«Помощь бездомным в Уфе». Протоиерей Роман Хабибуллин

У нас в гостях был основатель центра помощи бездомным во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского при Крестовоздвиженском храме в Уфе протоиерей Роман Хабибуллин.

Наш гость рассказал о своем приходе к вере и священству, о том, как решился при своем храме основать центр помощи бездомным, с какими трудностями при этом пришлось столкнуться и почему, несмотря на них, для него важно продолжать заниматься этим служением и духовно окормлять подопечных. Отец Роман также поделился разнообразными историями из жизни людей, оказавшихся в его центре.

Ведущий программы: пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности Василий Рулинский.

---

Василий Рулинский

— Здравствуйте, друзья. Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский. Я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. Мы говорим в программе Делатели с теми людьми, которые посвятили свою жизнь служению милосердию. Сегодня у нас в гостях протоиерей Роман Хабибуллин, создатель Центра помощи бездомным во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского при Крестовоздвиженском храме города Уфа. Батюшка, добрый вечер.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Добрый вечер.

Василий Рулинский

— Отец Роман уже много лет занимается помощью бездомным, один из корифеев этой темы. Давно уже я знаю отца Романа, как-то была радость посетить Уфу. Правда, это было уже около 10-ти лет назад, тогда мы еще с владыкой Пантелеимоном, сотрудниками отдела с большим воодушевлением посещали ваш проект. Прямо при храме, рядом у вас помещение, достаточно большое, где просто живут бездомные, видно, что о них заботятся с любовью, но как-то по-домашнему, всё буквально на территории храма. Проект сам по себе необычный. Часто бывает, если церковь помогает бездомным, некоторые представляют, что кормят бездомных, приходят к ним, иногда в городские ночлежки, центры социальной адаптации. Бывает такое, что церковь иногда делает свои собственные проекты, но чтобы вот так, в черте города, рядом с храмом помещение и живут бездомные. Причем не один, не два, не 10, не 20, да, батюшка у вас?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— 45.

Василий Рулинский

— 45 человек, это не так часто встречается. У вас действительно очень важный и очень полезный для многих опыт. Давайте расскажем, что собой представляет приют, который вы возглавляете, который вы создали в свое время. Как он работает?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Приют наш на самом деле уникальный. Уникальный — в смысле своего места расположения и условий, которые там возникли. Он находится на территории прихода в одном из приходских зданий. В нем проживают: я сам с семьей, мы в одном дворе с братьями нашими живем.

Василий Рулинский

— Да, это удивительно. Я когда это узнал, у меня совсем удивление.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, сложилось так. Более того, наши сотрудники тоже проживают в этом приходском здании. Наши подопечные попадают в микросоциум, в православный приход, и здесь происходит их реабилитация. Они видят храм, видят, как батюшка живет, что он делает, с утра до вечера мы общаемся, я как священник и как соседи одновременно. Мы их не выделяем от прихожан, например, что есть прихожане благополучные, а есть бездомные. Стараемся, по крайней мере, наставляю наших сотрудников, чтобы отношение к ним было равноправное по сравнению с благополучными прихожанами. Братья наши подопечные могут ходить в храм ежедневно, 150 метров от места проживания для них до храма, что они и делали, пока у нас состав с 15-го года примерно не изменился сильно в сторону того, что 95% из них больные.

Василий Рулинский

— Лежачие прямо совсем, которые не могут подняться?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, это лежачие, колясочники, костыльные, после инсульта, плохо передвигающиеся, поэтому у нас выраженное медицинское направление приюта. Они погружены в приходскую жизнь. У меня такая идея возникла несколько лет назад, и я думаю ее постепенно реализовывать. Создать в нашем приходе психотерапевтическую общину, есть такая форма работы с психическими больными, такую же терапевтическое общину, то есть приют на православном приходе, чтобы люди погружаясь в жизнь, организованную в приюте, начинали исцеляться. Исцеляться от чего? В медицинском плане мы всё делаем обычным порядком, а исцеляться от своего состояния забитости, униженности, отверженности, отчаяния, безразличия, угрюмости. Очень важно поспособствовать своим отношением, прежде всего, к ним, восстановлению у них достоинства, чувства самоуважения. Просто молитвой этого не сделаешь, нужно помочь в личностном плане, отношением. Я постоянно с нашими сотрудницами и сотрудниками провожу беседы, фактически 2-3 раза в неделю на нравоучительные темы, в частности, о том, что необходимо уважать достоинство братьев. Не должно быть грубости, каких-то прозвищ, гнева в отношении их, нужно запасаться терпением, уметь их прощать. Так вот вкратце.

Василий Рулинский

— Это очень важно. У меня в свое время хорошее впечатление осталось от ваших слов на одной из конференций, по-моему, на церковном съезде. Вы процитировали Станислава Лема «Человеку нужен человек». Действительно, мы часто забываем, когда человек находится в уязвимом положении, есть такое искушение, на него посмотреть свысока, и каким-то прозвищем его назвать, и представить, что как будто я и он — это что-то совершенно разное, совершено другие миры, и я имею право всё делать иначе, и не как на брата на него смотреть, а как на какого-то человека опустившегося. Здорово, что у вас получается это привить своим сотрудникам. Но мне при этом кажется важным нам пояснить, как все-таки это изначально появлялось? Как появлялся ваш этот проект? Если сейчас представить обычный храм, обычную ситуацию в городе, священник служит, не каждый согласится принять несколько десятков бездомных, да еще и рядом с ними жить. У вас же получилось, что вам, по-моему, передали какое-то здание. В каком-то смысле естественно получилось. Батюшка, напомните эту историю, как это всё развивалось? И какой это был год примерно?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— В 1999-м году по нашему ходатайству мэрия отдала нам бывшее приходское здание, которое с дореволюционных времен и все советские времена было школой-интернатом для глухонемых детей. Здание пришло в аварийное состояние, а там была домовая церковь.

Василий Рулинский

— То есть какое-то время назад, до советского времени, там была храмовая территория?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, домовой храм был. На этом основании нам и передали здание. Но, поскольку оно было еще на балансе школы полгода примерно в зимнее время, то мы не стали пользоваться им, чтобы школе не приходилось расплачиваться за наше потребление коммунальных услуг. У нас храм находится рядом со станцией железнодорожной, бездомные постоянно приходили и приходят и просили и просят приюта. Это было не какое-то осознанное мое желание, что вот я хочу, такое особенное чувство имею к бездомным. Как я оцениваю сейчас это свое состояние, куда деваться, против совести же не пойдешь. Идите и живите, у вас там есть комнатка, обогреватель, живите. Один, другой, третий, там уже человек 10 и больше стало, год-два проходит. Конечно, возникла задача как-то упорядочить их проживание здесь, какую-то организационную форму помощи найти. Мы стали помогать им восстанавливать документы, паспорта, возникли вопросы питания, лечения. Поначалу-то не было такого количества больных. Я, честно признаюсь, тяготился этим. Не так, чтобы каждый день смотреть не мог. Я тоже, как вы говорите, не мог найти форму общения с ними, на каком языке с ними говорить. Это специфический же народ.

Василий Рулинский

— Да.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Они угрюмые все, тяжелые.

Василий Рулинский

— Не доверяют обычно еще.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Они еще с таким недоверием смотрят. Я не то что искал стиль общения, но, видимо, какой-то нашел, а об этом мне сказал батюшка, наш клирик. Он говорит: отец Роман, народ спрашивает, почему вы, отец Роман, общаетесь с нами, как пахан?

Василий Рулинский

— Интересно.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Я даже не знаю, как эти категории людей общаются. Я задумался, принял к сведению. Постепенно через несколько лет услышал мнение от этой категории людей, это не был наш подопечный, это был бывший смотрящий в городе Уфе.

Василий Рулинский

— В тюремных...

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Был, потому что он скончался, красивый мужчина, верующий. Единственный верующий, от которого слышал ответ на вопрос: Александр, ну, как поживаете? Он говорит: батюшка, смердю. Искренне говорил. В смысле грехами, разумеется. Как-то мы встречаемся с ним на территории прихода, а он приходил к нашим подопечным, там же у нас сидельцев до 70%, из них 50% за убийство сидели. То есть люди с отягощенной совестью, поэтому Господь и приводит их в храм в таком количестве. И он меня встречает такими словами: отец Роман, вы с такой радостью меня встречаете, так доброжелательно, что я подумал, что вы один из наших.

Василий Рулинский

— Вот это похвала.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— В общем, сильно поменялся стиль общения.

Василий Рулинский

— А вы, интересно, к простым прихожанам стали более деликатно относиться? Не как пахан, больше к вам не было таких претензий?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Нет, я к прихожанам старался... Все-таки перемена в отношениях с ними произошла с течением времени, конечно. Поначалу какое-то отчуждение чувствовалась к ним, какая-то специфическая категория людей, по-особенному нужно к ним относиться. Меня отрезвила совершенно одна беседа с нашим братом, который с Крыма приехал тогда, еще в 90-е годы, в начале нулевых. Он жил в одном здании с ними, здание школы же большое, там как Ноев ковчег, всякой твари по паре. Он жил с семьей. Вечером, до поздней ночи наши подопечные к нему с вопросами. Я жил в отдельном здании тогда еще. Он прибегал ко мне, делился, в расстроенных чувствах, как вести ему себя, как отвечать на вопросы. Я, помню, в таком ожесточении сказал ему: как они меня достали. Я сейчас понимаю, что я сказал, Господи, как Ты достал меня со Своими бездомными. По сути же так? И тут же я услышал ответ, брат мне говорит: отец Роман, это же ваши прихожане.

Василий Рулинский

— Да.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Всё стало ясно сразу же. Я братьям до сих пор говорю: братья, вы же наши прихожане, вы ничем не отличаетесь, не в смысле биографии своей, а в статусе своем приходском, вы обычные прихожане. Ну да, у вас нет дома, но вы даже особо прилежные прихожане, вы пришли и живете у нас.

Василий Рулинский

— Живете при храме.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, при храме живете, мне не надо бегать за вами, искать повода к общению. Вы позволяете заботиться о вас по полной программе.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с протоиереем Романом Хабибуллиным, создателем Центра помощи бездомным во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского при Крестовоздвиженском храме Уфы. Отец Роман, сейчас мы уже немножко больше узнали про приют для бездомных, который вы создали при своем храме. Но мне кажется, что еще очень важно немножко рассказать и о том, как вы сами пришли к этому служению, а точнее, как вы пришли к священству, потому что у вас совсем не обычная биография. Вы родились в Хабаровске, а получали образование в Санкт-Петербурге, еще когда он был Ленинградом. Я так понимаю, что у вас и спортивный опыт, вы мастер спорта по каратэ. Не каждый священник может такое про себя рассказать. А более того, вы еще закончили философский факультет Ленинградского государственного университета, нынешнего СПБГУ, и институт физкультуры имени Лесгафта. Потом уже Санкт-Петербургская духовная академия, естественно. То есть у вас настолько интересная биография до священнического служения, что очень интересно узнать, как вы шли к священству, и как спорт помог или наоборот не помог в этом вашем направлении движения?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Ваш вопрос последний напомнил мне об одном случае, который я считаю, способствовал тому, что как-то я оказался в храме священником. Поясню, не в беспамятстве, конечно. Говорить, что я шел-шел и пришел, нет. Господь просто взял и из грязи в князи поставил, я так воспринимаю свою жизнь. События в моей жизни происходили без моего сознательного выбора. Почему крестился, например? Потому что моя невеста сказала, что нужно венчаться, а чтобы венчаться, нужно креститься. Чтобы невесту не упускать, я согласился на это. Не было моего такого...

Василий Рулинский

— А сколько вам было лет, когда вы венчались?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— 32. А почему спорт способствовал? После тренировки, в субботу как-то, накануне Пасхи мой один ученик, он был вольнослушателем семинарии Ленинградской, сказал: давайте пойдем на пасхальную службу, у меня есть пригласительные билеты. 82-й год был.

Василий Рулинский

— А, тогда гоняли.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Там в академии все-таки. Мы добирались долго, но как раз к службе пришли. Зашли в помещение академии. Меня так сразило, я даже не понял, как реагировать на это. Я вижу, по коридору идут семинаристы и регентши, все в кителях, платья в пол, отложные воротнички. Что меня сразило? Не одежда, конечно, а выражение лиц. Как налитые яблочки, у них была такая жизнь и радость, которую я никогда в жизни не видел. А у меня была такая реакция: как же так, это же верующие люди, почему они такие радостные?

Василий Рулинский

— Наоборот должны быть угрюмые?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, такие высохшие аскеты. Отстоял я утреню всю, потом после утрени я сказал, всё, программа выполнена, и пошел. И через 10 лет, я уже священником, а как у нас в 90-е годы это происходило, священноначалие благословляло рукополагать без духовного образования.

Василий Рулинский

— Вас в 92-м рукоположили?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да. Потом направили в семинарию Ленинградскую. И вот я в подряснике с крестом поднимаюсь на ту же самую лестницу Санкт-Петербургской семинарии, поворачиваюсь и вижу стеклянную стену, двери, тот же самый храм. Меня тут осенило, кто меня привел. Я так интерпретирую, что Господь «как закваску» «вратами затворенными», не касаясь ни ума ни чувств, потому что у меня мыслей никаких не было благочестивых, чувств не было, но как-то Господь положил благодать Божию, как закваску в душу. И вот она всходила-всходила и, в конце концов, я оказался через 10 лет на том же самом месте уже священником.

Василий Рулинский

— Да, удивительно. Батюшка, а как у вас последовательность была? Вы сначала занимались спортом, а потом начали на философском факультете?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Нет, наоборот.

Василий Рулинский

— Наоборот, тоже необычно. Представить, выпускник философского факультета одного из лучших университетов потом начинает заниматься спортом, да не просто шахматами, а каратэ, да мастером спорта становится. Это тоже биография необычная. Расскажите, как у вас это развивалось? По философии в каком направлении вы двигались? Почему вы решили в спорт податься?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Я заканчивал отделение научного коммунизма.

Василий Рулинский

— У-у-у.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— И за время обучения я неоднократно пытался оттуда перейти на восточный факультет, на психологический. Но как-то проблемы были в это время с переводом на другие факультеты. Я закончил, получил звание лейтенанта политработы в воинских частях.

Василий Рулинский

— А зачем вы на научный коммунизм пошли? Вы просто были такой атеист?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Нет, я приехал на философский, там отделение просто. А там, видимо, не хватало абитуриентов. Мне сказали: с такими баллами тебе пройти на философский мало шансов, давай на научный коммунизм, а потом переведешься. Ну, конечно, не перевели, не разрешали переводить. Я не планировал после окончания факультета философского продолжать преподавать уже научный коммунизм, марксистско-ленинскую философию, научный атеизм.

Василий Рулинский

— Уже тогда чувствовали, что это всё не то.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да. Мыслей о религии вообще не было. Не было ни против, ни за.

Василий Рулинский

— Интересно.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Есть верующие, я видел, вот верующие. Но меня очень захватили занятия каратэ тогда. Я самбистом был, в сборной университета по самбо, выступал, и потом каратэ же начался бум. А это такой мир специфический, меня перекроило очень сильно, тренировки. Поэтому решил свою жизнь связать со спортом и поступил в институт Лесгафта. Самое главное, что все-таки я закончил семинарию и академию. Но всё это не способствовало тому, чтобы я обратил внимание на религию. Интересовался Востоком, те, кто занимается восточными единоборствами, так или иначе, обращают внимание на дзен-буддизм, даосизм.

Василий Рулинский

— Да, на восточные культы.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, эта духовная подоплека.

Василий Рулинский

— Но это вас тоже не касалось.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Нет, так теоретически интересовался.

Василий Рулинский

— А после того, как невеста сказала, что давай повенчаемся, вы повенчались. До этого момента, я так понимаю, вы не сильно интересовались вопросами веры? Да и, наверное, венчание, тогда еще для вас, как вы сказали, было просто для того, чтобы невесту не потерять.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да каким-то обрядом.

Василий Рулинский

— Какие события способствовали тому, что вы пришли к священству? Просто так не бывает. Расскажите, как это всё происходило?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Когда я крестился, без огласительных бесед, разумеется, тогда такого не было, каша в голове, чего только не было в голове, начался внутренний кризис духовный. И меня стало преследовать ощущение близкой смерти. Такое очень отчетливое ощущение, связанное с тренировками. Если я буду тренироваться, я в ближайшее время умру. Я пытался и так и сяк. Это уже после крещения. Потом сделал выбор все-таки. Во дворе общежития, в котором я жил, вытащил свой чемодан и на костре сжег всю свою литературу по боевым искусствам. Всякие призы, грамоты, медали.

Василий Рулинский

— Радикально.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— И с чувством облегчения вернулся. Иначе как? Был такой момент отречения от своего прошлого. Ну, и просто из страха смерти. Когда я потом после этого пытался вернуться, айкидо выбрать, какой-то более мирный путь, внутренне чувство это вернулось опять. Что это несет смерть мне лично.

Василий Рулинский

— А это вы чувствовали, что это от Бога, какое-то религиозное ощущение? Как вы это объясняете для себя? Почему было это ощущение?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Не знаю, просто чувствую реально опасность смерти, духовное такое переживание. Я не персоницифировал, что это от Бога лично, но если я буду продолжать этим путем идти, то это так закончится. А у меня жена стала ходить в иконописный класс в духовную академию Петербургскую, там еще не было школы иконописной. Она занималась реставрацией, иконописью, там был кружок или класс. Как раз в этом году решили открыть иконописную школу при Санкт-Петербургских духовных школах. А всем ученикам и ученицам предложили сдать экзамен вступительный по живописи и по Закону Божию. Вот она приносит мне, выдали ей учебник Слободского, кирпич этот, она приносит мне с ужасом в глазах, говорит: это нужно выучить и сдать на экзамене. Я говорю, какие проблемы, сейчас я всё прочитаю и всё тебе расскажу, я всё объясню тебе. Вот я открываю, просто разламываю этот учебник, и в глаза падают первые стихи книги Бытия: «Вначале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». И озарение, всё встало на место. Я понял, вот это истина. Всех этих блужданий, духовных поисков, ламаизм, даосизм, в этом направлении интерес проявлял, вчитывался, вдумывался, пытался приблизиться. Потом, когда отверг всё это, отрекся, Господь мне тем же духовным чувством указал: вот она истина. У меня уже сомнений не было, вот у меня в руках истина. После этого я стал ходить в храм более прилежно. Так, конечно, венчались, исповедовался раз, причастился и всё. И через какое-то небольшое время это произошло стали прихожанами. А это 92-й год, это же очереди.

Василий Рулинский

— Ничего нет.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Полтора часа в очереди стоишь в универсам и еще 40 минут стоишь за продуктами какими-то, и по талонам всё.

Василий Рулинский

— Тяжелое время.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Я приехал в Уфу.

Василий Рулинский

— Мы узнаем о том, что было дальше, спустя короткую паузу. У нас сейчас в эфире программа Делатели. Протоиерей Роман Хабибуллин, создатель Центра помощи бездомным во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского при Крестовоздвиженском храме Уфы. Меня зовут Василий Рулинский. Это программа Делатели. И мы сейчас поговорим, буквально через несколько минут о том, как именно развивалась судьба отца Романа, как он стал священником и создателем Центра помощи бездомным.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Меня зовут Василий Рулинский. У нас сегодня в гостях протоиерей Роман Хабибуллин, создатель Центра помощи бездомным во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского при Крестовоздвиженском храме Уфы. Отец Роман, вы начали говорить о том, что в Петербурге в 90-е годы, когда ничего не было, вы уже поняли, где истина, благодаря словам из Священного Писания, и уже начали свой церковный путь. Вы потом решили поехать в Уфу. Почему? Почему именно в Уфу? И что было дальше.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— В Уфу, потому что я в Уфе жил с 3-х лет и до 16-ти лет, потом поехал в Петербург учиться и не собирался возвращаться в Уфу. Кто же из Питера поедет в Уфу?

Василий Рулинский

— Вообще да.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Молодой человек с двумя высшими, что там делать в этой Уфе. Но поехал к маме, разумеется, и на пару дней. И так получилось, у меня случилась прободная язва, причем после курса лечения, который прошел я в Петербурге. Пока я три месяца находился на больничном в Уфе, я стал каждый день ходить в храм близлежащий Пресвятой Богородицы. Приходил в храм, физической работы не мог после операции, но на машинке попечатать, бумажную работу батюшке исполнял. И как-то на исповеди отец Борис Развеев покойный, которому я обязан такой переменой в судьбе, сказал: воля Божия, чтобы ты был священником. Я говорю: я же не достоин быть священником. — Нет, нет, я тебе говорю, воля Божия, пошли к архиерею. Пошли к архиерею. Владыка Никон посмотрел на меня: да он же не церковный человек.

Василий Рулинский

— А вы сколько уже были воцерковленным человеком? Совсем недавно?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Два года. Я: нет, так нет. Вышли, отец Борис говорит: владыка помолится, волю Божию узнает и всё сделает. Как-то пришел в храм — звучит вообще очень необычно эта история — на всенощное бдение в субботу вечером, и тут владыка приезжает в храм служить. Это был приходской храм Пресвятой Богородицы тогда. Отец Борис выбегает из алтаря, что-то ищет глазами, меня поймал: идем, сейчас тебя будут постригать в иподиаконы. Ну и всё.

Василий Рулинский

— Быстро, даже как-то не спросив особенно.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, никто не спрашивал меня. И потом уже семинария, потом академия.

Василий Рулинский

— Вас потом и в диакона и в священника скоро.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Вечером в иподиаконы, утром в диаконы и через 9 дней в священники.

Василий Рулинский

— Вот это да. А можно уточняющий вопрос? А супруга как относилась к этому всему? Она же была в Петербурге, я так понимаю?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Нет, она приехала ко мне, потому что я же был на больничном. На эту службу она пришла со мной. Поскольку ей нельзя было в храм проходить, она сидела в притворе.

Василий Рулинский

— Почему нельзя в храм?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— По дням. Я зашел в гражданском, она всю службу просидела в притворе, по окончании службы я выхожу в подряснике к ней.

Василий Рулинский

— Ну, вы даете.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Она говорит, что с тобой сделали?

Василий Рулинский

— Да, умеете удивить.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Я объяснил ей, она порадовалась. Не знаю, насколько это было внутри, у нее шок был, разумеется. Поэтому говорить, что я шел-шел и пришел, здесь не приходится. Просто Промыслом Божиим, я так надеюсь, что был Промысл Божий.

Василий Рулинский

— В этом мы убеждены.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— В оправдание я могу привести эти все факты, я усилий никаких не прилагал, не пробирался, не вламывался, не пролезал, это всё произошло. Конечно, я понимаю, воспринимаю и всегда считаю, что это величайшая честь для меня была. На самом деле недостоинство же, в моем случае это уместно говорить, это будут не просто слова, меня преследует всю жизнь чувство недостоинства. Когда мы приют создали, даже не создали, мы просто уступили Богу. Он привел в наш приход бездомных, и мы приняли бездомных. Мы уступили. Я все время говорю нашим сотрудникам: мы удостоились величайшей чести с вами. Почему-то нас, недостойных, Господь поставил на это место участвовать в том непрестанном доброделании, которое Господь осуществляет во всем мире. Почему-то нас недостойных Господь поставил на это место и так определил нашу судьбу. Конечно, наши сотрудники нуждаются в словах ободрения, поддержке, назидании и разборе полетов регулярном.

Василий Рулинский

— Да, это удивительно. Сколько есть замечательных священников, и храмов, и судеб людей, которые посвящают свою жизнь служению Богу. Но при этом у нас приютов для бездомных, организованных при участии Церкви, не так много. Их действительно больше ста на территории России. С одной стороны, это немало, с другой стороны, и не много. Услышать этот призыв Божий, понять, что Сам Господь приводит таких людей к храму и что эти люди не какие-то лишние и не кто-то, общество, государство или президент и премьер в ответе за их судьбу, а конкретный ты, который сейчас на пути этого человека встретился ему, и тебе ему помогать. Это, конечно, ответ, который далеко не всегда звучит утвердительно, что да, я готов принять этого человека, взять ответственность и помочь ему, как могу. Я так понимаю, что приют сейчас превратился в большей степени, 90% прозвучало, подопечных лежачих.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Больше даже, 95%.

Василий Рулинский

— То есть превратился в приют, прежде всего, для тяжело больных людей. Это, мне кажется, тоже показатель. Церковь всегда заботится, прежде всего, о тех, о ком больше позаботиться никто не может. Это с вашей стороны ответ на самый главный вопрос: что собственно делает Церковь? Она являет свою любовь к таким людям. Здесь возникает вопрос, который, мне кажется, у многих может возникнуть. И когда вы начинали это служение, и, как вы рассказываете, сейчас его совершаете, большинство из них с тюремным опытом, большинство из них имеют серьезные грехи, отягощенные наказаниями, преступлениями, совсем тяжелые, в том числе убийства. Это у некоторых может вызвать страх и оторопь, как с этими людьми общаться. Некоторые действительно считают, что они пропащие, что нет смысла в них вкладываться. Я даже знаю от некоторых людей, кто помогает этим людям, что, мол, зачем помогать им, они все равно сопьются, будем просто кров давать, и не будем особо надеяться и верить, что они могут исправиться, могут свою жизнь изменить. Что вам помогает верить и надеяться, что они могут исправиться, что может быть это преображение?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Случаи разительных внутренних перемен в человеке. Для священника, как для пастыря, священник должен быть пастырем, самой вожделенной наградой является видеть внутренние перемены в пасомых. Конечно, эти перемены произошли у прихожан до прихода в храм, вследствие перемен они пришли в храм. Но хочется помочь прихожанам, чтобы эти внутренние перемены у них происходили, и радоваться вместе с ними. Не всегда так это бывает. Я не хочу, не могу укорять прихожан, они стараются. Но эта перемена, расстояние, которое проходит человек, на бездомных очень хорошо видно. Вот он пришел, у нас один брат, двойное тяжкое преступление, сам угрюмый, мятежный, морда ящиком, руки крюки, как говорят, глаза выпученные и гундосит, характерный тип. И вот он приходил, уходил, приходил, уходил, потом его пьяного побили у магазина молодые хулиганы, он очнулся, приполз на спине зимой, переполз через железную дорогу. Там железная дорога, магазин и храм. Братья нашли его утром, определили его в больницу, потому что руки были обморожены. Он с обрубками пальцев стал помогать мыть лежачих, брал лежачих, носил в душевую, там отмывал, возвращал. Эта забота о собратьях по несчастью — не всегда это бывает, но бывает — начинает менять человека внутри. Он стал тише, тише, тише. Он потом признался, что у меня пошла молитва. А потом жизнь стала меняться у него. Съездил в Красноярск к своей дочери, пообщался с внучкой, насладился общением, вернулся в Уфу, нашел православную женщину, женился, венчался. Постоянно, каждый день пишет мне эсмээски. И повторяет: Бог меня простил.

Василий Рулинский

— Почувствовал облегчение.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Тяжесть того преступления, горечь, он пережил реальное облегчение. Вожделенная цель для многих и благополучных прихожан, а для неблагополучных тем более. Гнет внутренней тяжести с души снять. Это воплощение милости Божией, переживание, что милость Божия совершилась, что Господь простил мне реально грехи. Говорят же батюшки, что священник скажет: «Аз, недостойный иерей, властью, мне данной, прощаю и разрешаю тебя от грехов твоих», — а Бог может сказать, Я не прощаю. А чтобы тяжесть была снята с души, нужно заслужить эту милость Божию. И такие случаи.... Я иногда, бывает, выступаю, на Чтениях обычно епархиальным батюшкам, что вы в бездомных можете найти очень благодарную паству. Почему? Бездомные отличаются чем? Во-первых, они своей жизнью, шкурой своей, кожей, костями пережили реальность нравственного закона. Вот грех, а вот наказание, до хруста костей, до крови, до испорченной судьбы, до боли — вот грех, а вот наказание. Это благополучным людям... мы верим, убеждены и говорим об этом, но этого переживания у нас нет, слава Богу. А вот у них есть. Поэтому их не надо ни в чем убеждать, что будешь так делать и будет то. Нужно их подбадривать. Я, когда беседую с ними, потому что мы по всякому поводу встречаемся, я все время захожу, мы живем вместе и с утра до вечера видим друг друга. И когда говоришь что-то такое вдохновительное, видишь, как свет в глазах появляется, выражение лиц меняется. Это дорогого стоит.

Василий Рулинский

— Это программа Делатели на Радио ВЕРА. Мы говорим сегодня с протоиереем Романом Хабибуллиным, создателем Центра помощи бездомным во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского при Крестовоздвиженском храме Уфы. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального одела по благотворительности. Если у вас есть желание поддержать работу приюта для бездомных в Уфе, это можно сделать, зайдя на страницу Крестовоздвиженского храма Уфы. Можно в поисковике ввести информацию — Крестовоздвиженский храм Уфы — и там будет вся информация о деятельности отца Романа, о бездомных, которым он помогает. Там есть информация, как поддержать, в том числе пожертвованием и материальным еще каким-то способом. Если вы живете в Уфе, то можно, наверное, приходить помогать и что-то привозить, участвовать как волонтер, это тоже очень важно. Поэтому о Крестовоздвиженском храме Уфы можно узнать подробно и поддержать работу отца Романа. В одном из интервью вы как-то говорили о том, что одна медсестра, когда вызвали скорую в ваш приют, действительно, была медицинская проблема у одного из бездомных, побрезговала войти в здание приюта. Эта история меня сильно зацепила. Вообще она обычная. Когда мы живем в большом городе, видим отношение, в том числе к бездомным медицинских работников, я не хочу их сильно ругать, они тоже часть общества и среди них тоже встречаются люди, которые не всегда реагируют положительно на вызовы скорой помощи к бездомным. Брезгливость помешала ей зайти на территорию приюта. Я думаю, многие в этом поступке медсестры могут узнать себя. Я, например, тоже не могу сказать, что лишен этого чувства. Всегда это какое-то преодоление, особенно если мы говорим про бездомного, который плохо пахнет, у которого свои какие-то сложности и проблемы, которые нам не очень хочется брать на себя. Это вообще можно перенести на все ситуации в жизни. Когда нам что-то нужно, мы понимаем, что так правильно, но это очень тяжело, это нужно преодолевать себя. Батюшка, как вы можете посоветовать нам всем научиться преодолевать самость свою, вот эту брезгливость, это нежелание идти тем путем, которым Господь ждет, что мы пойдем?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Это проблема, как сделать закон нравственный, который внешний по отношению к тебе, внутренним убеждением, внутренней потребностью.

Василий Рулинский

— Это уже философское, вижу Кант, чувствуется ваше философское образование.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Ответа нет.

Василий Рулинский

— Ну вот, я только понадеялся.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Как сделать? Это милость Божия. Почему так это сложно? Потому что это следствие свободного выбора. Только свободным выбором человек может... Конечно что-то мы делаем из-за страха, например, из-за корысти. Но только свободным согласием исполнить заповедь Божию мы переводим внешнее требование во внутренние потребности. Когда мы это подневольно делаем, это еще не становится нашей потребностью. Когда из корысти — не становится потребностью. А вообще эта же ситуация описана в притче о милосердном самарянине, там типология верующих всех людей изложена, и можно не гадать, а Евангелие посмотреть и типологию верующих, разложенный весь спектр, увидеть. На самом деле вы правы, есть такой психологический барьер, который человек ощущает, порог не может переступить в приют. Врачи некоторые до сих пор брезгуют нашими бездомными и просят не приводить больше, до сих пор встречаемся. А скорая помощь нет, они уже...

Василий Рулинский

— Смирились?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, они смирились, они просто бывают по три раза в день в нашем приюте, 1-2 точно. Потому что они тяжело больны, и скорая помощь у нас частый гость. Ну, да, если ты не можешь что-то сделать, попроси кого-то, позвони, например, в храм зайди. Ну, какое-то участие прояви в человеке, они же в этом нуждаются.

Василий Рулинский

— Надо все-таки свою веру как-то — я попробую немножко пересказать основной смысл — принудить, свободным выбором своим перевести в действие. И это действительно только свободный акт нашей воли, иначе никак, нужно себя постоянно понуждать к этому.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, конечно, через понуждение. Я же рассказывал, что поначалу, я сейчас понимаю, просто уступал Богу, который приводил бездомных. Меня когда спросили, зачем ты бомжатник здесь развел на приходе?

Василий Рулинский

— Это вопрос — я думаю, многие сейчас подумали о нем, когда мы начали с вами говорить об этом.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Я как-то не нашелся ничего сказать и ответил сразу: заповедь Божию вспомни. Чтобы прекратить всякие разговоры.

Василий Рулинский

— А действительно, нечего на это ответить.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Как-то высокопарно звучит, но по сути...

Василий Рулинский

— Христос сам был бездомным, если уж так разобраться.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, совершенно верно.

Василий Рулинский

— Я в одном из ваших интервью тоже прочитал поразившую меня историю про одного человека, который попал в цыганское рабство. Он не просто туда попал и там побирался, а он настолько отчаялся, что сам захотел на себя наложить руки. Как он сам вспоминает, только чудом остался жив, ужас просто про себя рассказывает. Когда попал в больницу, потом его выписали к вам. Он цитирует стихи Александра Блока:

«Похоронят, зароют глубоко,

Бедный холмик травой порастет,

И услышим: далеко, высоко

На земле где-то дождик идет».

Это человек, знающий Блока, понятно, что он из какой-то образованной среды в такую ситуацию попал. Вы ему помогаете, вы таких отчаявшихся людей фактически возвращаете, прежде всего, к Богу, к обществу и пытаетесь дать им свет. Как оживить эти потухшие глаза? Вы сказали, что когда они видят, у них всё оживает. А что нужно дать им, чтобы это бездна отчаяния как-то растопилась?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Уважение, прежде всего. В чем высказываем уважения? В обращении к ним, заботе о них повседневной. Они должны почувствовать собственную ценность. Они ощущают себя, что они никто, общество их не замечает. Не то что брезгует, не то что отвергает. Да, вследствие предательства самых близких людей, жестокости, коварства и собственной глупости, они оказались никому не нужные. В России, по подсчетам нашим и ночлежки, 2 миллиона 300 тысяч бездомных было три года назад, сейчас больше наверняка. И эти люди фактически не существуют. У нас бездомным животным выделяется 12 и даже больше миллиардов на полтора миллиона бездомных животных.

Василий Рулинский

— Это государством?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, государство, регионы. А на два с половиной миллиона бездомных людей выделяется полтора миллиарда.

Василий Рулинский

— Это какие-то страшные цифры, не хочется в это верить, батюшка. Больше чем в 10 раз бездомных животных любят, чем людей.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Это официальная статистика. У меня такой образ представился, что бездомный — это человек, который в открытом космосе оказался без своей воли, и вокруг безжизненное пространство. Оно создается отсутствием всякого интереса к ним, это пустое место. А что же космонавта связывает, дает ему жизнь? Тонкая трубочка, по которой подается кислород. Для бездомных что может быть таким живительным?

Василий Рулинский

— Что?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Другой человек. Вы сказали в начале беседы о Станиславе Леме, который в романе «Солярис» приводил такие слова: «Человеку нужен человек». Человек в открытый космос устремляется в поисках инопланетного разума. Для чего? Найти себе подобного. Если найдет что-то совершенно не подобное, с ним невозможен контакт, с ним нужен контакт. Для чего? Чтобы вместе продолжать путь в космосе. Поэтому им нужно признание себя людьми, заслуживающими уважение, которые вызывают интерес неподдельный, желание помочь, просто доброту, внимание, заботу. Выражается это во взгляде, в голосе, в каких-то подарочках, которые мы вручаем периодически, не по случаю, а просто так. У нас, слава Богу, по милости Божией, появился волонтер медик, который закрыл брешь, которая существовала в нашей заботе о них. Они лежат, мы оказываем им услуги, привлекаем медиков. Какие жалобы есть, поликлиника, больница, лекарство всё даем. А вот текущего мониторинга, ежедневного...

Василий Рулинский

— Да, то, что планово никто не делает.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Вот этого не хватало, появилось, слава Богу. А это ведь тоже у них отклик находит. Любая форма. Почему мы так множим формы заботы о них? В театр в русскую драму два раза водили, на выставки художественные три раза водили в прошлом году, на концерт филармонии. Паломнические поездки, походы в музеи, арт-терапия, рисование, отливка из гипса. Сейчас на следующей неделе должна прийти сотрудник Дома-музея Аксакова читать им Аксакова.

Василий Рулинский

— Как красиво.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Казалось бы, что может сделать это, не так много, не так регулярно, но это повышает их самооценку, как говорится, это помогает нам выразить к ним отношение. Они в этой атмосфере и исцеляются.

Василий Рулинский

— Батюшка, у вас приют находится в Уфе. Республика непростая, мусульман большинство.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Да, к сожалению.

Василий Рулинский

— Мусульмане в православном приюте тоже, наверное, появляются. Расскажите, как накладывает отпечаток на деятельность приюта, можно сказать, мусульманское окружение? Или это вообще никак не влияет?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Никак не влияет. Мусульмане нам поставляют бездомных, какую-то помощь вещевую они нам оказывали регулярно. У нас в приходском православном приюте проживают как православные, так и не верующие, протестанты и мусульмане. Различия никакого, разумеется, нет.

Василий Рулинский

— А у вас самого башкирские корни?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Татарские. Папа татарин, мама украинка.

Василий Рулинский

— В плане веры у вас в семье какой был подход? Вам про мусульманство что-то рассказывали, к этому привлекали?

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Нет, конечно, папа у меня был капитаном третьего ранга, потом был сотрудником обкома в отделе пропаганды, потом был заведующим кафедрой марксистско-ленинской философии и научного коммунизма.

Василий Рулинский

— Так вот откуда всё.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Об исламе речь не шла. Я говорил же, я просто знал, что есть религии и всё. Вы вопрос задавали, как людям изменить отношение к бездомным? Нужно спросить, а что за люди эти бездомные? Три подполковника, один технический переводчик, в Калифорнии жил 4 года, до сих пор отлично владеет английским языком. Другой музыкант, в Германии жил. Люди с высшим образованием. Педагоги, у одного 53 года был стаж педагогический, другой помоложе мужчина. Конечно, есть суровые люди, которые несколько десятков лет провели в заключении. Есть сироты. А когда они попадают в стены приюта, они уже не бездомные, они наши прихожане. Поэтому мы особо не делаем разницу. Наша задача, я так формулирую, не только оказать медицинскую помощь и способствовать социальной реабилитации, нужно реабилитировать их личность всеми доступными способами.

Василий Рулинский

— Это самое важное. Спасибо большое. В программе Делатели сегодня был протоиерей Роман Хабибуллин, создатель Центра Помощи бездомным во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского при Крестовоздвиженском храме Уфы. Меня зовут Василий Рулинский, я пресс-секретарь Синодального отдела по благотворительности. У всех у вас есть возможность поддержать работу приюта при Крестовоздвиженском храме Уфы, можно найти информацию в поисковиках, перейти на сайт приюта, там сделать пожертвование или присоединиться любым другим способом. Также напоминаю, что можно подписаться на социальные сети Синодального отдела по благотворительности «Дела Церкви» в телеграмме, в махе, в ВК и следить за информацией о деятельности Церкви по помощи нуждающимся на сайте Синодального отдела diaconia.ru. Спасибо вам большое за то, что вы делаете, отец Роман. Я думаю, что для многих сегодняшнее наше общение будет вдохновляющим на совершение добрых дел и на исполнение заповедей Спасителя.

Протоиерей Роман Хабибуллин

— Я очень надеюсь на это. Добрые дела вселяют в нас необычную радость. Я вижу по лицам благотворителей, они потом как подсаживаются на добрые дела, их за уши не оттащить.

Василий Рулинский

— Спасибо. Всего доброго. До свиданья.

---

Все выпуски программы Делатели

• «Память о подвиге сестер милосердия». Мария Веснина
• «Сохранение семьи». Священник Павел Когельман, Ирина Бочковская
• «Больничное служение». Алексей Заров, Юлия Товстая