Порою болезнь даёт больше, чем спокойная, размеренная жизнь. Так произошло с Исааком Левитаном: последние годы его жизни стали самыми плодотворными. Пейзаж его кисти «Остатки былого. Сумерки. Финляндия». призывает нас не отчаиваться, что бы ни случилось.
— Андрей Борисович, наконец-то вы вернулись! С рассветом отправились на прогулку в лес, а сейчас уже, смотрите, закат! Я волновалась!
— Простите великодушно, Маргарита Константиновна! Окрестности вашей дачи настолько живописны, любуешься — и теряешь счёт времени! Пейзажи, поистине, левитановские!
— Да, у нас здесь замечательно! А про левитановские пейзажи я как раз недавно размышляла. Пыталась для себя сформулировать — что главное в этом определении.
— А в чём тут сложность? Имя художника невольно вспоминаешь, когда сердце трогают нежные, неяркие полутона окружающего ландшафта. Левитан как никто другой смог передать в своих работах тихое очарование русской природы.
— И не только русской! Взгляните, например, на репродукцию, что висит над комодом. Её оригинал хранится в Третьяковской галерее.
— Конечно же, я помню это произведение. Название, как стихи — «Остатки былого. Сумерки. Финляндия». И изображение поэтичное. Протяжные волны набегают на безлюдный берег. Развалины старинного форта у самой кромки воды. Солнце, уходящее за горизонт, чуть позолотило низкое небо, покрытое тучами. Чудесный пейзаж!
— И мне кажется, он как раз из тех, что можно назвать подлинно левитановским. Хотя написан был вдали от родины, как понятно из названия.
— Если я не ошибаюсь, Исаак Ильич работал над этой картиной во время поездки в Финляндию в 1896 году?
— Так и есть. Три недели июля художник провёл тогда на берегах Ладоги. Путешествие оказалось непростым. Левитана охватила непонятная тревога и грусть. В письмах, адресованных друзьям, художник цитировал отрывки из произведений немецкого поэта Генриха Гейне о бренности бытия и неотвратимости страдания.
— Да, я читал эти письма. Левитан не мог найти причину своего состояния, которое, грустно иронизируя, называл «мирихлюндией».
— Мне кажется, всё дело в том, что он плохо себя чувствовал. Не оправился после тифа, который перенёс незадолго до поездки. И больное сердце давало о себе знать. Пройдёт всего полгода, и Антон Павлович Чехов со скорбью констатирует, как врач: «У Левитана аневризма аорты. Видимо, он скоро умрёт»
— Вы полагаете, путешествуя по Финляндии, Исаак Ильич предчувствовал это?
— Конечно! Отсюда и печальные рассуждения в письмах.
— И меланхолические мотивы в творчестве. Развалины на картине «Остатки былого. Сумерки. Финляндия» наводят на мысли о том, что всё конечно в этом мире.
— И только небо здесь дышит вечностью. Бледное золото северного заката отражается в волнах Ладоги, оставляет блики на скупой каменистой земле. А справа на изображении, взгляните, кусочек позолоченной небесной лазури виднеется сквозь уцелевшую арку древней крепости. И этот контраст — как призыв не отчаиваться. Как не отчаялся сам Левитан в своей болезни.
— Он ведь прожил ещё три года.
— И каких — насыщенных, плодотворных! Осознав неотвратимость приближающегося конца, Левитан смирился, и меланхолия отступила. Тот же Чехов отмечал у художника творческий подъём и жажду жизни.
— Ту жажду, о которой Чехов говорил в своем произведении «Рассказ неизвестного человека»: «Страшно хочется жить, чтобы жизнь была свята, высока и торжественна, как свод небесный».
— Эти слова в полной мере отражают и мироощущение Исаака Левитана в его последние годы. И лучшие картины художника свидетельствуют, что святость небесного преображает бренную жизнь, наполняет её смыслом.
— Пожалуй, именно эта особенность определяет левитановские пейзажи. Такие, как шедевр Третьяковской галереи — «Остатки былого. Сумерки. Финляндия».
«Фольклор московского региона». Елена Боронина
Гостьей программы «Исторический час» была кандидат педагогических наук, доцент Российского государственного социального университета Елена Боронина.
Разговор шел об особенностях русского народного фольклора московского региона, о сказках и попевках, а также о ярких представителях этой традиции недавнего прошлого.
Ведущий: Дмитрий Володихин
Все выпуски программы Исторический час
- «Фольклор московского региона». Елена Боронина
- «Генерал Михаил Архипович Фостиков». Константин Залесский
- «Святитель Фотий Московский». Глеб Елисеев
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

«Святитель Филарет (Дроздов) и преподобный Антоний Медведев». Евгения Суворова
Гостьей программы «Лавра» была доцент Московской духовной академии, заведующая сектором «Ризница Троице-Сергиевой Лавры», кандидат искусствоведения Евгения Суворова.
Разговор шел о двух святых 19-го века: святителе Филарете (Дроздове) и наместнике Троице-Сергиевой Лавры преподобном Антонии (Медведеве), — об их общении и взаимодействии.
Ведущие: Кира Лаврентьева, архимандрит Симеон Томачинский
Все выпуски программы Лавра. Духовное сердце России
«Богооставленность». Священник Дмитрий Полещук, Евгения Ульева, Нина Гармаш
В этом выпуске программы «Клуб частных мнений» председатель епархиального отдела по взаимодействию с обществом и СМИ Сергиево-Посадской епархии священник Дмитрий Полещук, психолог, многодетная мама Евгения Ульева и педагог Нина Гармаш размышляли о состоянии богооставленности: из-за чего может пропадать связь с Творцом, как преодолевать состояние, когда кажется, что Бог тебя оставил и почему, на самом деле, не Господь оставляет нас, но мы Его.
Ведущая: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Клуб частных мнений
- «Богооставленность». Священник Дмитрий Полещук, Евгения Ульева, Нина Гармаш
- «Исповедь». Священник Сергий Тростинский, Евгения Ульева, Ольга Кутанина
- «Выбор между земным и небесным». Священник Стахий Колотвин, Антон Атрошенко, Елена Смаглюк
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов












