеди Бога, для христианина отрадно.
— Маргарита Константиновна, а тонкая черта на шее девушки, словно трещина — это тоже какой-то символ?
— Нет, Владимир Николаевич, это трещина и есть. Скульптуру разбили в 1893 году при транспортировке с выставки в Санкт-Петербургской академии художеств сюда, в Третьяковскую галерею. Антокольский предложил тогда сделать копию, но создатель музея, Павел Третьяков, решительно отказался. Он посчитал, что нужно сохранить оригинал, в который автор вложил немало труда и любви.
— Отрадно, что труд скульптора не пропал даром!
— И любовь к Богу и людям, воплощённая в скульптуре «Христианская мученица», тихим светом теплится в пространстве Третьяковской галереи.
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Дефис и тире. Как их не перепутать и почему это важно
Поделиться
Всего две чёрточки, а какая между ними разница! Это не загадка. Просто сегодня мы поговорим о двух графических знаках в русской письменности — дефисе и тире.
Они, оказывается, похожи не только внешне, но и по происхождению. Оба слова заимствованы из других языков, в отличие от русских названий остальных знаков — точки, запятой, кавычек и прочих.
Наименование дефиса, короткой чёрточки, пришло из немецкого, а происходит оно от латинского divisio — что значит «разделение». Слово тире восходит к французскому глаголу «тянуть» и обозначается длинной чертой.
Оба знака стали применяться во второй половине XIX века — из-за усложнения графической системы языка и развития типографского искусства.
А впервые знак тире под названием «молчанка» описан в 1797 году в «Российской грамматике» профессора Антона Алексеевича Барсова. Одним из популяризаторов тире был писатель Николай Карамзин, живший в конце XVIII — начале XIX века.
Чем же отличается употребление этих графических знаков? Дефис ставится только внутри слов и, можно сказать, является их частью. Например, он присоединяет особую приставку кое-: «кое-кто». Или суффиксы -то, -либо, -нибудь: «где-нибудь», «кто-либо». Дефис нужен, чтобы создавать сложные слова, такие как «тёмно-красный», «юго-запад», «плащ-палатка». Недаром в XVIII − XIX веках дефис назывался «знаком единительства» — он объединяет части слов, при этом разделяя их на составные части.
А тире нужно, чтобы разграничивать части предложения, это настоящий знак препинания. С помощью него, например, мы отделяем подлежащее от сказуемого, если оба являются одной частью речи: «Солнце — (тире) это звезда». Или тире может обозначить, что перед нами сложное предложение, например: «Придут гости — (тире) сядем за стол». Также этот знак препинания используют при оформлении прямой речи.
Тире играет свою роль внутри предложения, а дефис — внутри слова. Но это ещё не всë. Среди специалистов издательской сферы — типографов, дизайнеров, редакторов — известны два типа тире: короткое и длинное. Более длинный знак используют как пунктуационный знак тире, а более короткий — как «технический знак», например, при обозначении интервала, выраженного цифрами: взять три − пять яблок.
И в деловой переписке, и в обычном интернет-общении стоит обратить внимание на правильное использование дефиса и тире. Ведь графическое оформление письменной речи — это важная часть родного языка.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Почему мы оправдываемся и стоит ли это делать
Поделиться
Оправдания — дело привычное. Почти каждый сталкивался с необходимостью объяснить свои действия: «не успел», «не заметил», «всё пошло не так». Почему же мы пытаемся сгладить наши недочёты оправданием?
Дело скорее всего в том, что мы защищаем своё самолюбие, маскируем ошибки или хотим избежать конфликтов. Сказать «это не моя вина» проще, чем признать: «Да, я поступил неправильно». Оправдания — это защитный рефлекс.
С другой стороны, если что-то пошло не так, то нам хочется объяснить, почему. Бывают ситуации, которые не позволили выполнить обещанное. Иногда оправдания необходимы: если обстоятельства действительно помешали, объяснение поможет избежать несправедливости, обиды, недоверия.
Но если приходится часто оправдываться или просто объясняться, это повод задуматься. Возможно, причина в отсутствии дисциплины или в излишней беспечности.
Зачастую мы оправдываемся, когда чувствуем вину. Или подозреваем, что нам не верят. Да, в самом слове «оправдание» кроется корень «прав». То есть мы хотим остаться правыми, несмотря на совершённую ошибку. Верен ли такой подход? Это каждый решает сам.
Как писал в дневниках Михаил Пришвин: «Если судить самого себя, то всегда будешь судить с пристрастием или больше в сторону вины, или в сторону оправдания. И вот это неизбежное колебание в ту или иную сторону называется совестью».
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
6 марта. «Тайна младенчества»
Поделиться
Фото: Isaac Quesada/Unsplash
Для младенца, находящегося под сердцем матери, для формирования его личности важно всё, чем родительница живёт и что делает: её образ мысли и жизни; устроение духа и настроение души, питание, среда обитания и прочее. Вот почему нам, словесным младенцам, совершенно необходимо теснейшее общение с Матерью Церковью: посещение богослужений, взирание на святые иконы, слушание церковных песнопений, и особенно — участие в таинствах. Останься христианин вне Церкви — и его духовное развитие затормаживается, либо пресекается вовсе.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
