«Чудо молитвы»

В этом выпуске своими светлыми воспоминаниями о том, как удалось ощутить силу и значение молитвы или как после искреннего обращения к Богу в жизни произошло какое-либо чудо, утвердившее в вере, поделились ведущие Радио ВЕРА Алексей Пичугин, Марина Борисова, Алла Митрофанова, а также наш гость — настоятель храма святителя Спиридона епископа Тримифунтского в Филях протоиерей Илия Кочуров.

---

А. Пичугин

— Друзья, здравствуйте, дорогие слушатели, дорогие зрители. Мы вас приветствуем в студии Светлого радио. Можете нашу программу не только слушать, но и смотреть. Как всегда, в понедельник, в шесть вечера на ваших экранах, в ваших приёмниках, в ваших динамиках программа «Светлые истории». Программа, в которой мы, ведущие Радио ВЕРА, и наши гости рассказываем истории, которые для нас важны. Истории из нашей жизни, порой это истории из жизни наших знакомых, близких людей, может быть, какие-то услышанные нами, но очень личные, искренние истории, которые хотелось бы рассказать. И вот сегодня здесь, в этой студии, свои истории рассказывают: наш гость — протоиерей Илья Кочуров, настоятель храма святителя Спиридона Тримифунтского в Филях, в Москве. Здравствуйте.

Прот. Илья Кочуров

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— И мои дорогие коллеги: Алла Митрофанова.

А. Митрофанова

— Здравствуйте.

А. Пичугин

— Марина Борисова.

М. Борисова

— Добрый вечер.

А. Пичугин

— Я — Алексей Пичугин. Сегодня наши истории, сегодня тема нашей программы это «Чудо молитвы» — истории о том, как удалось ощутить силу молитвы, ответ Бога, явный совершенно, на какие-то просьбы. Возможно, что-то произошло, что нас утвердило в том, что мы каким-то образом почувствовали именно вот Его прикосновение. Наверное, так правильно сформулировать эту тему, сформулировать то, о чём мы будем сегодня говорить, рассказывать истории. И, по традиции, первым в нашей программе начинает наш гость — отец Илья.

Прот. Илья Кочуров

— Я бы хотел рассказать историю из личной жизни, совсем недавнюю. Вообще, наверное, вы будете смеяться, но история будет о мухе. Точнее, вы скажете, может быть, что я сейчас пытаюсь сделать из мухи слона, но это не так. Причём в буквальном смысле пытаюсь сделать. А дело всё вот в чём: как-то однажды, на память святых мучеников Флора и Лавра, в самом конце лета, когда мухи особо злые и настойчивые...

А. Пичугин

— Да, вот недаром же Флор и Лавр покровители скота и такой сельской жизни.

Прот. Илья Кочуров

— Вот-вот. Вы прям в корень моего рассказа сейчас зрите. Во время Божественной литургии в положенный момент я выхожу на амвон, чтобы причащать людей. И всё замечательно, всё идет по чину. Но в этот момент начинает атаковать меня, точнее не меня, а Чашу с Дарами, начинает атаковать муха. Она прямо очень конкретно туда целится. Вообще, надо сказать, что ещё с древних времен было предусмотрено, что Святые Дары нужно охранять от насекомых.

А. Пичугин

— Рипиды же оттуда пошли.

Прот. Илья Кочуров

— Конечно. На архиерейском богослужении мы все видим этот торжественный элемент архиерейского богослужения, когда иподиаконы выносят специальные такие красивые рипиды. Они чаще всего делаются в форме таких вот херувимов — видны крылья. Но исторически рипида — это павлинье перо, такое большое, широкое, на длинной палке, которая предназначалась именно для того, чтобы омахивать Святые Дары, когда они стоят на Престоле, от насекомых, чтобы насекомые никоим образом туда не могли приблизиться. И для жарких стран, для Средиземноморья это особенно актуальный вопрос, потому что у нас всё-таки большую часть времени года достаточно прохладно, и насекомые находятся в спящем состоянии, а там наоборот. И поэтому, допустим, когда диакона рукополагают, то первое деяние, которое он совершает как диакон, это не произнесение ектении, даже не причащение, а именно овевание рипидой Святых Даров. Он стоит и над Чашей совершает такие вот крестообразные движения омахивающие. Это как раз исторически именно оттуда идёт, от того, что мы Святые Дары должны защищать от насекомых. В служебнике — служебник, если кто не знает, это специальная книга, которая является руководящим документом в совершении богослужения...

А. Пичугин

— Как хорошо, что вы всё объясняете. Потому что так часто приходится просить пояснять какие-то термины, которые вроде бы ты сам понимаешь, о чём идёт речь, но ты зачастую забываешь, что люди, которые слушают или смотрят, они вне контекста, случается.

Прот. Илья Кочуров

— Да, совершенно верно. Просто мы к каким-то словам привыкаем, но это не значит, что к ним привыкли все остальные. Так вот, в служебнике, кроме чёткого изложения богослужения, которое совершается в храме, именно для священнослужителя там есть все самые важные указания. Есть ещё там приложение, которое обязательно всегда печатается. Приложение это называется «Учительное известие». В «Учительном известии» есть специальные чёткие указания, что должен делать священнослужитель, если вдруг происходит такая совершенно неприятная и казусная ситуация, если вдруг в Дары попадает насекомое. В общем, такого быть не должно. И Святые Дары — это зона особой ответственности и священника, и диакона. Поэтому, конечно же, безусловно, священник, совершая Литургию, в том числе на этом вопросе всегда концентрируется. Так вот, вернёмся к нашей ситуации. А почему ещё Дары в первую очередь именно так охраняются, потому что, понятное дело, что винный запах, безусловно, разных мушек и прочих насекомых, любящих сладкое, очень сильно привлекает. Так вот, я выхожу и совершаю причащение, и начинает атаковать муха. И её намерения были очевидными, она не скрывала своих целей. И в этот момент я понимаю, что как бы ничего сделать не могу, потому что у меня в руках Чаша — нужно быть крайне осторожным. В другой руке у меня лжица, которой я причащаю. Разумеется, что я ни махать, ни отгонять, ничего такого делать не могу. И пономарь, который рядом стоит, помогает при причащении, держит плат, тоже я не могу его заставить как-то или попросить махать над Дарами — это будет всё крайне опасно. Я, конечно, попытался сделать такое осторожное движение в сторону мухи, чтобы она отлетела. Но она, описав круг, ещё ярче проявила своё желание оказаться где-то вот здесь, внутри Чаши.
И в этот-то момент я и думаю, что сегодня же день памяти святых Флора и Лавра. И я к ним обращаюсь, говорю: «Святые мученики, вы же имеете такую дивную славу. Весь русский народ верит в то, что вы управляете всеми животными. Прикажите этой мухе, чтобы она отсюда улетела». Вы не представляете, вот в эту секунду, как только я мысленно произнёс про себя эти слова — я как бы говорю долго, а в мыслях это прям быстро всё происходит, — эта муха просто берёт и исчезает. Она даже не улетает, я даже не видел, куда. Она просто берёт и как будто испаряется — всё, её нет. То есть, видимо, мученики ей дают такой серьёзный приказ, что она просто молниеносно убирается. Хотя, безусловно, конечно, я думаю, все прекрасно знают, что если вы, допустим, где-нибудь на даче сидите и какие-то насекомые пытаются атаковать ваш стакан с компотом или ещё что-то такое, они, пока своего не добьются, никуда не денутся.

В данном случае всё пошло против правил, потому что молитва, даже в таких простых вещах, явно действует. Хоть, может быть, и немножко комично выглядит вот этот рассказ о мухе, с одной стороны, но с другой стороны, это же Святые Дары — это очень серьёзно и ответственно. Поэтому, я думаю, что в данном случае я не сделал из мухи слона. Она сама пыталась сделать из такой небольшой историй, которая могла превратиться в плохой конец. Сама муха показала нам, что молитва — это очень сильная вещь в любом случае: и когда что-то большое и когда даже маленькая муха, а всё равно молитва действует. Вот такой у меня рассказ.

А. Митрофанова

— История была не то что похожая, но тоже с участием насекомого — у протоиерея Сергия Правдолюбова. Об этом он рассказывал в одном из документальных фильмов, где был задействован. Если не ошибаюсь, это был фильм «Попы». Он рассказывал о шмеле, который залетел в алтарь в момент приготовления Святых Даров. И тоже, я прям даже запомнила формулировку, с которой отец Сергий Правдолюбов описывал капитуляцию шмеля, он сказал: «В режиме вертикального взлёта», — шмель, по молитве священников, просто понял, что не туда попал: «Извините, ребята, я пошёл». Вот есть что-то в этом, действительно.

Прот. Илья Кочуров

— Да. Так поэтому, конечно, и нужна была в своё время рипида. Может быть, она и сегодня тоже нужна, но просто уже так не используется явно и активно. Как вот, допустим, если залетел шмель в алтарь, то надо его как-то убрать. Это будет очень странно, если вдруг кто-нибудь, священник или диакон, начнёт размахивать руками и бегать по алтарю. Это и не благочестиво, не благоговейно, может быть, даже смешно.

А. Пичугин

— Это если залетел шмель или если залетела муха. А если залетел какой-нибудь шершень, там поневоле все будут бегать и размахивать.

Прот. Илья Кочуров

— Там все забегают, да. А вот когда есть рипида — такая хорошая, лёгкая палочка, на конце с большим павлиньем пером, — то здесь вполне можно без всяких театральных комичных движений отогнать любое насекомое. Но вот оказывается, что, кроме рипиды, можно ещё молитву использовать в этих случаях.

А. Пичугин

— Я напомню, наши дорогие слушатели, зрители, что это программа «Светлые истории». Программа, в которой наши гости, священники обычно, и мы, ведущие Радио ВЕРА, рассказываем истории, которыми хочется поделиться, которые нам кажутся важными, интересными, которые на нас как-то повлияли. И все эти истории обычно объединены одной темой. Сегодня это тема «Чудо молитвы» — истории, которые мы рассказываем, как удалось что-то изменить молитвой, или как она повлияла на нашу жизнь, на жизнь окружающих. Кстати, если не повлияла никак или ничего не произошло — зачастую это тоже определённый ответ. И бывают какие-то проявления, когда этот ответ можно именно так воспринять, что вот эта тишина — это тоже ответ. Разные истории. И вот я не знаю, о чём мои коллеги будут рассказывать — Алла Митрофанова, Марина Борисова. Отец Илья Кочуров сейчас рассказал историю, которая, с одной стороны, кажется такой забавной зарисовочкой из богослужебной жизни, которая, наверное, происходила практически с любым священником. Но, с другой стороны, это тоже очень показательно. Это такая картинка нашей бытовой церковной жизни. Иногда кажется, что она очень привычная, размеренная, что состоит из таких одинаковых действий. Но она показывает определённую сакральность, то есть то, что внутри этих действий есть какая-то сила, которая действует в соработничестве с нами, вместе с нами и помимо нас. Это сила, конечно же, Божия. Кто? Алла Митрофанова.

А. Митрофанова

— А у меня, вы знаете, история похожая — в плане своей бытовой такой какой-то составляющей. Она такая же, пожалуй, ситуативная. То есть не глобальная, а именно что ситуативная. Я оказалась в довольно затруднительном положении, связанном с московским трафиком, некоторое время назад. Здесь, в этой студии, у меня была запись с одним замечательным священником. У нас бывают ситуации, когда идут записи. И так получилось, что люди, занимавшие студию до нас, один из них задержался, и они вышли отсюда на некоторое время позже, чем изначально мы это планировали. А я при составлении своего графика на этот день ещё несколько раз тоже вот этот момент с коллегами проговорила, чтобы они помогли все и как-то пошли навстречу. Мне нужно было выскочить из студии после того, как завершится здесь работа, ноги в руки и, опережая собственный вопль, мчаться на другой конец Москвы, на улицу Правды. Потому что через час у меня там начиналась съёмка. И нельзя было тоже никого подводить, потому что, понятно, плотный график примерно у всех. И я понимала, что час — это минимум, что при самом удачном раскладе и, пожалуй, только с участием метро можно будет гарантированно за это время такое расстояние преодолеть. Такси запросто в вечерние часы становится в пробку на Третьем кольце и добросовестно там положенное время проводит. Это был не вариант. Я этот вариант отбросила сразу. Поэтому рассчитывала на свои силы. Здесь у нас, соответственно, я выскакиваю из метро, преодолеваю одну лестницу, потом пробегаю некоторое количество метров, преодолеваю другую лестницу, ещё некоторое количество метров, третья лестница, подземный переход, четвёртая лестница — и уже финишная прямая до метро. Потом, соответственно, путь на метро. Это я рассказываю людям, которые, может быть, в Москве не живут, чтобы было понятно. Это в некотором смысле такой бег с препятствиями. И потом до улицы Правды чтобы дойти, ещё минут 20 тоже нужно заложить. Это реализуемо, просто нужна вот эта вот внутренняя сосредоточенность и не растекаться мысью по древу.

И вот пункт первый: задерживаются предыдущие посетители нашей студии. У меня, соответственно, всё это сдвигается минут на десять. И я понимаю, что я уже очень сильно рискую и могу подвести людей, которые ждут меня на улице Правды. А потом ещё какое-то время, пока нас здесь настраивают и так далее. Замечательный у меня был собеседник — молодой священник из священнической семьи, где поколения священников в роду. То есть, несмотря на свой возраст, это человек, унаследовавший духовную традицию, относящийся с максимальным благоговением к тому служению, на которое Господь его поставил. И он мне предлагает меня подвезти. Я понимаю, что важно здесь согласиться, потому что это сэкономит как раз то самое время, которое было чуть-чуть отъедено от всех наших записей. А я ещё про себя возмущаюсь, киплю, и состояние моё самое нехристианское в этот момент. Но вот он предлагает подбросить меня. Я соглашаюсь и прошу его подбрасывать меня не до метро, потому что тогда он сам попадёт в глухую петлю и во все эти сумасшедшие разъезды, которые здесь, на площади Гагарина, а просто подбросить меня наверх, чтобы я миновала пару лестниц. При этом он едет... а он, глядя на меня, я прям чувствую, крепко помолился. Мы поднимаемся на машине наверх, и он говорит: «Посмотрите, едет Ленинский проспект. Давайте я вас подброшу не до этой станции метро, а до следующей», — а следующая мне на самом деле гораздо удобнее, потому что я экономлю ещё десять минут. Едем мы с ним, едем, общаемся на какие-то очень глубокие, содержательные темы. И в процессе разговора я понимаю, что он проезжает то место, где из левого ряда можно перестроиться в правый ряд, чтобы меня максимально удобно высадить без риска быть оштрафованным. Высадить меня спокойно совершенно на обочине дороги, чтобы я там перешла, соответственно, к метро «Октябрьская».
И это место мы благополучно проезжаем. Впереди Калужская площадь, которая вся покрыта зеброй вот этой оранжевой, то есть там запрещено где-либо останавливаться, запрещено стоять. И следующее место, где он может меня, по идее, высадить — это уже следующий переулок. Короче, это возвращаются все мои эти 10-15 минут, которые я считала сэкономленными. И у меня вся эта математика в голове, и всё моё вот это маловерие, и попытка держать под контролем всю ситуацию и понять, как мне сейчас оттуда добегать, куда мне добегать — в общем, вся вот эта вот непростая история. А, священник, сидящий за рулём, как я уже сказала, крепко помолился, в этом у меня нет никаких сомнений. То есть мы въезжаем на Калужскую площадь, вот на эту зебру, где запрещён любой вид остановок. И внезапно мы видим пост ДПС, дежурящий на противоположной стороне, и сотрудника ДПС, который, весело размахивая палкой, нацеливается ровно на автомобиль моего собеседника, этого священника замечательного молодого, и показывает, где ему припарковаться — посреди Калужской площади, в том месте, которое максимально близко к пешеходному переходу до метро, там, где мне это нужно — подземный переход там. Он нас останавливает, и я спрашиваю: «Есть ли повод для беспокойства?» Священник за рулём смотрит, улыбается и говорит: «Абсолютно никаких поводов. Машина в полном порядке, документы все в полном порядке. Все техосмотры, всё с математической аккуратностью и вовремя проделано. Поэтому даже не переживайте». И дальше я понимаю, что я нахожусь внутри какого-то чуда. И думаю, что, ладно, сейчас послушаю, что там будет, но на самом деле дверь машины уже открываю. И не успела я выйти из машины, как я становлюсь свидетелем второго чуда. Значит, священник, молодой, чудесный, который за рулём, опускает стекло машины. Сотрудник ДПС подходит к нему, видит его, отдаёт ему честь и, не задавая ни одного вопроса, говорит: «Езжайте, пожалуйста». Оказывается, понимаете, эта история, по человеколюбию моего собеседника, имела место только для того, чтобы я была высажена в той точке, которая максимально близко к пешеходному переходу. Потому что иначе у меня никакого объяснения нет.

А. Пичугин

— Значит, тебе нужно было очень успеть на эту съёмку.

А. Митрофанова

— И не только в этом дело. Дело ещё и в том, что, мне кажется, это был такой посыл... То есть, помимо силы молитвы, это была ещё история про то, что не пытайся держать под контролем и просчитывать каждый шаг там, где ты этого сделать не можешь. Человеческий фактор будет везде. Твоя задача — относиться к этому по-христиански. Ты этому пока не научилась, ты это видишь. Но знай, что о тебе заботятся, так же, как и об остальных людях, чтобы ты их не подвела. То, что в твоих силах, выполняй по полной программе. То, что не в твоих силах, отпускай. Вот молитва священника, который был за рулём, убедила меня в том, что Господь даже в таких мелочах оказывается рядом и держит всё под контролем. Как отец Владислав Береговой любит писать: Бог держит всё под контролем — ложись спать. Вот Бог держит под контролем. Достаточно просто разрешить Ему в нашей жизни проявиться. В этой ситуации Он проявился просто потому, что помолился удивительный молодой священник, который был моим собеседником здесь и который потом оказался за рулём. Вот так.

А. Пичугин

— Отец Илья, прокомментируете как-нибудь?

Прот. Илья Кочуров

— Знаете, есть очень хорошая русская поговорка: человек предполагает, а Господь располагает. В данном случае мы увидели прекрасный пример этого. Да, вы предполагали то, что вы должны были предположить — мы не властны над временем и пространством. Мы не можем за секунду оказаться в другом месте, нам требуется время, чтобы куда-то добраться. И вы это понимали. Но оказывается, что если помолиться, если благодушно относиться к ситуации, то Господь может так расположить, что Он победит и пространство, и время, и всё это будет в нашу пользу обращено. Очень приятно слушать такие истории. Вся вообще жизнь, говорят, состоит из мелочей. И вот если эти мелочи будут, каждая из них, нами освящаться молитвой, то эти мелочи станут приятной чередой событий в нашей жизни.

А. Пичугин

— Мне интересно: вот Алла Сергеевна всё время говорит, что этот молодой священник крепко помолился. Я, наверное, приберегу для своей истории размышления на тему «крепко помолился». Мне, правда, действительно это достаточно давно интересно. Но мы часто думаем, что наши собеседники, близкие друзья крепко помолились. Я это знаю по себе, потому что ко мне, естественно, в нашей православной среде периодически обращаются люди с просьбой помолиться о каком-нибудь событии. И можно даже представить, что, наверное, ни к кому они другому и не обращались, скорее всего, с этой просьбой. А потом они пишут или говорят: «Вы так помолились, вы так помолись — это случилось». Причём иногда и совершенно нецерковные люди, то есть они сами там как-то, может быть... Но я всё время вспоминаю про то, что не будьте многословны, потому что Отец ваш Небесный и без вас знает, без ваших молитв долгих, что вам нужно, и даст вам. Ну, конечно, если посчитает нужным — там ремарочка, наверное, какая-то есть на эту тему, должна была быть. Поэтому вот крепкая молитва, может быть, просто заключалась в таком пожелании удачи с помощью Божией. И оно случилось.

Прот. Илья Кочуров

— Может быть, просто легкое воздыхание такое в молитве.

А. Пичугин

— Лёгкое воздыхание, а оно вот запустило цепочку событий.

Прот. Илья Кочуров

— Вообще, это очень правильная традиция — всякий раз молиться, как только садишься за руль. Можно очень коротко, но главное — благословить свой путь молитвой. Я думаю, что в вашем случае именно так и было. Это такая традиция, которая была вот с тем, с кем вы ехали. Я думаю, каждый раз за рулём, и не только в данном случае, а вообще всегда. Вообще, каждый православный человек, каждый православный водитель, скажем так, конечно, всегда молится за рулём.

А. Пичугин

— Почему-то, когда Алла рассказывала и весь экшен дошёл до момента, когда гаишник останавливает, я себе представил, что ведь он останавливает машину в совершенно каком-то таком месте, где остановка запрещена — по-хорошему, если бы там гаишника не стояло. И как машина останавливается, и вот уже почти где-то скорость один километр в час, дверь пассажирская распахивается, оттуда выбегает Алла и уносится. И у гаишника сразу первая мысль, что что-то тут точно не порядке.

А. Митрофанова

— Ну да. На самом деле, когда я увидела, куда он нам предлагает подъехать припарковаться, я сказала: «Господи, я поняла всё!» Это вот так не бывает, но так бывает. То есть это место, где нельзя стоять в принципе, ни при каких обстоятельствах, кроме одного: если тебя внезапно там не остановит сотрудник ДПС, который по какой-то причине — один шанс на тысячу — будет стоять именно там.

А. Пичугин

— А священник был, когда гаишник на него посмотрел, в подряснике и с крестом?

А. Митрофанова

— Да.

А. Пичугин

— Тут, видимо, тоже со стороны гаишника это сработала магия.

А. Митрофанова

— Я знаю разные случаи. И у священников — это вполне нормально — проверяют документы.

А. Пичугин

— Я тоже знаю, понятно. И как относятся к священнослужителям гаишники — естественно, тоже бывают разные случаи. Кто-то верующий, кто-то суеверный, кстати говоря, что даже чаще бывает в этой среде, а кто-то просто напрочь не принимает. И тогда, да, никаких снисхождений не будет, может быть, даже наоборот. Но мы о другом сегодня — мы рассказываем истории о том, как по молитвам, по обращениям к Богу что-то произошло явное, что можно интерпретировать, как Его участие в нашей жизни. И вместе с нами здесь протоиерей Илья Кочуров, настоятель храма святителя Спиридона Тримифунтского в Филях, кандидат богословия, мои коллеги: Алла Митрофанова, Марина Борисова. Я — Алексей Пичугин. И мы буквально через минуту вернёмся к нашей программе, которую вы можете не только слушать, но и смотреть, как всегда по понедельникам, на всех площадках в шесть вечера, где представлено Радио ВЕРА. Это наш сайт radiovera.ru, наше сообщество во «ВКонтакте», ну ещё где-то, где вы найдёте Радио ВЕРА в видеоформате.

А. Пичугин

— Возвращаемся в студию Светлого радио. Друзья, как всегда, в эфире наши «Светлые истории». Вы можете их не только слушать, но и смотреть. А здесь мы, наши гости, обычно священники, и ведущие Радио ВЕРА, рассказываем, делимся с вами своими светлыми историями, которые, кстати, бывают разные. Они светлые, потому что они освещены каким-то теплом, нашим отношением к этому, участием Бога в них. А сюжеты бывают совершенно разные, далеко не всегда они весёлые и радостные. Ну вот две истории, которые прозвучали в первой части программы. Они как раз, конечно, очень счастливые. Илья Кочуров, протоиерей, настоятель храма святителя Спиридона Тримифунтского в Филях, у нас в гостях. Также мои коллеги, Марина Борисова, Алла Митрофанова, ведущие Радио ВЕРА. Я — Алексей Пичугин. Сегодня мы рассказываем истории о молитве, о том, как обращение к Богу зримо дало понять, почувствовать Его участие в нашей жизни. Марина?
М. Борисова

— Да вот я собиралась рассказать одну историю, но я думаю, что я ещё расскажу. Но разговор о крепкой молитве напомнил мне совершенно другую историю. Как-то летом мы отправились с друзьями, с целой семьёй, в гости к знакомому священнику, который служил в такой деревне в глубине Ивановской области. И там на территории, где находился храм, стоял священнический дом. Но, собственно говоря, в этом доме все и квартировали, пока жили там в гостях у батюшки — вот весь наш весёлый колхоз. И так получилось, что мы приехали накануне праздника, и батюшка служил Всенощную. И мы, естественно, тоже все были в храме. И как-то он, по-видимому, вдохновился нашим присутствием, потому что в храм у него не очень много народу ходит. Но вот мы создали массовость, и батюшка как-то довольно долго служил. Когда мы вышли, было уже темно. Но что такое конец лета и вот когда солнце зашло? Это настоящая такая тёмная ночь. На всей территории один фонарь. На лужайке трава по колено, которую, естественно, никто не косил, потому что всем не до этого. Мы все направляемся в дом, потому что нужно уже ложиться спать. И тут выясняется, что сын наших друзей потерял ключ. Он где-то в этой траве выпал. Представьте себе наше ощущение: один фонарь, трава по колено, мы все стоим, а дом заперт. И мы никаким образом попасть туда не можем. И тут кто-то вспомнил, что по такому уверению традиции, когда у вас что-то потерялось, нужно читать Символ веры. Вот по поводу крепости молитвы — мы все очень крепко читали Символ веры. Но самое потрясающее, что мальчик нашёл ключ в траве. Я, когда сейчас представляю эту картину, думаю, что, ну не может быть. Но было — я свидетель того, что именно так и случилось.

А. Пичугин

— Хорошо, что сейчас... ну как хорошо? Плохо, что среди нас нет Кости Мацана. Но он бы обязательно поиронизировал над моей историей с ключом. Потому что мы с ним всё время смеёмся — я миллион раз в рамках наших «Светлых историй» рассказывал, мне кажется, историю про то, как мы долго не могли открыть замок, чтобы попасть в загородный дом. Был я и двое священников. Они долго-долго вскрывали этот замок всем, чем только можно. Зима, холод — ничего не поддавалось. Перепробовали все возможные способы, кроме одного. В какой-то момент священник — хорошо, что Костя не слышит, потому что я раз двадцать рассказывал — взял и перекрестил этот замок, и он моментально открылся. И он такой: «Вау! Это работает?» Почему-то я сразу это вспомнил.

А. Митрофанова

— А почему хорошо, что Костя не слышит?

А. Пичугин

— Нет, не хорошо. Это фигура речи. Я говорю, что он бы поиронизировал, потому что мы с ним одно время как-то всё время совпадали в «Светлых историях». И он спрашивал: «А ты о чём будешь рассказывать? Я об этом. А ты? Про ключ?» Это идеальная просто история, которая ложится в историю про ключ. Кстати, простите, что я тут вклиниваюсь в повествование Марины. У меня была похожая история с очками. Я только-только начинал носить очки и только-только первый, наверное, год ходил в храм. И тоже ночь, темно, это был, наверное, конец лета — ну, не ночь, вечер поздний после вечерней службы. А у храма была огромная территория. И как-то, я не знаю, я ещё, видимо, к очкам не привык, и диоптрии не очень большие, и что они есть, что их нет — видимо, я как-то не очень заметил, и они у меня выпали. А дальше я уже, наверное, дома, в Москве (а храм за городом был), обнаружил, что очков нет. Ну нет и нет — сделал себе новые. Прошёл год, может быть, и вдруг я в траве нашёл свои очки. Видимо, какая-то птица, потому что они блестели — там очень много птиц гнездовалось, потому что там деревья, огромная территория храма, и там деревья с гнёздами — утащила к себе в гнездо, а потом, видимо, точно так же потеряла, как я потерял. И я их таким образом обрёл и ещё несколько лет носил. Вряд ли я молился сильно о том, чтобы они нашлись, но я их любил. Они у меня в минском кинотеатре окончательно потерялись, спустя лет 6-7.

А. Митрофанова

— Ну вот, кстати, по поводу чтения Символа веры при потере самых разных бытовых предметов. Ключи от машины точно так же потерял, буквально в стоге сена, как и вы, Марина, в высокой траве, наш друг, священник, который гостил у нас и вместе со своим семейством от нас отправился в Суздаль. И в Суздале они машину где-то там припарковали и пошли. Обошли весь Суздаль, гуляли там, здесь, везде. И когда они вернулись к машине после нескольких часов прогулок, обнаружили, что ключей-то и нет. И дальше, получается, необходимо было... То есть улицы Суздаля, которые они исходили за эти несколько часов, это примерно все улицы Суздаля.

А. Пичугин

— А их много на самом деле, хоть город и маленький.

А. Митрофанова

— Да. А они с маленьким ребёнком. И что делать? Машина, кстати, взята ещё и в аренду. И звонить ребятам, у которых они машину взяли в аренду, это значит, что только на следующее утро ключи им запасные, в случае, если они есть, смогут привезти. А маленький ребёнок — абы где ночевать тоже с ним не останешься. То есть все эти мысли роятся в голове у нашего друга. И, естественно, он начинает читать Символ веры. И его осеняет, что в этом стоге сена если и есть хоть какой-то шанс найти эти ключи, то, наверное, это то кафе, где они обедали. Он мчится первым делом туда. И как только он там появляется в дверях, его видит девушка-официант, улыбается, лезет под свой рабочий столик и достаёт оттуда вожделенные ключи от машины, обретённые сразу после их ухода. Вот так вот. Но чтобы понять, в каком месте в первую очередь стоит искать — ведь это буквально найти иголку в стоге сена, вот зеркальная абсолютно ситуация, аналогичная.

А. Пичугин

— Марина, а у вас ещё была история?

М. Борисова

— Да, у меня была история. Но обычно, когда просят рассказать какую-то историю о том, как вот действует молитва, вспоминают исцеление — это первое, что приходит в голову. Когда по молитвам либо каких-то духовных людей, либо у какой-нибудь иконы, либо у мощей кто-то либо вылечился, либо получил облегчение заметное. Но это не всегда так прямо и так быстро работает. Потому что, наверное, в Небесной канцелярии всё немножечко по-другому. У меня подруга страдала от того, что муж пил. Всё замечательно, но что такое запойный алкоголик, я думаю, в нашей стране не надо объяснять. Если, слава Богу, нет среди близких, то, по крайней мере, внаглядку большинство из нас знают, что это такое. И она пыталась как-то лечить его и даже какими-то там хитрыми способами убеждать, чтобы он сам захотел. Но как-то всё... годы шли, никакого толку от этих попыток не было. И она как раз в тот момент входила в церковную жизнь, а это всегда очень эмоционально, очень сильно и вдохновенно происходит. И кто-то ей сказал, что надо акафисты какие-то читать, куда-то в паломничества отправляться, в Серпухов, к иконе «Неупиваемая Чаша». Всё это она делала. Причём иногда казалось, что это просто уже маниакальная идея ей завладела. И ничего не происходило, никаких подвижек — человек как жил, так и жил.
И вот однажды надо было что-то сделать — то ли занавеску повесить, то ли что-то поправить. В общем, он взял на кухне табуретку, обычную советскую кухонную табуретку с привинчивающимися ножками. И когда он полез, чтобы достать до того места, которое ему было необходимо, одна из ножек открутилась, и он упал. И упал очень неудачно — он сломал шейку бедра. Началась эпопея: пока он лежал в больнице, пока ему делали операцию, пока была реабилитация. В общем, у него началась тяжёлая депрессия из-за того, что он никак не мог справиться с болью, что он никак не мог расходить эту ногу. В конечном итоге, он на всю оставшуюся жизнь остался хромым, но пить он бросил. Именно потому, что он был хромой — у него не было ощущения полноценности своей. Он боялся, что если он запьёт, то где-нибудь упадёт, никто его не поднимет, и он, как в присказке, умрёт под забором, никому не нужный. Вот таким образом сработала молитва.

А. Пичугин

— Напомним, дорогие слушатели, зрители, что это программа «Светлые истории». И сегодня истории свои рассказывают: протоиерей Илья Кочуров, настоятель храма святителя Спиридона Тримифунтского в Филях, мои коллеги, Марина Борисова, Алла Митрофанова. Здесь также я — Алексей Пичугин. Мы говорим о том, как обращение к Богу зримо подействовало. И я хочу сказать, что для меня всегда эта тема была очень сложной. И я даже здесь об этом говорил не раз, поскольку нельзя рекламировать силу молитвы ни в коем случае. Мне кажется, таким образом мы её несколько рекламируем, конечно. Я вот не очень люблю книги, где о чудесах вот так в каком-то бесконечном пространстве рассказывают.

А. Митрофанова

— Прости, а ты имеешь в виду, что ожидания у людей тогда завышенные и механизация какая-то, регламентация чуда?

А. Пичугин

— Конечно.

Прот. Илья Кочуров

— Определённым магизм как бы такой даже.

А. Митрофанова

— Ну, что-то типа десять раз прочитай «Отче наш» — и будет тебе счастье.

А. Пичугин

— Ну даже не обязательно. Мы завлекаем людей тем, что это обязательно поможет. И опять же, всё время об этом говорю, потому что вот в переложении на современный язык русский язык и так кратко, ёмко, буквально в две страницы, как мне кажется, лучше я не встречал, чтобы кто-то об этом говорил — отец Георгий Чистяков в своём эссе замечательном «Нисхождение во ад», где он как раз вот именно эту опасность проговаривает. Сколько людей, которые обращаются, действительно, за помощью, молятся о больных детях — дети умирают. Молятся, просят о чём-то, что вот хотим, чтобы мир наступил — он не наступает. И вот это всё может накапливаться и выплеснуться тем, что для человека будут просто ожидания настолько несбывшимися, что кончится всё это плохо, и для него, и для церковной жизни его, и для его общения с Богом, с одной стороны. С другой стороны, конечно, мы все видим в своей жизни, если мы обращаемся к Богу, Его участие. Даже если мы не постоянно как-то просим, не стоим перед иконами, не требуем, мы всё равно чувствуем Его руководство. И чувствуем, что Он нам даёт, когда нам что-то надо. Не всегда, не всегда сразу — я вот по себе знаю, что я могу о чём-то просить, а потом это в очень причудливой форме сбывается в тот момент, когда я совершенно этого не ожидал, спустя десять лет. И сбывается так, что я понимаю, что тогда мне этого было не нужно, а сейчас вот — благодарю. Иногда вообще никак не прошу. Иногда даже думаю: «А чего же? Я не просил об этом, вроде бы не молился зримо». Ну, наверное, молитва может быть в каких-то разных формах.
Я сейчас очень забавную историю расскажу, которая произошла со мной совсем недавно. Только вот прежде, чем я расскажу, можно я?.. Вот просто не могу про ключи свою историю не рассказать потерянные, от автомобиля. Вернее, это не моя история. Это история нашего дорогого друга, моего ближайшего со времён детства друга, который здесь, в студии Радио ВЕРА, часто появляется — Миша Хрущёв. Все знают его «Прогулки по Москве», поездки в Подмосковье, участие в программах «Светлый вечер». Как-то мы с ним были в Коломне, это было жаркое лето, давно, уже лет 8-10 назад. И Миша пошёл купаться в Москве-реке. А мне не хотелось, я его ждал. Он искупался и мы пошли дальше. Он экскурсию проводил по Коломне до этого. Я там приехал тоже зачем-то. И вот мы там с ним гуляли по Коломне, общались — чего-то давно не виделись, по-моему. Он живёт тоже за городом, но ему очень неудобно было бы из Коломны к себе добираться, поэтому он у меня ночевал. И с утра он собирается к себе домой. А машина у него где-то там на станции стояла, где он живёт, чтобы удобнее было до дома доехать. И он понимает, что ключей нет. Мы понимаем, что ключи остались где-то в Коломне, значит, каким-то образом выпали. Просто потому, что дальше мы просто из Коломны приехали ко мне. И если у меня их дома нет, а их точно нет, значит, они где-то там остались. Я говорю: «А запасные?» Он говорит: «Запасных давно уже нет. Их, может быть, даже и не было никогда. Вот один комплект был всегда». А! Говорит, что дети что-то сделали с запасными. В общем, одни ключи от машины, и всё. Мы даже посмотрели в интернете, сколько стоит вскрыть, сколько стоит дубликат изготовить без ключа, который мог бы послужить образцом. В общем, ему пришлось ехать на то неочевидное совершенно место для купания на электричке из Москвы в Коломну и назад ещё два часа, там ещё час добираться до этого места; и найти эти ключи чётко вот под тем самым мостом, под которым он купался. Они лежали аккуратно, хотя там много людей проходило, а они на виду аккуратно лежали, его ждали. Так что, с ключами бывают разные истории. Не знаю, уж молился он по дороге или не молился, но вот история такая.

История, которая со мной произошла, опять же, я не могу сказать, что она произошла по какой-то великой моей молитве. Но я думаю, что Богу прекрасно известно, что мне как-то вот нужно разобраться с этой задачей, она для меня очень важна — это одна научная работа, которую нужно написать. И мне важно её написать, и для её создания необходимо было провести ряд небольших интервью в Ярославской области, в деревне, среди пожилых женщин, которые помнили действующей местную церковь, но она закрылась. Даже не обязательно действующей — не разграбленной, потому что она там закрылась ещё до войны, во время войны. Меня интересовали их воспоминания о конце 50-х, начале 60-х годов. И вот совершенно неочевидное место — маленькая деревня в Ярославской области, село, потому что церковь есть. А женщина, которая мне рассказывает, мне и Петру Чистякову, сыну отца Георгия Чистякова, кстати говоря, помянутого здесь, моему близкому другу, тоже участнику наших программ. Мы с ним вместе туда поехали, опросили там женщину, которая живёт, которая помнила эти события, о которых моя работа. А она оказалась воцерковленной с детства, то есть она родилась в 40-е годы, и она с детства ходила в церковь, и её родители, соответственно, церковные по происхождению. То есть это вот такая непрерывная традиция местной церковной семьи. Хоть женщина сама уже и в Москве живёт, но всё тёплое время года она там проводит.

И она рассказывает, что ходили они в незакрывавшийся храм, который был рядом, в шести километрах. И в этот храм точно нам нужно съездить, потому что вся церковная жизнь была там, и все местные, которые помнили этот храм, они все ходили туда, и все традиции оттуда, и всё-всё-всё вот там. Мы туда не смогли добраться, потому что и погода была не очень хорошая, и дороги плохие, размытые. И всё это, значит, такая глубинка — граница Ярославской и Ивановской областей.
В общем, добраться мы туда не смогли. Но я себе галочку поставил, что надо будет при случае обязательно туда как-нибудь съездить. Никаких выходов на этот всегда действующий храм у меня нет. Потому что это и область другая, и никого я там из священноначалия не знаю. В общем, это такой медвежий угол — никак вот туда не попадёшь. Но я давным-давно очень много лет знаю одного священник, которого вижу очень редко. И он как-то на моём горизонте не появлялся уже, наверное, года полтора. И совершенно случайно я его встречаю. Более того, не просто его встречаю — а он такой очень скромный человек, его сложно разговорить. Я его встречаю, и выясняется, что нам с ним надо поехать в Москву из Подмосковья. И он мне даже рассказывал, что он где-то когда-то в Ивановской области служил и в 90-е годы был настоятелем где-то там какого-то храма. И я не помнил названия, не помнил места — ничего не помнил. Вот мы с ним едем, и он вдруг почему-то очень хочет пообщаться. Это с ним редко случается, обычно мы так перекидывались словами, какими-то фразами. И выясняется, что он был настоятелем этого никогда не закрывавшегося храма в Ивановской области, в медвежьем углу, которого никто не знает, куда никто не ездит, то есть местные жители только ходят. Но вот так, чтобы это вот так совпало, просто так, когда мне очень нужно написать эту работу, с ней постоянно какие-то сложности возникают: то это нельзя сопоставить, то здесь, то тут никто не помнит, то тут данные не сходятся. И вдруг священник, которого я знаю много лет, вдруг оказывается когда-то был настоятелем этого храма. И он даёт мне какие-то контакты, и всё это вот как-то по-новой начинает раскручиваться. С этой работой всё время такие истории происходят. Хотя, наверное, не могу сказать, что очень как-то коленопреклонно бы молился за её благополучный исход. Но это показывает, вот эта вся цепочка невозможно соединившихся событий показывает, что всё неслучайно, и что молитва, наверное, может быть разной, и какое-то очень горячее желание тоже может быть за неё засчитано. Вот такая у меня история.

Прот. Илья Кочуров

— Да, потрясающая. А что с работой вашей в итоге?

А. Пичугин

— Это ещё дело продолжающееся. Но просто, наверное, очень сложно было бы что-то сопоставить без того, чтобы вот этот человек, которого я давно знаю, который как-то вот редко появляется, не так часто появляется в моей жизни, но всегда с ним приятно пообщаться, хотя он не очень разговорчив, но очень приятный человек, оказался вот тем самым связующим звеном. Хотя вот сколько храмов, сколько храмов в Центральной России? Ну вот тут так вот, можно сказать, совпало. Но не просто так, я уверен.

Прот. Илья Кочуров

— Безусловно. Я, знаете, хотел добавить к вашим словам, когда вы говорили о том, что чрезмерное такое публичное показывание результатов молитвы, часто чудесных, когда издаются целые книги, многотомные издания, в которых рассказывается множество-множество чудес от молитвы, и может сложиться неправильное впечатление, что мы должны именно этого и ожидать. Хотел вот что сказать по этому поводу, что правильная молитва, любая наша молитва должна обязательно сопровождаться одной, но очень важной мыслью. Эта мысль дана в основной молитве — молитве Господней. Господь дал её как образец всего остального: да будет воля Твоя. К сожалению, мы часто молимся с мыслью: да будет воля моя, Господи, дай, мне вот это надо. А, может быть, не надо, может быть, тебе это вредно — то, что ты сейчас просишь. И Господь сохраняет нас от того вреда, который мы сами себе готовим, прося что-то, не исполняя нашу молитву. В этом случае мы ни в коем случае не должны иметь какую-то обиду на Бога, напротив, мы должны понимать: вот, значит, воля Божия в чём проявляется — в том, чтобы не исполнить мою молитву. Значит, не совсем сейчас для меня эта молитва, вернее, то, что просится в ней, правильно, нужно полезно, может быть, даже вредно.

А. Пичугин

— Да, наверное, бывает и такое.

М. Борисова

— Но последовательность событий воспринимается нами не всегда так, как она воспринимается свыше. В этой студии один из наших гостей рассказывал, что в момент, когда у него была отчаянная нехватка средств для того, чтобы налоги заплатить в храме, он говорит, что он шёл с кадилом, обходил храм. И, проходя мимо иконы Спиридона Тримифунтского, он не молился, он просто вот, как бы в сердцах: «Отче Спиридоне, ну ты бы хоть помог!» — и пошёл дальше. Это было, по его словам, буквально так. А когда он уходил уже после службы, проходил мимо свечного ящика, ему женщина, которая там была, говорит: «Батюшка, вам перед службой конверт передали. Я не успела вам отдать». А в конверте была ровно та сумма, которая была необходима, чтобы заплатить налог. Но последовательность событий была другая: когда он просил, эти деньги уже лежали за ящиком.

Прот. Илья Кочуров

— Да, потрясающе.

А. Митрофанова

— Для Бога же времени нет.

Прот. Илья Кочуров

— Ну да, Господь прежде нашего прошения знает, что мы попросим и насколько нам это нужно. И, конечно, безусловно, молитва — это ведь не только какая-то просьба, молитва — это духовное делание.

А. Пичугин

— Друзья, спасибо большое, что были с нами. Напомню, что это программа «Светлые истории». Вы можете их не только слушать, но и смотреть на сайте radiovera.ru и на тех площадках, где мы представлены, в частности, в нашей группе во «ВКонтакте». И сегодня мы говорили об обращении к Богу и о том, как мы ответ на это обращение, на наши молитвы могли ощутить. Протоиерей Илья Кочуров, настоятель храма святителя Спиридона Тримифунтского в Филях, мои коллеги, Алла Митрофанова, Марина Борисова, я, Алексей Пичугин, прощаемся с вами. Всего доброго, до встречи.

А. Митрофанова

— До свидания.

М. Борисова

— До свидания.

Прот. Илья Кочуров

— До свидания.

---

Все выпуски программы Светлые истории

• «Второй шанс»
• «Сила слова»
• «Прикосновение Благодати»