Поделиться
Картину «Грачи прилетели» Алексей Саврасов написал в очень тяжёлый период своей жизни. И наступление весны после долгой зимы на ней словно человеческое сердце, которое оттаивает после скорбей, находя утешение в вере, надежде и любви.
«Грачи прилетели» Алексей Саврасов, 1871 г. Из собрания Третьяковской галереи
— Здравствуйте, Нина Викторовна! А я вас заждалась. Долго же вы добирались до Третьяковской галереи. Я уже решила, что передумали.
— Простите, Маргарита Константиновна. В пробке застряла. Снег подтаял, на дорогах грязь. Не поймёшь, то ли зима, то ли весна... Не люблю такую погоду.
— Ещё не весна, но уже не зима... Что-то мне это напоминает. Знаю! Давайте-ка, Нина Викторовна, нашу сегодняшнюю прогулку по галерее начнём с 18-го зала. Вот, посмотрите, пожалуйста — картина Алексея Кондратьевича Саврасова «Грачи прилетели».
— Маргарита Константиновна! Это же такая известная картина. Я думала, вы мне что-то новенькое хотите показать.
— А вам она нравится?
— Конечно, нравится! Я всегда перед нею останавливаюсь и подолгу рассматриваю.
— Но ведь на полотне изображена как раз такая погода, которую вы, Нина Викторовна, по Вашему признанию, не любите. Что же вас привлекает в этой картине?
— Интересный вопрос вы мне задали! Не так-то просто описать это словами... Но, пожалуй, глядя на работу Саврасова «Грачи прилетели», где-то глубоко в душе у меня рождается надежда на лучшее, возникает ощущение духовного обновления. А почему — трудно сказать.
— Похожие чувства перед картиной испытывали и современники художника. Например, Исаак Левитан говорил, что Саврасов сумел отыскать в самом простом и обыкновенном те трогательные черты, которые неотразимо действуют на душу. А Иван Крамской, глядя на полотно, заметил, что на многих пейзажах изображается вода, деревья, воздух, и только на полотне «Грачи прилетели» мы видим нечто большее, здесь есть душа.
— И всё же картину не назовёшь красочной и яркой.
— Действительно, на первый взгляд, в пейзаже преобладают серые, тёмные тона. Казалось бы, это должно производить мрачное впечатление. Но ничего подобного! Саврасов сумел добиться потрясающего эффекта. Даже без ярких красок полотно «Грачи прилетели» словно излучает внутренний свет.
— Совершенно с вами согласна, Маргарита Константиновна. Смотришь на полотно, и кажется, что вот-вот вдохнёшь чистый, холодный воздух ранней весны. О том, что тёплые дни не за горами, говорит наполненная водой проталина, синее небо, пробивающееся сквозь тучи. И, конечно, грачи. Они буквально усыпали ветви берёз и вьют на них гнёзда.
— Исследователи творчества Саврасова полагают, что в картине отразилось состояние души самого художника. Пейзаж был написан в 1871 году, и этому предшествовали трагические события в жизни Алексея Кондратьевича. Тяжело заболела его беременная жена, а новорождённая дочь умерла вскоре после появления на свет. Супруги тяжело переживали утрату. Именно тогда Алексей Саврасов пишет своих «Грачей».
— Какая печальная история! Но, мне кажется, на картине присутствует символ надежды и утешения. Это церковь, которая возвышается над горизонтом. Она старая, штукатурка на колокольне потемнела, но её купола с крестами устремляются к небу. И, словно ответ Господа на молитвы, из-за облаков выглядывает едва заметный солнечный луч.
— Этот храм Саврасов увидел в селе Молвитино под Костромой. После революции село переименовали в Сусанино, а храм — церковь Воскресения Христова — сохранился до наших дней.
— У меня такое ощущение, что Саврасов относился к природе как к Божественному творению. Может быть, поэтому переход от зимних морозов к весеннему теплу на его картине воспринимается так, словно это человеческое сердце оттаивает после испытаний и скорбей, находя утешение в вере, надежде и любви.
— Да, Алексей Кондратьевич Саврасов именно так относился к природе, он видел за творением Божиим Самого Творца. И говорил так: «Природа вечно дышит. И жизнь есть прекрасная тайна».
— К этой тайне я сегодня прикоснулась благодаря вам, Маргарита Константиновна. И поняла, что у природы нет плохой погоды. Потому что по-новому увидела один из главных шедевров Третьяковской галереи — картину Алексея Саврасова «Грачи прилетели».
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Иван Айвазовский. «Хождение по водам»
Поделиться
— Никитушка, море! И всего в часе езды от Петербурга. Спасибо, дорогой, что позвал меня в гости.
— Приезжайте почаще, Маргарита Константиновна! Всегда вам рад. А вечерний Финский залив, действительно, прекрасен. Волны плещут. А там, вдалеке, смотрите — сквозь облака пробивается лунный свет и падает на тёмную воду. Сюда бы сейчас Айвазовского!
— Да, Ивану Константиновичу наверняка понравился бы этот вид! А я, глядя на него, вспомнила одну картину художника. Пожалуй, не самую известную...
— Какую, Маргарита Константиновна?
— Полотно на Евангельский сюжет — «Хождение по водам». Айвазовский написал его в 1888 году.
— У Айвазовского есть картины на библейские темы? Я и не знал! Всегда считал его исключительно художником-маринистом.
— У Ивана Константиновича есть не только морские пейзажи, но и сельские, городские. Он и портреты писал. Но, конечно, море главенствовало в его творчестве. И, кстати, картина, о которой я говорю, тоже ведь связана с морем.
— «Хождение по водам»... Ну, конечно, как же я сразу не понял! Ведь это евангельское событие происходило посреди моря Галилейского! Апостолы были лодке, и вдруг увидели Христа, идущего к ним прямо по воде!
— Сначала они испугались, приняли Спасителя за призрак. Но Он успокоил их, сказал: «Не бойтесь, это Я». И тогда апостол Пётр стал просить Христа, чтобы Он позволил и ему пройти по волнам. Христос сказал: «Иди!». Пётр вышел из лодки и пошёл по воде к Иисусу.
— Правда, увидев вокруг себя бушующие волны, он тут же испугался. И как только это произошло, сразу стал тонуть, кричать: «Господи, спаси меня!». Тогда Христос протянул Петру руку, поддержал его. И сказал: «Зачем ты усомнился, маловерный!».
— Никитушка, ты хорошо знаешь эту историю из Евангелия от Матфея!
— И теперь очень хочу увидеть, как воплотил её на своём полотне Иван Айвазовский. Так что прямо сейчас открою картину в интернете. А, кстати, в каком музее она находится?
— Полотно Айвазовского «Хождение по водам» экспонируется в Государственном Музее истории религии.
— Так это же у нас, в Петербурге?!
— Совершенно верно!
— Вот, открыл... Потрясающе! Как реалистично изображены высокие волны. Фигура Христа в центре полотна сияет, и свет отражается на воде. По этой сверкающей дорожке идёт к Иисусу Пётр. Он протягивает руки к Спасителю. А чуть поодаль, из лодки, за чудом наблюдают изумлённые апостолы.
— Ноги у Петра по щиколотки погружены в воду — по-видимому, Айвазовский запечатлел как раз то мгновение, когда апостол испугался и усомнился. Кажется, ещё чуть-чуть — и он погрузится в эту тёмную, зеленовато-синюю глубину.
— Но Христос не даст ему утонуть!
— Конечно, Никита. Так и в нашей жизни — бывает, мы сомневаемся, падаем. Но если протянем руки ко Христу, попросим Его о помощи, Он обязательно поддержит. Именно об этом говорит нам евангельский сюжет о хождении по водам. Айвазовский создал несколько вариантов картины. И один из них, кстати, подарил святому праведному Иоанну Кронштадтскому.
— Маргарита Константиновна, а давайте завтра сходим в Музей истории религии! Посмотрим на подлинник.
— И поразмышляем о том, что в жизни мы всегда можем опереться на Христа!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Василий Поленов. «Олива в Гефсиманском саду»
Поделиться
— Андрей Борисович, здравствуйте!
— Приветствую, Маргарита Константиновна! Как раз собирался вам сообщение отправить. А вы сами тут как тут!
— Как хорошо, что мы встретились! Я ведь уходить собиралась. У меня рабочий день закончился. Но с удовольствием пройдусь с вами по Третьяковской галерее не как сотрудник, а как посетитель.
— Прекрасно! Я тут любуюсь одной картиной. Почему-то раньше возле неё не задерживался. А сегодня она меня поразила, словно впервые увидел!
— Полотно Василия Поленова «Олива в Гефсиманском саду».
— Да! Я словно из промозглого московского вечера перенёсся в знойный иерусалимский полдень. На ясном голубом небе — ни облачка. Солнце опаляет лучами холмистую местность. Невдалеке виднеются стены Старого города. А под кряжистой оливой — древней, видевшей, наверное, ещё Самого Христа — прохладная тень...
— Василий Поленов реалистично, и вместе с тем поэтически изобразил Гефсиманский сад в Иерусалиме. Это полотно он написал в 1885 году, во время путешествия по Святой Земле, по местам, связанным с земной жизнью Спасителя.
— Быть может, под этой самой оливой Иисус молился накануне предательства Иуды, Своего ареста и крестных мук: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты».
— Этот евангельский сюжет — «Моление о чаше» — Василий Дмитриевич Поленов воплотил в другой своей картине, «Христос в Гефсиманском саду». Возможно, работая над нею, он опирался и на этюд, который мы с вами сейчас рассматриваем.
— Подождите, Маргарита Константиновна, не может быть... «Олива в Гефсиманском саду» — этюд, а не самостоятельное полотно?
— Как раз именно этой своей работой Поленов показал, что этюд не всегда — лишь набросок или проба пера. Его вполне можно воспринимать как законченное, самобытное произведение.
— Как же это случилось?
— Василий Дмитриевич представил этюды, привезённые из путешествия по Святой Земле, на 13-й выставке Товарищества передвижников в 1885 году. И это — первый в истории отечественной живописи случай, когда подготовительные работы, оказались допущены выставляться наравне с законченными картинами.
— Настолько они были хороши?
— Именно, Андрей Борисович. Настолько, что Павел Третьяков прямо с выставки приобрёл почти все поленовские этюды. Работу «Олива в Гефсиманском саду» он считал одним из главных шедевров живописца.
— Мне довелось побывать в Гефисманском саду Иерусалима. И хотя с тех пор прошло довольно много времени, глядя на картину, я словно наяву слышу шелест оливковых ветвей. Помню, как стоял тогда под деревьями, и думал о том, что́ произошло здесь два тысячелетия назад...
— Да, с этим местом связано начало самых трагических страниц Евангелия. Недаром в Страстную неделю в Церкви на Богослужении мы вспоминаем события, произошедшие в Гефсиманском саду.
— Но за скорбными днями Страстной седмицы наступает светлый Праздник — Воскресение Христово.
— И свет, которым наполнена картина Василия Поленова «Олива в Гефсиманском саду» словно напоминает нам об этом!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Все выпуски программы Свидание с шедевром
Иван Шмелёв. «Воспоминания»
Поделиться
Иван Сергеевич Шмелёв — мастер мемуарной прозы. Его произведения в этом жанре одновременно исторически достоверные и художественно выразительные, лиричные. А ещё — исповедальные. Шмелёв делится с читателями глубоко личными переживаниями и воспоминаниями. Порой они ностальгически светлы, как, например, в романе «Лето Господне». Порой драматичны, как в эпопее «Солнце мёртвых». Есть у Ивана Сергеевича и произведения, пронизанные добрым юмором и самоиронией. Связаны они с эпизодами детства и юности, первыми шагами к своему призванию. Есть и трепетные рассказы о чудесах и встречах со святыми. И те, и другие, мы найдём под обложкой сборника Ивана Шмелёва, который так и называется: «Воспоминания».
В книгу вошли несколько текстов разных лет: «Как я стал писателем», «Как я встречался с Чеховым», «Как я ходил к Толстому», «У старца Варнавы» и «Милость преподобного Серафима». Почти все эти небольшие произведения Шмелёв написал в эмиграции, в середине ХХ века. Иван Сергеевич всю жизнь остро переживал вынужденную разлуку с родной землёй, с любимой Москвой. Воспоминания, которые он выплёскивал на бумагу, давали писателю чувство, что связь эта не прервалась. Именно с чувством любви к Родине связано у Шмелёва первое ощущение себя сочинителем. Об этом он повествует в рассказе «Как я стал писателем». Автор описывает свой путь от подражателя Жюлю Верну — в детстве он написал поэму о путешествии преподавателей на Луну, которой зачитывалась вся Шестая московская гимназия, в которой он учился. И до пронзительного юношеского прозрения: «Я увидал омут, мельницу, разрытую плотину, глинистые обрывы, рябины, осыпанные кистями ягод. Живые, — они пришли и взяли. Помню, — я, задохнулся... и написал — за вечер — большой рассказ».
Духовный реализм — так часто определяют жанр, в котором творил Иван Сергеевич Шмелёв. К нему, пожалуй, так или иначе можно отнести все рассказы из книги «Воспоминания». Но два из них — в особенности: «У старца Варнавы» и «Милость преподобного Серафима». В первом — автор повествует, как перед путешествием на Валаам отправился в Троице-Сергиеву Лавру, в Гефсиманский скит, за благословением на поездку. Был он тогда «ищущим» студентом, читал вольнодумные книги, и в скит приехал скорее для порядка, чем по зову сердца. Но встреча со старцем Варнавой Гефсиманским всё изменила. Шмелёв пишет: «Бокль, Спенсер, Макс Штирнер... — всё забылось. Я как будто маленький, ступаю робко... — "благословите, батюшка, на путь...". Думал ли я тогда, что путь пойдёт за Валаам, за Россию?.. Не думал. А он? Он благословил».
Иван Сергеевич Шмелёв расскажет нам о неожиданных, совсем по-чеховски курьёзных и смешных, своих детских встречах с Антоном Павловичем. О том, как спустя много лет, уже в Париже, ощутил вдруг близость и помощь русского святого, преподобного Серафима Саровского. И «Воспоминания», которые согревали писателя вдали от родины, окутают теплом и нас.
Все выпуски программы Литературный навигатор
