Поделиться
Деян., XXIII, 1-11
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Книга Деяний святых апостолов свидетельствует, что Христовы ученики использовали для проповеди Христа Воскресшего любые, даже самые, как кажется, неподходящие поводы. Один из множества примеров такого рода содержится в 23-й главе книги Деяний, отрывок из этой главы звучит сегодня во время литургии в православных храмах. Давайте его послушаем.
Глава 23.
1 Павел, устремив взор на синедрион, сказал: мужи братия! я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня.
2 Первосвященник же Анания стоявшим перед ним приказал бить его по устам.
3 Тогда Павел сказал ему: Бог будет бить тебя, стена подбеленная! ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня.
4 Предстоящие же сказали: первосвященника Божия поносишь?
5 Павел сказал: я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: начальствующего в народе твоем не злословь.
6 Узнав же Павел, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят.
7 Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось.
8 Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое.
9 Сделался большой крик; и, встав, книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу.
10 Но как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтобы они не растерзали Павла, повелел воинам сойти взять его из среды их и отвести в крепость.
11 В следующую ночь Господь, явившись ему, сказал: дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме.
Те иудеи, о которых мы читаем в Новом Завете, как правило, предстают не в самом лучшем свете. Так и в только что прозвучавшем отрывке книги Деяний: без какой-либо вины, без суда, без вынесения приговора первосвященник Анания отдаёт повеление бить апостола Павла. Конечно, Павел возмутился, однако его возмущение мгновенно прошло в тот момент, когда он узнал, что повелевший его бить человек — первосвященник. Более того, апостол тут же подтвердил мысль своих судей цитатой из библейской книги Исход: «Судей не злословь и начальника в народе твоём не поноси» (Исх. 22:28).
Этот эпизод может показаться незначительным, однако нам стоит к нему присмотреться хотя бы по той причине, что Павел, высказав своё негодование, после замечания о первосвященнике оказался совершенно спокойным, настолько, что сам привёл нужную цитату из Священного Писания. Такая реакция нехарактерна для того, кто сосредоточен лишь на земном, но она не должна быть чем-то незаурядным для христиан. Блаженный Августин по поводу этого эпизода книги Деяний заметил, что саму реакцию апостола Павла можно интерпретировать как проповедь, эту проповедь блаженный Августин воспроизвёл так: «Я знал другого Первосвященника, за Чьё имя я это терплю, Которого нельзя злословить и Которого вы злословите, ибо возненавидели во мне Его имя».
Вряд ли члены синедриона поняли мысль апостола, но это и неудивительно, ведь и другой синедрион, тот, что осудил Спасителя, тоже не смог понять, причём понять он не смог слова и действия Самого Христа.
Мы видим, что апостолы не смущались от неудач в проповеди. Они использовали для неё все возможности, и просто делали то, что должны были делать, — они свидетельствовали о Христе Воскресшем. К тому же самому они призывают и нас — не смущаться и всей своей жизнью благовествовать Евангелие Христово!
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Слишком много свободы. Алексей Шириков
Поделиться
На собрании одной из библейских групп, где мы разбирали Евангелие, я упомянул, что, согласно Священному Писанию, Бог даёт человеку свободу. Это утверждение получило необычно активный отклик у собравшихся:
— А вот про свободу, не слишком ли много её? — прокомментировал один из участников
— В смысле? — уточнил я.
— Ну, вот везде у нас свобода. И разве это хорошо? Вот носят рваные джинсы, кольца в носу — чего в этом хорошего? — парировал собеседник.
— А разве это свобода? — включился другой участник, — Людей убедили в том, что это красиво — вот они и носят. Но это не выбор, а следование моде.
Некоторое время разговор шел о том, что понимать под свободой: свободу от внешней власти? От себя? От греха?
Наблюдая за этой беседой, я подумал, как же сложно человеку с темой свободы. Кому-то её мало, а кому-то много. Кто-то понимает её, как рваные джинсы, а кто-то — как монашескую одежду. И при всей этой сложности библейский текст однозначно даёт нам понять, что именно к свободе, а не к рабству, ведёт нас Бог. «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» — пишет апостол Павел.
И, конечно, все участники той дискуссии в библейской группе справедливо замечали, что в свободе много риска. Но почему-то Бог на него идёт. Уже в раю, согласно книге Бытия, человеку разрешают есть от всех деревьев, кроме одного. И это единственное ограничение выглядит почти демонстративным: смотри, ты можешь выбрать иначе, чем Я предлагаю. Свобода дана не как побочный эффект, а как что-то настолько важное, что ради неё Бог идёт на риск, понимая, чем всё это может закончиться.
Уже после занятия тот же собеседник подошёл ко мне отдельно, когда все расходились, и сказал:
— Вот в Советском Союзе говорили: «Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи». А почему бы не поставить на эту роль Библию, и пусть все ей подражают?
Вопрос был скорее риторическим, ответа он явно не ждал. Но я после этого подумал о том, что мне ведь доводилось читать в учебниках истории про государства, которые пытались сделать именно так. Заставить людей жить по Библии. Да и вокруг себя я похожее видел. Ни разу это не привело к тому результату, на который рассчитывали устроители.
Не получается, видимо, у человека любить без свободы.
Автор: Алексей Шириков
Все выпуски программы Частное мнение
Свет веры. Виктория Галкина
Поделиться
Утро выдалось суетливым: будильник прозвенел, а я уже мысленно была в десяти местах сразу — надо успеть до работы забежать в магазин, не забыть про отчёт для клиентов, забрать заказ на почте, ответить на три письма, ещё бы записаться к стоматологу, пять минут тишины и заодно выучить испанский, кажется. Голова гудела от этого списка. Если хоть что-то не сделаю прямо сейчас, день рассыплется, как недостроенный карточный домик.
Машинально встала, заправила кровать, умылась, начала укладывать волосы у зеркала и в этот момент почувствовала, как внутри накапливается раздражение. Хотелось всего и сразу, чтобы всё было идеально, чтобы никто не мешал.
В прихожей над дверью висела маленькая икона Божьей Матери «Неопалимая Купина», которую я привезла из Оптиной пустыни. Она была такой спокойной, неподвижной посреди утренней спешки. Вспомнились мамины слова, сказанные как-то в ответ на вечное «надо всё успеть»: «Господи, дай мне разум видеть, что важно, а что просто шумит».
Я повторила про себя эту фразу и почувствовала, как спешка чуть-чуть отступила.
На кухне сестра наливала чай. Она всегда делала это медленно, будто сам процесс — налить воду, подождать, пока заварится, был не досадной тратой времени, а чем-то важным. Увидев меня, сестра улыбнулась и подвинула ко мне тарелку с фруктами.
— Садись, — сказала она спокойно, — Пять минут ничего не решат, а вот банан почернеет.
Я хотела возразить, сказать, что времени нет, что надо бежать, но вместо этого села и откусила кусочек.
Она не стала спрашивать, что меня тревожит, не стала советовать, как всё успеть. В этой тишине я поняла: не обязательно делать всё сразу, можно сначала просто выдохнуть, можно выбрать одно самое важное дело и сделать его хорошо.
Когда наконец вышла на улицу, город уже шумел, но я шла не в такт этой спешке, а в своём, комфортном ритме.
Вечером я открыла молитвослов и нашла там фразу, которая будто подытожила день: «Предай Господу дела твои, и утвердятся помышления твои».
Предать — значит не отказаться от труда, а вручить его Тому, кто видит всё до конца, Богу. Отдать Ему свою усталость, свои промахи, свою торопливость. В доверительном «Господи, Ты знаешь лучше» обрести тишину, в которой помышления становятся ясными, а сердце — смиренным.
Автор: Виктория Галкина
Все выпуски программы Частное мнение
С верой по миру. Антон Атрошенко
Поделиться
Несколько лет назад мне довелось поехать учиться в Германию по программе образовательного обмена. Мы, участники программы, жили в немецких семьях, ходили в местную школу, а в выходные дни ездили на экскурсии по окрестным городам и деревням. Одним из таких городов стал Бад-Наухайм.
Какого же было моё удивление, когда после прогулок по немецким улицам и площадям экскурсовод завёл нас в церковь, русскую, православную церковь! В немецком городе священник говорит по-русски, прихожане по-русски пишут записки, а в церковной лавке продаётся икона царя страстотерпца Николая Второго, который, оказывается, посещал этот храм в 1910-м году.
К тому же выяснилось, что у настоятеля, отца Виктора, много знакомых в Ярославле, моём родном городе.
В последующие годы я часто бывал за границей во время учебных стажировок и рабочих командировок. Если чувствовал тоску по России, всегда старался найти православный храм: в Сербии, Турции, Греции, Эфиопии... Встреча с соотечественниками-прихожанами помогала развеять тоску, а знакомый уклад православного храма позволял мыслями и чувствами перенестись домой, за сотни и тысячи километров.
Тогда я был только на пути к воцерковлению, а потому воспринимал Православие в первую очередь как часть своей родной культуры.
Но чем больше я путешествовал, чем больше посещал православные храмы за границей, тем ярче ощущал, что, заходя в Церковь, я нахожу нечто большее, нежели простую помощь-лекарство от тоски. Европа, Азия, Африка — народы, страны и континенты — всюду находились истории местных христианских подвижников, о которых я никогда прежде не слышал.
Например, сербский святой Лазарь, князь, командовавший сербским войском в битве на Косовом поле в 1389 году. Узнал о нем от коллег из Белграда. Слушая рассказ о храбрости Лазаря, я вспомнил святого благоверного князя Димитрия Донского, образы Куликовской битвы 1380 года. Фигуры святых полководцев до того сближались и переплетались в воображении, что, казалось, они бьются вместе, плечом к плечу, защищая единую святую правду.
Или святой святой Стефан — король, крестивший Венгрию. История его жизни очень напоминает путь святого равноапостольного князя Владимира. Оба правителя обратили в Христианство свои народы, боролись против языческих предрассудков, оба с ранних лет были знакомы с христианскими идеалами. Дед святого Стефана, князь Дьюла, и святая равноапостольная княгиня Ольга, бабушка святого равноапостольного князя Владимира, приняли крещение в Константинополе.
И так — по всему миру. Встретив православных христиан Сербии и Греции, Египта и Армении, Индии и Бразилии, я осознал, почувствовал, что Православие — это не только часть моего «культурного кода», но и основа мировоззрения, то главное, что объединяет, казалось бы, совершенно непохожих друг на друга людей.
Насколько разные исторические пути у народов России и, например, Греции! Но как хорошо мы начинаем понимать друг друга, когда говорим о Христе и Его Церкви. В такие моменты появляется чувство единения, которое преодолевает границы.
Для себя я сделал вывод: православие — это не знакомая архитектура, привычные обряды или родная речь, а путь. Господь сказал, что Он есть путь, истина и жизнь. С каждым шагом по этой дороге человек всё больше и больше уподобляется Христу, а значит такие временны́е явления как язык, история или география отходят на второй план, уступая место любви.
Автор: Антон Атрошенко
Все выпуски программы Частное мнение
