Поделиться
«Что бы ты в жизни ни делал — делай с любовью к людям», — этому отцовскому наказу Наум Балабан следовал всю свою жизнь. И в 1922-м, когда спасал крымских жителей от тифа и холеры, и в 30-е годы, возглавляя Комиссию судебно-психиатрической экспертизы и фиктивно признавая душевнобольными тех, кому угрожали репрессии, и в 1941-м, когда фашисты вошли в Симферополь. Тогда он мог уехать из Крыма, но остался ради пациентов психиатрической больницы, главврачом которой он был. Науму Исидоровичу удалось спасти около 500 больных, пристроив их в приёмных семьях. А 7 марта 1942 года к дверям больницы за доктором приехала немецкая «душегубка» — газовая камера на колёсах.
После окончания гимназии Наум заявил родителям, что хочет серьёзно изучать психиатрию. В 1915 году он окончил швейцарский Бернский университет по специальности «неврология и психиатрия». По возвращении в Россию Балабан служил военным врачом, а после Гражданской войны осел в Крыму, где посвятил себя лечению психически больных людей. Каждого пациента доктор знал по имени-отчеству, к каждому относился с душевным теплом и сердечностью.
Почему немцы, явившись в больницу к Балабану, не арестовали его сразу же, а лишь спустя несколько месяцев?
Симферополь в начале 20-х годов ХХ века мало чем походил на безмятежный южный город. Как и во всём Крыму, там свирепствовал голод, то и дело вспыхивали эпидемии. И это на фоне масштабных социальных потрясений — совсем недавно прогремела Октябрьская революция; шла гражданская война. Об этом непростом времени оставила воспоминания Фаина Раневская, служившая тогда в Симферопольском театре. Актриса писала, что в какой-то момент у неё, как и у многих других в городе, произошёл душевный надлом и потребовалась помощь врача. Самым известным специалистом по душевным болезням в Симферополе был в те годы Наум Исидорович Балабан.
Когда после окончания гимназии Наум заявил родителям, что хочет серьёзно изучать психиатрию, отец сказал ему: «Что бы ты в жизни ни делал — делай с любовью к людям». Этот наказ Балабан запомнил навсегда. В 1915-м году Наум окончил медицинский факультет швейцарского Бернского университета по специальности «неврология и психиатрия». Как только вернулся в Россию, сразу же отправился военным врачом на фронт — шла Первая Мировая. Потом началась Гражданская война, и доктор Балабан в составе Красной Армии оказался в Крыму. Там и осел после демобилизации в 1922-м. На полуострове тогда бушевала эпидемия тифа и дизентерии. Наум Исидорович активно включился в борьбу с распространением болезни. Он добился, чтобы в Крым из Парижского Пастеровского института доставили вакцины и начали массово прививать население. Организовал работу специальных эпидемических бараков-изоляторов. Доктору Балабану тогда удалось спасти тысячи жизней.
В апреле 1922-го Наум Балабан приехал в город Симферополь, чтобы возглавить Крымскую областную психиатрическую больницу. Она находилась в удручающем состоянии: не хватало вещей, питания, здание требовало капитального ремонта. Под руководством доктора Балабана уже к 1923-му году были отремонтированы корпуса, увеличился штат сотрудников и количество коек. При больнице появились сад, огород, мастерские, в которых больные могли работать. А главное — в корне изменилось отношение к ним. Каждого пациента доктор знал по имени-отчеству и обладал способностью расположить к себе даже самых неконтактных. Коллеги вспоминали, что Балабан ко всем был добр, сердечен и открыт.
В 30-е годы Балабан возглавил крымскую Комиссию судебно-психиатрической экспертизы. И многих тогда он уберёг от беды. За неосторожно брошенное слово в адрес «партии и вождя» можно было поплатиться жизнью. Но крымчан, которым угрожал каток репрессий, доктор Балабан фиктивно признавал душевнобольными — и так спасал. А вскоре началась Великая Отечественная война. В ноябре 1941-го фашисты вошли в Симферополь. И сразу же пришли в больницу с требованием освободить помещение для нужд немецкой армии. Заодно тщательно проверили документы у главврача. Доктору Балабану это ничего хорошего не сулило — в его личном деле чёрным по белому была указана национальность — еврей. К счастью, оказалась там и запись о вероисповедании — «православный». Вероятно, поэтому доктора не арестовали сразу же. Пользуясь возможностью, он мог уехать из Крыма. Но остался — ради пациентов. Тем из них, кто мог уехать за пределы полуострова, доктор выдавал эвакуационные билеты, без которых не разрешалось покидать отрезанный от большой земли Крым. Однако большинству некуда было идти. Для таких Наум Исидорович находил в городе приёмные семьи. Каких трудов ему стоило уговорить людей принять в дом чужого человека, да ещё и психически нездорового, можно только представить. И всё это — под носом у фашистов, с риском для жизни. Доктору Балабану удалось в общей сложности спасти тогда 500 человек.
А вот самому ему спастись не удалось. 7 марта 1942 года к дверям больницы подъехала немецкая «душегубка» — газваген, или попросту — газовая камера на колёсах. Немцы под руки вывели Балабана из здания. Вслед за ним на крыльцо вышли испуганные коллеги — те немногие, кто оставался рядом с доктором в эти страшные дни. Медсестра Мария Шиляева вспоминала, что перед тем, как войти в машину, Наум Исидорович всех их перекрестил. До последней своей минуты доктор Балабан оставался верен отцовскому наказу любить людей.
Все выпуски программы Жизнь как служение
24 августа. «Горные наделы»
ПоделитьсяВсякий, кто посещал высокогорье, видел там террасы, которые заполнены принесённой из долин плодородной почвой. Эта почва укрепляется изгородями во избежание размывания земли дождевой влагой. Сколько трудов потребно, чтобы разбить подобные наделы высоко в горах — ради скудных произрастаний полезных трав и овощей, входящих в рацион здешних жителей! Так и христианину приходится с неослабным вниманием трудиться над искоренением страстей и насаждением добродетелей в своей душе, следя за тем, чтобы «доброе семя принесло плод во время своё» и не было погублено вследствие собственного нерадения или зависти демонов.
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Большое Тёсово
24 августа. О духовнике и духовном отце
Поделиться
О духовнике и духовном отце — наместник Свято-Введенского Макарьевского Жабынского монастыря в Тульской области игумен Назарий (Рыпин).
Духовник и духовный отец, конечно же, отличаются. Духовником может быть любой священник, которому ты регулярно исповедуешься и который тебя более-менее знает, может давать какие-то советы.
А духовный отец — это, собственно, нечто большее. Это когда чаще всего человек тебя рождает во Христе или же ты, уже будучи христианином, прилепился к нему, — но как отец в жизни бывает один, так и духовный отец бывает один. И вне зависимости от того, где ты окажешься, в каком месте, когда, ты всегда будешь всё равно обращаться к нему за помощью. Всегда будешь находить способ связаться с ним, письменно ли или при помощи средств современной телекоммуникации. Но ни один важный вопрос в своей жизни без него не будешь решать, а духовник — по мере того, что переехал, сегодня на этом приходе он один, там завтра ты в другом городе нашёл другого.
Иногда связь с духовником может перерасти в отношения с духовным отцом, так бывает. Вы начинаете с каких-то простых отношений, но постепенно они перерождаются и перерастают в нечто большее. Но опять-таки не нужно спешить, на самом деле обязанность не только по отношению к духовному чаду, но и к самому духовнику. Чтобы стать для кого-то отцом, надо действительно вырасти до отца до этого.
Сознание отцовства и ответственности отцовства — ты принимаешь его на всю оставшуюся жизнь. Это не на пять минут, не на полгода, не «нравится — не нравится», а навсегда.
Поэтому важно и для чада при любом каком-то непонравившемся ответе духовника, или духовного отца, не убегать сразу, показывая прежде всего свою незрелость духовную, но и для наставника, если уже ты принял, то это должно уже стать совместным шествием за Христом и ко Христу на протяжении многих лет и на протяжении даже всей своей жизни.
Все выпуски программы Актуальная тема:
