Поделиться
Портрет Николая Пирогова кисти Ильи Репина, 1881 год
Когда речь идёт о людях, всецело поглощённых наукой, кажется, что в их жизни нет места для любви. Хирург Николай Пирогов к браку с Александрой Бистром сначала отнёсся формально. Но результат превзошёл самые смелые ожидания: опыт обернулся счастливой семейной жизнью.
Коллеги говорили про Пирогова, что ему нельзя жениться, поскольку он «будет на жене опыты ставить». И правда, Николай Иванович долго ходил в холостяках. Он женился на Катеньке Березиной только в 32 года. Вскоре у супругов родился сын Николай. Но счастье оказалось недолгим. При рождении второго сына - Владимира - Екатерина умерла. Горю Пирогова не было предела. В смерти жены он винил себя.
Спустя четыре года, понимая, что детям нужна опека, Николай Иванович решил жениться во второй раз. О любви он не думал, искал скорее женщину-друга. И даже написал трактат о том, какой должна быть его будущая жена. Список предполагаемых достоинств растянулся на девять страниц: супруге вменялось в обязанность заниматься самообразованием, помогать мужу в его делах и ни в коем случае не быть светской пустышкой.
На одном из вечеров, в присутствии множества дам Пирогов прочёл этот список вслух. Среди женщин прошла волна возмущения и только одна девушка не фыркала, а утирала слёзы. Пирогов понял: это она. Избранницей хирурга оказалась 20-летняя баронесса Александра фон Бистром. На другой же день Николай Иванович сделал ей предложение и получил согласие.
Они обвенчались через четыре месяца после первой встречи. Сразу после свадьбы супруги уехали в родовое имение Саши и весь медовый месяц Пирогов увлечённо оперировал. Жену это нисколько не удивляло, она знала, за кого вышла замуж и восхищалась Николаем. Дети Пирогова сразу потянулись к Саше и стали называть её мамой.
Позже супруги переехали жить в имение Вишни, под Винницей. Александра Антоновна оказалась замечательной женой и настоящей сподвижницей Николая Ивановича. Составляла расписание мужа, ассистировала ему при операциях, воспитывала Колю и Володю и внимательно следила за тем, чтобы муж всегда был прилично одет. И Пирогов по-настоящему полюбил Сашу, посвящал ей стихи.
Семейное счастье омрачали служебные неприятности Николая Ивановича. Где бы он ни работал, будь то Академия Наук или фронтовой госпиталь – Пирогов участвовал в Крымской войне – он везде наживал себе врагов. Будучи исключительно честным человеком, требовал того же от других. Это была борьба с ветряными мельницами, и Александра Антоновна прекрасно понимала, что для мужа она окончится опалой и отставкой. Так и вышло.
Оставшись не у дел, Пирогов открыл в Вишнях больницу и принимал всех желающих. А они приезжали к нему со всей России. Правда, тут не обошлось без конфуза. Николай Иванович был уверен, что лечит людей бесплатно. И случайно узнал, что Александра Антонова за его спиной берёт с больных гонорары. Ошарашенный Пирогов устроил жене скандал. На него не действовали никакие доводы: ни то, что в семье нет денег – Николая Ивановича лишили всех пособий, оставив лишь пенсию. Ни то, что детей нужно учить. Ни то, что лекарства, которые Пирогов раздаёт больным стоят огромных денег. Николай Иванович был непреклонен: больше никаких гонораров! Супруге пришлось смириться. Она по-прежнему занималась административными делами больницы, вела финансы и переиздавала книги мужа, отдавая весь доход от них в пользу неимущих студентов.
Пирогов работал до своего последнего часа. После смерти мужа Александра Антоновна возвела в Вишнях усыпальницу, часовню и храм. И до самой смерти приходила туда каждый день.
Современники говорили, что она очень любила мужа, потому что только сильно любя, можно тридцать лет прожить пусть с гениальным, но очень непростым человеком. Сам же Николай Иванович в конце жизни назвал своё чувство к жене истинным.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
