Димитровград. Путешествие по городу

Поделиться

Фото: Myriams Fotos / Pexels

Бывают ли у вас в жизни моменты, когда слова вдруг оказываются слишком простыми и невыразительными? Когда то, что чувствуешь, никак не помещается в обычные фразы. Со мной случилось так однажды на Рождество Христово. Мы всей семьёй стояли у храма после ночной праздничной службы. Разговаривали, любовались новым вертепом, украшенным разноцветными мерцающими огнями. Тихо шёл снег. А моё сердце переполняла радость. Но не только моё. Младший сын Николай неожиданно подошёл к нам с мужем, посмотрел на нас, сияя, и крепко-крепко обнял обоих. И вдруг я поймала себя на мысли, что не могу выразить словами то, насколько большую радость и благодарность я чувствую. Хочется говорить — но любое слово прозвучало бы слишком просто.

И именно в такие моменты особенно понимаешь смысл одного из рождественских песнопений — задостойника Рождества.

Задостойники — особые гимны, воспевающие Богородицу. Они поются в дни больших церковных праздников вместо песнопения «Достойно есть», исполняемого на Литургии, ближе к её завершению, незадолго до молитвы «Отче наш» и причастия.

Давайте поразмышляем над текстом задостойника Рождества Христова и послушаем его отдельными фрагментами в исполнении сестёр храма Табынской иконы Богородицы Орской епархии.

Первая часть песнопения в переводе на русский язык звучит так: «Величай, душа моя, / честью и славой высшую Небесных Воинств Деву Пречистую Богородицу». Вот как звучит эта строчка по-церковнославянски: «Величай, душе моя,/ Честнейшую и Славнейшую Горних воинств, Деву Пречистую, Богородицу...»

Послушаем первую часть задостойника:

Русский текст второй части песнопения такой: «Удобнее нам было бы по страху предпочесть молчание, как дело безопасное, по любви же к Тебе, Дева, составлять стройносложенные песни трудно, но и Ты, Матерь, дай силу (к песням), поскольку есть (у нас) усердие». На церковнославянском языке строчки звучат так: «Любити убо нам, яко безбедное страхом,/ удобее молчание,/ любовию же, Дево,/ песни ткати, спротяженно сложенныя, неудобно есть;// но и, Мати, силу, елико есть произволение, даждь».

Послушаем вторую часть песнопения.

Прозвучавшая молитва построена на удивительном парадоксе: с одной стороны — робость, нежелание говорить слишком громко; с другой — любовь, которая побуждает «песни ткати». Любовь вдохновляет человека на слова, которые он бы иначе не осмелился произнести.

И каждый раз, когда звучит рождественский Задостойник, я вспоминаю тот праздничный вечер — с мерцающим в темноте ночи вертепом, с ощущением мира. И понимаю: порой действительно хорошо молчать. Но когда сердце переполняет любовь, слова всё равно рождаются — пусть тихо, пусть робко. Родились они и у моего сына Николая. Обняв нас с супругом, он сказал: «Ну как же я люблю вас!» А потом взял нас за руки, и мы вместе побрели в сторону дома. Чудесный праздник...

Давайте послушаем задостойник Рождества Христова полностью в исполнении сестёр храма Табынской иконы Божией Матери.

Все выпуски программы: Голоса и гласы

• Задостойник Рождества Христова
• Кондак Богоявления
• «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче»

Поделиться

Фото: Johannes Plenio/Unsplash

Каким тяжким и затяжным зачастую бывает наше противостояние дурным, навязчивым помыслам, атакующим ум во время молитвы! Воистину без Господа, мы не можем прибавить себе духовного роста и с пол локтя... Но зато в этих же молитвенных трудах, на первый взгляд, бесплодных, мы незаметно для самих себя смиряемся, познавая свою полную немощь. Благодать, как всегда, приходит нежданно-негаданно, и в пространстве души воцаряется «тишина велия». Это смирение.

Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров

Все выпуски программы Духовные этюды

• 16 февраля. «Смирение»
• 15 февраля. «Смирение»
• 14 февраля. «Смирение»

Поделиться

Фото: PxHere

Раннее утро в аэропорту. У меня рабочая командировка. Через вереницу высоких стёкол зоны вылета видна взлётная полоса. Тёмное ночное небо над ней лениво меняется на пасмурное утреннее. На его свинцовом фоне самолёты кажутся белоснежными.

Зал аэропорта монотонно шумит заботами. Кто сонный, кто сосредоточенный, все серьёзные. Я и сама перед полётом в небольшом напряжении, ведь результаты рабочей поездки непредсказуемы. Мысли о том, как всё сложится лишают спокойствия.

После недолгого ожидания в салоне самолёта, командир воздушного судна просит пристегнуться и отключить телефоны, экипаж готов к взлёту. Закрываю глаза и медленно читаю «Отче наш». На последнем слове понимаю, что шасси простились с поверхностью земли, и мы уже летим. Самолёт быстро набирает высоту. Через стекло иллюминатора вижу, как земля отдаляется, машины, дома, дороги становятся игрушечными. В какой-то момент всё это погружается в плотный туман, и через некоторое время самолёт выныривает за пределы свинцовой прослойки туч.

От неожиданности зажмуриваю глаза. Сияние солнца в долю секунды заполняет салон самолёта. В иллюминаторе видны бескрайние белоснежные поля. Замечаю восхищение на лицах пассажиров и тоже улыбаюсь. Радость от солнечного света рассеивает все тучи в моей голове. Ведь если за плотным слоем облаков нас ждёт встреча с солнцем, то и за житейскими трудностями придёт светлая полоса и утешение.

Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева

Все выпуски программы Утро в прозе

• Взлёт
• Ангел-Будильник
• Встреча сильнее расставания