Поделиться
Портрет Шопена
Эжен Делакруа, 1838
Сама счастливая пора в жизни Фредерика Шопена – его детство. О нём композитор всегда вспоминал со светлой грустью. И мама – любимая нежная мама в этих воспоминаниях была главным действующим лицом. Она создала тот удивительный мир, в котором рождались чудесные мелодии Шопена.
Фредерик появился на свет таким слабым, что мама - Юстина Шопен - с ним почти не расставалась. Малыш часто болел и Юстина развлекала его игрой на рояле. Видя, как Фрицек – так Фредерика называли домашние - реагирует на разные произведения - плачет, когда слышит грустную музыку и заливается смехом, когда звучит весёлая, Юстина начала обучать сына нотной грамоте. Фредерику было всего четыре, когда мама усадила его за пианино. Впрочем, в первый раз он сделал это сам ещё в три года. Среди ночи разбудил весь дом, стараясь подобрать мелодию на рояле. Юстине малыш тогда сообщил: «Не сердись, я ведь играл это, чтобы тебя заменить, когда ты устанешь».
Родители Фредерика много работали – они содержали пансион для мальчиков из родовитых семейств, чтобы их семья, в которой кроме сына, было ещё три дочери, ни в чём не нуждалась. Девочки росли великолепными пианистками. Впрочем, их будущее было прозрачным - девочек ждало замужество. А вот как жизнь сложится у сына? Об этом родители Фредерика немало размышляли. Юстина первая поняла, какой драгоценный музыкальный дар заложен в её Фрицеке и терпеливо, с любовью развивала его талант.
На первом концерте своего мальчика мама присутствовать не смогла – лежала, тяжело больная. Но чтобы Фрицек не переживал и чувствовал, что она любит его, перед выступлением Юстина надела на семилетнего сына кружевной воротничок, который связала сама. И как потом вспоминал Шопен, он был абсолютно счастлив не потому, что играл хорошо, а оттого, что его концертный костюм понравился публике.
До двадцати лет Фредерик счастливо жил в родном доме. А окончив в 1830-ом году Варшавскую консерваторию, отправился в путешествие по Европе. Расставание с матерью стало для него едва ли не трагедией. Отец и сёстры со слезами на глазах наблюдали тяжёлую сцену прощания. Оказавшись в Париже, Шопен задержался там и через два года стал едва ли не самым популярным горожанином. На концерты Фредерика было трудно попасть, его уроки игры на фортепиано считались самыми дорогими, аристократы искали знакомства с ним. Шопен, занятый работой и светской жизнью, пять лет не видел родителей. И когда, наконец, встретился с ними, восторгам не было границ. В одном из своих писем Фредерик так выразил переполнявшие его тогда чувства: «Наша радость неописуема. Как же Бог к нам милостив. Мы вместе ходим, ведём Мамочку под руку. Вот оно осуществилось, это счастье, счастье и счастье». Шопену в тот момент казалось, что он снова вернулся в детство, в котором мама была тёплым лучиком света.
Родители и сын годами жили в разных странах. Юстина из Варшавы следила за успехами Фрицека. Всё у него шло так, как она мечтала. Вот только не было личного счастья, но тут мать ничего не могла поделать. Сын тщетно пытался создать семью, атмосфера которой хотя бы отдалённо напоминала ту, что царила в отчем доме. В одном из писем Фредерику Юстина просила: «Нет такого счастья на земле, которого я бы тебе не пожелала. Не беспокойся о нас, береги своё здоровье - оно важнее всего. От души обнимаю тебя, бесконечно привязанная Мать». Шопен, для которого разлука с родными, была причиной вечных тревог, жил этими письмами из дома. И в своих посланиях он – 39-летний мужчина, как в детстве называл отца «папочкой, а маму – «мамусей».
Люди, знавшие Фредерика близко, вспоминали, что по-настоящему счастлив и спокоен он бывал только, когда находился рядом с матерью. Это прекрасно понимала и Жорж Санд - возлюбленная Шопена. Она говорила: «Мать была единственной женщиной, которую он действительно любил».
2 октября. «Ангельское извещение»
ПоделитьсяДревнее предание свидетельствует о том, что Ангел Господень известил престарелых Иоакима и Анну о рождении у них Младенца в час крайней скорби бездетных супругов, подвергшихся грубому и несправедливому осуждению со стороны ветхозаветного священства. «Иной суд человеческий и иной суд Божий», — говорили в старину. Для нас в этом повествовании важно, что праведники не были подавлены печалью и не впадали ни в ропот, ни в озлобленность, но с детской и искренней верой изливали Отцу Небесному боль своих сердец — вот драгоценный пример для боголюбцев!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
На перроне в Италии. Анна Пясецкая
Поделиться
Однажды я поехала в отпуск в Италию, в Тоскану. Остановилась в симпатичном курортном городке Виареджо, на побережье Лигурийского моря. В один из дней решила, что поеду на экскурсию в соседний город Лукка. Приехала туда на раннем, утреннем поезде. Зачарованная, долго ходила по его красивым улочкам, церквям и музеям.
Вот так гуляла я по городу и не заметила, как наступил вечер, а за ним и ... ночь. Надо было срочно возвращаться домой, в отель. Когда прибежала на вокзал, там уже не было ни души. Без знания итальянского языка разобраться в расписании было сложно, да и кассы уже закрылись.
Тут я обнаружила, что и кассы бы мне не помогли. Купила дорогой альбом по искусству, сувениры. Цены на билет оказались выше, чем думала. Не рассчитала! В результате осталась одна на перроне без копейки в кармане. Казалось, придется заночевать на вокзале. Охватывало отчаяние.
Единственное, что пришло на ум — это своими словами, от сердца, обратиться с молитвой ко Господу, попросить Его прислать помощь.
Через некоторое время я заметила, как по перрону навстречу движется фигура человека. Когда он приблизился, я увидела, что это приятный молодой мужчина. Он улыбнулся, поприветствовал на ломаном английском и спросил, нужна ли какая-то помощь. Так, слово за слово, мы разговорились.
Оказалось, сам он недавно переехал из другого региона в Виареджо и живет рядом с тем местом, где находился мой отель. Его звали Рикардо. Чудо — мой новый знакомый не только подвел к нужному билетному автомату, но и купил мне «обратный» билет. Слава Богу! Мы успевали на последний ночной поезд, следующий в нашу сторону!
Страх и отчаяние мгновенно отошли на задний план, ведь Господь прислал доброго проводника, с которым за легкой беседой, в уютном теплом вагоне, быстро добрались до нашего городка. Мысленно я поблагодарила Господа за помощь!
И с тех пор я взяла за правило — когда накатывает одиночество или беспомощность, важно помнить, что Христос всегда рядом — и в горе, и в радости. Если на душе — пустота и, на первый взгляд, помощь маловероятна, надо молиться. Главное — искренне. Иногда этой молитвой может стать совсем простая фраза: «Господи, мне сейчас тяжело. Будь со мной». Уверена, помощь не заставит себя долго ждать.
Я чувствую, что в ту ночь, в небольшом южном итальянском городке, рядом со мной на перроне незримо оказался Спаситель. Это была моя незримая встреча с Ним. Вспомнились такие важные слова из Писания: «Не бойся, ибо Я с тобою».
Автор: Анна Пясецкая
Все выпуски программы Частное мнение
Мы и они. Алексей Шириков
Поделиться
Я по своему складу человек, любящий образы, иносказание, символы, многослойность текста, когда один и тот же евангельский эпизод можно рассматривать с разных сторон. А есть люди, устроенные иначе, — для них важна буквальная точность, однозначность формулировки, где каждое слово Священного Писания или Предания должно пониматься ровно так, как написано, без зазора для разных истолкований. Разница эта то и дело оборачивается настоящими спорами между нами.
И часто замечаю, как трудно мне в такие моменты не начать демонизировать другую сторону. Я же понимаю свою точку зрения, вижу внутреннюю логику, знаю аргументы, думаю, что она согласна с духом Евангелия. Со стороны же тех, с кем ведется спор, я начинаю замечать, что в каких-то важных для меня местах меня не понимают, не хотят слышать, обрывают на полуслове или отвечают заготовленной фразой вместо того, чтобы вникнуть. И вот тут срабатывает опасный переход: если меня не хотят слышать, значит, дело не в теме спора, а в самих людях. Значит, они «не такие» — упрямые, слепые, закрытые для истины. Этой же монетой нередко платит и другая сторона.
Для того, чтобы остановить этот порочный круг разделения на «мы» и «они» с последующей демонизацией оппонента, мне каждый раз приходится напоминать себе одну простую вещь: если я не согласен с другим человеком, если вижу как он, пусть иногда и агрессивно защищает свою позицию, это ещё не значит, что человек зол. Я ведь и сам, наверняка, не веду спор с абсолютной безошибочностью и бесстрастностью. Чаще всего у людей, что бы они ни делали и как бы ни думали, есть какие-то внутренние причины для своей позиции. Они могут сами не отдавать себе в них отчета, но они есть.
В этой внутренней обусловленности любых человеческих действий и есть, как мне кажется, причина одной из самых пронзительных молитв Евангелия — молитвы Христа на кресте: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Ведь если вглядеться в участников той сцены, почти никто из них не действовал со злым умыслом в собственных глазах. Солдаты несли свою службу — распятие людей было для них рутиной. Совет старейшин Израиля был убеждён, что спасает народ от смуты и большего кровопролития, — Каиафа прямо говорит об этом: лучше одному человеку умереть за народ, чем всему народу погибнуть. Пилат хотел сохранить карьеру и не желал лишних проблем с Римом из-за возможного народного восстания. Каждый из них, по-своему, делал то, что считал правильным или, по крайней мере, неизбежным.
В этом вся сложность и вся трагедия. Оказывается, можно даже убивать, будучи при этом искренне убеждённым, что приносишь таким образом службу Богу. Об этом, кстати, тоже предупреждал Христос: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». И если уж такое возможно в вопросах жизни и смерти, то что говорить о куда более скромных спорах — о том, например, понимать евангельский образ буквально или искать в нём более широкий смысл? Тот же механизм работает и здесь, просто в меньшем масштабе: каждая сторона убеждена, что служит истине, а не самой себе.
Именно поэтому я считаю важным в любом общении удерживать себя от разделения на «мы» и «они». Я не знаю подлинных внутренних намерений другого человека, не знаю, что происходит в глубине его сердца, какой разговор он ведет с собственной совестью и с Богом. А значит, я не могу до конца отделиться от него, поставить на нём крест и закрыть вопрос раз и навсегда — как бы ни хотелось иногда именно этого.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
