Поделиться
Писатель Габриэль Маркес был уверен, что его брак свершился на небесах. Он нередко полушутя говорил, что Господь соединил его с женой Мерседес задолго до того, как послал их обоих на землю. Для Маркеса это была любовь с первого взгляда. Для Мерседес — первая детская любовь. И для обоих она стала любовью на всю жизнь.
Они встретились на танцплощадке колумбийского городка Сукре. Габриэлю было 18 лет, он учился на юридическом факультете и пробовал свои силы в литературе. Грациозная 13-летняя Мерседес показалась Маркесу похожей на ласточку. Они танцевали, разговаривали и к концу вечера юноша понял, что влюблён. Он тут же сделал девочке предложение. Она ответила согласием и только заметила, что сначала ей нужно закончить школу. Вернувшись домой, Маркес вспомнил, что уже видел Мерседес — во сне, который оказался вещим.
Потом было ожидание длиною в 13 лет. Габриэль искал себя в искусстве. Он писал рассказы, которые не печатали, и продолжал учёбу. С Мерседес за все эти годы Маркес встретился всего раз семь. Но она терпеливо ждала, ходила в школу и переписывалась с женихом. Девушка хорошела с каждым годом, кавалеры сватались к ней один за другим. Она отвергала всех, за что получила в городе прозвище Пенелопы. Маркеса злые языки, естественно, называли Одиссеем. Когда Мерседес узнала о том, что жених бросил перспективную юриспруденцию и занялся журналистикой, то отнеслась к этому спокойно. Ей было всё равно, с кем делить судьбу: с журналистом или юристом, главное, что с Габриэлем. А что касается столь долгого ожидания, то Мерседес говорила так: «Габито ждал, пока я вырасту».
Через 13 лет они, наконец, назначили день венчания. Но девушка опоздала в церковь. Габриэль, решивший, что Мерседес его разлюбила, был готов биться головой о камни. Друзья с трудом удерживали его. И тут появилась невеста. Выяснилось, что в последние дни она так переживала, что похудела, и подвенечное платье пришлось срочно ушивать прямо на ней.
Семейная жизнь начиналась непросто. Выросшей в богатой семье Мерседес пришлось учиться вести хозяйство и экономить на всём. С последним пунктом она справлялась блестяще, а вот уборку дома и готовку Маркес в первое время взял на себя. Денег у молодой семьи не было, за журналистскую работу Габриэлю платили гроши. Потом родились дети — два сына. А потом на свет появился роман, принёсший Маркесу мировую славу.
Чтобы написать «Сто лет одиночества» Габриэль бросил журналистику и на полтора года закрылся в своём кабинете. Семью обеспечивала Мерседес, которая работала подёнщицей по 17 часов в сутки. Она же взяла на себя переговоры с кредиторами. Маркесы должны были всем: начиная от хозяев продовольственных лавок и заканчивая домовладельцем, у которого снимали квартиру. Мерседес ни на что не жаловалась. Она верила — её муж гений и делала всё для того, чтобы он мог спокойно работать. Маркес закончил роман, и тут выяснилось, что у них нет денег даже на то, чтобы отправить его в редакцию. Мерседес продала последнее, что у неё было — миксер и фен. Очень скоро эти деньги обернулись огромными гонорарами. Роман сметали с прилавков, его перевели на 35 языков. Маркес стал не только лауреатом Нобелевской премии, он превратился в живого классика, не знающего неудач. Издатели напечатали даже ранние произведения писателя. Те, от которых отказывались, считая их бездарными.
Маркес без устали повторял, что успехом своих книг обязан Мерседес. Роман «Любовь во время чумы» был посвящён жене. «Мерседес — чума моего сердца! Пустила там корни, потекла кровью по сосудам и вросла в мою плоть», — говорил писатель.
За всю семейную жизнь, а брак Маркесов продлился 55 лет, Мерседес дала всего два интервью. Журналисты охотились за ней, она от них пряталась. Недаром, сразу после свадьбы один из друзей Маркеса сказал о Мерседес: «Габо женился на немой». Её тяготила светская жизнь. Гораздо важнее было поддерживать огонь в домашнем очаге и делать жизнь мужа и сыновей комфортной. «Мы богаты не дворцами и деньгами. А своими прекрасными детьми и своими чувствами. Чем больше мы с Мече живем, тем сильнее влюбляемся друг в друга», — говорила Мерседес. Да и сам Маркес, с возрастом переставший стесняться сантиментов, признавался, что для него несомненно одно: смысл жизни — в любви.
Деяния святых апостолов
Поделиться
Деян., 48 зач., XXV, 13-19
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Как сделать христианскую веру привлекательной для окружающих? Как рассказать людям о Христе и Его воскресении так, чтобы они не заскучали? Ответ на этот вопрос находим в отрывке из 25-й главы книги Деяний святых апостолов, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 25.
13 Через несколько дней царь Агриппа и Вереника прибыли в Кесарию поздравить Феста.
14 И как они провели там много дней, то Фест предложил царю дело Павлово, говоря: здесь есть человек, оставленный Феликсом в узах,
15 на которого, в бытность мою в Иерусалиме, с жалобою явились первосвященники и старейшины Иудейские, требуя осуждения его.
16 Я отвечал им, что у Римлян нет обыкновения выдавать какого-нибудь человека на смерть, прежде нежели обвиняемый будет иметь обвинителей налицо и получит свободу защищаться против обвинения.
17 Когда же они пришли сюда, то, без всякого отлагательства, на другой же день сел я на судейское место и повелел привести того человека.
18 Обступив его, обвинители не представили ни одного из обвинений, какие я предполагал;
19 но они имели некоторые споры с ним об их Богопочитании и о каком-то Иисусе умершем, о Котором Павел утверждал, что Он жив.
Римский прокуратор Порций Фест, о котором упоминается в только что прозвучавшем отрывке, оказался в затруднительной ситуации. Иудеи требовали, чтобы он осудил апостола Павла на смерть. Однако сам Павел, будучи римским гражданином, потребовал суда кесаря. Это означало, что его дело должно было рассматриваться высшей судебной инстанцией в имперской столице, где меньше шансов на коррупцию и заговор. И по закону Фест не мог ему отказать. Однако здесь-то чиновник и сталкивается с проблемой. Ведь теперь Фест должен составить императору письменный доклад с обоснованием отправки узника. Однако он не совсем ясно представляет себе, как именно это сделать. Но не потому, что он был несведущ в особенностях бюрократии того времени. На главную причину он указывает в беседе со своими гостями, иудейским царём Агриппой и его сестрой Вереникой.
По словам Феста, иудейские обвинители не представили «ни одного из обвинений, какие я предполагал». Вместо этого, «они имели некоторые споры с ним об их Богопочитании и о каком-то Иисусе умЕршем, о Котором Павел утверждал, что Он жив». Самое важное слово здесь переведено на русский язык как «богопочитание». В греческом оригинале оно весьма двусмысленно. Оно может означать и «благочестие», то есть уважительное отношение к божеству. Но также может означать и дикое суеверие, тёмный предрассудок. Римляне часто называли иудаизм именно этим пренебрежительным словом, намекая на фанатизм евреев.
Именно в этом и заключается причина тупика, в котором оказался Фест. Он просто не знает, как именно квалифицировать преступление Павла. Он не видит его состава. Фест привык иметь дело с бунтовщиками, убийцами, фальшивомонетчиками. А тут ему подсунули какую-то довольно непонятную историю о вероучительных распрях с явным, по его мнению, сектантским душком. Вместо уголовного дела философские споры. Светский ум Феста не настроен на такую волну. А потому он испытывает профессиональное недоумение, раздражение и скуку.
Скука и недоумение Феста — это не его личная глупость. Скорее, это диагноз миру, который не может увидеть и понять радости Воскресения. Миру нужен яркий перфоманс. Именно поэтому Фест и представляет это дело как незначительное и торопится побыстрее переложить его в архив. И, видимо, для нас это также урок. Ведь всегда есть соблазн сделать веру более привлекательной для окружающих, путём добавления в неё эффектных обещаний успеха, комфорта, решения бытовых, социальных и политических проблем. Создать яркий и кричащий христианский бренд, чтобы вера не казалось слишком серой и невзрачной, чтобы она выглядела конкурентноспособной на рынке идеологий и в блогосфере.
Отношение Феста показывает, что стратегия апостола Павла была иной. Он не развлекал прокуратора, чтобы привлечь его внимание. И он не боялся выглядеть неэффективно. Не боялся быть непонятым. Он свидетельствовал об Истине воскресения в простоте слова: «Христос умер, и Он жив». И считал, что этого неукрашенного слова вполне достаточно и звучит оно довольно громко. Ведь, как точно заметил об этом один современный пастырь, «христианство — это тоже скандал, но скандал не уголовный, а метафизический». Просто кто-то не в силах это увидеть. А потому вряд ли стоит расстраиваться из-за того, что человеку с психологией Феста, наблюдателю со стороны, христианство всегда будет скучновато. Не наше дело его развлекать. Наша задача быть всегда готовым пойти путём исполнения заповедей Евангелия. Быть готовым на практике исполнить то, к чему призывает Христос. Чтобы та скука, от которой страдал римский прокуратор, не стала одолевать нас самих.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 101. Богослужебные чтения
Поделиться
Бывает, что по-настоящему одарённый, творческий человек берёт на себя ответственность говорить не от себя лично, а от многих других людей как единого целого. Так поступили, например, Лермонтов или Толстой, написав «Героя нашего времени» и «Войну и мир», соответственно. В псалме 101-м, что звучит сегодня в храмах на богослужении, мы тоже встречаем этот приём — один говорит от лица многих. Давайте послушаем.
Псалом 101.
2 Господи! услышь молитву мою, и вопль мой да придёт к Тебе.
3 Не скрывай лица Твоего от меня; в день скорби моей приклони ко мне ухо Твоё; в день, когда воззову к Тебе, скоро услышь меня;
4 Ибо исчезли, как дым, дни мои, и кости мои обожжены, как головня;
5 Сердце моё поражено, и иссохло, как трава, так что я забываю есть хлеб мой;
6 От голоса стенания моего кости мои прильпнули к плоти моей.
7 Я уподобился пеликану в пустыне; я стал как филин на развалинах;
8 Не сплю и сижу, как одинокая птица на кровле.
9 Всякий день поносят меня враги мои, и злобствующие на меня клянут мною.
10 Я ем пепел, как хлеб, и питие моё растворяю слезами,
11 От гнева Твоего и негодования Твоего, ибо Ты вознёс меня и низверг меня.
12 Дни мои — как уклоняющаяся тень, и я иссох, как трава.
13 Ты же, Господи, вовек пребываешь, и память о Тебе в род и род.
14 Ты восстанешь, умилосердишься над Сионом, ибо время помиловать его, — ибо пришло время;
15 Ибо рабы Твои возлюбили и камни его, и о прахе его жалеют.
16 И убоятся народы имени Господня, и все цари земные — славы Твоей.
17 Ибо созиждет Господь Сион и явится во славе Своей;
18 Призрит на молитву беспомощных и не презрит моления их.
19 Напишется о сём для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа,
20 Ибо Он приникнул со святой высоты Своей, с небес призрел Господь на землю,
21 Чтобы услышать стон узников, разрешить сынов смерти,
22 Дабы возвещали на Сионе имя Господне и хвалу Его — в Иерусалиме,
23 Когда соберутся народы вместе и царства для служения Господу.
24 Изнурил Он на пути силы мои, сократил дни мои.
25 Я сказал: Боже мой! не восхити меня в половине дней моих. Твои лета в роды родов.
26 В начале Ты, Господи, основал землю, и небеса — дело Твоих рук;
27 Они погибнут, а Ты пребудешь; и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся;
28 Но Ты — тот же, и лета Твои не кончатся.
29 Сыны рабов Твоих будут жить, и семя их утвердится пред лицом Твоим.
Псалом 101-й был составлен неизвестным автором в шестом веке до Рождества Христова — в период так называемого «Вавилонского плена», когда древние иудеи были насильственно депортированы из исторической Палестины на территорию Вавилонского царства (современный Ирак). Иерусалим и его храм оказались разрушены, иудейская цивилизация находилась на грани полнейшего краха. Чувствуя это, один неизвестный нам автор написал покаянный гимн, в котором просит у Бога от лица всего ветхозаветного Израиля об избавлении.
Да. В псалме 101-м от первого лица к Господу обращается не какой-то отдельный человек, но целый народ. И это обращение наполнено глубочайшей скорбью. Читаем: «Господи! услышь молитву мою, и вопль мой да придёт к Тебе. ... ибо исчезли, как дым, дни мои, и кости мои обожжены, как головня; сердце моё поражено, и иссохло, как трава, так что я забываю есть хлеб мой; от голоса стенания моего кости мои прильпнули к плоти моей». Автор псалма описывает самую настоящую катастрофу, полнейший крах, развалины прежнего величия. Но испытания продолжаются. Вавилон издевался над захваченными евреями, унижал их: «Всякий день поносят меня враги мои, и злобствующие на меня клянут мною. Я ем пепел, как хлеб, и питьё моё растворяю слезами».
Автор псалма причиной всех бед считает предательство, на которое пошли древние иудеи. Они забыли Бога, стали идолопоклонниками, увлеклись порокам. Своими руками древние евреи лишили себя защиты Господа, изгнали Его из своей жизни. И псалмопевец от лица народа умоляет Бога вернуться и показывает, что покаяние вновь поселилось в сердцах иудеев. Читаем: «Ты (Господи) восстанешь, умилосердишься над Сионом, ибо время помиловать его, — ибо пришло время; ибо рабы Твои возлюбили и камни его, и о прахе его жалеют». И дальше: «Созиждет Господь Сион и явится во славе Своей; призрит на молитву беспомощных и не презрит моления их».
Автор псалма верит, что настоящее покаяние способно исцелить раны прошлого. И он обещает Богу, что если вавилонский плен закончится, если свобода вернётся, то вновь в Иерусалиме зазвучит молитва, обращённая не к ложным богам, но к Богу истинному. Читаем в псалме: «Господь приникнул со святой высоты Своей, с небес призрел Господь на землю, чтобы услышать стон узников, разрешить сынов смерти, дабы возвещали на Сионе имя Господне и хвалу Его — в Иерусалиме, когда соберутся народы вместе и царства для служения Господу».
И обещание это было выполнено. Продлившись почти 70 лет, вавилонский плен завершился. Древние евреи вернулись домой, построили заново храм и поблагодарили Бога за обретённую свободу. И потом долго помнили о том, что испытаний вовсе могло и не быть, если бы народ ветхозаветного Израиля всегда оставался верным истинному Господу.
Псалом 101. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 101. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 101. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Молитва страждущего, когда он унывает и изливает пред Господом печаль свою.
2 Господи! услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе.
3 Не скрывай лица Твоего от меня; в день скорби моей приклони ко мне ухо Твое; в день, [когда] воззову [к Тебе], скоро услышь меня;
4 ибо исчезли, как дым, дни мои, и кости мои обожжены, как головня;
5 сердце мое поражено, и иссохло, как трава, так что я забываю есть хлеб мой;
6 от голоса стенания моего кости мои прильпнули к плоти моей.
7 Я уподобился пеликану в пустыне; я стал как филин на развалинах;
8 не сплю и сижу, как одинокая птица на кровле.
9 Всякий день поносят меня враги мои, и злобствующие на меня клянут мною.
10 Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами,
11 от гнева Твоего и негодования Твоего, ибо Ты вознес меня и низверг меня.
12 Дни мои - как уклоняющаяся тень, и я иссох, как трава.
13 Ты же, Господи, вовек пребываешь, и память о Тебе в род и род.
14 Ты восстанешь, умилосердишься над Сионом, ибо время помиловать его,- ибо пришло время;
15 ибо рабы Твои возлюбили и камни его, и о прахе его жалеют.
16 И убоятся народы имени Господня, и все цари земные - славы Твоей.
17 Ибо созиждет Господь Сион и явится во славе Своей;
18 призрит на молитву беспомощных и не презрит моления их.
19 Напишется о сем для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа,
20 ибо Он приникнул со святой высоты Своей, с небес призрел Господь на землю,
21 чтобы услышать стон узников, разрешить сынов смерти,
22 дабы возвещали на Сионе имя Господне и хвалу Его - в Иерусалиме,
23 когда соберутся народы вместе и царства для служения Господу.
24 Изнурил Он на пути силы мои, сократил дни мои.
25 Я сказал: Боже мой! не восхити меня в половине дней моих. Твои лета в роды родов.
26 В начале Ты, [Господи,] основал землю, и небеса - дело Твоих рук;
27 они погибнут, а Ты пребудешь; и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся;
28 но Ты - тот же, и лета Твои не кончатся.
29 Сыны рабов Твоих будут жить, и семя их утвердится пред лицем Твоим.
