Поделиться
«Всевышний благословил начало святого дела вожделенным успехом», — записал в своём путевом дневнике за первое февраля тысяча восемьсот двадцать пятого года архимандрит Вениамин (Смирнов). «При дороге, — продолжал он, — за восемьдесят вёрст от города Мезени, миссионеры усмотрели юрту, или подвижной дом; нашедши в нём девятнадцать самоедов, предложили им первую евангельскую проповедь».
Самоедами называли народ ненцев, которые жили на обширных просторах крайнего Севера, в том числе в Архангельской губернии. Архимандрит же Вениамин был начальником миссии, посланной в кочевья ненцев для проповеди христианской веры. Те девятнадцать самоедов вскоре приняли святое крещение в Мезени и стали, используя выражение апостола Павла, начатком христианства на ненецкой земле.
Отцу Вениамину была доверена честь стать апостолом ненцев. Прекрасно образованный, он имел педагогический опыт, служил смотрителем архангельских духовных училищ и руководителем Архангельского комитета Библейского общества. А самое главное, архимандрит Вениамин имел горячее желание проповедовать православную веру.
После первых успехов миссии пришли и первые испытания, связанные с происками злонамеренных людей. Некоторые русские поселенцы-предприниматели использовали ненцев как дешёвую, по сути рабскую трудовую силу. Такие люди, покровительствуемые отдельными чиновниками, не были заинтересованы в том, чтобы ненцы изменяли свою жизнь к лучшему, узнавали христианство и получали защиту Церкви. Несмотря на прямое повеление императора Александра Первого о проповеди среди ненцев, они специально распускали слухи, что миссионеры действуют без разрешения царя и подбирают, кого забрать в рекруты. При том, что ненцы официально были освобождены от воинской повинности.
Эти настроения привели к тому, что в ходе поездки на полуостров Канин Нос летом тысяча восемьсот двадцать пятого года ненцы очень холодно встретили проповедь отца Вениамина. Сопровождавший его полицейский исправник неожиданно рассердился на собравшихся ненцев, стал их ругать и даже вынул шпагу. Ненцы бросились к оружию и кричали: «Не хотим креститься!» И хотя дальше распри дело не дошло, ненец, который вёз архимандрита Вениамина обратно, намеренно оставил его погибать на болоте. Священник был вовремя обнаружен и спасён тем самым исправником. Глубоко потрясённый, промокший и грязный, отец Вениамин вернулся в Мезень больным и лечился затем целый год.
Казалось бы, какая может быть миссия после этого? Однако несмотря на произошедшее отец Вениамин считал, что ненцы «очень кротки нравом и весьма смирны», а их враждебность вызвана той грубостью, пример которой показал исправник.
За время болезни миссионер изучил язык ненцев, начал переводить на него Священное Писание и молитвы. В тысяча восемьсот двадцать шестом году он прибыл в заполярный Пустозёрск у реки Печора, откуда со своей походной церковью совершал миссионерские поездки в Тиманскую и Большеземельскую тундры. При посещении последней произошло чудо: во время крещения исцелился ненец Таселей Вылкин, у которого были парализованы обе руки. Это чудо произвело большое впечатление на многих. Ненцы специально приезжали посмотреть на исцелившегося Вылкина. «Проповедники Евангелия, — писал отец Вениамин, — ясно видели руку Божию, содействующую трудам их».
Летом тысяча восемьсот двадцать седьмого года произошло ещё одно удивительное событие: на острове Вайгач в Северном Ледовитом океане новообращённые ненцы разрушили своё древнее капище. На его месте отец Вениамин установил православный крест.
Всего за пять лет миссионерского служения в ненецкой тундре были крещены три тысячи триста три человека — большинство из четырёх тысяч ненцев, живших в Архангельской губернии. В тысяча восемьсот тридцатом году труды миссии были завершены: для ненцев было организовано три постоянных прихода, а архимандрита Вениамина отозвали в Архангельск. За свои труды он получил орден святого Владимира третьей степени.
Отошёл ко Господу отец Вениамин в тысяча восемьсот сорок восьмом году в возрасте шестидесяти шести лет. Он оставил о себе память не только как миссионер, но и как лингвист и этнограф: составил словарь и учебник грамматики ненецкого языка, а также написал очерки о быте ненцев.
«Доктор Лиза — врач, жена, мама». Глеб Глинка
Поделиться
Гость программы «Светлый вечер» — Глеб Глинка, председателем совета фонда «Доктор Лиза» адвокат, супруг Елизаветы Глинки.
Гость вспоминает жизнь в США и год, проведённый в Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле, рассказывает о желании быть ближе к Богу и о своём «двойном зрении» — опыте человека, который способен видеть Россию и изнутри, и со стороны. Отсюда — размышления о переменах последних десятилетий и о возрождении церковной жизни.
Отдельная тема разговора — память о Елизавете Петровне: её скромность и подлинность, народная любовь и день прощания, который особенно запомнился Глебу Глинке. Он говорит о художественном фильме «Доктор Лиза» и о короткой песочной анимации Ксении Симоновой из Евпатории, которую считает одним из самых точных рассказов о жизни супруги.
Во второй части беседы — о новом, расширенном издании книги «Я всегда на стороне слабого»: предисловии Евгения Водолазкина, рисунках Сергея Голербаха, новых текстах и фотобиографии. Гость рассуждает о разнице между благотворительностью и милосердием, о праве каждого на защиту и о том, как после гибели Елизаветы Петровны он заново «собирал себя из кусков».
Ведущая: Кира Лаврентьева
Все выпуски программы Светлый вечер
Что такое декоративное письмо
Поделиться
Фото: PxHere
Вязь — это древнее искусство декоративного письма. Зародилось оно в Византии в XI веке, а на Русь пришло в XIII столетии и стало уникальным стилем, сочетающим выразительность и компактность.
Название «вязь» дано неслучайно: оно указывает на главную особенность письма — переплетение букв, слияние их в единую композицию. Суть вязи в том, чтобы не только передать содержание текста, но и сделать его визуально привлекательным и гармоничным.
Вы наверняка видели на иконах надписи, созданные вязью. Один из ярких приёмов вязи — лигатура. Это соединение двух или нескольких букв, имеющих общую часть. Ещё один приём — уменьшение одних букв и распределение их в промежутках между другими буквами.
Зачем же древние писцы и составители книг использовали вязь? Дело в том, что средневековые рукописи были дорогими и трудоёмкими в изготовлении, поэтому и возник способ размещать максимальное количество текста на ограниченной площади. Вместе с тем, использование декоративных элементов превращало письмо в произведение искусства.
На Руси наибольшего расцвета вязь достигла в XVI веке при Иване Грозном. Каллиграфы разрабатывали оригинальные шрифты, создавали лучшие образцы письменного искусства. Вязь украшала не только книги и храмы, но и посуду и даже одежду.
Первый русский книгопечатник Иван Фёдоров начиная с издания книги «Апостол» — куда вошли «Деяния и Послания святых апостолов» и «Откровение Иоанна Богослова» — активно использовал декоративное письмо в своих работах.
После реформы 1708 года царём Петром I вводился гражданский шрифт. Он был нужен для печати светской литературы — в отличие от церковных изданий. И вязь постепенно утрачивала свою роль. Но в конце XIX — начале XX века поднялась волна интереса к декоративному письму. Популярность ему вернуло объединение художников «Мир искусства». Иван Билибин, Михаил Врубель, Виктор Васнецов использовали вязь в оформлении книг, афиш, в элементах архитектуры и вдохнули в неё новую жизнь.
После недолгого ренессанса в начале XX века, декоративное письмо снова стало популярным уже в наше время. Вязь используется не только в иконописи и оформлении богослужебных книг, но и в светском дизайне, живописи, архитектуре. Русское декоративное письмо — уникальная часть нашей культуры. К нам приезжают осваивать это искусство каллиграфы со всего мира. Русская вязь — это особое визуальное воплощение нашего языка.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
Стоит ли давать обещания и как это делать
Поделиться
Иногда мы слышим красивые слова о необходимости обещаний. Но как часто каждый из нас обманывался, доверяя ненадёжным заверениям. Поэтому важно понимать, когда стоит самому давать обещание, а когда стоит от этого воздержаться.
Лучший подход в этом деле — не обманываться насчёт своих возможностей, а смотреть на них объективно. Иногда мы под влиянием эмоций и из добрых побуждений обещаем что-то, а после понимаем, что сделали это зря. Испытываем дискомфорт и угрызения совести, а следом — избегаем общения с человеком, стыдясь своей поспешности. Как же решить данную проблему? Для начала — научиться честно признавать, что вы не можете сдержать данное слово. Лучше осознать свою неправоту, чем обмануть другого человека. Стоит иногда сказать: «Прости, я поспешил с обещанием, именно его я выполнить не могу, но я готов сделать что-то другое» — и в этот момент предложить тот минимум, на который вы способны.
Следующий шаг в борьбе с излишними обещаниями — не давать их. Не говорить «я сделаю», а использовать такие фразы: «я посмотрю, какие у меня возможности», «я хотел бы помочь, но пока не знаю как. Я подумаю и скажу».
Особенно важно использовать подобные формулы, когда от вас добиваются обещаний и клятв. Если вы уже сталкивались с такими ситуациями, то знаете, что последствия могут быть не очень приятны.
Но в жизни есть ситуации, когда обещания давать необходимо. Например, монашеские обеты. Или если вы заверяете человека выполнить его последнюю волю. В такие моменты нужно помнить, что наши желания и цели может укрепить Бог, у него мы просим сил, чтобы сдержать данное слово. Уметь выполнять обещания — это не только следствие воспитания, но и проявление силы духа и веры.
Автор: Нина Резник
Все выпуски программы: Сила слова
