Поделиться
Портрет В. А. Жуковского
Карл Брюллов
«Жуковский – Елагиной. 1 января 1842-го <…>
…Хотел описать свой быт, свой дом и прочее; а нынче на душе мрачно и ничего того не могу написать, что хотел. Жена моя оправилась от своей болезни; но она похудела и худеет; и это меня так поразило вчера, что теперь все, и настоящее и будущее, передо мною потемнело. Я уверен, что скоро свет сменит эту темноту, но пока она тут, что могу написать и сказать? Жаль мне, что это так случилось, в первый день года. Я сделался или готов сделаться суеверным и принимаю предвещания, как задаток событий. Нет! это быть не должно. Бог наградил меня редким, чистым счастием: а тревоги сердца суть приданое счастия; они его необходимое условие… Простите, милая, до первой ясной минуты».
Отрывок из письма крупнейшего поэта и переводчика позапрошлого века Василия Жуковского – своей племяннице по отцовской линии Авдотье Елагиной – нам прочитал Сергей Агапов.
Перелистывая большой зеленый фолиант, подготовленный Томским университетом (кланяюсь Эмме Жиляковой) и выпущенный недавно в Москве, я думал о таинственном веществе долгой сердечной дружбы двух выдающихся русских людей. О веществе, обозначенным тем, что названо публикатором писем как «глубочайшая духовная привязанность, близость нравственно-философских и эстетических взглядов».
Духовная привязанность, длящаяся четыре десятилетия между мужчиной и женщиной? Что это?
Авдотья Киреевская-Елагина была моложе Жуковского на шесть лет, а пережила своего корреспондента на четверть века. Его победы и печали она воспринимала как свои, с детства обожая высокоталантливого родственника, разделившего с нею особое, почти религиозное отношение к устройству идеальной жизни, основанной – цитирую – «на поэзии природы родного края, на культе высоких чувств».
Эти двое обсуждали всё: бессмертие души и домашнюю педагогику, Шеллинга и Гомера; бесконечно говорили о родном крае, о родовом гнезде, о спасительном образе Дома как центре нравственного воспитания…
И если один корреспондент, будучи непререкаемым авторитетом для другого, жаловался этому другому на себя самого, на кратковременный грех уныния, простодушно рисуя картины ежедневной семейной жизни, то получал, конечно же то, на что и надеялся: трезвый и твердый совет, в котором житейское опирается на духовное, точнее, словно бы вырастает из него. Читает Елена Топникова.
«Елагина – Жуковскому. 23 января 1842-го.
Грустно мне об вас, душа моя! Не подпускайте к вашему раю смут и забот, его не достойных! Пусть херувим с пламенным мечом любви хранит его; но пусть и Высший Мир в нем безысходно живет. Недуги и болезни женщины связаны с ее натурой, и если к каждому обращать беспокойное внимание, то недостанет сердца. Скажу даже, что это отнимет бодрость вашей бесподобной жены, а вам поручено не только ее телесное здоровье, но и внутреннее душевное совершенствование. Сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим. <…>
Пусть ее и вас успокаивает живое присутствие Благодати Божией, устроившей вам ваше счастие. – Переберите только весь ход вашей женитьбы, как Провидение вело вас в вашу тихую пристань, и не поддавайтесь духу Искусителю, который вместо спокойного благодарного гимна нашептывает вам смуты и заставляет вас хлопотать о том, что не в вашей власти».
Кстати, в этом же письме Елагина предполагает, что болезненная худоба супруги Жуковского Елизаветы – суть предвестие новой беременности, это и подтвердилось позднее. Но я отвлёкся. Я просто не знаю более удивительного, одухотворенного письменного памятника человеческой дружбе. Если же совсем коротко – благочестию. Подражать ему вряд ли удастся: с кем? как?
Ну хотя бы знать: такое бывает. Точнее: было.
Монах Симеон Афонский. «О самом простом. Для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом»
Поделиться
Монах Симеон Афонский — это литературный псевдоним насельника Святой Горы, иеромонаха Симона (Бескровного), современного духовного писателя. Его книги пользуются популярностью у самой широкой аудитории, поскольку о евангельских истинах автор говорит с читателями на простом, каждому понятном языке. Он пишет стихи и прозу, произведения для детей. А в одной из своих книг монах Симеон Афонский обращается одновременно ко всем читателям. Речь идёт о сборнике коротких зарисовок, который называется «О самом простом. Для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом».
В маленьких историях на отвлечённые, казалось бы, темы, автор рассказывает нам о добре и зле, жизни и смерти, о милосердии, жертвенности, вере и спасении. Почти все зарисовки в книге монаха Симеона Афонского — авторские. То есть, принадлежат его собственному перу. В коротких, динамичных сюжетах, писатель осмысливает важнейшие добродетели — любовь к ближним, смирение, целомудрие, веру, надежду, любовь.
Вот, к примеру, такая ситуация, наверняка знакомая многим. По дороге одного города в час пик ехал водитель. Ему казалось, что он ведёт машину безукоризненно, а вот другие участники движения его раздражали своей медлительностью. Едва ли не каждому он кричал из окна своей машины что-нибудь обидное. Неожиданно водитель сам немного промедлил. И даже не успел понять, что произошло, как услышал со всех сторон возмущённые голоса. Монах Симеон Афонский смотрит на ситуацию с духовной точки зрения. «С чем мы обратимся к людям, то и услышим в ответ, и этот ответ будет подобен многократному эхо. К себе будь строг, а за другими смотрит Бог», — так он комментирует эту простую историю.
Кстати, подобные лаконичные разъяснения автор даёт после каждой зарисовки. Например, он рассказывает о двух соседях, которые жили на противоположных берегах небольшой реки — один на высоком, другой — на низком. Они враждовали между собой, и если ненароком где-нибудь пересекались, то обязательно ссорились. И вот, однажды весной пошли проливные дожди. Река разлилась. Человек, который жил на высоком берегу, вышел из дома. Смотрит — а река полностью смыла дом соседа с низкого берега. Он сам, жена и дети цеплялись за обломки, звали на помощь. И неожиданно жалко ему стало соперника. Спустил он поскорее лодку на воду и помог выбраться несчастному и его семье. И стали с тех пор бывшие враги друг другу ближе, чем родные братья. «Не было бы счастья, да несчастье помогло! Слава Тебе, Господи, за всё!», — такими словами заканчивает историю автор книги, монах Симеон Афонский.
Зарисовки, которые мы прочтём на страницах сборника «О самом простом», действительно, на первый взгляд необычайно просты. И столь же глубоки духовным смыслом, заложенным в них. Поэтому и будут полезными для всех — для взрослых, детей, и для тех, кто хочет стать монахом.
Все выпуски программы Литературный навигатор
Храм Михаила Архангела (село Лермонтово, Пензенская область)
Поделиться
На западе Пензенской области есть «Музей-заповедник Тарханы», посвящённый памяти Михаила Лермонтова. В начале девятнадцатого века эти земли принадлежали бабушке поэта, Елизавете Алексеевне Арсеньевой. В имении Тарханы прошло детство Михаила Юрьевича, и многое здесь может поведать о нём и о его семье. Тесно связаны с жизнью Арсеньевых-Лермонтовых и два храма, расположенных на территории усадьбы. Один из них посвящён Архангелу Михаилу, второй — преподобной Марии Египетской.
Была в Тарханах ещё одна церковь — Никольская. Деревянный храм действовал, когда Елизавета Арсеньева приобрела усадьбу в 1794 году. Помещица в то время только что стала женой капитана Преображенского полка Михаила Арсеньева. В маленькой деревенской церкви набожная дворянка оплакивала мужа, когда он безвременно скончался в 1810 году.
К этому времени у Арсеньевой подросла дочь Маша. Спустя четыре года после смерти отца девушка вышла замуж за отставного офицера Юрия Лермонтова. В октябре 1814-го у неё родился сын Михаил. Будущий поэт появился на свет в Москве, но затем жил с матерью и бабушкой в Тарханах. В детстве он причащался в Никольской церкви.
В 1817-м Мария Лермонтова умерла от чахотки, не дожив до двадцати двух лет. Её похоронили в Тарханах, в семейном склепе, рядом с отцом. Заботу о трёхлетнем Мишеньке взяла на себя бабушка, Елизавета Алексеевна. Она построила в поместье храм во имя небесной покровительницы дочери — преподобной Марии Египетской, а старую Никольскую церковь перенесли за пределы барской усадьбы, на сельское кладбище. До наших дней она, увы, не дожила.
В 1826 году в Тарханах началось строительство ещё одного храма. На этот раз Елизавета Алексеевна пожелала увековечить память о муже, Михаиле Арсеньеве. Храм во имя Михаила Архангела строили много лет. В 1836-м Михаил Лермонтов приезжал в Тарханы, а уже в апреле 1842-го под сводами Михаило-Архангельского храма стоял гроб с телом поэта. Сначала, после гибели на дуэли, Лермонтов был похоронен в Пятигорске, но спустя восемь месяцев бабушка добилась, чтобы останки внука перенесли в её имение. Еще через три года хозяйка усадьбы и сама упокоилась в семейном склепе.
Сегодня фамильная усыпальница Лермонтовых-Арсеньевых — часть «Музея-заповедника Тарханы». Сохранились здесь и обе церкви, построенные Елизаветой Арсеньевой — и Михайловская, и Мариинская. В них совершаются богослужения и можно помолиться о людях, которые здесь жили, любили, страдали и... верили.
Все выпуски программы ПроСтранствия
16 мая. «Яблони в цвету»
Поделиться
Фото: Anna Zakharova/Unsplash
Невозможно вдосталь насладиться созерцанием цветущей по весне яблони, покрытой, словно невеста, белоснежным одеянием! И если попытаться представить себе зримые очертания Рая Божия, то им, убеждён, более всего соответствуют плодовые деревья, усыпанные белыми и розовыми соцветиями. Именно такова христианская душа, украсившаяся, в результате долгого покаянного, молитвенного подвига, весенним цветом смирения, чистоты и любви, — добродетелей, которые сдруживают нас с ангелами.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
