В мае 1887-ого года во французском городке Кувре открывали памятник уроженцу этих мест Луи Брайлю. Пришедшие на церемонию горожане прочли надпись на постаменте: «Брайлю — благодарные слепые» и долго рассматривали фигуры, одна из которых изображала Луи, а вторая незрячего ребёнка, изучающего точечный алфавит. Автором этого алфавита — а он по сей день остаётся универсальным для слепых всего мира — и был Луи Брайль.
Луи родился в семье шорника — ремесленника, изготовлявшего конскую упряжь. Родители души не чаяли в сыне. Едва он подрос, отец, не желая расставаться с мальчуганом даже на короткое время, стал брать его в мастерскую. Там Луи повредил себе глаза и ослеп. Участь незрячих людей во Франции в то время была незавидной. Возможности учиться они не имели, но родители Луи во что бы то ни стало решили дать сыну образование.
Отец сделал для него доски, на которых гвоздиками выбил буквы и научил мальчика читать. Освоив чтение, Луи начал писать, складывая буквы из палочек. Потом родители пригласили к нему преподавателя музыки. Скоро Луи неплохо играл на скрипке. Местный священник, обратив внимание на способного ребёнка, посоветовал отвезти его в парижский Институт для слепых детей. Луи быстро стал лучшим студентом. Учебников для незрячих в Институте почти не было и Брайль на слух выучил латинский, древнегреческий, итальянский, испанский и английский языки. Преуспел Луи и в музыке: он играл на пианино, на органе, и уже в 16 лет работал органистом в церкви. А в 17-ть стал преподавателем своего Института.
Работу по созданию алфавита для слепых Брайль начал ещё подростком. В институтской библиотеке имелось всего четырнадцать книг для незрячих, напечатанных по методу Валентина Гаюи. Но читать их было неимоверно тяжело. Потому-то Луи и начал проводить эксперименты по созданию своего алфавита. Три года ушло у юноши на придумывание системы рельефно-точечной письменности. В основу шрифта Брайль взял принцип, который использовали военные для чтения донесений ночью без света. Эти «ночные письма» основывались на точках, проколах. На этом Брайль и построил свою систему букв и цифр. Простая и удобная она состояла из различных комбинаций шести выпуклых точек. Подушечка пальца человека покрывала эти шесть точек и буква мгновенно угадывалась. То есть для знакомства с текстом нужно было провести кончиками пальцев по выдавленным строчкам. Это давало возможность читать легко и быстро.
Ученики Луи с восторгом приняли новый алфавит. А вот педагоги Института воспротивились. Им не хотелось переучивать ни себя, ни детей. Брайлю пришлось бороться за то, чтобы его алфавит признали официально. А ведь и без того Луи невероятно много работал: преподавал, давал концерты, помогал своим ученикам. И не только им. Брайль дружил со слепыми из парижской «Богадельни трёхсот» и материально поддерживал многих из них, хотя сам был небогат. А однажды уступил своё место органиста слепому музыканту, у которого была большая семья.
Луи работал практически без отпусков. Уроки в Институте, службы в церкви, сольные выступления привели к переутомлению, а потом и к туберкулёзу. При этой болезни главным лечением считался отдых, но меньше всего Брайль думал о своём здоровье. Едва наступало улучшение, он возвращался к ученикам. Сил придавали и первые победы: в 1837-ом году Институт выпустил «Краткую историю Франции», изданную рельефно-точечным шрифтом Брайля. Метод Луи начали использовать коллеги. По нему уже печатали ноты. Незрячие музыканты сначала их читали пальцами, а потом уже играли вслепую.
Он стал известен всей Европе. И надеялся сделать ещё много, но болезнь прогрессировала. Брайль скончался в 43 года. Незадолго до ухода он сказал: «Господу было угодно, чтобы перед моими глазами всегда стояло ослепляющее великолепие вечной надежды».
Спустя век вся Европа отмечала столетие со дня смерти гениального изобретателя письменности для слепых. В Кувре улицу, на которой стоял дом, где вырос Брайль, назвали его именем. А в самом доме открыли музей. В одной из его комнат хранится библиотека из книг, изданных на разных языках и напечатанных по системе Луи Брайля. Это и была самая большая мечта Луи — чтобы незрячие люди во всём мире имели возможность читать. И самая большая, хоть и посмертная, для него награда.
Псалом 42. Богослужебные чтения
Недавно, читая книгу Джеймса Холлиса «Жизнь между мирами», где крупнейший современный психотерапевт рассказывает, как выжить в эпоху, когда всё рушится и разваливается, мне встретилась его мысль, которая очень зацепила. «Счастье — это побочный продукт правильно выстроенных отношений между нами и нашей душой в каждый данный момент жизни». Прочитав эти слова, я подумал о том, что ведь невозможно «выстроить отношения», не разговаривая! И 42-й псалом царя и пророка Давида, который звучит сегодня в храмах за богослужением, как раз показывает нам, как следует вести разговор с собственной душой.
Псалом 42.
1 Суди меня, Боже, и вступись в тяжбу мою с народом недобрым. От человека лукавого и несправедливого избавь меня,
2 Ибо Ты Бог крепости моей. Для чего Ты отринул меня? для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
3 Пошли свет Твой и истину Твою; да ведут они меня и приведут на святую гору Твою и в обители Твои.
4 И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего, и на гуслях буду славить Тебя, Боже, Боже мой!
5 Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога; ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
В тональности прозвучавшего сейчас разговора Давида со своей душой пронзительны две вещи. Первое — то, насколько автор псалма искренен. Он не говорит «из образа», «из ожидания окружающих». Если у него есть вопрос, обращённый к Богу, — он прямо Ему так и говорит: «Зачем Ты отринул меня?» Когда его речь обращается к собственной душе — он тоже не пытается «сгладить» ситуацию — и прямо ставит сам себе диагноз: да, мне плохо, да, всё из рук валится, да, я унываю.
Второе — это ракурс, из которого Давид смотрит внутрь себя. Это не «когда же мне сделают хорошо?» И не «всё пропало!» И тем более не «в жизни нет гармонии и счастья». Его ракурс — с позволения сказать — «через Бога»: он снова и снова словно «заглядывает» через Небо на самого себя — причём и изнутри, и снаружи — и таким образом высвечивает все те места, которые требуют коррекции или радикального обновления.
Но самое главное в этом разговоре Давида со своей душой — отсутствие пагубной самонадеянности. Он не говорит сам себе: «Ничего, сейчас поднатужимся и ка-а-а-ак выскочим из всех проблем!» Он сам себя зовёт к иному — к обращению к Богу, к молитве, к упованию на Всевышнего — только из которого и собирается черпать все свои внутренние ресурсы!
Так что Холлис в общем-то действительно прав: счастье — не «улов» опытного «рыбака по жизни», и не «показатель эффективности»: оно, скорее, похоже на «проблеск», «искру» внутри, которая возможна только когда душа научилась прямо и откровенно говорить и сама с собой, и с Господом Богом!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Христианство против язычества славян». Сергей Алексеев
Гостем программы «Исторический час» был доктор исторических наук Сергей Алексеев.
Разговор шел о том, что известно о верованиях славянских народов до принятия христианства, какие мифы об этом сейчас возникают и как именно христианство стало основой жизни и культуры на Руси.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
«Розанов, Пришвин и Лавра». Алексей Варламов
Гостем программы «Лавра» был ректор Литературного института имени А.М. Горького Алексей Варламов.
Разговор шел о писателях, чей жизненный путь и творчество были связаны Троице-Сергиевой Лаврой, в частности о Михаиле Пришвине и Василии Розанове.
Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский
Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России











