
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
Гал., 215 зач., VI, 11-18.

Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Комментирует священник Дмитрий Барицкий.
Где скрыт источник духовной радости? Ответ на этот вопрос предлагает отрывок из шестой главы послания апостола Павла к Галатам, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах. Давайте послушаем.
Глава 6.
11 Видите, как много написал я вам своею рукою.
12 Желающие хвалиться по плоти принуждают вас обрезываться только для того, чтобы не быть гонимыми за крест Христов,
13 ибо и сами обрезывающиеся не соблюдают закона, но хотят, чтобы вы обрезывались, дабы похвалиться в вашей плоти.
14 А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира.
15 Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь.
16 Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость, и Израилю Божию.
17 Впрочем никто не отягощай меня, ибо я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем.
18 Благодать Господа нашего Иисуса Христа со духом вашим, братия. Аминь.
Среди христиан Галатии были те, кто по-прежнему исполнял одно из ключевых предписаний закона Моисея, — обрезание. На вопрос, зачем они делают это, следовал ответ: одного крещения во Христа недостаточно для правильной религиозной жизни и спасения души. То есть, они указывали на благочестие как на главный мотив своего ревностного исполнения буквы закона. Однако Павел в только что прозвучавшем отрывке говорит, что на самом деле движут ими совсем иные чувства.
Во-первых, это было своеобразной гарантией безопасности, если начнутся гонения. Ведь обрезание — знак принадлежности к иудейской религии, которая была разрешена в Римской империи. А потому тот, кто прошел этот обряд, не будет испытывать на себе ненависть иудеев, а также к нему нет претензий со стороны римского закона. Во-вторых, обрезание, как важная часть ветхозаветного ритуального закона, давало человеку ощущение того, что он выполнил свои обязательства перед Богом. А потому многими это расценивалось как видимый знак спасения души.
Итак, в обоих случаях обрезание давало человеку определенную уверенность в себе. И для окружающих молодец, и для Бога. И в общественной жизни крепко стою на ногах и в духовной круглый отличник. А если вопросов ко мне нет ни у людей, ни у Творца, то можно спокойно заняться своими делами, наслаждаться жизнью. Комфорт, уют, предсказуемость, стабильность.
Апостол говорит, что это самообман. Если в глазах людей мы еще способны гарантировать себе безопасность, исполняя ритуальные предписания закона, то для Бога это не имеет особого значения. Спасение нельзя заслужить. Это всегда подарок Творца в ответ на наше доверие Ему. А наше доверие проверяется как раз тогда, когда мы продолжаем следовать за Спасителем в ситуациях непредсказуемости, дискомфорта и нестабильности. Подлинная вера — это осознанное следование за Христом без попыток обеспечить себе безопасность. Я словно отпускаю контроль над собственной жизнью. Я отдаю ее Богу, а сам в любой ситуации полностью сосредотачиваюсь на исполнении Евангельских заповедей. Именно к этому призывал нас Спаситель. Апостолам Он говорит: «не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить; ни для тела вашего, во что одеться... Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божьего и правды Его, и это все приложится вам».
Очевидно, что такой образ жизни — крест для нашего эгоизма, который во всем ищет свою выгоду и стремится гарантировать себе стабильное, комфортное существование. Ведь здесь становится невозможно многое просчитать наперед. А это, для всякого из нас, как людей в силу греховности нашей природы зацикленных на себе, мука смертная. Именно поэтому и говорит Павел, что «для меня мир распят, и я для мира», и в другом месте продолжает: «ибо я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем». Это не только телесные раны, которые нанесли апостолу его внешние враги, иудеи и римляне, это и те раны, которые он сам наносил своей больной самости, когда шел путем Христовым. Когда отказывался от стабильности, покоя, уюта, комфорта, гарантий безопасности, предсказуемости и размеренности жизни ради того, чтобы нести весть Евангелия людям. Но именно благодаря этому благодать и мир изливались из сердца апостола обильным источником, чтобы принести покой и радость Царства Небесного ему самому и всем тем, кто решится пойти по такому же пути.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Сосна

Фото: Иван Кузнецов / Pexels
Раннее июльское утро, на улице уже жарко. Природа и село проснулись, в деревянном храме идёт служба. Скромные подсвечники послушно собирают капли воска, капающие с тонких горящих свечей. В тишине церкви хрустальными нотами тропаря струится с клироса тихое пение матушки. Разноцветные косынки бабушек, как полевые цветы, неспешно кивают в поклонах Спасителю. Мужчины молятся на коленях. Со старинных потемневших икон смотрят на молящихся лики святых. Через настежь открытые окна в полумрак храма проникают голоса птиц и нагретый солнцем воздух. Становится душно, начинает кружится голова. Выхожу на минуту из церкви.
С высоты крыльца открывается вид на цветущий палисадник и высокие сосны, что окружают храм. Взгляд падает на одну из них, засохшую. Она так же высока и величественна, как её соседки, но уже мертва. Будто вырезанный из картона кажется её серебристый силуэт на фоне сестёр с золотистой корой и раскидистой зеленью веток. Она всё ещё красива изгибом ветвей и переливом серых оттенков ствола, но корни больше не питают её, потеряла она свою силу.
Всматриваюсь в неё и ловлю себя на мысли, что боюсь узнать в ней себя. А горит ли лампада внутри моего сердца, или я только стою в церкви, как картонный, и бездумно бегу по жизни? Тревожную мысль, будто порывом ветра, прогоняет возглас священника, и я с радостью перешагиваю порог церкви. Стремлюсь туда, к живительному ручью воскресной службы, что может напитать корни и придать сил. По храму разносится «Верую». Благодарю тебя, Господи, за такую возможность!
Текст Екатерина Миловидова читает Илья Крутояров
Все выпуски программы Утро в прозе
Сухая листва

Фото: Naufal Shidqi / Pexels
Выхожу из дома на работу. Раннее осеннее утро встречает тёплыми лучами солнца. Они скользят по моему лицу и падают на тротуар. Льются на дома и золотистые кроны деревьев, что нехотя расстаются с одеянием. На газонах сухие разноцветные ковры из листьев. Замедляю шаг и останавливаюсь. Внимательно рассматриваю мозаику под ногами. Вот уже высохшие жёлтые с коричневыми крапинками сердечки тополя, что упали давно, наверное, в конце лета. Здесь скрученные листочки ивы. Там зелёно-красные ладошки клёна. Я встаю на землю, усыпанную листвой, и закрываю глаза. Делаю крошечный шаг почти на месте и прислушиваюсь. Потом ещё один. Тихий хруст сухой листвы под ногами мгновенно возвращает в беззаботное детство.
Воспоминание всплывает яркой картинкой. Мне, наверное, семь или восемь лет, я спешу в школу, минуя тротуары. Сухие листья послушно взмывают в воздух, повинуясь мыскам моих коричневых ботинок. Мне весело и радостно. Скоро прозвенит звонок, и вот я уже бегу к школьной калитке, вливаясь в шумную гурьбу детей с ранцами.
Открываю глаза и смотрю на часы. Время спешить на работу, чтобы не опоздать. Ускоряю шаг, навёрстывая упущенное, но не потерянное время. Пусть мой путь сегодня лежит по другому маршруту. И я уже не маленькая девочка. Можно продолжать радоваться простым вещам. Утреннему солнцу и сухим листьям под ногами.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе
Точильный камень

Фото: Kate Amos / Pexels
Утром в будний день нужно успеть многое. Приготовить завтрак семье, детям в школу перекус собрать. В духовке остался большой яблочный пирог, всем хватит. Запах антоновки с корицей всё ещё витает радостной ноткой в воздухе кухни. Но на душе неспокойно. Среди всех этих утренних забот в голове звучит тихий голос совести, не даёт забыть вчерашний разговор с подругой. С одной стороны, понимаю, что сказала ей правду, с другой, переживаю, что сделала это поспешно, оттого вышло не бережно и даже обидно.
Пока варится кофе, делаю бутерброды. Режу хлеб, он крошится, похоже нож затупился. Переворачиваю пустую керамическую кружку и точу лезвие ножа о каёмку донышка, не залитую глазурью. Почти точильный камень получается из любимой чашки. Погрузившись в мысли, не замечаю, как уже ставшее острым лезвие легонько касается кожи. Ранка на пальце неглубокая, но болезненная.
Клею пластырь на палец, но порез всё равно пульсирует, напоминая о себе. Осознаю, что и я так поранила резким словом сердце подруги. А на душу пластырь не приклеишь... Решаю заехать после работы к ней домой, выслушать и поддержать. Благодарю совесть, что как точильный камень не даёт моей душе притупиться, перестать чувствовать чью-то боль. На сердце становится спокойно, и палец уже, кажется, почти не беспокоит.
Текст Екатерина Миловидова читает Алёна Сергеева
Все выпуски программы Утро в прозе











