Поделиться
Однажды к известному пейзажисту Александру Киселёву пришёл гость. Внимательно рассматривая развешенные по стенам полотна, он остановился перед картиной художника Прянишникова «Воробьи», завороженно ахнул и весь вечер не отходил от шедевра. Перед уходом гость, неловко теребя в руках шляпу, попросил хозяина продать ему «Воробьёв». Киселёв наотрез отказался: «Пока жив, со мной картина будет», — ответил он.
Этим восхищённым гостем был Иван Евменьевич Цветков — банкир и большой ценитель искусства. Его коллекция живописи и графики вполне могла поспорить со знаменитым собранием Павла Третьякова, однако тактичный Цветков отзывался о ней скромно: «У Третьякова — дивное исследование по истории искусства, а у меня — только конспект», — говорил он.
Иван Евменьевич родился в одном из сёл Алатырского уезда, в семье бедного сельского священника. В возрасте одиннадцати лет он поступил в духовное училище, намереваясь пойти по стопам не только отца, но и деда, и прадеда. «Мои предки в пяти поколениях были православные священники, люди умные, честные», — вспоминал Иван Евменьевич. Однако по окончании училища Иван сделал выбор в пользу светской службы, и поступил в Московский Императорский университет на факультет математики. Учился он успешно, и сразу же по окончании института нашёл место бухгалтера в одном из московских банков. Прошло немного времени, и способный, трудолюбивый работник высоко поднялся по карьерной лестнице: Иван Цветков был избран председателем Оценочной комиссии Земельного банка.
В полной мере оценил Иван Евменьевич и культурные возможности Москвы: с увлечением он чуть ли не каждый день ходил в театр, посещал музеи и выставки. Разумеется, не обошёл стороной и Третьяковскую галерею. Первый же визит туда стал переломным моментом в жизни Цветкова: он словно побывал в другом, удивительном и волшебном мире, где каждый художник создает свою реальность, непостижимым образом вдыхая жизнь в хаотичные на первый взгляд мазки. Из Третьяковки Иван Евменьевич вышел, потрясённый. Именно тогда и решил он собирать собственную коллекцию картин.
Первым в его собрании стало полотно Василия Поленова «Сказитель Никита Богданов». С каждым годом коллекция росла — стены цветковского дома украшали картины знаменитых ныне художников Брюллова, Маковского, Репина, Ярошенко, Васнецова. Вкус и художественное чутьё Цветкова были безупречными: именно он открыл широкой публике талант тогда еще никому не известных Тропинина и Венецианова. В коллекционировании Иван Евменьевич не придерживался какого-то определенного принципа. Он приобретал то, что поражало и захватывало его воображение, и мог сколь угодно долго охотиться за понравившейся картиной.
К примеру, тех самых «Воробьёв» художника Прянишникова Цветков безуспешно пытался выторговать на протяжении целых двадцати лет, и только после смерти владельца вдова согласилась продать ему картину.
Когда коллекция перестала умещаться в особняке Цветкова, он решил построить для неё отдельное здание. На Пречистенской набережной, неподалёку от храма Христа Спасителя, он возвёл чудо-терем по проекту своего друга, художника Виктора Васнецова. Туда и была перенесена бесценная цветковская коллекция. А через несколько лет Иван Евменьевич целиком преподнёс её, вместе с домом, в дар городу. Так в Москве появилась Цветковская галерея, в которой были выставлены четыреста пятьдесят картин, полторы тысячи рисунков и тридцать шесть скульптур. До конца своих дней Иван Цветков оставался главным хранителем этого, теперь уже народного, культурного и духовного богатства.
Ивана Евменьевич ушёл из жизни в феврале тысяча девятьсот семнадцатого. В своём завещании он оставлял проценты с собственного капитала на учреждение гимназических стипендий. Однако на дворе, увы, было уже совсем другое время, и это благое начинание не осуществилось. Но дело всей жизни Цветкова — его галерея — к счастью, пережила все трудности и невзгоды времени. В первые советские годы большая её часть была передана в столь любимую Иваном Евменьевичем Третьяковку, остальные картины попали в Государственный музейный фонд, и разошлись по региональным музеям. В «тереме» на Пречистенке теперь посольство Франции. Но под французским флагом — мемориальная доска в честь великого русского мецената.
Все выпуски программы Имена милосердия
15 сентября. «Золото кленовой листвы»
Поделиться
Фото: Lauri Poldre / Pexels
Незабываемо шествие по мягко шуршащему под ногами кленовому золотистому ковру, когда ты чувствуешь себя едва ли не античным царём Мидасом, который превращал в золото всё, к чему бы ни прикасался. Но что́ тленные сребро и злато для христианина, искупленного драгоценной Кровью Христовой и обретшего свет благодати Господней в своём сердце? Настанут, по удостоверению Святых Отцов, такие дни на земле, когда золото, как никому не нужное, будет лежать под ногами; и единственно благодать Духа Святого, словно небесная манна, будет питать верные Богу души, храня их от обольщений антихристова времени. Давайте же дорожить нашим небесным сокровищем, хранить и умножать его, всегда пребывая в покаянии и молитве!
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
15 сентября. О значении появления новых храмов
Поделиться
13 сентября в праздник перенесения мощей благоверных князя Петра и княгини Февронии Муромских Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную Литургию в новоосвященном храме в честь иконы Божией Матери «Седмиезерная» в подмосковных Мытищах на территории Федерального научного центра гигиены имени Ф.Ф. Эрисмана.
На проповеди Его Святейшество говорил о значении появления новых храмов.
То, что сегодня происходит на земле русской, особенно в граде Москве, многие за рубежами нашего отечества, в том числе и в традиционных христианских странах, не могут понять. В богатом, просвещённом Западе, особенно в Западной Европе, сегодня храмы либо закрываются, либо перепрофилируются, в лучшем случае в мечети, там хоть Богу молятся, а в худшем случае — в увеселительные заведения.
Удивительно, никаких протестов, никаких демонстраций. Где-то права кого-то нарушились, борьба идёт, а храмы закрывают — никакой борьбы нет. Я не могу себе представить, чтобы в России, когда закрывали храмы, вот так бы народ реагировал. Ведь сколько было мучеников, исповедников именно потому, что они не боялись смерти, защищая храмы.
Вот это всё —результат нашего исторического пути. Я уже говорил когда-то о том, что я из семьи тех, кто очень пострадал. Дед мой прошёл 47 тюрем и 7 ссылок, имея 7 человек детей. Вот когда его последний раз арестовывали, бабушка уже не выдержала и сказала: «На кого ж ты нас оставляешь, ну что ж ты делаешь с нами?» И он сказал удивительные слова: «Я ведь не из-за нарушения закона иду, не потому что я преступник, а я за Христа пострадаю. Волосы не упадут с вашей головы, и никто из вас не умрёт от голода». Точно так всё и произошло.
Радость, которая сегодня наполняет сердце. При каждом освящении нового храма, когда я вижу в храмах людей разного возраста, современных совершенно людей, не просто как в советское время тыкали пальцем и говорили: «Да у вас одни старушки-пенсионеры». Вообще благодарить надо, потому что старушки оказались сильнее советской власти. Они пронесли веру в Бога, воспитали своих детей и внуков, и благодаря тем старушкам мы сегодня с вами здесь.
Но сегодня уже другой народ, и это свидетельствует о том, что вера православная действительно обновила души и сердца наших людей. И поэтому каждое освящение храма, нового храма в московском мегаполисе является не просто замечательным историческим событием, а великим литургическим праздником, подобным двунадесятому празднику.
Вот дай Бог, чтобы милость Божия пребывала с каждым и помогала каждому на его жизненном пути. Аминь!
Все выпуски программы Актуальная тема:
15 сентября. О евангельских мотивах в искусстве
Поделиться
О евангельских мотивах в искусстве — настоятель московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин.
Бывает так, что произведение искусства впервые как красоту открывает человеку Бога, например, икона. Человек, который занимается живописью, приходит в Третьяковскую галерею и видит там «Спас Нерукотворный Новгородский». И он понимает, что эту красоту нельзя выдумать, что человек, который писал безымянную эту икону, или «Деисус» Андрея Рублёва возле Звенигородского чина, да, вот, или другие иконы, он понимает, что этот человек знал что-то о красоте, которая никогда не заканчивается, что-то такое, что я тоже теперь хочу узнать. Человек приходит к вере.
Бывает, что человек, любящий, допустим, Осипа Мандельштама, вдруг слышит слова: «Я христианство пью, холодный горный воздух», или: «И Евхаристия, как вечный полдень длится». И человек: что такое? А почему для Мандельштама этот воздух, вот в отличие от отравленного воздуха города, настоящий, чистый? А что такое Евхаристия?
Или он читает Пастернака: «Всю ночь читал я твой завет, и как от обморока ожил». Дайте-ка я тоже почитаю Новый Завет. Если уж Пастернак пришёл в такое состояние.
Или он читает Ахматову, «Реквием», и понимает, что когда Лев Николаевич Гумилёв, её сын, каждый день может быть расстрелян, 10 лет без права переписки, она это знает. А человек может уже не быть давно, но она стоит там вместе с другими женщинами у «Крестов», у знаменитой питерской тюрьмы, да, и пишет стихи «Реквием». Она обращается к страданию матери Божией.
«Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел».
И вот человек становится глубочайшим образом верующим через осмысление своего страдания при обращении к распятию Христа и плачу Матери Божией.
Поэтому, конечно, произведение искусства, когда их автор является авторитетом для зрителей или слушателей, или там человек слушает «Страсти по Матфею», говорит: «Дай-ка я почитаю, что это такое». Открывает Евангелие от Матфея и начинает читать о страданиях Христа. Они могут очень помочь нам в проповеди людям и в обретении веры в Господа Иисуса Христа.
Все выпуски программы Актуальная тема:
