«21-е воскресенье по Пятидесятнице». Священник Стахий Колотвин

В нашей студии был клирик храма Ризоположения в Леонове священник Стахий Колотвин.

Разговор шел о смыслах и особенностях богослужения и Апостольского (Гал.2:16-20) и Евангельского (Лк.16:19-31) чтений в двадцать первое воскресенье по Пятидесятнице, о днях памяти иконы Богородицы Казанская, иконы Богородицы «Всех скорбящих Радость», преподобного Илариона Великого, апостола Иакова, брата Господня по плоти, великомученика Димитрия Солунского.

---

М. Борисова

— Добрый вечер, дорогие друзья. В эфире наша еженедельная субботняя программа «Седмица». В студии Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Ризоположения в Леонове, священник Стахий Колотвин.

Отец Стахий

— Добрый вечер

М. Борисова

— И с его помощью мы постараемся разобраться, что ждет нас в церкви завтра, в 21-е воскресенье после Пятидесятницы и на наступающей неделе. По традиции постараемся вникнуть в смысл наступающего воскресенья, исходя из тех отрывков из апостольских посланий и Евангелия, которые прозвучат завтра в храме за божественной литургией. Мы услышим отрывок из Послания апостола Павла к Галатам из II главы, стихи с 16-го по 20-й. И в этом отрывке он, он коротенький, но лично у меня там есть два момента, которые вызывают вопросы. При чем, сколько не читаю, но, когда читаешь подряд, раз за разом все 4 Евангелия, то, возвращаясь к тексту и читая снова, натыкаешься на, на те же самые грабли. Мне кажется, что есть вещи, которые так и останутся вопросами, потому что каждый раз на новом цикле ты отвечаешь на эти вопросы несколько иначе. Потому, что жизнь идет, ты меняешься, меняется твое восприятие. Вот в этом отрывке из Послания к Галатам у меня всегда возникает вопрос. Апостол Павел пишет: «Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, — то неужели Христос есть служитель греха? Никак». Это первый вопрос. То есть, то есть в моей голове два этих утверждения никак не увязываются в один тезис. То есть, с одной стороны, наши поиски — оправдание во Христе, в моей голове никак не противоречит тому, что мы грешники. Возможно, у апостола Павла были исходные позиции иные, как у верующего и богобоязненного иудея, я не знаю. Но, у меня в голове вот эти две части этого предложения отказываются связываться.

Отец Стахий

— Все потому, что мы немножко, как ошибка выжившего, да, который уже видит, некий результат оценивает, и мы точно также уже живем в Церкви и оцениваем результат, и почиваем в этих лаврах. Пусть, конечно, не так почиваем, как те христиане, которые полноты богословия лишились. Да, вот у протестантов, например: ой, Христос нас спас, да, ну и мы вообще, что хотим, то творим, ну это я так упрощаю, понятно, много самых разных протестантских там течений, и уже ничего нам делать не нужно, Господь за нас постарался. Наше православное учение о спасении, учение о соработничестве, оно точно также, как и любое другое православное течение основано на Священном Писании, и на Священном Писании, в том числе данных конкретных слов, которые апостол Павел нам здесь говорит. Потому, что как мы смотрим: Христос берет и становится первосвященником уже Завета вечного, уже становится первосвященником новозаветным, который совмещает в себе служение царя и первосвященника, прообразом Христа Мельхиседека, который после разделения этих двух видов служения Аврааму был явлен еще в самом начале вот такой подготовительной эпохи еще в самом начале такой подготовительной эпохи к пришествию Мессии на землю. Если мы посмотрим на ветхозаветного священника, то тоже об этом апостол Павел в другом месте пишет, что: ветхозаветный священник сначала приносит о своих грехах, потом о грехах людей. То есть таким образом можно сказать: священник ветхозаветный в чем-то был служитель греха. В каком плане? Что он должен был искупить с помощью какой-либо жертвы: вот теленочка там, козленочка, птичку какую-то он закалает, возлагает на жертвенник, и таким образом вот он взял и помог людям от греха освободиться. Ну технически это как служитель греха. Тут, мы видим, приходит Господь наш Иисус Христос, который страдает по грехам рода человеческого, потому что любое страдание и смерть — это последствия греха. Господь не имеет никакого греха. Но, тем не менее, Он берет все грехи рода человеческого, и Ему поэтому мучительно больно физически, да, такая смерть пыточного характера. И Ему очень тяжело душе, потому что грешнику тяжело на душе, прежде всего потому, что он чувствует богооставленность. И вот эта богооставленность Христа на кресте: «Боже, Боже мой, вску́ю мя иси оста́вил.» тоже показывает: ну вот Христос как этот первосвященник первый берет ну и вот на Себя, ветхозаветные такие принципы искупления греха берет. Неужели Он служитель греха становиться? Ну нет. Апостол Павел же недаром все время делает акцент на воскресении. Если мы закончили на распятии, да: вот что Христос пострадал за грехи, то таким образом вот такая концепция бы имела право на жизнь: ну что Христос стал служителем греха, вот Он взял на Себя наши грехи и за это умер. Ну Христос за это не только умер, но и воскрес, ибо воскрес уже без греха. И, собственно, когда вот мне доводится крестить, чаще всего деток, иногда взрослых людей, то точно также я говорю о погружении в купель, потому что апостол Павел в другом месте точно также описывает: вот мы берем, умираем для греха в крещении, то есть уже все грех, вот как Христос берет этот грех на себя, поднимает. А с другой стороны, мы воскресаем уже без греха. Поэтому Господь перестает быть с технической точки зрения служителем греха, когда грех уже сокрушен, Он его взял, Он его принес во ад, но Он выходит, и греха никакого не остается . И праведников ветхозаветных, у которых было множество грехов, мы, когда читаем Ветхий Завет, мы видим ну на сколько грешные люди были ветхозаветные праведники, не сравниться с житиями новозаветных святых. Ну потому, что они не имели вот этой опоры во Христе, о которой чуть позже апостол Павел — вот здесь же, в этом чтении говорит. И поэтому Господь берет и воскресает. И апостол Павел говорит: да не будет, да, что вот это уже в моменте вроде вот это служение делу преодоления греха, оно должно остаться позади — важный практический вывод для любого христианина, особенно воцерковленного. Кто еще не начал исповедоваться, не начал бороться со грехом, друзья, начинайте. Вот после этой программы прям сразу идите на исповедь. Но, если вы уже не первый год ходите на исповедь, и вам кажется, что духовная жизнь состоит из борьбы с грехом, это заблуждение. Апостол Павел сегодня нам об этом говорит. Ни в коем случае не нужно думать, что: раз ты христианин, то твоя задача — постоянно бороться со грехом. Мы боремся со грехом постольку -поскольку. Ну он нам мешается ко Христу вот приближаться, поэтому вот мы как бы от себя откидываем, отцепляем, преодолеваем, вырываем с корнем порой, вот в зависимости от тяжести и сопричастности нашей ко греху. Но, наша задача, раз мы христиане, тоже — на этом не остановиться, а дальше возрастать в любви, в добродетели приближаться к Богу.

М. Борисова

— И второй вопрос к тексту апостола Павла. Сразу за этими словами он пишет: «Ибо, если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос.». Вот что касается второй части этой фразы, тут вроде как все понятно. Но, слова: «Законом я умер для закона.», раз за разом вызывают у меня недоумение.

Отец Стахий

— Апостол Павел даже так хвастался немножко, в хорошем смысле слова, говорит: вот я фарисей, сын фарисея, и как раз подчеркивал, как он из детства соблюдал различные ветхозаветные предписания. Ну, как мы знаем, в итоге, наоборот, ему приходилось с другими апостолами, которые отнюдь не так соблюдали предписания, потому что уже занимались обычным трудом, а не изучали богословие Ветхозаветное в религиозной школе раввинистической, что доказывает, что: нет, не нужно вот правила и предписания Ветхозаветного закона, закона Моисеева возлагать на христиан, особенно крещенных из числа язычников. И вот апостол Павел, по сути, продолжает то, что вот мы предыдущий отрывочек обсуждали, говорит: я поступил дальше, как христианин. Вот Христос взял, за грехи пострадал, воскрес, и вот точно также и я взял и уже на себя поднял вот этот закон Ветхозаветный, но я его могу в новой христианской жизни оставить, потому что раз Господь этот закон пришел и исполнил, и исполнил в том числе наказание за нарушение закона, наказание не за нарушение закона Самим, Господь — единственный, кто вот ни единую йоту, ни единую черту не переступил, и все предписания, данного Им самим Ветхозаветного закона исполнил. Собственно, пример ветхозаветных праведников — это то, что невозможно никому, кроме Мессии этот закон было исполнить. Но после того, как что-то исполнено, это уже ненужно делать. Исполнить, ну наполнить, полнота есть, уже закон соблюден. Если ты уже ключик вставил, повернул и дверь открылась, а ты вместо того, чтобы потянуть за ручку, начинаешь дальше ключ вертеть, ты только сможешь ее обратно закрывать-открывать, сможешь топтаться на одном месте, дальше не пойдешь. Точно также и здесь уже закон остается позади. А что впереди? А вот как раз почему и людям неудобно от неких таких технических правил, предписаний идти к Божественной любви, потому что, не знаешь: а что же будет дальше. Пока ты поворачиваешь вот этот ключик законный, ты в каком-то удобном положении: а что же тебя там за дверью ждет. И апостол Павел говорит нам: а дальше уже не я живу, но живет во мне Христос. Уже, если тебя наполняет сам Господь, уже, если в этом божественном даре, в причастии тела и крови Христовой, когда ты соединяешься и душой и телом со Христом, а потом еще все-таки стараешься эту благодать сразу не растерять, это уже отдельная проблема, и апостол Павел тоже, как мы видим, человек немощный, сам это признает, и тоже признает, что не всегда прям ну признает, что не всегда прям вот Христос в нем действует. И поэтому говорит: Нет, подражайте мне только, где я подобен Христу. А где вот, вот видите, что я совсем на Христа не похож, там мне не подражайте. Ну вот: «Не я живу, но живет во мне Христос» — это единственная надежда на наше спасение. Это то, что дает нам возможность евангельские заповеди исполнять. Вот я сегодня уже говорил про людей, которые приходят, готовятся ко крещению, не воцерковленные люди. И порой приходится говорить с ними не только о маленьких грехах, но и приходится говорить: вот ну раз ты крестным собираешься становиться, ты не можешь иметь тяжелые смертные грехи, которые апостол Павел говорит, что: невозможно наследовать Царствие Небесное, не обманывайтесь. И людям очень тяжело с некоторыми смертными грехами расстаться, особенно с каким-то блудным внебрачным сожительством. И я говорю: «Конечно, тебе сейчас кажется, что невозможно. Но, если ты дойдешь до исповеди, если ты покаешься, если ты дашь Христу войти в свое сердце, то то, что тебе казалось вот годами невозможно: как же иначе, все сейчас так живут, все сейчас так в сторону семейной жизни движутся, якобы только занырнув вот в глубину смертного греха, это ты поймешь, что это становится возможным преодолеть, потому что в тебе будет действовать сам всемогущий Бог.».

М. Борисова

— Обратимся теперь к отрывку из Евангелия от Луки, из 16-й главы, стихи с 19-го по 31-й. Это, я думаю, хорошо известная нашим радиослушателям притча о богаче и Лазаре. В этой притче, казалось бы, все ясно. Ясно, ну не то, что не ясно, а вызывает какое-то не желание, чтобы так было, только одно, пожалуй: когда Авраам, объясняя Лазарю, почему его просьбу исполнить невозможно, говорит: «Между вами и нами утверждена великая пропасть. Так, что хотящие перейти отсюда к вам, не могут. Также и оттуда к нам не переходят.». И сердце не принимает. Мы же молимся об усопших. Если нельзя изменить судьбу усопшего человека, определенную после его кончины, то в чем же смысл наших молитв?

Отец Стахий

— Когда мы читаем притчу о богаче и Лазаре, то мы видим лоно Авраамово. Лоно Авраамово — конечно, это прообраз Рая, но это не сам Рай. Вот мы уже сегодня в чтении апостольском очень интересно смотреть параллели между Апостольским и Евангельским чтением, которое тоже совсем не случайно. Я помню, когда только наши там в Митино община формировалась, я любил после службы за чаепитием как раз у людей попытаться выспросить, ну поскольку люди после этого стали в основном быстрей с чаепития убегать, потому что сложно размышлять, то уже стал сам немножечко отвечать на этот вопрос. Вот. И здесь мы видим ситуацию, когда праведники — это те люди, которые тоже со своими грехами и которых еще Христос не пришел, и не вывел в Райские обители, освободив полностью от греха. Когда мы смотрим на ситуацию, что вот одни, чуть более праведные люди находятся в лоне Авраамовом, находятся в аду, но без каких-либо мучений, но тем не менее находятся вдали от Бога. А кто-то заслуженно страдает за свои собственные грехи. Но, это заканчивается чем? Заканчивается тем, что приходит Христос и берет грехи всего человечества, как и те малые грехи людей, которые жили праведно, к Богу стремились. И Господь действительно дает возможность им уже войти и наследовать радостное вот это райское блаженство, пока еще только душой, в ожидании всеобщего воскресения тела в конце времен, которое в притче о Страшном суде уже вот описано. А с другой стороны, Господь дает такую же надежду и тем людям, которые не в, на лоне Авраамовом. Господь сходит во ад, и нигде не сказано, что Господь сошел вот ну только там на верхний этаж ада, вот на лоно Авраамово. Нет, мы видим, и в песнопениях это поется, что глубины адские были освещены и потрясены, что Господь вот весь ад сокрушил. И поэтому вот невозможно у человека, возможно у Бога, и в том числе получают надежду те люди, которые грехом были связаны. Другое дело, что, в чем нам расслабляться не нужно. Все-таки притча, она нас учит не то, что: ой, махнуть рукой, ну ничего, там как бы значит, есть возможность, сейчас погрешим, а потом авось Господь простит. Господь все-таки говорит о том, как ситуация меняется в Новом Завете. Одно дело — эти ветхозаветные люди, не знающие Христа, не имеющие единства с Ним. А другое дело — человек, котором вот апостол Павел говорит: «Не я живу, но живет во мне Христос.». Если в тебе живет Христос, а ты грешишь, как те люди, которые Христа не знали, это значит, что ты не просто на их уровень опускаешься, это ты сначала изгоняешь из себя Христа, чтобы потом уже грешить. А если ты изгоняешь Христа, ну Господь же тебе навязываться не будет. Тем не менее, конечно, Господь относится к нам как к бестолковым детям, что к детям, которые еще живут в этом грешном мире, еще душа с телом не разлучились, что те, кто душа и тело разлучились, но все равно надежда есть. И поэтому, безусловно, как Лазарь, он не может взять и за Христа вывести грешника, кого-то из ада. Но, походатайствовать перед Христом может. И тем не менее Лазарь лежал у дверей богача, да, и понятное дело, он умер, и понятное дело, что он не получал должной заботы, но вот все равно хоть какая-то крошечка, раз он лежал у дверей не бедной какой-то вдовицы, а у двери богача, значит у дверей богача ну хоть какие-то там крошечки с барского стола ему подали, хоть что-то доброе этот богач сделал. И что действительно Лазарь как человек незлобивый, как человек благочестивый обязательно даже за этого бестолкового богача помолится.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, сегодня, как всегда, по субботам в эфире Радио ВЕРА программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей неделе. С вами Марина Борисова и наш сегодняшний гость, клирик храма Ризоположения в Леонове, священник Стахий Колотвин. Ну естественно, все мы ждем на этой неделе праздник Казанской иконы Божий Матери, 4 ноября. Но, вместе с этим праздником мы на этой же неделе, 6 ноября празднуем в честь иконы Божий Матери «Всех скорбящих радость». Мне кажется, это тоже икона, которая достойна нашего воспоминания. Она хоть и не такая древняя, как Казанская, но она также неразрывно связана не только с священной историей, не только с Божий Матерью, как прообразом всех богородичных икон, но и с нашей историей государства российского, потому что все очень удивительным образом переплетено. Ну начнем, конечно, с Казанской. Казанская — это, прежде всего, в нашем сознании завершение смуты. Хотя на самом деле ее обретение ни коем образом со смутой вроде как не связано, но для нас она всегда воспоминание о князе Дмитрии Пожарском, потому что он ее не дал увезти обратно в Казань, оставил в своем ополчении, потом держал в своей домовой церкви, а потом на свои деньги построил на Красной площади Казанский собор и поместил икону туда. То есть все как-то переплетено с воспоминаниями о смутном времени. Но, на сколько это правомерно? Ведь все-таки вот такая привязка к историческим реалиям может быть умоляет наше благоговение перед святыней. Или нет?

Отец Стахий

— Как раз история иконы Казанской Божий Матери, что она у нас к разным историческим реалиям привязана, показывает. Что ограничений это никаких не накладывает. То есть, если ты взял и у тебя есть право посидеть на каком-то стульчике в доме и на какой-то скамеечке в парке, это не значит, что ты не можешь где-то сесть на диван и не значит, что где-то ты и на пляже не можешь на лежак прилечь, да. То есть то, что где-то ты получил какое-то право, не лишает тебя других прав. Как если человек берет, и он где-то едет на метро, а потом решил на автобусе поехать, никто же ему не скажет: «Нет, ты должен выбрать: либо на метро, либо на автобусе, уже иначе не делай. Или, если ты один день взял одно блюдо, никто же тебя не заставляет на другой день тоже самое. Нет, ты можешь какое-то другое блюдо себе приготовить, или в столовой взять. Понятное дело, это такие наши простые земные примеры и аналогии, но все-таки сам Господь в притчах говорил, поэтому и я считаю вполне возможным до таких простых, понятных, повседневных образов, тоже их использовать для того, чтобы вот сравнить эту ситуацию с историческим почитанием тех или иных, как святых, так тех или иных образов Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Потому, что, если мы посмотрим летнюю Казанскую, когда мы вспоминаем град Казань, когда мы вспоминаем присоединение Казанского ханства, когда мы вспоминаем, как непросто тем людям, которые веками жили на территории Орды, будучи уведенными в плен, лучших мастеров уводили. Потому, что иногда вот говорят: Ой, да, там как-то пришли русские, захватили, оккупировали, сейчас это тоже начинается, вот такая раскачка ситуации, хотя вот ну с кем- с кем, так с татарами никаких разногласий и противоречий нету. И то есть искусственное вот это накручивание. Так нет, тоже надо понимать, что под Ордынским игом были и те же самые татары, потомки волжских булгар, которые точно также были вот этой монгольской ордой захвачены и чьи ханы ими управляли, и точно также их использовали и как пушечное мясо в своих войнах, и точно также, да, вот дань не привозили издалека, на месте с тех же самых татар собирали. Но, тем не менее вот преодоление каких-то разногласий летнее на востоке страны и преодоление внутренних, прежде всего, разногласий на западе нашей державы, который тогда бы куда ближе, да, уже, чем нынешние даже там границы усеченные. Мы видим, что и в той и в другой ситуации речь же идет даже не о внешних каких-то политических успехах, не о военных потерях, они лишь следствие. Следствие чего? То, что разделенный русские люди смогли, по завету Христа, который говорит: «Будьте едины, как Я один со Отцем.», то единство Живоначальной Троицы заповедано нам самим Богом. Это та заповедь, которую каждый из нас должен все время помнить. В тебе появляется какое-то разделение, вспоминаешь: отец всякого разделения дьявол, а Господь мне заповедовал ровно противоположное. И поэтому как вот были проблемы в то, что летнюю Казанскую вспоминаем на востоке нашей страны, но, когда единство это воцарилось и веками мирно жили, и вообще никаких проблем не было, да, хотя разные народы, разные какие-то особенности были. Вот точно также смотрим: и на западе были разделения, что одни русские люди поляков приводили, другие там со шведами шли, третьи просто пограбить, пользуясь случаем, что центральная власть ослабла, ну а четвертые берут и жертвуют собой, объединяются и объединяются, да, там купцы с дворянами, крестьяне со служивыми людьми, и все идут спасать свое Отечество. Прежде всего спасать Отечество даже не от того, что: ой, какая-то там иноплеменная династия, а спасать отчасти, что от того, что нет возможности православную веру исповедовать, проводить, что есть возможность расстаться, да, вот и с чистотою православия. Поэтому точно также, дорогие братья и сестры, мы, когда вспоминаем любое историческое событие, связанное с той или иной чудотворной иконой, мы должны оценивать не только, это тоже можно, ну почему бы нет, порадоваться за наш народ, за наши победы, а все-таки вспомнить за то, что Господь же испытания посылает нам именно по нашим грехам, и мы празднуем то или иное чудо у чудотворной иконы, что Господь взял, нас помиловал, что мы до конца не исправились. Исправились все русские люди в момент преодоления смутного времени? Да не исправились, да. И что вот там первое ополчение распалось, второе там собирается. И точно также на стороне поляков сколько русских людей воевали. А тем не менее Господь свое милосердие проявил. Точно также и для нас это урок: что, да, не надо ждать: ой, кто-то не справляется, значит я буду с волками жить, по-волчьи выть, ну все так живут грешные, и я буду грешить. А то, что это Господь посылает вот нам испытания по грехам всего нашего народа, ну дай-ка я тоже погрешу, раз все равно же испытания есть, ну а почему бы нет. Нет, выйди из этого общего строя, начни объясняться с теми, кто сопричастен добродетели: вокруг какого-то доброго, созидательного дела, вокруг общей молитвы. И тогда Господь может уже, вот как Он даже Содом и Гоморру был готов пощадить, лишь бы 10 человек нашлось. Ну у нас то на Руси явно не 10 человек. Ну и даже ладно, у нас там миллионы населения, но тем не менее все равно у нас множество людей. И если множество православных людей будут вместе молиться, вместе добрыми делами заниматься, то Господь, видя нашу готовность преодолеть разделение, даже, когда мы его еще не преодолели, по молитвам, по ходатайству Пресвятой Владычицы Богородицы снова перед Казанской иконой в третьей ситуации, снова перед Владимирской иконой или перед другим чудотворным образом, Господь снова свою истину явит и снова решит нашу, мелкую в контексте спасения души, но столь крупную и важную историческую проблему, с которую сейчас мы сталкиваемся.

М. Борисова

— Я хочу только добавить, что очень часто из поля нашего зрения как бы ускользает одна деталь. Ведь Лжедмитрий I правил около года, и в общем-то худо-бедно никто его свергать не собирался. Всеобщее возмущение началось тогда, когда приехала наконец Марина Мнишек, оставаясь католичкой. И было не то венчание, не то соединение, непонятно что. И народ воспринял это как поругание иконы, поругание православия. И вот с этого в общем начались самые критические столкновения. То есть это не просто вот ополчение князя Пожарского и Минина, почему оно нуждалось в этом знамении, в этой иконе, а перед этим ополчение Липунова- Зародского не приняло ее принесли именно туда, под стены Новодевичьего монастыря, первую?

Отец Стахий

— Мы можем вспомнить, почему вот не только конкретный исторический период, ну вот недаром связывают и даже годы Великой Отечественной войны тоже с почитаемой иконой Казанской Божий Матери. Понятно, есть такие легенды, ну совсем неправдоподобные, что что-то там вот на самолете обвозили. Конечно, ну невозможно по тем временам. Тем не менее, легенды, они не рождаются на пустом месте. Люди ходили, молились, ходатайствовали перед святой Богородицей о русской земле. И мы видим, что как только стали вот уже в 43-м году храмы открываться, как только была легализована иерархия, как только какие-то юридические права Православная Церковь получила, так и начался перелом в Великой Отечественной войне. Смотрим, конечно, что это все пришли, покаялись? Не покаялись. Но, опять же, хоть какое-то меньшинство нашего народа обратилось ко Господу. Если бы не обратилось, Господь защищает русскую землю не потому, что она русская не потому, что тут у нас какое-то особенное предназначение, а защищает ровно тогда, когда русские люди готовы хранить чистоту православной веры. И если эту чистоту православной веры люди защищают и в годы смутного времени, чтобы ее не лишиться, и если люди русские защищают, возвращаясь к православной вере, хоть немножко, хоть маленькими шажочками после жесточайших гонений 20-х — 30-х годов, то тогда Господь снова обращает свой милосердный взор на нас и готов нас защитить. Сейчас вроде у нас ситуация значительно лучше, вроде гонений нету, но тем не менее, дорогие друзья, не ждем, что кто-то придет в храм за нас, что кто-то за нас покается. Каждый отдельный человек, который доберется до таинств Церкви, помолится, попросит у Господа, может Господа умилостивить и в наши дни тоже.

М. Борисова

— В эфире Радио ВЕРА программа «Седмица». С вами Марина Борисова и клирик храма Ризоположения в Леонове, священник Стахий Колотвин. Мы ненадолго прервемся и вернемся к вам буквально через минуту. Не переключайтесь.

М. Борисова

— Еще раз здравствуйте, дорогие друзья. Продолжаем нашу еженедельную субботнюю программу «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей неделе. У микрофона Марина Борисова и клирик храма Ризоположения в Леонове, священник Стахий Колотвин. На этой неделе мы будем вспоминать преподобного Иллариона Великого, 3 ноября. Я думаю, что, если спросить на вскидку наших радиослушателей: кто помнит этого святого, мне кажется, что найдется не очень много людей, которые скажут, что же это был за человек и чем он так дорог Православной Церкви. Ведь на самом деле именно благодаря преподобному Иллариону Великому Православная Церковь живет по тому уставу, по тем канонам, к которым мы так привыкли, и нам кажется вполне естественным, и как бы невозможно иначе. Но, именно ему удалось во множестве всевозможных вариантов уставов церковных иноческих выбрать самое, с его точки зрения, душеспасительное и полезное, и объединить. Это на самом деле очень трудная задача, потому что любая эклектика — это большое искушение запутаться в деталях и взаимоисключающие элементы попробовать сочетать. Так вот мне хочется. Чтобы наши слушатели вспомнили, благодаря кому мы ходим в церковь и молимся так, а не иначе.

Отец Стахий

— Когда мы посмотрим на историю Церкви, то увидим, что колыбель монашества = Египет, само по себе аскетическое усилие, его недостаточно для спасения души, потому что многие древние монастыри, отнюдь не все, в частности обитель Антония Великого была таким счастливым исключением, стали разделять монофизитскую, ну или более точно, миафизитскую ересь. То есть отвергли учение IV и V Вселенского собора. Ну и так вот сложилась современная Коптская Церковь, которая, безусловно, является Церковью христианской, несет свидетельство о Христе перед лицом мусульманского окружающего мира, которая очень тепло относится к русскому православию и к православию вообще, но тем не менее полноту православного вероучения потеряла. Но, вот как Христос говорит: если зерно не упадет в землю и не умрет, то не будет урожая, да, вот мы точно также и видим, что египетское монашество, оно пустило ростки по всему православному миру. И как раз тем человекам, который вот эти росточки на новую землю приходил и прививал был преподобный Илларион. Прежде всего почему монахи, которые уже распространились по миру как такое движение в условиях окончания гонений, обмерщления общества, когда в Церкви много было случайных людей, у которых не было какой-то братской любви, почему они все-таки сохранили в своем большинстве верность православию? Как раз потому, что православие сохранили уже в другом древнем центре монашества — в Палестине верность. А палестинское монашество, его основание, ну можно сказать, это заслуга преподобного Иллариона. При чем ну отшельники то были и до него, но преподобный Илларион все-таки нес вот такие принципы монашеского единства. Какой бы ты не был отшельник и подвижник, как бы ты в пещере не подвязался, но монастырь может послужить людям, когда уже выступает некоторым таким единым фронтом. То, что преподобный Илларион и дальше путешествовал, да, что он и в западную часть Римской империи отправлялся и свои дни на Кипре окончил, показывает, что для него основание монашества, уже он его видел немножко иначе. Не просто как бегство от мира: вот главное — от мира убежать и там только молиться, но он уже видел монашество в его, по сути, нашем нынешнем, современном понимании. Потому, что мы видим, как монашество, которое да, вроде от мира убежало, от этой мирской суеты, но тем не менее служит опорой для нас, для мирян. Что монастыри должны быть в досягаемости все равно от паломников. Чтобы паломники могли прийти, миряне помолиться, чуть-чуть убежать от суеты, получить и некоторое духовное наставление. И что ну для этого ну невозможно только вот в Египет ездить. Да, из Александрии еще можно прийти в пустыню, на ее границу и добраться. А если тебе еще до Александрии несколько недель на корабле плыть. То, как ты сможешь получить вот это духовное наставничество. Когда мы смотрим дальше в церковной истории, когда на протяжении различных еретических гонений, особенно на фоне иконоборчества мы видим, что именно монастыри были хранителями православия, то удивляешься вот этой дальновидности, прозорливости преподобного Иллариона, который вот шел и вместо того, чтобы саму, самому где-то в пустыни подвязаться в тишине. У него был пустынный настрой? Да безусловно был. Он прожил, да, полтора десятилетия вот в таком именно уединении. То есть нельзя сказать, что: ой, ему как-то на месте не сиделось, нет, вся его душа была расположена. Но, порой нужно брать, идти и делиться. Что мне еще особенно интересно и близко, что преподобный Илларион нам показывает пример такого паломнического пути. Потому, что уже, когда он сам был знаменитым подвижником, основателем монастырей в самых разных уголках православного мира, что все равно он совершает паломничество к преподобному Антонию на могилу. Он не может. у него уже, как в юные годы, получить непосредственное наставление. Вот как преподобный Антоний, к нему стекались люди, и каждому он мог какое-то слово сказать, особенно своим ближайшим ученикам. Но, тем не менее он приходит поклониться его святым мощам. И раз такой человек посвящает этому свое время и силы, причем даже можно сказать, вместо того, чтобы пойти еще куда-то, еще один монастырь основать, он возвращается в Египет, а это не просто пролететь на самолете, это тоже многомесячное путешествие принял, чтоб добраться до вот этой отдаленной восточной пустыни, куда ушел преподобный Антоний, подальше от Александрии, это сейчас хорошо, что наоборот поближе к современным египетским курортам стал монастырь преподобного Антония, ну вот как: не было б счастья, да несчастье помогло, то тоже это для нас пример, что и мы можем, имеем право полное, что да, взять, отвлечься, в том числе от важных и полезных дел для того, чтобы просто поехать куда-то помолиться. Поклониться мощам преподобного угодника или мученика, или другого святого, благоверного князя, тут уже не так важно. Потому, что вот это духовное наставление, которое мы получаем не только из уст в уста от еще живого и здравствующего человека, но от человека, который уже вроде душой и телом разлучился, но зато этой душой к Богу прибывает, это важно не только великому подвижнику и аскету, но и важно обычному мирянину.

М. Борисова

— А еще на этой неделе, 5 ноября мы будем вспоминать апостола Иакова, брата Господня. Это вообще удивительная история, история первой христианской общины иерусалимской, история попытки соединить несоединимое. При чем для того, чтобы этот эксперимент все-таки осуществить, во главе этой общины оказался человек, практически всеми признанный при жизни, ну если не святым, как в нашем понимании, то по крайней мере праведником в понимании ветхозаветном. И при чем обеими сторонами: и христианами, и иудеями. Ни у кого не вызывало не малейшего сомнения личная праведность апостола Иакова. Но, ведь что удивительно. Вот было, получается, даровано поколение, где-то лет 40 для того, чтобы люди что-то поняли, и очень рано начинаются проблемы именно в Иерусалимской общине. Почему так? Почему наиболее близкие по, даже по родству Спасителю оказались в самом плачевном состоянии? Ведь апостол Павел отправляется в свои миссионерские путешествия, чтобы собирать милостыню для Иерусалимской общины. Общины открываются по всеми, повсеместно, а в бедственном положении именно Иерусалимская община, которая ждала скорого пришествия, Второго пришествия Христа, которая решила сразу же воплотить все. Вот практика, когда все имение продавалось и все вносилось в общину. В результате они все проели, и другие христиане из язычников были вынуждены их взять на содержание практически.

Отец Стахий

— Тут бы я отметил два момента, которые очень важны, как примеры для нашей жизни, в том числе примеры отрицательные. С одной стороны, вот мы уже немножко говорили о православном патриотизме. Апостол Иаков — брат Божий, вот это православный патриот. Это человек, который свой народ вот любит, который не уходит ни к каким язычникам, никуда проповедовать. Понятное дело, кто в Иерусалим приходил, конечно, каждого он любовью своей покрывал. Но, тем не менее это патриот своего народа. Любимый город Иерусалим. Он связывает свою судьбу с судьбой своего народа, но ровно до того момента, как ну вот уже народ выступает против Христа. Это принцип христианского патриотизма: ты, если христианин, ты должен любить свой народ. Да, ты можешь привечать других людей, но прежде всего печься об интересах своего народа. Но, в тот момент, когда тебе уже дают выбор: нет, вот либо твой народ, либо христианство, здесь ты уже говоришь: Нет, Христос на первом месте, а любовь к народу на втором. Поэтому очень у нас сейчас много манипуляций вот на эту тему, что вот: не, не, ну ладно, любой другой патриотизм, любой другой национализм, это как бы можно, а вот русский патриотизм, национализм — это именно против православия. Ну это, конечно, манипуляция. Если мы подражаем святым, мы должны подрожать им и в любви к своему народу. В том числе нам может святой еврей, такой ревностный быть примером, как любить свой русский народ нам в наши дни. И другой пример, как раз вот то, что вы говорите, такое наблюдение замечательное. Потому что замечательное как вот от слова «замечание». Ветхозаветные люди, которые соблюдали правила и предписания, они точно также жестко соблюдали правило о десятине. Не могло быть такого, что человек получил зарплату и первым делом не принес десятину в храм. Как мы помним, алгоритм ветхозаветный: сначала десятина в храм, потом только семейные расходы и в конце уже это вот ты берешь и о нуждающихся заботишься из того, что осталось. Вот это именно принцип ветхозаветного благочестия. Смотрим мы сейчас на людей, православных верующих, и как мы видим, ну конечно, первым делом о семье позаботиться, а о Церкви — это примерно то-то в конце, вот между кормлением бездомных и там благотворительностью какой-то еще, другого круга. То есть вообще полностью сбиты все ориентиры. И мы видим, что эта проблема начинается. Это не то, что вот ну надо ругать сегодняшний момент, она начинается уже сейчас, она начинается прям сразу. Только Христос возносится на Небеса, и очень удобно: дай-ка мы возьмем, и Господь же нас от каких-то предписаний закона освободил, у нас же христианство, у нас же нету жесткой десятины. Ну значит и хорошо, значит мы напрягаться не будем, пусть кто-то другой наши общинные нужды содержит. И точно также люди берут там: ой, лето, ы уехали на дачу. Пусть кто-то другой нашу общину содержит, пусть кто-то другой духовенству зарплату платит. Или нет: ой, у меня сегодня настроение, поэтому я зашел, поставил такую же большую свечку, написал такие-то виды записок, тут еще в этот ящик положил, в этот, вот как мне хорошо уже. Ой, а сейчас у меня проблемы, значит мой храм перестал быть моим. И самое главное, человек смотрит: так ведь храм то все равно и чуть-чуть реставрируется, или строится, и как-то батюшки, вроде зарплаты им платятся. Так это делает кто-то другой. И точно также вот порой, как тоже иногда есть такая инфантильная: вот бы нам найти, какой-то спонсор со стороны пришел и наш храм построил, наш храм отреставрировал, да, какие-то там какие-то тоже поддержал информационные проекты Церкви. Да, Господь все равно пошлет. Вот как апостол Павел брал и с язычников эту копеечку в Иерусалим собирал и отправлял. И точно также Иерусалимская Церковь до поры, до времени существовала. Но, точно также, дорогие друзья, если останется у нас отношение к Церкви, как место, где мы вот пришли, оплатили некоторые свои религиозные услуги, когда настроение есть, а когда нету, мы о Церкви не вспомнили, то точно также, как величайшая, первая, матерь всех Церквей Иерусалимская Церковь на несколько веков просто пришла в полный упадок, точно также мы уже недавно переживали этот период, точно также может прийти и наша любимая Русская Православная Церковь. Поэтому, конечно, как бы мы о высокой духовности не воспаряли сегодня в сегодняшнюю передачу, иногда о простых вещах тоже нужно думать. Это тоже наш христианский долг.

М. Борисова

— Напоминаю нашим радиослушателям, в эфире Радио ВЕРА еженедельная субботняя программа «Седмица», в которой мы говорим о смысле и особенностях богослужения наступающего воскресенья и предстоящей неделе. С вами Марина Борисова и клирик храма Ризоположения в Леонове, священник Стахий Колотвин. Ну в завершении удивительной, насыщенной всевозможными воспоминаниями и размышлениями неделе мы будем вспоминать 8 ноября великомученика Димитрия Солунского. На прошлой неделе у нас была Дмитровская родительская суббота, которая неразрывно связана именно с днем поминовения этого святого. Так уж по, получилось, что наши князья очень любили этого святого и любили называть своих сыновей именем Димитрий. Но, собственно, в житии Димитрия Селянского для меня была всегда одна деталь, которая вызывала вопрос. Мы помним Димитрия Селянского как великомученика. И действительно он был умерщвлен насильственно и опосредовано, потому что он был христианином. Но, это не была мученическая смерть в том ее классическом выражении, когда христиан кальвам, когда это казнь за исповедание веры. Была, ну как компания репрессий, великое гонение. И, естественно, вряд ли все подряд христиане спешили себя провозгласить и исповедовать христианами. Все зависело от конкретной жизненной ситуации. Но, в жизненной ситуации Дмитрия Селянского сложилось так, что самый большой гонитель христиан и любитель их казнить к нему то был вполне благосклонно расположен. И конфликт с правителем случился на почве спортивного состязания. При чем состязался не сам Дмитрий Солунский, а выставленный им боец против бойца, который выставлен был со стороны правителя. И закончилось все плачевно для Димитрия Селянского. Почему он Церковью признается великомучеником? И вообще на сколько мы понимаем значение слова «мученик»?

Отец Стахий

— Вот этот нюанс — очень хороший пример, такая прививка для нас, потому что нам иногда кажется: ой, у меня какие-то проблемы, меня кто-то преследует, мне какие-то козни делает потому, что я христианин, я живу так по-христиански, я такой весь из себя благочестивый и поэтому вот мне какие-то проблемы выпадают, да. Ну что далеко ходить, иногда я и сам про себя так вот тоже думаю. И поэтому мое размышление, оно не теоретический, а практический характер носит. Я это тоже, как-то об этом размышлял. И поэтому факторы внешние, не связанные с христианством, могут тоже совпадать. Тем не менее Господь как великий Архитектор мира, Он может и факторы внехристианские брать и направлять на то, чтобы приводить людей к Себе, в том числе через мученический венец. Мы смотрим на Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, которого римляне казнили не потому, что они были там против проповеди новой какой-то там религии, да и даже они Его особо за бунтовщика не считали, да. Вот могли бы Его казнить, как бунтовщика, который с собой последователей десятки тысяч собирает и ведет на Иерусалим, чтобы там изгнать захватчиков. Нет, Господь этого не делает. Наоборот, Пилат руки умывает, говорит: Нет, я вроде там невиновен. А почему казнят? Ну просто по политическим мотивам. Чтобы наоборот не было возмущения со стороны лояльных саддукеев, контролирующих Иерусалимский храм, где они там неплохо зарабатывали, имели какой-то авторитет среди людей, их в принципе ситуация устраивала вот такого совместного правления. Потому, что римляне их в принципе даже ограждали от их конкурентов, там от тех же самых фарисеев в составе Синедриона. То вот мы смотрим и здесь на ситуацию с Димитрием Солунским, то был политический момент — был, была какая-то личная зависть — была, да. Ну как сказано про Христа, вот про апостола- евангелиста Луку, когда вспоминаем, и там он говорит спутнику своему, которым был сам Христос и который делает вид. Что вот ну не знает, что же произошло, и он говорит: Как ты был в Иерусалиме в эти дни и не знаешь, что произошло. Да, вот наши там старцы, зависти ради предали Его. Вот эта зависть — это то, что действительно может приводить христианина, увы, в том числе и к мученическому венцу. Если тебе кто-то завидует, то тебе будет вредить. Другое дело — как провести разницу. Можно завидовать то, что ты берешь и в каких-то вещах преуспел, которые тебя к Богу не приближают. А другое дело, что Димитрий Солунский. Почему в честь него то как раз князья своих детей и крестили, которые, кстати, носили там ну славянские имена. Вспоминаем наш замечательный Дмитровский собор, слава Тебе, Господи, уцелел, пережил татарское нашествие, один из древнейших наших памятников уцелевших, XII век. Как раз Всеволод Большое гнездо, да, там, а имя Дмитрий. Так почему? Потому, что они видели в этом хороший пример: что вот он богатый, влиятельный человек, губернатор, ну говоря современным языком, при чем даже не губернатор, а как вот в царской России, у которого еще войско есть. У нас все-таки губернатор так гражданский чиновник, а вот нет, это такой, ну очень влиятельный человек, который в условиях различных политических интриг мог бы он как-то иначе: там, где-то приклониться, где-то поинтриговать, где-то кого-то еще подставить, да, под гнев там императора. Да безусловно мог. Вот с волками жить, вроде по-волчьи выть. А он поступает искренне, по-христиански. И для него Господь берет, и может где даже сам Димитрий Солунский не решался исповедовать свою веру, ну думая: ну я же на полезной должности сижу, я могу христианам вот тут помочь, я могу им посодействовать, ну зачем мне как бы лезть на рожон, да, где-то надо об этой осмотрительности тоже помолиться. И любому человеку, у которого есть хоть какое-то власть и влияние, верующему, который даже не особо раскрывает свое вот именно отношение к вере перед окружающими, да, держитесь, друзья, своей должности, но не ради того, чтобы самому богатеть, а чтобы помогать Богу, Церкви и ближнему, заступаться за слабых, да, там где-то останавливать сильных, какие-то неправедные шаги, делайте и не афишируйте, и не гордитесь в этом. Но, тем не менее, где-то, вот чтоб почувствовать ту грань, где уже невозможно совмещать служение Христу и служение там веку сему, или какой-то вот действительно антихристианской деятельности, в которой невольно ты затягиваешься, где-то вот нужна решимость, которая была у великомученика Димитрия. Это не обязательно решимость, которая приведет тебя к мученическому венцу, но где-то тебе придется и расстаться и с какой-то должностью. Или ну просто на более низкую перейти, или в другую область перейти. И тоже вот, общаясь с людьми, которые там брали и где-то в бизнесе преуспевали, а потом раз и какие-то проблемы. Задавили конкуренты, задавили ну просто какими-то антихристианскими методами, там ну можно сказать там уголовными, ну просто тем не менее под суд это ничего не подпадало. И человек, наоборот, чувствует, как он ближе к Богу стал, как у него больше стало времени для общения с Богом, меньше какой-то беготни. Хотя до этого: ой, вроде сколько полезных дел мог делать. И как с людьми, которые тоже вот: ой, работаю в администрации, самого разного уровня: федерального и такого, и тоже: да, я пытаюсь сделать, помочь, но все равно вот против системы не пойдешь. Вот как какой-то более высокий начальник там решает, все равно ты его волю выполняешь. Да, до поры, до времени ты можешь и на своем месте ты работаешь. Вот как в советские годы, мой любимый пример, брали и в одном, вот служил раньше на северо-западе Москвы, вообще в северо-западном округе один лишь храм, который тогда Подмосковным был, в Коркино вот остался незакрытым. А на северо-востоке я служу, те же самые спускались сверху директивы от богоборческой власти. А там вот и храм Ризоположения не закрывался в советские годы, где я сейчас служу, и рядом Тихвинский храм, Покровский в Медведково, Нечаянная радость, Адриана и Натальи, прям целый, просто россыпь храмов на таком же кусочке вот этого московского тортика, да, вот как на карте, если посмотреть, поделить. Значит тоже на своем месте ты что-то можешь делать. Поэтому в том числе мы не только о какой-то решимости исповедания веры. Но и просто о грамотном служении Богу и ближнему на своем месте, с теми полномочиями, которые у тебя есть. А если тебя Господь этих полномочий лишает, то значит Он считает: для спасения твоей души это более полезным. Как в ситуации с великомучеником Димитрием это ну полезно на столько на столько, что он воссиял на Небесах, и это один из величайших и самых почитаемых святых православного мира. Как в Греции его почитают. Он — покровитель города Салоники, второго по значению города Греции. И сейчас понятно, Греция, она такая небольшая государство, небольшая республика. А вот в Византийской империи после завоевания арабами Ближнего Востока это был город № 2, значительно более значимый, чем Афины, который ну уже такая маленькая, как деревушечка почти что оставалась на протяжении многих веков. И вот я, когда учился в Салониках на программе греческого языка и тоже там сказал: «Вот был в храме святителя Григория Паломы на уроке. Он — покровитель Салоников.», мне там даже учительница говорит: «Не, не, не, покровитель Салоников именно великомученик Димитрий.». Это не значит, что святителя Григория умоляют, но вот как его любят и греки, как его любят русские люди вот с великокняжеских древнерусских времен, это тоже мы знаем. Это одно из самых популярных имен на Руси. Да, у нас, конечно, есть князь Дмитрий Донской, но он то прославлен в лике святых только совсем недавно, несколько десятилетий назад. А так-то всегда, в честь именно Димитрия Селянского. Да, у нас есть и святые с именем Димитрий, святители Христовы, преподобные отцы, но тем не менее это тоже человеку вспоминают: кто своим подвигом освятил имя языческой богини, богини плодородия Диметры, да. Вот на сколько у нас понимание уже вот никак не ассоциируется с языческим божеством, а наоборот только с христианским мучеником. Поэтому может, конечно, мы не так высеем, когда какие-то проблемы будут, но тем не менее польза безусловно есть. И вот точно также, я, когда, помню, вынужден был по благословению священноначалия расстаться с храмом, который вот в Митино я основал, долгие годы собирал общину с нуля, да, там многих людей получилось привести от неверия к вере, собрать, как бы соединить в совместном труде, в совместной молитве, и тоже понимаешь: да, Господь берет у тебя какого-то там может положения, может быть какого-то там статуса лишает, но тем не менее это тоже для пользы твоего спасения души. Что где-то ты берешь и может не мученически Богу служишь, но тем не менее Господь на тебя другие планы имеет и всегда о тебе все равно позаботится.

М. Борисова

— Спасибо огромное за эту беседу. Вы слушали программу «Седмица. С вами были Марина Борисова» и клирик храма Ризоположения в Леонове, священник Стахий Колотвин. Слушайте нас каждую субботу. До свидания, до новых встреч.

Отец Стахий

— С Богом.

---

Все выпуски программы Седмица

• «Неделя мясопустная. Сретение Господне». Священник Стахий Колотвин
• «Неделя о блудном сыне». Протоиерей Максим Первозванский
• «Неделя о мытаре и фарисее». Протоиерей Максим Первозванский