«Христианин в современном мире». Ольга Казак

У нас в гостях была журналист, издатель детского журнала «Кораблик» Ольга Казак.

Мы говорили о пути Ольги к вере, о творчестве, и о том, что для неё значит быть христианином в современном мире.

---

Ведущие: Игорь Цуканов, Кира Лаврентьева

И. Цуканов

– Это «Вечер воскресенья» на радио «Вера». С вами моя коллега Кира Лаврентьева...

К. Лаврентьева

– Добрый вечер.

И. Цуканов

– Меня зовут Игорь Цуканов. И как всегда вечером по воскресеньям, мы разговариваем с нашими гостями о том, каково это быть христианином в современном мире. Сегодня у нас в гостях Ольга Казак, журналист, издатель детского журнала «Кораблик», и много чего еще у вас есть в вашем багаже, так сказать. Добрый вечер.

О. Казак

– Добрый вечер, уважаемые коллеги. Добрый вечер, радиослушатели.

И. Цуканов

– Хотелось начать разговор с того, что ведь ваш путь в Церковь начинался, если я правильно понимаю, еще в Молдавии.

О. Казак

– Да, мне было лет 18 тогда, и я была такая еще юная, очень трепетно воспринявшая православие. И, конечно, оно там особенное, в Молдавии, потому что в этом регионе есть свои традиции. Например, там на Троицу, в отличие от березовых листьев, в церковь приносят ореховые. И вот можете себе представить, вот этот троичный ореховый аромат, он до сих пор у меня...

И. Цуканов

– Связан с Троицей.

О. Казак

– Да, связан с Троицей, да, и я вот его ощущаю как вот какая-то такая благодать. Аромат Святого Духа – это аромат ореховых листьев.

И. Цуканов

– Понятно. Вот можете вспомнить, как это произошло, как случилось, что вас заинтересовала Церковь? Ведь вы тогда были еще совсем молодой девушкой.

О. Казак

– Ну мне кажется, что это было следствием тех духовных исканий, которые есть у каждого девушки, у каждого юноши, рано или поздно они происходят. И получилось так, что я познакомилась с одной очень милой девушкой, мы с ней дружим и сейчас, мы уже крестили друг у друга детей. Она несколько старше меня, и она стала моим проводником в мир православия на тот момент, рассказав мне, что есть такая книга Игнатия Брянчанинова. И вот она, помню, дала мне какую-то совершенно потертую такую книжку, с разорванными страницами, не везде они были целыми, и каких-то страниц не было совсем. Но вот то, что я прочитала о молитве, об искушениях, о страстях и о состоянии прелести, меня очень потрясло, можно сказать, на тот момент.

К. Лаврентьева

– Довольно тяжелая артиллерия сразу сначала, вас это не отпугнуло?

О. Казак

– Вы знаете, нет, наоборот, заинтересовало. Потому что, во-первых, это были 90-е годы, конец 90-х, и на фоне вот той тяжелой артиллерии социальной и политической это больше было как глоток воздуха. Потому что ну, может быть, я там не все понимала в свои 19 лет, но оно звучало, знаете, как вот как такая помощь свыше, потому что шла речь о вполне таких адекватных закономерных вещах, и на это можно было опереться. То есть это были не эзотерические знания, там какие-то учения, когда ты можешь, не знаю там, сделать три паса руками, сказать какое-то заклинание, а этого было на самом деле очень много вокруг, потому что 90-е годы все-таки, Молдавия, там близость Украины. Я жила в Тирасполе, а это граница, один из пограничных таких вот регионов с Украиной, там всего 90 километров до Одессы было, и было такое очень большое нашествие различных учителей восточного толка. Например, там было два сообщества сознания Кришны, которые притягивали к себе очень большое количество адептов.

И. Цуканов

– Этого и в Москве было порядочно.

О. Казак

– Да, и там соответственно какие-то свидетели Иеговы, адвентисты седьмого дня, и этого было, правда, очень много.

К. Лаврентьева

– Вас это привлекало до прихода в храм?

О. Казак

– Вы знаете, это вызывало любопытство, поскольку я находилась в состоянии поиска.

К. Лаврентьева

– Что-то новое.

О. Казак

– Да, но сказать, чтобы я как-то вовлекалась в это вот на тот период своей жизни – нет. Скорее вот придя в Церковь и познакомившись с православным учением, я обрела там вот на тот момент друзей и некое сообщество, с которым можно было ходить в паломничества. Я помню, вот я познакомилась с таким прекрасным батюшкой – отец Вячеслав, он потом уехал в Тверь, бывший военный, и он снабжал меня книгами, которые привозил из Москвы, ему родственники передавали из Твери, и у нас сложились такие очень теплые отношения. Он вообще был очень таким чадолюбивым, и я благодарна ему, что он с таким приятием, пониманием и таким вот именно человеколюбием воспринял меня. Я помню, что был такой момент, 90-е годы, тяжело было очень финансово, и это был последний курс университета, и как-то было туго с работой. Я помню, что мне зарплату выплачивали, я, кстати, тогда работала на радио, выплатили значит спустя полгода, но такую большую сумочку, значит, стопками денег, это были бывшие советские рубли, на которых наклеивались марки. И я помню, что это были такие достаточно голодные годы, потому что хлеб, например, продавали по карточкам, и он был не самый такой вот, знаете, хорошего качества, там иногда попадались фрагменты, ну видимо, как они там скребли по сусекам, фрагменты таких вот веревок, он был такой кислый. Но тем не менее это был хлеб насущный, он нас питал. И возвращаясь вот к воспоминаниям об отце Вячеславе, я помню, что я вот иду мимо храма, и как раз это вот тот период, когда кроме хлеба по карточкам ничего нет. И тут выходит отец Вячеслав с сумочкой, и просто мне вручает – там было подсолнечное масло, значит, какие-то крупы. Он это просто мне отдал совершенно молча. И я помню, что я была потрясена, и сейчас вот я это вспоминаю, знаете, у меня даже слезы на глаза наворачиваются. Потому что, мне кажется, такие вещи бывают только по молитве. И вот в этом была какая-то Божия воля, что вот он меня и не только меня, а моих подруг, их тогда было у меня было четыре, поддержал, я помню, мы тогда очень хорошо и вкусно поужинали.

И. Цуканов

– Ну вот по образованию ведь вы еще и драматург или сценарист, как правильно?

О. Казак

– Да, но это уже второй этап моей жизни.

И. Цуканов

– Второй этап.

О. Казак

– Да. я перебралась в Москву, вышла замуж, родила ребенка. И поняла, что нужно реализовать свою давнишнюю мечту – поступила во ВГИК, в мастерскую Александра Эммануиловича Бородянского. Это, кстати, еще один очень знаменательный для меня человек, такой учитель вот именно в профессиональном смысле. которому я благодарна за то, что он научил меня собирать историю, ну вот в буквальном смысле этого слова, как мозаику. И впоследствии вот это знание мне очень пригодилось и в журналистике, и в издательской истории, которая случилась несколько позже, и соответственно вот я себя и как драматург реализовывала в некоторых проектах.

И. Цуканов

– Вы, уже получая это образование и вот занимаясь вот этим творчеством, уже это делали как бы с христианских позиций, вам хотелось вот себя как христианку реализовать или здесь какие-то другие были мотивы?

О. Казак

– Вы знаете, вот на какой-то момент, перебравшись в Москву, меня захватила социальная сторона жизни, то есть стали более важны какие-то семейные вопросы, связанные с самореализацией, в семье, отношениями с родственниками. И здесь для меня уже, ну то есть мне кажется, что вот все-таки я на какой-то период потеряла вот этот ориентир как основной, как базовый в своей жизни. И это, конечно, была ошибка, как я сейчас понимаю, оглядываясь вот там, спустя десятилетия. Потому что, конечно же, христианская основа, христианский стержень, он у русского человека, да, современного человека, у которого есть христианские корни, не обязательно он русский, он может быть грузином, молдаванином...

И. Цуканов

– Даже американцем.

О. Казак

– Да, американцем, даже китайцем, почему нет, это такой ориентир, который ведет человека по жизни. И, скажем так, вот эти вот десять лет первые, которые я прожила в Москве, они скорее были связаны, как я уже говорила, вот с социализацией и самореализацией, и я больше опиралась на собственную волю. Мне кажется, что это тоже такой важный, наверное, и в жизни христианина этап, да, когда человек учится понимать себя. И потом, спустя некоторое время, либо сам, либо ему немножечко помогают, Господь все-таки направляет, может быть, где-то мягче, где-то жестче, ну в моем случае было жестче, конечно, появляется понимание воли Божией. Это очень тонкий вопрос, не только вот на богословском уровне, но, наверное, вот на каком-то внутреннем, понятийном. Потому что когда ты только приходишь в Церковь, ты воспринимаешь это как вот такое абсолютное счастье, потому что на тебя снисходит Христос, это солнце, и ты просто купаешься в этих лучах, тебе ничего не нужно делать самому. И вот эта вот поля Божия, она тебя несет, как такое вот ровное течение, озаряя тебя действительно своими лучами. А потом у кого-то, кто-то проще справляется с этим испытанием, кто-то сложнее, у кого-то это затягивается на десятилетия. А кто-то там, не знаю, достаточно, может быть, нескольких месяцев, года, например, двух, начинает, пытаясь осознать себя, и вот свои возможности, да, опираться на свою собственную волю. И только тогда, когда приходит понимание, что и да, и нет, одновременно, и воля Божия и воля человека сосуществуют одновременно, тогда, наверное, происходит этот момент взросления. И уже такой вот, знаете, осознанный выбор жизни христианина. Ну вот как бы я вот так это понимаю.

И. Цуканов

– Ну вот смотря на ваш путь, в принципе, как раз кажется, что вы довольно долго искали, как вам себя применить, потому что вы работали на радио...

О. Казак

– Ну да.

И. Цуканов

– Вы работали там в какой-то момент в Yoga Journal.

О. Казак

– Да, и довольно долгий.

И. Цуканов

– Вы работали на телеканале «Спас». То есть у вас как раз вот этот поиск, он продолжался довольно долго. Вот как вам кажется, вообще для человека насколько необходимо найти вот какой-то свой путь взаимодействия с людьми? Потому что ну есть точка зрения, что человеку нужно самому развиваться, внутри себя и как-то так вот самосовершенствоваться. Вот в какой-то момент вы почувствовали, что все-таки жить вот с самой собой ну это недостаточно, что нужно все-таки действительно самореализовываться, но как-то во взаимодействии с другими людьми. Насколько это важно?

О. Казак

– Вы правы. И более того, я почувствовала себя только во взаимодействии с другими людьми. Потому что ну есть же заповедь, да, возлюби ближнего как самого себя, и ее можно понимать, мне кажется, только опытным путем. Когда человек занимается саморазвитием – ну сейчас в принципе мы живем в такое очень сложное нарциссическое время, когда человек, индивид, зациклен на самом себе, и это осложняет действительно и коммуникации, и, как бы это парадоксально ни звучало, и развитие человека как личности, потому что очень ограничивает. Вот мы здесь с вами сидим втроем, да, у нас сотворчество, такая некая соборность, мы общаемся и это нас обогащает. А представьте себе, если бы мы были наедине с собой – это был бы такой бесконечный нарциссический диалог вот этого самого героя античного, потому что это трагедия, когда человек, а в данном случае архетип нарцисс смотрит в озеро и видит там самого себя...

И. Цуканов

– И сам с собой беседует.

О. Казак

– И сам с собой ведет вот эту вот прекрасную, прелестную беседу.

К. Лаврентьева

– «Вечер воскресенья» на радио «Вера». У нас в гостях Ольга Казак, журналист, издатель журнала «Кораблик». С вами мой коллега Игорь Цуканов и я, Кира Лаврентьева. Ольга, а по поводу встречи с Богом, могли бы вы сказать, что она у вас состоялась или это путь?

О. Казак

– Ой, какой сложный вопрос вы задали.

К. Лаврентьева

– Сложный, но очень важный в контексте нашей программы.

О. Казак

– Да. Вы знаете, у меня был момент, когда мне казалось, что я встретилась с Господом, но потом я поняла, что это путь. Вот я так отвечу на ваш вопрос. То есть мне кажется, что это действительно процесс постоянного богопознания и обожения. И чем дальше, тем сложнее становится, с одной стороны. С другой стороны, проще, потому что ты понимаешь, что Господь всегда с тобой, это ты должен к Нему идти, а Он тебя сопровождает всецело. Ну вот как-то так.

К. Лаврентьева

– Были ли на вашем жизненном пути люди, в которых вы, как сказал Антоний Сурожский, увидели сияние вечной жизни?

О. Казак

– Вы знаете, да, и это были не только люди, которых я встретила в Церкви, но и вообще люди вокруг, может быть, даже не всегда православные христиане. То есть это могли быть, знаете, вот действительно Дух, Он гуляет, где хочет, и никогда не знаешь, где ты встретишь человека, ну который там станет для тебя учителем, научит чему-то очень важному. Вот, например, совсем недавно, осенью у меня появилась такая подруга, и вы знаете, на ее примере я научилась как вот не осуждать. Ну не то чтобы научилась, ну во всяком случае вот у меня была такая потребность духовная, и я обсуждала ее со своим духовником, потому что ну мне вот это очень мешает, мне кажется, что на пути к любви осуждение это один из самых главных таких вот...

И. Цуканов

– Препятствий.

О. Казак

– Препятствий, да. И мне, правда, очень трудно с этим, потому что это начинается вне зависимости от тебя, и ты просто понимаешь, как вот это вот светлое состояние, вот это пространство, да, в котором ты находишься, радостное, оно сужается, и тебе становится очень тесно. И эта моя подруга, она не ходит в церковь, но при этом у нее вот есть такой дар – она совершенно не осуждает людей, она всегда в человеке умеет видеть самые лучшие стороны. И кстати, очень часто, я не знаю, может, это только мое наблюдение, воцерковляясь, человек начинает осуждать тех, кто, например, там в церковь не ходит, или не является христианином, или с его точки зрения там ведет себя как-то не так, или не такой христианин.

И. Цуканов

– Как надо бы.

О. Казак

– Как надо бы, да.

И. Цуканов

– Ну это известный этап неофитства, когда человек максималистом таким становится. Через него все проходили. А как вашей подруге удается это?

О. Казак

– Вы знаете, надо с ней это обсудить. Вот вы мне хорошую подсказали идею, и я с ней обязательно это обсужу.

К. Лаврентьева

– Не судите да не судимы будете, да. Ольга, у вас очень много связано с Пафнутьев Боровским монастырем. Можете ли вы рассказать нам об этом.

О. Казак

– Да, это еще в продолжение вашего предыдущего вопроса о людях, которые показали мне сияние Божие, ну конечно же, это отец Власий, старец.

К. Лаврентьева

– Архимандрит Власий (Перегонцев).

О. Казак

– Да, который окормляет Пафнутьев Боровский монастырь. И ну встреча наша с ним случилась, наверное, года четыре уже назад, когда я с оказией попала к нему на прием. И вы знаете, я никогда не забуду вот это вот состояние ну что ли пространства любви и вот такого какого-то солнечного сияния. Хотя это была зима и, конечно же, речи о том, чтобы в пять утра выглянуло солнце, не было. Но вот батюшка Власий, он как раз являл собою такого вот носителя этой христианской солнечной энергии. И ну вот сейчас у меня это так естественно идет, и я, наверное, могу рассказать, что задав ему вопрос тогда как раз о христианской любви и о том, как ее познать, а может быть, я даже и не озвучивала это вот словами, я получила такой дар, это молитва Иоанна (Шаховского). Если позволите, я, может, там просто процитирую, ну вот она звучит как: «Господи Боже мой, удостой меня быть орудием мира Твоего, чтобы я вносила любовь туда, где ненависть, чтобы я прощала, где обижают, чтобы я соединяла, где есть ссоры» ну и так далее. И это стало таким открытием очень важным. Иногда я ее использую вот в своих вот, иногда я вспоминаю о ней, и стараюсь ее читать тогда, когда есть какие-то внутренние вопросы – и да, действительно, всегда вот этот смысл, который содержится в этой молитве о любви и о гранях, потому что любовь, она же очень многогранна, как алмаз, и ты не всегда можешь, и если сравнивать человека с алмазом, то в принципе огранку он проходит с помощью Христа-ювелира на протяжении всей жизни. И будучи внутри алмаза довольно сложно видеть эти грани снаружи, я бы так сказала.

И. Цуканов

– Вот то, что вы рассказываете о батюшке Власии, например, звучит как рассказ о каком-то очень радостном человеке, вот вы сравниваете его с солнцем. Вот христианство вообще радостная религия, но мало кто это замечает, такое впечатление. Часто многим кажется, что христианство это вот про пост, это про что-то вот такое...

К. Лаврентьева

– Запреты.

И. Цуканов

– Да, про аскетику, вот, но не про радость. Но на самом деле, конечно, прежде всего это радость. И для вас радость вот христианства, в чем она выражается, как вы ее находите, где вы ее ищете?

О. Казак

– Ну вот, кстати, отмечу, действительно, что Страстная неделя, когда христиане скорбят, она длится всего только неделю. Потом приходит Пасха, и она пребывает с человеком...

И. Цуканов

– Сорок дней.

О. Казак

– Сорок дней, да. И, в принципе, вот эта внутренняя Пасха, она всегда находится внутри нас. И если стараться помнить или во всяком случае стараться возвращать себя всегда вот в этот момент, что Христос воскрес, и у нас у всех есть, а других вариантов просто нет, возможность спасения, то это как-то помогает жить, да.

И. Цуканов

– Люди часто не понимают, ведь вот Христос воскрес, но какое это отношение имеет ко мне. Христос воскрес. А я? Вот для многих это не является ну как бы основанием для какой-то индивидуальной радости, мне кажется. Люди это не соотносят со своей жизнью.

О. Казак

– Ну каждая душа христианка. И я думаю, что в глубине души каждый человек все-таки нацелен на эти поиски Бога. Просто не для каждого, как мне кажется, пришло время. И здесь важно, общаясь с человеком, не отпугнуть, не навязать какое-то свое представление о вере, о Боге, о святости. А может быть, даже просто выслушать. Мне кажется, что современный человек, он настолько при том выборе возможностей, как это ни парадоксально, которые у него есть, где-то загнан в собственный угол, что...

И. Цуканов

– Ему нужно внимание.

О. Казак

– Да, ему нужно ну вот то, с чего мы, собственно, и начали наш сегодняшний эфир, об индивидуализации современного человека, о том, что мы живем в очень таком, зацикленном на себе, нарциссическом обществе. И, как это ни парадоксально, человеку нужно общаться.

И. Цуканов

– Ну вот работа журналиста, она, с одной стороны, как раз про общение, да, а с другой стороны, это все-таки журналист пытается человеку что-то вот рассказать, какую-то еще порцию информации ему в уши влить, хотя этой информации вокруг каждого из нас и так уже море, да.

О. Казак

– Ну согласна, да.

И. Цуканов

– То есть это не про слушать, это скорее про рассказать что-то еще. А вот кто тогда может...

О. Казак

– Я не соглашусь, что это не про слушать. Потому что мне кажется, что в работе журналиста очень важно сохранять вот этот диалог со слушателем, зрителем, в первую очередь, его вести, продолжать его вести.

И. Цуканов

– А как это можно делать?

О. Казак

– Ну вот понимая те потребности, которые есть у людей. Может быть, даже это статья будет посвящена, скажем, моей подруге, о которой мы тоже сегодня упоминали, как один из вариантов такого диалога, и это отзовется у очень многих других, смею надеяться, читателей, слушателей, если это теле- или радиопрограммы.

И. Цуканов

– Ну вот вы говорите диалог, но диалог, он всегда предполагает две стороны все-таки. Журналист, скажем, на радио, как мы сегодня, либо по телевидению, да и даже в журнале работая, ну он не видит своего слушателя, своего читателя зачастую, да, вот как он может этот диалог вести?

О. Казак

– Ну, во-первых, есть обратная связь, и каждый раз после выхода журнала или там публикации в каких-то соцсетях, конечно, приходят отзывы. И, безусловно, этот диалог, он есть. И второе, это, конечно, внутренний диалог, как я уже говорила, понимание потребностей насущных каких-то, моментов современных, вот это тоже, мне кажется, такая вот важная часть профессиональной жизни.

К. Лаврентьева

– Вы очень много общаетесь со светским людьми по роду своей деятельности. Я вижу, что еще по складу характера, я не ошибаюсь?

О. Казак

– Нет.

К. Лаврентьева

– Насколько вам это сложно или легко дается?

О. Казак

– Общение? Ну знаете, с одной стороны, мне хочется...

К. Лаврентьева

– Поделиться.

О. Казак

– Закрыться.

К. Лаврентьева

– Наоборот, закрыться.

О. Казак

– Да, закрыться. Я очень люблю читать, и не всегда просто получается столько, сколько хотелось бы. И плюс сейчас я еще первый год как пошла учиться на историка искусств в РГГУ, это первый курс, и конечно, приходится выделять время для того, чтобы читать книги по учебной программе и немножко сверх того, и это, конечно, там вечернее, ночное время, выходные. А что касается общения с другими людьми – ну это просто интересно, потому что каждый человек это такая вселенная, и вот ну, правда, интересно, какими бывают люди, как они думают, вот способ их взаимодействия с этим миром, что они любят, что им нравится, причины, по которым люди делают тот или иной выбор в своей жизни – ну вот как-то так.

И. Цуканов

– Это «Вечер воскресенья» на радио «Вера». В студии моя коллега Кира Лаврентьева. Я Игорь Цуканов. И у нас в гостях Ольга Казак. Мы вернемся к вам через минуту. Не отключайтесь.

К. Лаврентьева

– Еще раз здравствуйте, уважаемые радиослушатели. В студии «Вечер воскресенья» на радио «Вера». У нас в гостях Ольга Казак, журналист, издатель журнала «Кораблик». С вами мой коллега Игорь Цуканов и я, Кира Лаврентьева. Мы возвращаемся к нашему разговору о пути христианина в светском мире. Ольга, вы можете рассказать, насколько сложно вам поддерживать веру и жить церковной жизнью, вести духовную жизнь в нынешнем светском мире? Будучи светским человеком, насколько сложно или легко вам поддерживать огонек веры?

О. Казак

– Вы знаете, я постоянно ее теряю.

К. Лаврентьева

– Ну как мы все.

О. Казак

– И, смею надеяться, нахожу. И как я поняла, тоже сравнительно недавно – тоже такой естественный процесс, то есть нет такого, что ты вот взял веру и зафиксировал ее в руках. То есть мы даже яблоко не можем удержать, а что говорить о такой вот, ну в чем-то эфемерной, но во всяком случае...

И. Цуканов

– Хрупкой.

О. Казак

– Нематериальной вещи как вера...

И. Цуканов

– Я, может быть, вот тот же самый вопрос задам, чуть переформулировав. Где-то сказано, ну много где сказано, что человек всегда должен быть одинаковым, вне зависимости от обстановки, человек должен быть тождественен сам себе. Но сегодня это довольно сложно. Мы все-таки в храме одни, на работе чуть-чуть другие, в семье третьи, где-нибудь там оказываясь, в какой-нибудь сложной ситуации в обществе, там мы еще какие-то, да. Вот есть ли перед вами, ставите ли вы перед собой такую задачу, оставаться вот в любой ситуации самой собой, и был ли случай, чтобы вам это удавалось?

О. Казак

– Это очень хороший вопрос. Мне кажется вот то, о чем вы говорите – быть одинаковым и быть самим собой – это все-таки про христианскую любовь, которую мы вот должны нести в себе и через фильтр которой общаться с окружающими людьми, вне зависимости от того, близкие это люди или братья и сестры во Христе, либо просто какие-то знакомцы, не знаю, встречные. Все же промыслительно происходит. А второй аспект, о котором вы упомянули, о том, что мы должны быть разными – ну мне кажется, это про гибкость. То есть и, мне кажется, одно другому не противоречит. Мы можем оставаться сами собой, но при этом разговаривать с людьми на понятном им языке. Мы же не будем с трехлетним ребенком общаться, вот как мы, например, да, сейчас, говоря о каких-то сложных богословских вопросах, это будет совершенно другой разговор, ну на уровне этого трехлетнего ребенка. И это не будет означать, что он духовно слаб, этот разговор, либо он там какой-то заискивающий...

И. Цуканов

– Ну что вы изменяете себе.

О. Казак

– Да, сюсюкающий. Нет, совершенно. И с пожилым человеком, соответственно, который там, может быть, я не знаю, пережил советское время и родился во время Великой Отечественной войны – это будет совершенно другой разговор.

И. Цуканов

– Вот мы как раз подобрались к теме «Кораблика», журнала детского. Как вы вообще выбираете темы, о чем писать, о чем говорить с детьми? И что еще более сложно, да, как вы выбираете тон, вот как, ребенка же нужно заинтересовать, главное, чтобы ему не было скучно. Как вот его заинтересовать христианством?

О. Казак

– Ну, во-первых, мы приглашаем таких прекрасных авторов как Игорь Цуканов, который в один из номеров нам написал книжный обзор, что читают ваши дети.

И. Цуканов

– Да, я уже забыл.

О. Казак

– Во-вторых, все-таки сейчас журнал позиционируется скорее как семейно-ориентированный. То есть вот там сколько он уже существует, 15 лет, по-моему, назад его зарегистрировали как детский, но мне как издателю кажется, что все-таки у журнала, ориентированного на семью, есть больше шансов выжить, нежели у детского журнала. Потому что сейчас дети не читающие, и довольно представить себе, ну это так, вот хотим мы этого или нет, мы можем там возмущаться, не знаю, там рвать волосы на голове, но мне кажется, это тот факт, который следует принять и работать с детьми через те инструменты, которые у нас есть. А инструмент, он, в общем, один – это семья, это родители, это родственники, это взрослые люди. И шанс, что ребенок что-то прочитает или хотя бы услышит, когда это читают взрослые, он повышается. Поэтому он позиционируется, в том числе и в соцсетях, сейчас как семейный журнал. И я надеюсь, что в ближайшее время лицензию ну как бы поменяют на семейный журнал. Во всяком случае вот работа сейчас идет в таком направлении.

И. Цуканов

– То есть задача ну не то что заставить, а мотивировать прочитать хотя бы родителей, чтобы они уже дальше поговорили с ребенком.

О. Казак

– Ну стратегия такова, что это журнал для семейного чтения.

К. Лаврентьева

– Какая главная его цель, у вас, вот именно у вас, какая главная цель этого журнала?

О. Казак

– Радость православия.

К. Лаврентьева

– А это очень здорово, конечно.

О. Казак

– У нас даже вот последний номер вышел тематически о радости.

К. Лаврентьева

– Есть какие-то письма в редакцию, отзывы, какие-то реальные живые отклики и комментарии?

О. Казак

– Конечно. Нам регулярно, во-первых, пишут в Инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), в директ, подписываются на журнал. И у нас сейчас есть такая прекрасная, это называется SMM-менеджмент, но, мне кажется, она на самом деле такая, полноценный автор, Анна Белоус, она очень активно ведет соцсети, увеличивает количество подписчиков. И напрямую общается с аудиторией и выявляет вот действительно те интересы, которые есть у современного сообщества, ну в основном у семей. И это, конечно, книги, это фильмы, через которые можно разговаривать с детьми, как бы некие такие символы, которые бы открывали детские сердца по направлению к доброму, к радостному, вот к каким-то, может быть, знаете это не всегда звучит как заповедь, но ощущается так. То есть скорее вот задача нашего журнала не вести такую вот пламенную проповедь, в стиле отца Андрея Ткачева, которого я очень нежно люблю и уважаю, и неоднократно с ним встречалась в разных жизненных обстоятельствах, кстати, в том числе и в Киеве, это вот тоже был такой интересный жизненный эпизод. А скорее вот, знаете, как бы это поиск языка, и как мне кажется, мы его нашли, между христианским таким вот, ну то есть он не церковный, он и не светский, а такой именно, знаете, вот светско-церковный, если можно так сказать.

К. Лаврентьева

– Понятный.

О. Казак

– Понятный обычному человеку. Даже если он не ходит в церковь. То есть наш журнал выписывают и нецерковные люди в том числе, и смею надеяться, это становится одной из ступенек к храму.

К. Лаврентьева

– А как вы пришли к этому, как возникла идея создать такой проект?

О. Казак

– Ну, во-первых, он существовал при монастыре уже многие годы. Просто так получилось, что я давно общаюсь с нынешним наместником Пафнутьев Боровского монастыря, отцом Пафнутием (Архиповым). Еще вот с тех лет, когда он был назначен наместником Лаврентьева монастыря. И надо отдать ему должное, он буквально из ничего возродил эту Лаврентьевскую обитель. В Калуге это было совершенно страшное место, где буквально на кладбище стояли бытовки бывших сотрудников, которые занимались строительством, связанным с Калужским морем, ну что-то такое я припоминаю, ну и там, правда, ничего не было. И вот за десять лет ситуация изменилась, там теперь стоит прекрасный монастырь. И вот отец Пафнутий, он попросил меня сделать один номер «Кораблика» совместно с детьми. Ну собственно мы это сделали, и дальше как-то вот оно стало развиваться в таком вот русле. И на самом деле в процессе пришло понимание, каким должен быть современный проект, отвечающий потребностям читателей вот именно сегодняшнего дня.

И. Цуканов

– Мне вот очень хочется вернутся к разговору о языке, на котором мы разговариваем с детьми. Ведь этот язык, вы сказали, что он может быть светским, может быть церковным, а он может быть сказочным абсолютно.

О. Казак

– Ну и это тоже.

И. Цуканов

– И очень часто с детьми говорят о Христе, о Церкви, там о каких-то важных вещах и людях, говорят ну как о каких-то сказочных персонажах, таким довольно слащавым языком. И для меня вот всегда вопрос, это детям действительно так понятнее, вот вы как считаете? И как этого избегать?

О. Казак

– Вы знаете, мне кажется, нужно, просто здесь очень важная одна есть вещь, мне кажется, нужно сохранять уважение в первую очередь к ребенку, с которым ты общаешься и, соответственно, вот к святости того святого, о котором идет речь. Потому что это там не какая-то милая кошечка из сказки, а все-таки это особой жизни человек, и вот это состояние, оно должно чувствоваться в том тексте, который ты доносишь до человека. Мне кажется, что, может быть, нет еще такого направления в христианской литературе как пересказ, вот с точки зрения архетипов, может быть, обычных русских сказок на христианский лад, вот объяснения детям, почему, например там, не знаю, Царевна-Лягушка она Царевна-Лягушка, и почему эта вот шкурка лягушачья очень важна.

И. Цуканов

– Почему ее нельзя было сжигать.

О. Казак

– Да, вот это важно.

И. Цуканов

– А как бы вы это объяснили вот ребенку своему, скажем. У вас сколько лет?

О. Казак

– 16 лет, у меня дочь-подросток.

И. Цуканов

– А, тогда уже не своему.

О. Казак

– Нет, есть племянники прекрасные совершенно, их много.

И. Цуканов

– Ну отлично, племянники.

О. Казак

– И мы часто с ними встречаемся.

И. Цуканов

– Вот как бы вы объяснили, используя какие-то христианские, так сказать, идеи, да, почему нельзя сжигать вот эту самую кожу лягушачью?

О. Казак

– Во-первых, это некое такое смирение, скромность, такой вот дар, который человек должен сохранить. Ну вот я так бы объяснила.

И. Цуканов

– Что такое смирение? Дальше возникает вопрос.

О. Казак

– Ну да, и дальше уже вот.

К. Лаврентьева

– Ольга, вот я всю программу смотрю на вас и хочу задать один и тот же вопрос. Конечно, я его берегла на конец программы, но, чтобы беседа была живой все-таки, а не сценарным планом, я его задам сейчас. Перед нами сейчас сидит успешная красивая женщина, интеллектуально очень развита, грамотный человек, успешный, полноценный, гармоничный – и, в общем, можно этот список продолжать довольно долго, честно, без похвал лишних и без лести абсолютно. То есть можно это сказать честно, уважаемые радиослушатели. поверьте нам, это действительно так. И тут возникает вопрос. Сейчас очень модно называть Церковь, очень модно называть веру костылем, костылями, которые помогают человеку как-то преодолеть собственные страхи, комплексы, внутреннюю ущербность, все что угодно. Ну вам, наверное, знакомо это суждение, знакомы эти утверждения. И в противовес этому сегодня сидите перед нами вы. И я хочу задать вопрос, прежде всего, который, может быть, очень полезен сейчас нашим радиослушателям, которые сомневаются или стоят на перепутье. В чем для вас, или нет, даже по-другому, что для вас ваша вера? Уж явно это не костыль и явно это не какая-то подпорка.

И. Цуканов

– Почему без нее нельзя, да.

К. Лаврентьева

– Вы не производите просто впечатления действительно такого из мифов, слабого человека, который пришел в Церковь от слабости. Хотя и так может быть, сила моя в немощи совершается, знаем мы по Евангелию. Но вы не производите впечатления человека, который прямо вот нуждается в костылях.

О. Казак

– Мне кажется, что все-таки одна из самых важных идей для современного человека – это что-то отдать. Ну в данном случае я вот могу поделиться своими какими-то профессиональными моментами. Но вы правильно сказали, что сила в немощи. И на самом деле вот мое как бы возвращение в лоно Церкви, оно как раз шло именно от отчаяния и ощущения собственной ну смертности, наверное. Вот так, да. То есть когда ты, знаете, путь земной прошел до середины и оказался в сумрачном лесу – а у меня это в кризис женского среднего возраста, как это сейчас принято говорить, случилось. Ну Церковь действительно стала спасением. Я помню, что я пришла в таком вот состоянии очень большого вопроса относительно собственной жизни. Это был храм Воскресения Словущего, и там есть потрясающая икона «Взыскание погибших», очень знаменитая. И я помню, что я попала на службу, тогда еще служил там такой замечательный батюшка из Минусинска, отец Сергий...

К. Лаврентьева

– Круглов.

О. Казак

– Круглов, да. Вот я запамятовала фамилию. И я тогда не знала еще, что это он, что он поэт. Но меня совершенно потрясла эта служба. После службы батюшка вышел, читал стихи Осипа Мандельштама и произнес проповедь о том, что нужно идти тесными вратами. И я как раз именно тогда чувствовала, что я в этих тесных вратах немножко застряла. Ну и благодаря вот его проповеди, и вот как бы это тогда ощущалось, знаете, как такое откровение, правда. И вот я стала из этого состояния... Точнее тут другое. Тут тесные врата, они становятся, ну скорее это некая такая условность духовная, и ты, вот как сквозь угольное ушко, да, верблюд же может пройти сквозь игольное ушко. Вот так же и ты, твоя душа, она находится в неких тисках твоей жизни, той которую ты вел. И задача не то чтобы выйти из этих тесных врат, а просто продолжать ими идти. Ну вот как-то так.

И. Цуканов

– «Вечер воскресенья» на радио «Вера». Мы продолжаем разговор с Ольгой Казак, журналистом, издателем детского журнала «Кораблик». В студии моя коллега Кира Лаврентьева и я, Игорь Цуканов.

К. Лаврентьева

– Ольга, можем ли мы сказать, что в том состоянии, в котором вы находились, когда пришли в храм, вы отчаянно нуждались в руке, которая вас вот сквозь это игольное ушко проведет?

И. Цуканов

– Протянет.

О. Казак

– Ну, во-первых, да. И я, конечно же, незамедлительно получила то, в чем я нуждалась.

К. Лаврентьева

– То есть тот человек, который сейчас сидит перед нами, и вот эта вот сила и спокойствие внутреннее, это от Бога. Так ли это?

О. Казак

– Мне кажется, что это совместные усилия.

К. Лаврентьева

– Ну безусловно, да, синергия, содействие Бога и человека.

О. Казак

– Наверное, я еще не вполне, и я надеюсь, что это впереди, когда вот все-таки любовь к Богу будет настолько всеобъемлющей, что кроме радости о Господе не останется, наверное, другой радости в жизни.

И. Цуканов

– Как вам кажется, вот этой радостью делиться можно и правильно ли это? Или эта радость такая, которую человек может только сам испытать и ей поделиться сложно?

О. Казак

– Вы знаете, я думаю, что ею невозможно не делиться. И она ощущается, вне зависимости от того, хочет ли этого кто-то вокруг или нет.

И. Цуканов

– То есть это не может быть незаметно для окружающих.

О. Казак

– Да.

К. Лаврентьева

– Бывало ли у вас такое, что к вам подходит какой-то человек знакомый, старый приятель, и говорит: Оль, ну скажи честно, ну что ты там в Церкви-то нашла? Что там хорошего-то, вот зачем? Может, мне тоже прийти?

О. Казак

– Ну вообще мои друзья и знакомые очень деликатные люди в основном. А у нас разговоры скорее, знаете, вот с нецерковными людьми, и это тоже очень важный момент, потому что я долго не понимала, как вот вести коммуникации. Ведь я вроде бы как вот хожу, соблюдаю посты, да, там причащаюсь, и как вот это вот все объяснить моим друзьям, которые этого не делают. И вопрос, во-первых, о том, чтобы не общаться, не стоял совершенно. Потому что ну это мой путь, и в данном случае я на нем стою, если они захотят, они присоединятся, на то как бы есть их воля. И, конечно, я первое время совершала ошибки, когда там пыталась как-то проповедовать и рассказывать, очень горячо о том, что со мной происходит. И в ответ получала как бы такое вот непонимание, с одной стороны, а с другой стороны, где-то даже люди отдалялись. Потому что такая вот слишком навязчивая, может быть, проповедь, да, она совершенно неэффективна. И только тогда, когда я определилась с тем, что это в первую очередь для меня, потому что речь идет о моем личном спасении. И, как сказал Серафим Саровский, ты должен спастись сначала сам, и вокруг тебя спасутся тысячи, – я не ручаюсь сейчас в точности цитирования, но суть такова. Ну все как-то стало становиться на свои места, и пришла вот такая гармония, в том числе и в плане общения с друзьями и близкими.

К. Лаврентьева

– Я почему задаю этот вопрос. Какие бы аргументы все же вы могли привести в пользу православия в пользу человека, который реально ищет, который реально в этом нуждается?

О. Казак

– Да, это очень действительно сложный вопрос. И очень зависит от того, кто находится напротив тебя, да. Мне кажется, что тут действительно важно, кто перед тобой. Если это, например, подросток, да, который нуждается в присутствии Бога в своей жизни, то здесь на самом деле, мне кажется, очень хорошо действует... Действует – это не тот глагол.

И. Цуканов

– Помогает?

О. Казак

– Да, помогают рассказы, например, о тех же святых. Не случайно же вот в христианстве такой сонм святых, и этих житий так много, что обязательно найдется какое-то подходящее, соответствующее случаю. Если это незамужняя девушка или женщина, которая там, скажем, где-то запуталась в личной жизни, ну здесь можно попробовать ей подсказать, допустим, там какому святому молиться и пойти, ведь есть же вот у многих московских батюшек благодать такая вот, которая по молитвам дает ну выправление личной жизни. Если это мужчина, то, наверное, здесь будет действенной проповедь Андрея Ткачева. Вот мне кажется, что он ориентирован как раз вот на мужскую аудиторию, хотя женщины его слушают так же...

К. Лаврентьева

– Как и мужская половина населения.

О. Казак

– Так же, как и мужская половина населения. Если это пожилой человек, то тут, конечно, может быть, даже можно быть чуть-чуть жестче и, если это твой близкий родственник, то тут, мне кажется, можно даже просто вот поставить перед фактом, что мы идем на исповедь и все. Ну правда.

К. Лаврентьева

– А у вас бы опыт, когда через вас пришел из близких кто-то в храм?

О. Казак

– Ну это моя дочь, в первую очередь, а во-вторых, моя мама.

И. Цуканов

– Что мешало, в первую очередь? Какие вопросы возникали в первую очередь, например, у вашей дочери, если не секрет, на какие вопросы вам приходилось отвечать?

О. Казак

– Вы знаете, она такие сложные вопросы задает. А с другой стороны, она может читать Иисусову молитву, что не всегда я делаю. И она не всегда и, в принципе, практически никогда не открывает мне то, что она обсуждает со священником. Ну ее интересуют вопросы брака, да, ей 16 лет, вот ей интересно, какими вот могут быть взаимоотношения между полами.

И. Цуканов

– Я скорее имею в виду вопросы сложные, вот что называется, трудные вопросы христианства, которые пред любым человеком встают, но перед каждым человеком они немножко там свои, какая-то есть специфика. Ну одного волнует, откуда в мире зло, если есть Бог. Других волнует там вопрос...

К. Лаврентьева

– Да, это вечные такие вопросы.

О. Казак

– Ну разумеется, конечно. Ну знаете, когда ей было пять лет, она абсолютно была убеждена в том, что Бог есть, и как-то вот в своем вот этом вот детском естественном состоянии любви ни на секунду не сомневалась. Но когда человеку 16 лет, он находится в трудном таком, подростковом возрасте, конечно, у него, его раздирают значительные сомнения. И это постоянный и наш с ней в том числе диалог, и как бы постоянное переубеждение в том, что ну вот посмотри, да, что вот случилось так-то и так-то. Что ты вот там помолилась, сходила на экзамен, там перед экзаменом исповедовалась, причастилась и, в общем, у тебя все на пятерки.

И. Цуканов

– Нет ли тут опасности превратить вот веру в такую утилитарную штуку, что вот тебе нужен какой-то результат...

К. Лаврентьева

– Ты – мне, я – тебе.

И. Цуканов

– Да.

О. Казак

– Да, такая опасность есть. Это вы совершенно верно отметили. Но вместе с тем это один из инструментов работы, в том числе и с подростками. И мне кажется, что, вот в процессе существования семьи, когда в ней есть церковные люди, сама вот эта вот энергия этой семьи и та жизнь, которую ведут родители, или хотя бы один из родителей, она зачастую более эффективна, чем вот такие вот разговоры. Хотя, например, моей дочери важно, чтобы с ней разговаривали очень много.

К. Лаврентьева

– Что для вас самое радостное в христианстве?

О. Казак

– Пасха.

К. Лаврентьева

– Не первый раз нам отвечают именно так.

И. Цуканов

– Удивительно.

О. Казак

– Пасха. Ну знаете, я не ходила в церковь, но вот это вот чудо Пасхи и внутреннее осознание того, что Христос воскрес и смерти нет, ну по большому счету, да, что сам человек будет повинен в собственной смертности, она все равно оставалась. И мне кажется, что вот ну, наверное, подобное происходит с каждым из людей. И более того, это где-то на генетическом уровне. Потому что еще до возникновения христианства существовали вот эти все такие, естественно, в языческой форме – и у шумеров, и у египтян древних, и в античном богословии – мифы о воскресении, о возрождении. Ну они, конечно, были, скажем, несли в себе более примитивную такую вот основу, да, и были, наверное, ну как бы больше соответствовали тому историческому периоду, в котором они возникли, но тем не менее вот это существовало. И не может быть такого, чтобы вот эта вот вера, надежда, да, на будущую жизнь, на будущее воскресение, вот ее не было в каждом из людей, потому что ну это как глаза, как руки, вот как сердце, да.

И. Цуканов

– Без нее нельзя, она не может быть ложной.

О. Казак

– Да, абсолютно.

К. Лаврентьева

– Уважаемые радиослушатели, мы желаем вам обязательно ощутить пасхальную радость, всем сердцем ощутить Христово Воскресение. Сегодня была с нами Ольга Казак, журналист, издатель журнала «Кораблик». Огромное спасибо за интересную, глубокую беседу.

И. Цуканов

– Спасибо.

О. Казак

– Спасибо вам.

К. Лаврентьева

– С вами были мой коллега Игорь Цуканов и я, Кира Лаврентьева. Всего хорошего. До свидания.