«Путь к священству». Иеромонах Ириней (Пиковский)

У нас в гостях был насельник московского Сретенского монастыря иеромонах Ириней (Пиковский).

Наш гость рассказал о своем удивительном пути к вере и о выборе монашества и священнического служения.

Ведущая: Кира Лаврентьева

---

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. Здравствуйте, дорогие наши слушатели. Меня зовут Кира Лаврентьева. С радостью представляю вам нашего сегодняшнего гостя. В студии иеромонах Ириней (Пиковский), насельник Московского Сретенского монастыря. Здравствуйте, отче. Добро пожаловать.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Здравствуйте, Кира. Здравствуйте, уважаемые слушатели.

Кира Лаврентьева

— У нас сегодня любимый нами разговор — нами, это ведущими Светлого вечера, долгое время мы вели эту программу с Константином Мацаном — это «Путь к священству». Это всегда особые жемчужины, это особая радость разговаривать со священнослужителями об их пути к вере, в вере, к священству, а в вашем случае, отец Ириней, еще и к монашеству. Конечно, это прикровенная тема, страшно спросить что-то не то, страшно перейти какие-то границы личных отношений между человеком и Богом. Мы постараемся эту грань соблюдать в этом разговоре. Но, отец Ириней, очень хочется спросить, с чего всё начиналось, с чего начинался ваш путь к вере и, соответственно, потом уже выбор в сторону монашеского пути.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Если говорить о пути к вере, то совершенным неожиданным образом Господь Сам посетил. Я так это могу объяснить, потому что рос я в окружении неверующих людей. Тогда, когда я сам шел к обретению православной веры, ни родители, ни друзья, ни родственники никак к этому не побуждали, не подталкивали, наоборот относились с опаской. В мои 16, когда я стал регулярно ходить в храм, родители даже думали, что я сошел с ума и мне нужно проконсультироваться у психолога или у психиатра, потому что что-то идет не так. Как говорила мама, Царство ей Небесное, ладно на Пасху зашли освятить куличи, но зачем же ходить в церковь каждое воскресенье? Мне пришлось побороться за свои права с тем, чтобы отстоять свое право ходить по воскресеньям в церковь. Помню, увы, что родные придумывали необходимость поездки на дачу, именно в воскресенье утром у нас погибали кабачки с помидорами, которые надо было поливать на праздник Преображения Господне. То есть не приносить в храм для освящения на летние августовские праздники, когда первые плоды в церкви освящаются, а наоборот бежать за этими плодами вместо того, чтобы посетить церковь Божию. Поэтому, поступая в университет, я взял курс с первого курса встать финансово самостоятельно на ноги, отселиться в отдельную квартиру, чтобы никто не мог меня шантажировать тем, что мы куда-то тебя не пустим. Поступил я в университет довольно рано, я в школу поступил в 6, окончил школу в 16, и в 16 уже поступил в университет, и уже фактически в 17 с небольшим отселился отдельно с тем, чтобы платить за квартиру, самому себе готовить еду, но ходить в церковь без каких-то преткновений. Конечно, как студенту, было сложно, оставалось три дня до стипендии, а я вел дневник со словами хочется кушать. На обед, завтрак и ужин были макароны в собственном соку, которые приправлялись солью, чтобы их можно было проглотить. Вес был 54 килограмма при росте метр 72. Естественно, никакого свободного времени ни на что, потому что после учебы, а я учился на очном отделении, специальность была техническая, автоматика, компьютерные системы управления. И по вечерам работал верстальщиком, делал какие-то макеты для наружной рекламы, в основном в CorelDRAW или Photoshop, подготавливал какие-то макеты готовой продукции для того, чтобы заработать копеечку и потом оплатить коммунальные услуги или продукты питания. Так что, для меня эта вера была выстраданная. Но в 90-х годах, в то время, когда учился, не было стыдно говорить о своих религиозных писках. Вокруг было очень много протестантов, буддистов, чем только молодежь в студенческие годы ни увлекается, поэтому было очень много альтернатив. Как ни парадоксально, об этом мне приятно вспоминать, собственно к православию меня сподвиг профессор кибернетики, выпускник Санкт-Петербургской академии наук, который помимо кибернетики позволял себе на лекциях еще какие-то отступления делать в сторону старообрядчества. А он был православным старообрядцем, так он себя считал, называл старообрядцем, де-факто он приходил в каноническую церковь, имел очень хорошие, добрые отношения с епархиальным управлением Православной Церкви. Но по духу был старообрядцем. Когда он не носил в университет книги, он брал с собой парочку кирпичей, об этом все знали, чтобы хоть какие-то вериги по жизни были. Прожил долгую жизнь, умер в мире и очень много людей, не только меня, привел к вере, потому что у нег были очень глубокие разговоры о литературе, которую он сам читал, рекомендовал. Это была не религия для людей, которые мыслят обрядами, а вера тех людей, которые копают вглубь, смотрят в корень, изучают и желают читать святых отцов в самом их первозданном виде. В ряду всех альтернатив — буддистов, иеговистов, харизматов — православие сразу меня привлекло, как религия глубокой молитвы и очень серьезного отношения к Богу. Благодаря этому профессору кибернетики, я стал регулярным посетителем, а потом и активистом Православной Церкви. И уже к завершению университета, будучи лидером одной из молодежных православных организаций, просто не мог себе представить жизнь без служения Церкви. Поэтому в последующем поступление в семинарию было просто логичным шагом для того, чтобы это служение воплотить. Правда, упреждая ваш возможный вопрос, а в какой момент это желание созрело, сам отвечу на этот возможный вопрос. Действительно, после выпуска из университета года три у меня были колебания. В частности, я сначала думал сделать карьеру в области политики и бизнеса. Ну, представьте себе, какой замечательный выгодный, немножко похвалюсь, потенциальный жених, когда в 21 год парень живет в своей квартире, зарабатывает неплохие деньги. Более того, я выиграл грант от американского бюро обменов и как молодой предприниматель уже слетал в США. Там меня водили и всё показывали, как молодого бизнесмена. Когда я вернулся, у меня был целый каталог потенциальных невест, еще и попал в один политический клуб при мэрии, поэтому с народными депутатами, с мэрами я общался в кулуарах еженедельно, каждую субботу. Мне уже предлагали по списку одной политической партии в качестве молодого депутата пойти по соответствующим рейтингам вверх. Я участвовал в установочных сборах некоторых партий, делал карьеру. Но был глубоко разочарован тем, как строится жизнь некоторых политиков, не буду называть их имена, за кулисами. Есть некий аутфит, то, что пишется, печатается на бигбордах, а есть личная жизнь, в том числе семейная, личные отношения с друзьями в узком круге. Карьера человека, который захотел бы стать бизнесменом или политиком и помогать Церкви своей десятиной, как-то очень быстро ушла на нет в моем сознании, растворилась как мираж, как иллюзия. Особенно после того, как я повстречался со своим митрополитом, он был человеком остаточно открытым, не говоря о том, что у него работало правило открытых дверей. Два раза в неделю было время приема граждан, три часа он выделял, кажется, в понедельник и в четверг, и можно было постучаться без всякого секретаря в дверь, открыть, там сидит митрополит, и с ним о чем-либо поболтать. Я к нему приходил просто поговорить. В один прекрасный день, не могу забыть этого момента, я к нему пришел именно с таким вопросом, мне предлагают войти в списки депутатов, а с другой стороны, как-то на душе не очень хорошо, что этика и жизнь семейная этих людей вызывает у меня некую настороженность. На что мне этот владыка ответил, что, ты знаешь, друг, для меня неважно, будут ли у меня деньги в епархии или не будут, у меня сейчас священников не хватает, мне не хватает людей, которые будут проповедовать Слово Божие от глубины своего сердца. А будем ли мы богатыми или не богатыми — это всё абсолютно вторично, нужно живое свидетельство, живое слово. Вот если бы ты мне в этом помог, за это я тебе был бы благодарен. И такое воодушевляющее слово явилось последней точкой в выборе следующего этапа жизненного пути, а именно поступления в семинарию.

Кира Лаврентьева

— И там уже начался совершенно новый период вашей жизни. Что это было за время, отче? Что это было за открытие себя, в том числе? Вы описываете совершенно другую жизнь, пока еще не монаха и не священника, а жизнь молодого человека, перед которым открыты все двери. С одной семинария, да, логична, а с другой стороны, вы же могли пойти по любому пути, и, возможно, они тоже были бы очень хороши.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Да, особенно для моих родителей, которые мечтали, что я буду жить благополучно, как все. И перспективы открывались, действительно, грандиозные, особенно в отношении финансов, власти, социального статуса. Поэтому шаг в семинарию был в какой-то мере шагом по сжиганию мостов, и нужно было иметь или очень крепкую веру или дух авантюризма. Я бы сказал, что в тот момент второе превалировало.

Кира Лаврентьева

— Как в известном фильме.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Как в известном фильме, да. Поэтому, движим этим духом авантюризма, я сказал себе, я пока молодого возраста, я не связан какими бы то ни было обязательствами гражданскими.

Кира Лаврентьева

— И узами семейными.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Я могу себе это позволить. Я действительно поменял абсолютно всё, полностью. Мало кто из моего окружения, только лишь друзья из прихода, и, конечно же, митрополит и духовник ободряли меня, поддерживали на этом пути. Более того, я вам скажу, что сам выбор семинарии был не мною продиктован. В то время я ездил в паломничество в Почаевскую семинарию на Волыни, мне нравился этот очень крепкий дух, тяжелый труд, строгий аскетизм. К тому же там были старцы прозорливые, с некоторыми я даже лично встречался, общался и мне очень нравилось. Духовник мне говорил, нет, тебе нужно обязательно поступать в Сретенскую семинарию, потому что ее ректором является отец Тихон (Шевкунов), он там занимается издательством, у него интернет-сайт. В Почаеве тебя заставят грузить картошку, а у тебя высшее техническое образование, в Сретенской духовной школе ты сможешь пригодиться по своей специальности. В тот момент, кто такой отец Тихон (Шевкунов), что за Сретенская семинария, я не знал ровным счетом ничего. Я, как сейчас помню, приехал в Москву с чемоданом, я этот город не знаю, куда идти?

Кира Лаврентьева

— Напомним нашим слушателям, что в студии иеромонах Ириней (Пиковский), насельник Московского Сретенского монастыря. И продолжаем с момента приезда отца Иринея в Москву, с поступления в Московскую Сретенскую духовную семинарию, когда совершенно новый этап жизни для вас начался, отче. Сейчас как раз мы подошли к этой интригующей ноте.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Как сейчас помню, вышел на станции метро Кузнецкий мост, с небольшим рюкзачком, не знаю, куда идти. Тогда в 2003-м году еще не работали GPS-навигаторы, и нужно было спрашивать дорогу у местных торговцев шаурмы или у продавцов зелени на раскладушках. Я через этих продавцов шаурмы и зелени стал спрашивать, где тут у вас монастырь? Конечно, удивлению их не было предела. Сначала они меня отправили на Пюхтицкое подворье, потому что это был ближайший монастырь в их представлении, а уже оттуда какими-то закоулками, переулками я пришел в Сретенский монастырь, не зная ничего и никого, просто потому что духовник сказал, это духовная школа для тебя. Будучи преданным учеником своего духовника, я пошел в эту духовную школу, открывая для себя совершенно новый мир, доселе для меня неизведанный, и людей, и саму обстановку. В числе поступающих, наверное, я был самым последним в списке, я подготовился хуже всех. Сравнивая свои знания с другими абитуриентами, должен сказать, что и молитвы я знал хуже, по церковно-славянски плохо читал, и в догматике ошибался. А когда меня спросили про новозаветную историю, в которой, как я считал, был спецом, я допустил несколько ошибок, после которых хохотала вся приемная комиссия. В частности, была история исцеления кровоточивой двенадцатилетней и воскрешение дочери Иаира. И когда дошел я до воскрешения дочери Иаира, сказал примерно следующее. Девочка умерла, пригласили батюшку, когда он совершал отпевание, все плакали и играли на свирелях. После того, как я сказал, пригласили батюшку, он совершал отпевание, и все заиграли на свирелях, конечно, все захохотали. Это был какой-то благой смех, который оказался всепрощающим, и как-то сразу зачислили на второй курс с оглядкой на то, что было за плачами высшее образование. Так я оказался в Сретенке, конечно, на тот момент ни о каком монастыре я еще не мечтал.

Кира Лаврентьева

— Так, а о чем мечтали, отче? Какие у вас тогда были планы на самого себя?

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Никаких. Ни мечтаний, ни планов, ничего, я пришел учиться, учиться всему. И теоретическому богословию, и практическому, в первую очередь. Потому что интересовала духовная жизнь во Христе. И благо, что Сретенское братство монахов Сретенского монастыря, жизнь Сретенского монастыря исторически интегрирована в жизнь семинарии. Скорее наоборот, жизнь семинарии, сейчас академии, интегрирована была полностью в жизнь обители. Всё переплеталось, послушания, трапеза, учеба, богослужения.

Кира Лаврентьева

— Это расцвет Сретенки, конечно, был.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Заката никогда не было.

Кира Лаврентьева

— Нет, заката не было и не будет, мы надеемся. Но в тот момент это был такой прорыв, это была совершенно новая традиция. К нам когда приходят выпускники Сретенской семинарии, отец Ириней, открою вам секрет, мы даже без информации о них всегда их узнаем. Потому что Сретенская школа всегда видна в священнослужителе, всегда отражается, с этим практически невозможно спорить, любые аргументы против не состоятельны.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Спасибо за комплимент по отношению к нашей духовной школе. Должен сказать, что в те годы, напомню 2003-4-й, по сравнению с Троице-Сергиевой лаврой, Санкт-Петербургской духовной академией...

Кира Лаврентьева

— Ну конечно, там уже...

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Сретенка — это были несколько кабинетиков, в которых ютились учебные аудитории на 4-5-м этажах братского корпуса. Не было ни нового шикарного здания, которое тогда было школой с углубленным изучением французского языка. Ни храма Новомучеников и исповедников Церкви Русской на Большой Лубянке, который является сейчас знаком или визиткой даже в наш монастырь. Не было ничего. С точки зрения общего впечатления никакие архитектурные строения, памятники не впечатляли. Но что действительно впечатляло, это, повторюсь, братство, единство и очень хороший духовный заряд, когда все инициативы поддерживались, когда было видно, что ректор семинарии и наместник монастыря лично в каждом студенте заинтересован, лично с каждым студентом ведет беседу, и в то время еще лично у каждого принимает еженедельно исповедь. Исповеди у отца Тихона каждую неделю, когда ты открываешь перед ним свою душу, а потом, так скажу, можно было неформально пойти где-нибудь отдельно...

Кира Лаврентьева

— Пообщаться с ним.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Встретиться где-нибудь на скамейке, в баньке, в его кабинете, просто за жизнь, о жизни, смерти и любви, как у нас шутят, обо всем можно было поговорить. Те годы студенческие я уже потихоньку спрашивал его о каких-то послушаниях, остаться на каникулы, чёточки в руки взять. И хотя он видел мои колебания, потому что я еще не знал сам, хочу ли быть монахом, женатым священником, особенно когда поступал, не было никаких планов на жизнь. А после того, как мне поручили организовывать еще и курсы просветительские при Сретенском монастыре, вы на pravoslavie.ru мою физиономию на этих курсах найдете как ведущего . А Православные просветительские курсы, там видео, эти лектории, я как раз руководил. Один из первых лекториев был «Христианская семья в современном мире». Мы начинали проводить эти лектории в Политехническом музее. 450 слушателей, разные ведущие, выступающие. А тогда это были еще аудио записи, не было видео трансляций. Это в последующем была реплика в Сретенском монастыре уже с видео записями. И тогда, можете себе представить, молодой человек, 25 лет, организовывает такие курсы. Мне поступали самые разные записочки из зала, смущающие меня, порой бывает, потому что там были телефончики, имена, краткие автобиографические сведения.

Кира Лаврентьева

— Краткие автобиографические сведения, это особо важное примечание.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Да, да, был выбор с деловыми предложениями, нескромно отмечу.

Кира Лаврентьева

— Рационализаторскими.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Я бы сказал, с такими вдумчиво спланированными наперед на несколько шагов.

Кира Лаврентьева

— Стратегическими.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Да. Поэтому, конечно, были колебания. Мне уже родители на тот момент говорили: ладно, ты поступил в семинарию, всё, что угодно, но только женатым батюшкой.

Кира Лаврентьева

— Это мы вытерпим.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Только, пожалуйста, будь священником, раз ты так хочешь, но только, пожалуйста, хоть пару деток, чтобы мы воспитывали. Поэтому, прежде чем принять окончательное решение, я решил дождаться, пока у моего собственного родного брата родятся дети, и после того, как у него родился первый ребенок, я родителям сказал: вы хотели внуков, вот, а теперь я сам определяю свой жизненный путь. Но я не скрою, когда кто-то из священников говорит, что он без колебаний выбрал монашеский путь, это было не для меня. Я все равно взвешивал на чаше весов много аргументов. Какая-то пушинка в последний момент перевесила чашу в сторону монашества, но к третьему курсу включительно, к началу четвертого в принципе для меня это были альтернативные, почти равные пути, потому что на первом месте стояло служение Господу Иисусу Христу. Не важно, в каком статусе, семейном или не семейном, важно, что это жизнь во Христе и за Христом с полной самоотдачей. Но перевесило братство Сретенского монастыря и те перспективы, которые, как благоразумный и весьма хитрый пастырь, отец Тихон мне предложил.

Кира Лаврентьева

— Весьма хитрый.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Весьма.

Кира Лаврентьева

— Конечно, удивительно, феноменально владыка Тихон Сретенскую семинарию развил, при нем она раскрылась, расцвела, да, отец Ириней? Простите, может быть вот этим подходом, в том числе, о котором вы сейчас говорили, когда он каждому студенту уделял, совершенно удивительно, пристальное внимание. С ним можно было пообщаться и на лавочке, и в домике, и пройтись, и поговорить о каких-то жизненно важным вопросах. Ведь это крайне важно, отец Ириней. Он ведь как отец был семинаристам, и это правда.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Так, даже до сих пор старая Сретенка, равно как и монашествующие не публично, келейно называют его так просто, душевно «батя».

Кира Лаврентьева

— Батя, так и есть, отец.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Был и остается батей, отцом, родным отцом. Это не скроешь, потому что он часть своей жизни, души, лучшие годы вкладывал в братию и в студентов, и какие-то поездки совместные, и какие-то проекты. Было видно, что он готов молодым людям доверять серьезные дела и доверять большие проекты, инвестируя в буквальном смысле слова. Сретенский монастырь во многом тем и отличается, и это тоже был фактор, который меня привлек, что у нас в каждого монаха инвестируется уйма средств, если он подает какие-то пожелания в отношении развития или если у него есть хоть какой-нибудь потенциал или интерес. Например, если у молодого человека есть желание заниматься издательскими проектами, оплатит его курсы в высшей школе экономики или в МГУ по редакторскому делу, издательскому, полиграфическому. Если молодой человек имеет навыки и склонность к изучению иностранных языков, оплатят даже кембриджского университета специализированные курсы для преподавателя английского, только давай, развивайся. При этом ценник может быть в сотнях тысячах рублей. И это, конечно, очень стимулирует, потому что ты понимаешь, что тебя ценят, тебе дают потом серьезные проекты, и ты выступаешь в них не как дилетант-любитель, а как профессионал, имеющий соответствующие дипломы, сертификаты, второе, третье высшее образование за плечами. И в этом случае мы говорим в полном смысле слова об образованном монашестве. Сейчас уже, в 25-м году, и об ученом монашестве, потому что много наших насельников учится в аспирантуре, защищают диссертации, поэтому с каждым годом наш уровень всё более поднимается не только над уровнем средним в плане высшего образования, но уже на уровень академический, академического монашества.

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА. У нас в студии иеромонах Ириней (Пиковский), насельник Московского Сретенского монастыря. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы очень скоро к вам вернемся. Пожалуйста, оставайтесь с нами.

Кира Лаврентьева

— Светлый вечер на Радио ВЕРА продолжается. У нас в студии иеромонах Ириней (Пиковский), насельник Московского Сретенского монастыря. Меня зовут Кира Лаврентьева. Отец Ириней, захватывающе вы рассказываете, я даже все свои вопросики пока спрятала. Честно говоря, жду развития событий, что же там было после Сретенской семинарии, как же все-таки вы вошли в монашеский путь. Наверное, этот момент поворотный критически важен в этом разговоре. Но не прошу никаких подробностей, скорей, просто какие-то предпосылки к этому решению. Отец Ириней, какими они были?

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Ваши слова о том, что без подробностей, для меня служат намеком, что мне нужно быть не многословным, а более лаконичным, потому что слишком много я...

Кира Лаврентьева

— Нет, вы прекрасно рассказываете. Пожалуйста, оставайтесь собой и рассказывайте так, как делали это в первой части программы.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Прошу прощения у слушателей за излишне много лишних деталей, но надеюсь, что здесь не моя убогая фамилия имеет какую-то роль и какое-то значение, но сама модель жизненного пути, если кому-то это послужит в научение или в предостережение.

Кира Лаврентьева

— Это как раз и интересно слушать.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— То в таком случае, надеюсь, буду ощущать, что принес пользу. Так что, пожалуйста, не примите во внимание имя, сколько те ситуации, которые могут быть типовыми или схожими.

Кира Лаврентьева

— Научительными.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Семинария.

Кира Лаврентьева

— Открываем следующую главу. Семинария.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Да. Не могу забыть, как, встречаясь с проректором нашей духовной школы, встретился с тем, как у нас определяют назначение на послушание. У меня был диплом — магистр технических наук, и меня переспросили: ну так что, ты с компьютерами ладишь? Я говорю: ну да, милостью Божией, даже преподавал в техникуме и работал в качестве it инженера. — Ну, хорошо, вот тебе первое послушание. У нас на книжном складе нужно регулярно пересчитывать остатки, вот ты будешь ходить с распечатками, поскольку у тебя с калькулятором всё хорошо, и считать, сколько штучек у нас осталось книжечек каждого наименования. В этой бумажечке отмечать, сходятся ли данные или больше, меньше обнаружилось. Так вот, мое первое послушание было послушание калькулятора. Я ходил и калькулировал остатки книг на книжном складе, такое было первое семинарское послушание. Потом я был преподавателем и заведующим компьютерным классом в духовной школе. Это никак не было связано с теми специальностями, которыми я обладал. Но, благо, это давало мне возможность и дополнительное время заниматься курсовыми, дипломными, иными работами, посещать лекции, которые Свято-Тихоновский университет предлагал для вечерников, и я дополнительно еще ходил в ПСТГУ, тогда еще ПСТПИ, чтобы послушать лекции для взрослых людей для обогащения информацией, для того, чтобы узнать какие-то новые темы. Также в консерваторию ходил на лекции, на уроки новогреческого языка. Мне очень хотелось посетить святую гору Афон, представилась даже возможность по молодежной линии международной православной организации Синдесмос побывать в одном из монастырей. Когда я впервые побывал на Афоне и увидел, сколько там чего интересного, то поставил себе цель выучить новогреческий язык, чтобы общаться со старцами без переводчика. Во время семинарии по вечерам, по воскресеньям я и занимался дополнительным самообразованием в виду того, что не было большой нагрузки. Но потом когда владыка Тихон, тогда еще отец Тихон, увидел, что мне можно поручить организацию курсов, то моим основным послушанием была организация православных просветительских курсов. Мне это очень нравилось, потому что ты встречаешься с какими-то выдающимися личностями, в том числе с теми, кого уже нет в живых. Не могу забыть встречи и сотрудничество с отцом Дмитрием Смирновым, который на меня произвел глубокое впечатление. Скажу такую историю, уверен, что это человек святой жизни, который в будущем еще получит свое признание не только на небесах, и на земле. Из личной встречи с ним. В кулуарах каждый раз я преподавателям, профессорам или приглашенным гостям протягивал какой-нибудь конверт, денежку, потому что надо же за работу-то отблагодарить. И вот, сидим мы в какой-то подсобке, пьем чай, я ему протягиваю какую-то неуклюжую книжку, которую мои помощники по ошибке подобрали, совершенно не в тему и не в кассу и конвертик собственно с кассой. И смотрю на его реакцию. Он заметил мой взгляд и говорит: я понимаю ваше смущение, вы считаете, что я достаточно состоятельный священник, настоятель многих храмов и ни в чем не нуждаюсь. Но поймите меня правильно, на мне столько всего, сирот, просителей, столько проектов, я работаю по 36 часов в сутки — я чуть ли не цитирую — мне каждая копейка дорога, и то, что Сретенский мне принес эти пять тысяч рублей, за это вас бесконечно благодарю. Отец Дмитрий Смирнов действительно отрабатывал все свои встречи по полной, приезжал заранее, что-то интересное зажигал. И такие какие-то встречи, какие-то короткие заметки, что эта копейка, которую мы им даем, для кого-то из преподавателей это были деньги, для настоятелей больших храмов это небольшая сумма, нужна были не для него лично, а для тех многочисленных проектов, за которые он нёс ответственность. Расширение знакомств, встречи официальные, неофициальные, во многом обогатили, и к концу 4-го курса я уже чувствовал, что я не просто закончу семинарию и получу духовный опыт в духовной школе, но есть уже что-то, что я могу другим людям давать, какие-то приносить плоды. И тут стал подкатывать ко мне отец Тихон с разных сторон. То он мне какую-то книжечку поручит сделать, типа, подбери цитатки святых отцов в помощь начинающему послушнику, я тебе за это деньги заплачу. Как человеку, у которого не было никаких доходов со стороны, я поэтому боролся за повышенную стипендию в семинарии, учился на все пятерки, потому что это были единственные мои доходы. За все послушания мне не давали ни рубля, и тут предлагают, книжку напиши в помощь начинающему послушнику. Конечно, я потом сообразил, что книжка была провокационная. Потом еще какой-то проект поручил. А потом как-то пригласил меня к себе и спрашивает как-то заманчиво, по-византийски: ну, какие у тебя планы на жизнь? Я ему отвечаю, как-то по-своему, может быть, невпопад. Он говорит: лучше всего это можно реализовать в Сретенском монастыре. Потом спрашивает: а еще какие у тебя есть мечты? — Это и это хотел бы реализовать. Он говорит: в Сретенском монастыре у тебя будут все возможности для этого. — А вот я еще это хотел бы... — И это в Сретенском монастыре. И, в конце концов, я думаю, так.

Кира Лаврентьева

— Намек понят.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Я сейчас скажу нечто, что невозможно будет спорить. Я говорю: я хочу поступить на очное отделение Московской духовной академии и три года посвятить библеистике, учась в МДА. Он говорит: замечательно. У нас ты запишешься послушником, туда пойдешь на учебу, мы тебе еще будем пять тысяч рублей ежемесячно давать в качестве премии. С учетом того, что в то время в Московской духовной академии, а я там получал повышенную Макариевскую премию 250 рублей, сретенские пять тысяч звучали серьезной альтернативой. Во много раз больше, если говорить буквально. Я думаю, ладно, послушником запишусь, целых пять тысяч рублей, неплохо, по сравнению с МДАашными студентами у меня будут дополнительные возможности. Написал прошение, и к моему удивлению святейший патриарх Алексей, тогда эти вопросы очень быстро решались, чуть ли не через неделю написал: благословляется пострижение в монашество, диаконская и священническая хиротония.

Кира Лаврентьева

— Это уже серьезно.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Да, за три месяца я стал иеромонахом из послушника.

Кира Лаврентьева

— Вы с тонким литературным юмором нам сейчас рассказываете эту историю. Конечно, внимательный слушатель понимает, что дело отнюдь не в пяти тысячах рублей, а в том, что у вас, скорей всего, уже была склонность к монашеству, и владыка Тихон, опытный человек, просто узрел ее в вас, таким образом немножко это дело оптимизировал.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Я бы сказал так, что к тому времени вряд ли я сам что-нибудь узрел, узревал он своим проницательным взглядом.

Кира Лаврентьева

— Но он узревал.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Когда я его спрашивал... Ну, ладно, на протяжении семинарских лет не скрою, я в скиту оставался потрудиться, уже в семинарии нес какие-то монашеские послушания, и это было зачтено. Тем более, что за меня еще братья ходатайствовали, они и меня обрабатывали, и за меня ходили, просили, говорили: пусть остается с нами, мы одна команда, вместе сработаемся. И дело, действительно, не в пяти тысячах, а то, что я как-то врос в эту общину и думаю, а чего мне искать лучшего. Я к тому времени никаких других монастырей не знал, не был ни на Валааме, ни на Соловках, особо даже по России не поездил. Только знал Почаев, где на послушании был две-три недели, но это не сравнить, совершенно другой опыт. Кроме Сретенского монастыря я ничего не знал, и решил для себя: лучшее враг хорошего и наоборот лучше, когда ты не сравниваешь, не ищешь альтернативы. Тем более, начитавшись святоотеческой литературы, я увидел так, что если тебе предложили, не ты сам попросился, а тебе предложили, в этом надо усматривать волю Божию. Я решил так, если в этом есть воля Божия, то Господь Сам всё устроит. Пришел к отцу Тихону. В добавление к чему, но это уже сарказм, встреча была 8 марта, прошение на монашеский постриг я написал 8 марта.

Кира Лаврентьева

— День блаженной Матроны.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Это никак не связано, конечно, с международным женским днем. Может быть, разве с блаженной Матроной отчасти, но это если сама блаженная Матрона в этот момент за меня молилась. Никак не было связано с этой датой. И спрашиваю, что такое монашество? Он говорит: это как прыжок в воду, ты же занимался прыжками в воду, ты сам прекрасно представляешь. Ты залез на семиметровую вышку, пока ты не прыгнешь, что такое прыжок в воду, ты не узнаешь. Все остальное только теория. Так и с монашеством, только тогда, когда ты ныряешь в это, только тогда ты изнутри понимаешь, что это такое. Это так, между прочим. Ты готов рискнуть? поскольку у меня был дух авантюризма, я сказал: конечно, мне это интересно. Вот так рискнул, не жалею.

Кира Лаврентьева

— Наверное, последняя фраза критически важна. Отец Ириней, не могу не спросить. Все же в определении жизненного пути взгляд более опытного духовного лица, который ведет молодого человека, который наставляет его, который знает его изнутри, критически важен. Как тут принять решение о монашестве, когда тебе 23-25 лет, и ты еще сам себя до конца не знаешь? Как ты его примешь без подсказки духовного отца?

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Безусловно, к такому моменту, если сейчас мы говорим об общей рекомендации для радиослушателей, очень важно, чтобы были доверительные отношения с духовником, искренние и доверительные. И у самого духовного чада, будь то послушник или семинарист или просто мирянин, должно быть ощущение, что это всё искренне, и духовник берет ответственность за свои слова. Не только право давать какие-то советы, но и ответственность. Он пред Богом поручается, он пред Богом несет ответственность за то, что он порекомендовал. Если это ощущение есть как у духовного чада, так и у самого духовника, тогда всё пойдет путем, и тогда слова, что в этом есть воля Божия, будут не праздными. Я могу подозревать, я не знаю, может быть, даже сам мой духовник это не помнит, но я как-то уловил, что в этот момент он ездил советоваться по монастырским делам к отцу Иоанну (Крестьянкину), и тот что-то ему говорил. И как-то это совпало и с моим желанием поступить в монастырь, что он только вернулся из Печор, очень вдохновленный этой беседой, заряженный чем-то, и я попал, как мне показалось, под те ответы, которые он получил у своего духовника. А ведь Сретенский монастырь был в то время еще подворьем Псково-Печерского монастыря, это какая-то непрерывная линия старческого преемства от духовника к духовнику, от одного опыта к другому опыту. Мне было это очень важно, как человеку, который начитался святоотеческой литературы, а к тому времени уже услышал советы от греческих духовников, что послушание превыше всего, воля твоего духовного отца — это воля Божия. И я это воспринял действительно как волю Божию, не сомневаясь, не колеблясь, не обсуждая. Потому что это были по-настоящему родительско-детские отношения. Но не детские в плане простоты, какого-то даже простофильства, неофитства.

Кира Лаврентьева

— Когда простота хуже воровства.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— А простоты в плане...

Кира Лаврентьева

— Святой простоты.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Да, без лукавства, без какого-то притворства, без лицемерия, когда всё ясно и четко, когда мы друг друга понимаем не с полуслова — с полувзгляда, когда мы на одной волне, как будто мы себя чувствуем частью друг друга, когда без одного невозможно второе.

Кира Лаврентьева

— Это счастье.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Огромное счастье, и в этом я не обманулся. Поэтому до сих пор себя в духовном отношении считаю искренним и преданным духовным чадом своего теперь уже владыки Тихона, для меня его слово, его жизненный пример играют архиважную роль.

Кира Лаврентьева

— Да, теперь владыка подвизается на Крымской кафедре, но мы все его трепетно помним. Светлый вечер на Радио ВЕРА. У нас в этом часе иеромонах Ириней (Пиковский), насельник Московского Сретенского монастыря. Меня зовут Кира Лаврентьева. Отец Ириней, центральной фразой нашего сегодняшнего разговора, и не только фразой центральной, но и центром вашей жизни, я надеюсь, что нашей тоже, вы сказали следующую фразу, вольно ее перескажу, что моей целью, центром моей жизни был поиск Христа и приближение к Нему. Это настолько вроде бы понятно нам, мы ведь на Радио ВЕРА и на православных каналах, в православных изданиях всегда, по сути, говорим об этом или ходим вокруг этого. У нас одна главная цель — приближение ко Христу, свое собственное, наших слушателей, тех, кто нас любит, тех, кто нас слушает, читает, смотрит. Но, отец Ириней, если позволите, с другой стороны взгляну на этот вопрос. Мы все задаем Богу разные вопросы, и в начале жизненного пути, и в середине, и в завершении. Нам важно, какой поворот выбрать, куда пойти, какое жизненное решение принять, что сказать своим детям, что посоветовать своим друзьям, что посоветовать своим внукам. Это всё круги, которые накладываются один на другой. Но ведь в этом интервью, в этой фразе вашей есть ответ на все вопросы. Ваша жизнь выстроилась очень по-Божьи, и, слава Богу, пусть это будет так, помоги Господь на ваших дальнейших путях, благодаря тому, что у вас была одна единственная цель. Я вас спросила, как вы представляли свое будущее, когда поступали в семинарию? Я сама не поняла, зачем задала этот вопрос, а вот сейчас, возвращаясь туда, я вспоминаю ваш ответ, буквально несколько минут назад он был. Вы сказали, я ничего не представлял, я хотел учиться, никаких планов у меня не было, я хотел учиться, моя цель была Христос и приближение к Нему. И сейчас мы видим, что да, действительно, Господь всё управил. И таких примеров очень много, их бесчисленное множество. Мы не любим каких-то формул математических и готовых ответов, но все-таки этот ответ дает нам Господь в Евангелии, что по мере приближения ко Христу вся наша жизнь начинает выстраиваться. В этом смысле, отец Ириней, когда к вам приходят родители каких-то детей, например, которые поступают в институт, выбирают свой жизненный путь или выбирают себе супруга/супругу или выбирают монашество/светская жизнь или монашество/белое священство. Этих выборов бесчисленное множество на протяжении нашей жизни, и понятное дело, что мы все обращаемся к своим духовникам или к священникам, которым исповедуемся, регулярно. Скажите, пожалуйста, что вы в свою очередь советуете делать, когда не можете дать какой-то конкретный ответ. Человек второй раз к вам пришел, вы его не знаете, но вы понимаете, что ваше слово сейчас критически важно для этих людей. Куда ему пойти поступать или жениться/не жениться, или как поступать с ребенком, как решать жизненные трудности. Как вы справляетесь со сложными вопросами?

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Ох.

Кира Лаврентьева

— Да, закрутила, отче, простите.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Да, тут очень много тем, подтем, связанных с советничеством, в частности, с так называемым пастырским консультированием. У нас не очень принята эта терминология, как консультирование, сколько, скажем, советом. Я бы ответил так, общих советов не бывает, как и общих рекомендаций. Невозможно ведь измерить среднюю температуру по больнице. Нет типового гражданина, каждый человек — это некая вещь в себе, отдельная планета, что-то уникальное, неповторимое. Это, с одной стороны, образ Божий, с другой стороны, это какое-то неповторимое цветение, благоухание этого образа. Поэтому, как священник, я стараюсь внимательно относиться к каждому человеку с его собственным жизненным багажом, путем, с его собственными переживаниями, чувствами и с тем, как он формулирует вопрос. Если речь идет о первой или второй встрече, моим кредо является не спешить давать какие-то рекомендации: куда пойти, куда податься, кого найти... Дальше не буду продолжать. Скорее, для начала человека утешить, успокоить, чтобы он начал думать, размышлять. Как отец Иоанн (Крестьянкин) говорил, очень важен поиск воли Божьей и рассуждение с советом. Собственно, о рассудительности пишут все древние святые отцы. О трезвомыслии, о бдении, о даре рассудительности написано очень много литературы, только мы часто этим пренебрегаем. Когда человек очищает ум от превратных представлений или чувства его умиротворяются, он способен не только лучше себя увидеть, он способен услышать голос Божий. Мы часто говорим-говорим Богу в уши, просим, молим, плачем, а Его не слушаем, к Нему не прислушиваемся. Когда человек приходит в нормальное состояние собранности, целостности, рассудительности и успокаивает свои чувства, он становится способным к слышанию и узнаванию присутствия Бога в его собственной жизни. Поэтому номер один, человека успокоить и настроить на то, чтобы он не метался, но был вдумчив и внимателен к тем знакам, сигналам и маячкам, которые Господь подает. Это номер один.

Кира Лаврентьева

— То есть привести человека в состояние покоя?

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Я бы сказал, что это нечто большее, чем покой, как его интерпретируют наши современники в плане безмятежности, аморфности и бездействия. Отец Гавриил (Бунге), когда я его как-то спросил, как найти волю Божию, предложил совершенно другой ход. Он говорит: а ты делай, начни какое-то дело, которое тебе кажется богоугодным, а дальше посмотришь, если дело будет спориться, значит, Господь благословляет. То есть не нужно сидеть без дела, ты берешься за какой-то проект, если ты чувствуешь, что этот проект ради Христа, во Христе совершается, то тогда ты увидишь по тому, как он идет, благословляет ли Бог это дело или нет. Поэтому покой — это не состояние бездействия, это состояния мира в душе, когда человек пребывает в соответствующем одухотворенном состоянии, или, я бы сказал по-другому, в состоянии расположенности к принятию Святого Духа. Только так, посредством Святого Духа, в Духе Святом человек способен сделать какие-то духовные дела. Иначе то же самое дело по-человечески будет казаться хорошим, но божеского присутствия там не будет. Приведу, может быть, не очень хороший, но провокационный пример или аналогию, скорее. Когда спрашиваешь человека мирского, можно ли поставить знак равенства между нравственностью и духовностью, мирской человек, как правило, скажет да, одно без другого невозможно, ибо в нравственности познается духовность. А когда я спрашиваю монашествующих, например, на святой горе Афон, они говорят: нет, нет, нет, это не одно и то же. Потому что человек с точки зрения светской нравственности может быть вполне порядочным, он гринписовец, он начитанный, может быть, профессор, а духовности в нем не будет никакой. А монах грязный, неухоженный, местами даже вульгарный, со стороны светского человека он абсолютно не то чтобы безнравственный, но не дотягивает до высокой планки нравственности. Главное, что он не производит ничего хорошего, он не спасает бродячих собак, он не кормит бомжей, от него пользы никакой, ноль. Он трутень, который живет в какой-нибудь отшельнической келье ради себя любимого и бьет поклоны, молится Богу. Какая от него польза обществу? Никакой. Отсюда и нравственности никакой. Но в нем есть духовность. И, следовательно, любое дело, которое мы совершаем, если мы совершаем его в Боге, оно должно быть прежде всего духовным, номер один. Только тогда, когда в человеке есть расположенность к принятию Духа Святого, его дело становится духовным. Даже тогда, когда с точки зрения гражданской оно не всегда кажется правильным.

Кира Лаврентьева

— Это очень тонко.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— Вот такой совет, который подвигает человека к духовному взгляду, я могу дать, только когда я знаю свое духовное чадо на протяжении энного количества лет и когда я могу посвятить время не просто для исповеди — для внебогослужебной беседы. Мы разговариваем, порой бывает, полчаса, час, два часа на какую-то тему, тогда я могу дать какую-то рекомендацию, которая будет противоречить даже какому-то здравому смыслу. Приведу один пример, на этом поставлю точку. Молодой человек ко мне приходил с постоянными жалобами, что его мучают дурные помыслы, и он никак не может ни днем, ни ночью от этих помыслов отстать, они его все время подвигают к какому-то греху вполне определенному, он никак не может с этим справиться. И тогда я начинаю его спрашивать в отношении того, где он работает, чем занимается, и в какой-то момент узнаю, что парень по вечерам продает алкоголь в специализированном магазине, где табак и алкоголь являются основной продукцией. Говорю ему: я понимаю, что ты хочешь быть православным миссионером, но смотри, чем ты зарабатываешь на жизнь. Тебе нужно сменить работу. И он говорит: а как же, я ничего собственно не умею, меня сюда взяли, потому что я согласился на соответствующие условия труда и вечерний, и контингент соответствующий приходит. А что будет, если я эту работу потеряю и другую не найду? Каково священнику в этот момент сказать, положись на волю Божию, положись на Бога? С моей стороны, конечно, это был рискованный шаг, потому что я фактически обрекал юношу на безработицу, а ему нужно было полностью себя содержать, у него не было никаких внешних источников, никто, ни родители, ни друзья, никто не мог ему помочь. Но, зная его, и зная, что для него духовная жизнь является чем-то важным, я рискнул дать такой совет. В конце концов, вскоре, послушавшись моего совета — я молился за него, конечно, чтобы Господь управил его жизнь — он нашел работу в большом крупном магазине, который продает бытовую технику, он там стал продавать стиральные машины, кофемолки, телевизоры. Более того, там даже сделал какую-то карьеру, начиная с рядового менеджера, он там старшим стал. В конце концов, он стал зарабатывать даже бо́льшие деньги. Это искушение, которое приходило к нему, подуменьшилось, и что-то даже ушло на второй план, потому что те образы, которые возникали у него в ходе его работы или в ходе контакта с внешними людьми, как-то ушли на второй план. Подводя итог, если говорить о священническом совете, он очень персонален. Одно дело, когда это первая-вторая встреча, кода главное выслушать, утешить. Другое дело, когда речь идет о какой-то долговременной связи. Спасибо.

Кира Лаврентьева

— Это очень назидательная история, отец Ириней, потому что неправильный выбор наш и сделка с совестью могут быть той форточкой, через которую залетают очень серьезные искушения. Это отдельная тема, мы обязательно, я надеюсь, посвятим ей отдельную программу. А сегодня, дорогие друзья, в нашем часе был иеромонах Ириней (Пиковский), насельник Московского Сретенского монастыря. Меня зовут Кира Лаврентьева. Мы говорили о пути к священству, к монашеству, к вере отца Иринея. Спасибо вам огромное. Всего вам доброго. До свиданья.

Иеромонах Ириней (Пиковский)

— До свиданья. Всего доброго.

---

Все выпуски программы Светлый вечер

• «Византия в эпоху Македонской династии». Дмитрий Казанцев
• «Общее дело» — итоги 2025 года». Протоиерей Алексей Яковлев
• «Византия от Юстиниана до иконоборчества». Дмитрий Казанцев

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов