«Воспоминания о схимон. Амвросии (Малафеевой)». О. Дмитрий и Ника Кузьмичевы, Елена Ильина

(27.05.2024)

Вид с вечерней улицы на подсвеченные окна

Нашими гостями были настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцево священник Дмитрий Кузьмичёв и его супруга Ника, а также внучатая племянница схимонахини Амвросии (Малафеевой) Елена Ильина.

Наши гости поделятся своими воспоминаниями о матушке Амвросии, о ее удивительной жизни и вере.

Ведущая: Анна Леонтьева

Анна Леонтьева:

— Добрый светлый вечер. Сегодня с вами Анна Леонтьева. У нас в гостях отец Дмитрий и матушка Ника Кузьмичевы. Отец Дмитрий — настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве. И Елена Ильина. Мы сейчас расскажем, кто такая Елена. Добрый вечер, дорогие. Тему нашей сегодняшней беседы... мы уже встречались с отцом Дмитрием, с матушкой Никой, вспоминали схимонахиню Амвросию. Я сейчас немножечко дам справку о её биографии, почему мы хотим вернуться к этой беседе снова. Для тех, кто не слушал нашу программу. Мария Константиновна Малафеева родилась в 1928 году, пережила войну и оккупацию. В 17 лет девушка заболела, и начались испытания. Жила Мария в городе Юхнов, Калужская область. И в какой-то момент болезни, в 17 лет, то ли от перегрузок, то ли по каким-то другим причинам девушка слегла и оставалась в постели 7 лет. Вот, впоследствии, вот сейчас нам, собственно говоря, доскажу свою справку, значит, впоследствии Мария стала схимонахиней Амвросией, и слава о ней распространилась так широко, что к ней съезжались, к этой маленькой старушке в маленький город Юхнов, съезжались люди со всей страны, так можно сказать, да, большие люди, архиереи, бизнесмены, маленькие люди, они все съезжались за утешением, за молитвой, за советом, и мы считаем, что очень важно сейчас вот запомнить, восстановить память о матушке, рассказывать о ней, поэтому мы пригласили Елену. Елена внучатая племянница матушки Амвросии, и сейчас мы надеемся услышать новые какие-то воспоминания о ней, которые, может быть, кому-то помогут, а может быть, просто лягут в основу каких-то рассказов. И давайте, знаете, вот, Елена, я хотела вас спросить, я помню рассказ матушки с отцом Дмитрием о том, как Мария в детстве проявила такой дар прозорливости, когда она подошла к женщине, у которой муж был на войне, и сказала: не волнуйтесь, вернется ваш муж. Вот вы можете как-то поподробнее это рассказать или корректируйте наше воспоминание. И впоследствии женщины из деревни приходили к ней и спрашивали: а мой вернётся?

Елена Ильина:

— Ну, это было задолго до моего рождения. То, про что вы рассказываете, это было задолго до моего рождения, и я потом разговаривала с мамой. И она как-то этот момент тоже не очень хорошо помнит.

Анна Леонтьева:

— Это, наверное, рассказ от самой матушки Амвросии, да?

Елена Ильина:

— Да, просто что-то она рассказывала матушке, а мне, возможно, что-то другое. Она была ведь человек — целая вселенная. И она прожила очень долгую и тяжелую жизнь. С ней случалось очень много всяких событий. И неудивительно, что я могу просто чего-то не знать.

Анна Леонтьева:

— Да, и мы еще не рассказали о том, что на самом деле до самого ухода, отхода ко Господу матушка Амвросия была обезножена. То есть она сидела в своем маленьком домике и принимала этих посетителей. И последние 15 лет своей жизни она еще и потеряла зрение, потеряла полностью, об этом вот матушка Ника мне рассказала. Елена, а как вы вообще увидели в первый раз матушку Амвросию, которая была, наверное, еще Марией Константиновной

Елена Ильина:

— Я не помню, как я первый раз увидела, потому что детские воспоминания с самого раннего детства, они стираются, потому что, в общем-то, в их доме я росла. И они обо мне заботились вдвоём, и это было с самых-самых ранних лет. И вот этот домик, в котором они жили, в Юхнове, это для меня такое очень теплое, светлое место, с которым связана масса самых радужных детских воспоминаний. Матушка всегда очень заботилась о своих родственниках, и вот в частности обо мне. Она воспринимала семью своей родной сестры, моей бабушки Александры, как, собственно, свою семью, а ее внуков как своих внуков, её детей, как своих детей. Особенно она любила моего дядю, Александра Александровича. И я помню совершенно поразительную для меня историю, потому что бабушки очень много рассказывали про то, как они пережили войну. И это действительно было страшное время. И матушка ходила... То есть они потеряли дом, их дом сгорел. Они были вынуждены жить сначала в погребе, а потом... Да, они, по-моему, в каком-то погребе и жили в одной из ближайших деревень. И матушка ходила побираться по окрестностям, потому что огород нельзя было завести, скотины у них никакой не было, и работы никакой не было. Собственно, это была оккупация немецкая, и они еще и прятались, потому что у матушки были очень красивые, ярко-рыжие кудрявые волосы, она была вообще чудесная красавица, с голубыми глазами и с прекрасными, длинными, вьющимися рыжими волосами. А немецкие солдаты считали это признаком принадлежности к еврейской нации и хотели ее даже расстрелять. Еле-еле там ее спасли. Какой-то знакомый доктор объяснил, что в общем тиф у них там, где они жили, и они все тифозные, и немцы просто перестали спрашивать, где вот эта рыжая девушка, искать её. И она ходила по окрестностям, и один раз она мне рассказывала, как ей пожертвовала женщина немножко молока, у неё была, видимо, корова и белую булочку. Вы представляете, булочку из белой муки именно, испечённую? В то время никакой нормальной муки не было, вообще хлеб пекли непонятно из чего, из комбикорма, из картошки и всего, чего только могли найти. Так вот, она была девочкой, ей было 14, там 13-14 лет. Это было очень голодное время. Они там откапывали картошку из сгоревшего дома, они там ели все, что могли найти, но она не съела эту булочку и не выпила это молоко, потому что дома у ее сестры был младенец, мой родной дядя, Александр Александрович, и она принесла эту булочку, это молоко ему. Она очень любила своих родных, и она очень любила меня. И я помню эту любовь, в общем-то, она человек, который показал мне, как можно искреннее, нелицемерно, честно, просто так, без нужды любить другого человека, не желая получить что-то взамен, а просто любить. Эта любовь действительно согревала, утешала, помогала, и именно она притягивала людей к себе. Я даже не думаю, что это именно та помощь, которую они надеялись через неё получить от Бога. Но вот она была таким тёплым и открытым человеком, который был готов действительно искренне посочувствовать, от всего сердца выслушать человека и принять его буквально как своего самого близкого родственника. И ко мне это также относилось, но я была еще... Разница была только в том, что я была родственницей по крови. А так, она так относилась ко всем.

Анна Леонтьева:

— Вот мы говорили о том, что в 17 лет Мария заболела, и вы рассказывали вот до программы, как она передвигалась на костылях до школы. Расскажите, пожалуйста.

Елена Ильина:

— Да, она заболела, если я правильно помню, она пролежала не вставая с постели семь лет, в таком молодом возрасте, и врачи, которые ее смотрели, они ее матери в открытую говорили, что она умрет, что она не выживет. А прабабушка моя, Клавдия, она была очень мужественная, она в это не верила, она была сама очень верующая, она закончила церковно-приходскую школу, получила такое хорошее образование там, и вообще она сама много молилась, и она подбадривала матушку и говорила, что ну раз так Бог решил сделать, то значит для чего-то это нужно. И матушка боролась как могла, у неё начали когда работать руки, ей к потолку привязали что-то вроде таких помочей, они были сделаны из вожжей, и она цеплялась за эти вожжи и старалась подниматься, делать какие-то упражнения, но она все равно не могла никак встать. И я помню, как она мне рассказывала, что сама очень сильно сомневалась, она молилась Богу, и ей было сложно поверить, что Господь все-таки поможет ей встать, потому что столько лет проходило мимо, и никаких изменений действительно значимых не было. И ей приснился сон, как за ней бежит, гонится какой-то неизвестный мужчина. И эта погоня началась на улице города, и она, конечно, бежит, то есть ей снится, что она бежит, хотя она ходить даже не может, и она бежит домой, закрывает за собой дверь, а он пытается снаружи ей эту дверь открыть. И говорит ей через дверь: ты сама меня звала, теперь ты от меня бежишь. И она во сне, то есть уже во сне понимает, что это вот обращение к ней Бога. И она действительно вот после этого поменяла свое отношение, стала очень молиться со всем сердцем, ожидая помощи. И она потихоньку начала вставать и научилась ходить на костылях. К тому времени, когда она смогла это сделать, ее школа, то есть, школьное образование не было закончено, и она была вынуждена заканчивать его на костылях, ходила учиться тогда, после того, как школу-то разбомбили во время войны, и открыли учебное заведение на другом конце города. Это где-то около 7-8 километров от того места, где бабушка жила в то время. И она каждый день с мамой, в сопровождении Клавдии Ивановны, моей прабабушки, ходила в школу, сдала экзамены и успешно, практически на одни пятерки эту школу закончила. А потом смогла заочно получить еще экономическое образование, проработала всю жизнь по профессии и заработала себе пенсию. Хотя передвигалась с большим трудом. Даже уже не на костылях, вы не представляете, насколько сильно деформированы были её суставы на ногах. У неё ноги были выгнуты в противоположную сторону. Буквально не в ту, куда колено гнётся у нормального здорового человека, а в противоположную.

Ника Кузьмичева:

— Это как раз вот матушка рассказывала, я это помню, что вот она говорила, что я когда на костылях себя передвигала, вот, это, говорит, было очень тяжело, и она нередко падала, то есть это вот, представляете, это мы очень с трудом себе представляем, когда фактически ноги не работают, а ты себя все равно усилием воли передвигаешь. Вообще это надо, вот юная такая девушка и такое мужество внутреннее.

Анна Леонтьева:

— Да, этот рассказ просто поражает.

— Я напомню радиослушателям, что сегодня у нас в гостях отец Дмитрий и матушка Ника Кузьмичевы, отец Дмитрий — настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и Елена Ильина — внучатая племянница матушки-схимонахини Амвросии, о которой мы, собственно, сегодня и вспоминаем. Я, наверное, вас перебила.

Отец Дмитрий:

— Нет, а я ещё хочу, знаете, что добавить, вот в начале мы вспоминали вот этот рассказ о том, что она там оказывала такое, у неё там были некие такие дары духовные, открывались в юности. Эту историю рассказал как раз дядя.

Анна Леонтьева:

— Елены дядя, да?

Отец Дмитрий:

— Александр Александрович, он как раз племянник матушки был. И он как раз очень подробно эту всю историю рассказывал. Мы в той передаче, по-моему, говорили о ней. То есть у неё такие вот уже были такие звоночки духовные.

Анна Леонтьева:

— Да, вот я поэтому вспомнила в справочке.

Отец Дмитрий:

— Да, и уже когда она стала на путь монашества, вот эти духовные дары, они у неё расцвели, но это интересно, я вот сейчас вот хотел мыслью вернуться к этому.

Ника Кузьмичева:

— А я ещё, знаете, хочу добавить, я вот знаю историю вот то, что рассказала Лена о белой булочке, а мы слышали эту историю от как раз Александра Александровича, он говорил о том, что он был маленький, он сидел на печке, под печкой была коза. И он говорил с большой-большой теплотой о том, что вот она несла эту булочку ему, он говорит, что она еще почти ребенок, и она несла, зная о том, что дома сидит тот, кто младший, и кто ждёт.
Анна Леонтьева:

— История пронзительная.

Елена Ильина:

— Да, Александр Александрович родился в 43-м году. Это было тяжёлое голодное время.

Анна Леонтьева:

— Это была как раз оккупация, да?

Елена Ильина:

— Нет, по-моему, в 43-м уже их освободили. Но я могу ошибаться.

Ника Кузьмичева:

— Нет, там, по-моему, да, немцы отошли на другой берег, там прямо в городе видно. Они ещё год стояли за Угрой, немцы. Вот там вот этот высокий берег Угры, он весь изрыт вот этими окопами, минными ямами. Хотя Юхнов красивейший город. Я на самом деле, много где была. Я просто для себя Юхнов открыла с такой стороны. Красивейший город в красивейшем месте.

Елена Ильина:

— Да, Угру называют пояс Богородицы, я слышала такое.

Ника Кузьмичева:

— Да. А сейчас вот мы были недавно, это она разлилась, она почти полкилометра рядом с Юхновым. Огромная река. Весенний разлив был на 9 метров.

Отец Дмитрий:

— Да, а матушка там недалеко лежит на кладбище. А нам потом сказали: вы Юхнов-то не знаете, а мы к матушке же приезжали. Ну как, приедешь, поговоришь, там она причастится, и уезжали. По Юхнову-то не было времени гулять, а уже после смерти её, да, вот так сказать, получилось, что мы ещё Юхнов открыли вот в своей красоте такой. И она лежит, значит, кладбище, а дальше там Угра, красивое место, и парк такой.

Ника Кузьмичева:

— Да, и вот Александр Александрович, он нам и показывал, что, говорит, немцы откатились и стояли на другом берегу. Вот, это такой момент был.

Анна Леонтьева:

— Я хочу спросить ещё Елену, потому что я вижу, что у Елены целая тетрадка, план. Ну, у меня тоже всегда тетрадка, потому что я всё забываю. Хотела спросить, вот что ещё вспоминается о матушке? Мы разделяем её как Марию Константиновну и как схимонахиню Амвросию?

Елена Ильина:

— В общем-то, я, наверное, помимо всего прочего, ещё очень благодарна Богу за то, что я была свидетелем вот этой прекрасной личностной трансформации матушки. Потому что, когда я узнала...

Анна Леонтьева:

— Когда постригли в монахини?

Елена Ильина:

— Да, ну это тоже прям не сразу произошло, но с каждым годом вот это преображение набирало силу. И я вот вам рассказывала раньше, расскажу сейчас в эфире, что она была красивая девушка в юности, как я уже сказала, но когда она совсем состарилась, ей было 90 лет, и она была слепая уже много лет и не могла себя видеть в зеркало, и она у меня спрашивала: «Ну как я сейчас выгляжу?» Я говорю: «Бабуль, поверь мне на слово, ты сейчас самая красивая», потому что её лицо преобразилось, и оно сияло, просто сияло. С ней очень было приятно рядом находиться, и я чувствовала от неё теплоту и сердечность, и даже на физическом уровне, я помню, я приходила, у меня всегда холодные руки. И я приходила, садилась рядом, она не могла меня видеть, я садилась максимально близко, но она брала мои руки в свои, чувствовала, что они холодные, и она начинала их массировать, гладить, пока они не становились тёплыми. И вот через это прикосновение я чувствовала исходящую от неё любовь.
И это самое, наверное, ценное воспоминание моё о матушке Амвросии. Ну помимо всего прочего, помимо её готовности выслушать, её родные называли её утешительницей.
Одна из ее сестер так ее называла, потому что она умела так выслушать и что-то такое сказать, что человека утешало и настраивало на положительный какой-то лад.
И я с собой в своей жизни тоже постоянно чувствовала это. Я рассказывала ей о своей жизни, о том, что в ней происходило, и в ней происходило много того, чего мне не нравилось, с чем я не могла смириться. И она всегда меня утешала. И я даже вот что-то записывала в эту тетрадку, какие-то её короткие высказывания у меня по годам, их, к сожалению, не так много, я сегодня их перечла, и оказывается, что все они настраивают на какую-то борьбу и позитив, как сейчас говорят. Вот, например...
Она говорила: как наматывается клубок ниток, так будет наматываться твое счастье, радуйся и самому маленькому успеху, он будет увеличиваться. И она мне говорила это, когда я в совершеннейшем была отчаянии. И мне так было важно это услышать. Такие простые слова. Она действительно была очень разносторонняя, она много чего знала. Она интересовалась жизнью.
Она была человеком, который очень любил жизнь. Я помню, ей было за 90 лет. Я пришла в день ее рождения, 29 июля, к ней, и она мне говорит: подожди, пожалуйста, сейчас привезут торт. И я говорю: матушка, тебе кто-то торт заказал, кто же этот благодетель? Она говорит: нет, я сама себе заказала. Она заказала по телефону торт в кондитерской нашего города, она одна.
Ей привезли торт, и она меня угостила, и сама с удовольствием ела, и всех, кто потом приходил, тоже угощала тортом. Казалось бы, человеку за 90 лет. Ей этот торт, в общем-то, самой не нужен. Но ей важен факт, что она радуется тому, что она на этой земле, ей Бог дал жизнь, несмотря ни на что. Она неходячая и невидящая. Когда я ей звонила и спрашивала: как ты? Она говорила: лучше всех.
Я всем желаю, чтобы все так же себя прекрасно чувствовали, как чувствую себя я, чтобы все так радовались жизни. И после этого, в общем-то, все мои проблемы растворялись, потому что человек, который не ходит и не видит, такое говорит.
Вот, она говорила: «Господь не любит, когда печалятся, а любит, когда люди радуются. Радуйся и печаль забудь». Хотя печаль трудно забывается, но мы концентрируемся на этом и вертим постоянно это в своей голове. Она умела радоваться действительно самым каким-то незначительным успехам, и своим, и, главное, чужим.

Анна Леонтьева:

— Знаете, недавно слышала такое от психолога выражение, от православного психолога — отрицательная бухгалтерия и положительная бухгалтерия. Отрицательная — это бухгалтерия, когда ты считаешь всё, чего у тебя нету. А положительная, когда... И вот у матушки настолько мало было, да? Ног нету, да? Зрения тоже 15 лет не было. Но вот это вот, я помню её образ такой за печкой, когда бабушка маленькая за печкой с очень светлым голосом, вот. И у неё постоянно звонил телефон, вот как матушка Ника рассказала. И вот этого человека, у которого такая, ну, в общем, бухгалтерия какая-то положительная, звонили там какие-то самые разные люди, и звонили с криками: «утешьте», «помолитесь».

Елена Ильина:

— Да, я вот вспомнила один момент, ну, чтобы понятно было слушателям, вы сказали, она без ног, то есть она в 2006 году упала в очередной раз, и кажется, бедренная кость там была повреждена, так что она больше не смогла вообще ни на костылях ходить, ни с палочкой. Она передвигалась от кровати до кресла рядом с телефоном, который постоянно звонил, там было где-то 2,5-3 метра. Но это делалось так. Бралось два стула, которые стояли ночью около кровати, и, значит, она пересаживалась на один из стульев, потом ставила следующий стул дальше, пересаживалась на этот стул и, переставляя так чехардой стулья один через другой, добиралась до кресла. А вот когда ей звонила куча людей и в особенно тяжелые дни она настолько выдыхалась, что вечером обратный путь до кровати с помощью этих стульев она совершить уже не могла. У нее последние пять лет была сиделка. И тогда она вызывала такси-экспресс. Это, значит, Наташа-сиделка. Бабушка перебиралась на один стул, и Наташа, значит, его немножко подвигала на себя, так что верхние ножки оказывались приподняты, а две нижние ножки касались пола, и она, значит, вот волоком дотаскивала матушку на стуле. Матушка не такая была тяжелая, Наташа справлялась вполне. Да, она маленькая была. Да, это называлось такси-экспресс, Наташа довозила её на стуле до кровати. Ну, притом, она рассказывала, да, очень с таким воодушевлением мне про это, очень радуясь, что вот у неё есть такое. И нас с Наташей, видимо, они тоже посмеивались над этим, вот.

Отец Дмитрий:

— Пока никого не было, у них там с Наташей своя такая жизнь была, взаимодействие. Я помню, тоже Наталья, когда она там появилась, когда уже стала работать, она потом уже рассказывала, ну да, там позвали к какой-то бабушке там, что за бабушка непонятно, она профессиональная сиделка, то есть она со стариками, а у стариков обычно уже там деменция к этому времени, к таким годам, а тут такая наполненная жизнь, народ, значит, ходит туда-сюда, все приезжают, что-то всем надо, да, там архиереи приезжают, там иеромонахи, монахи, какие-то бизнесмены, а бабушка-то непростая.

Ника Кузьмичева:

— И знаете, что интересно, что матушка Амвросия, она же была очень разносторонним, развитым человеком, она очень любила читать, она много читала святых отцов, и она, когда уже ослепла, она просила Наташу читать. И Наташа, кстати, придя туда просто сиделкой, она там полностью, так скажем, пришла к Богу, воцерковилась, и вот простая такая, вроде как женщина русская Наталья, и она, прочитывая матушке вот этих вот святых, я уже с ней сейчас общалась, она совершенно по-другому как бы воспринимает и Бога, и жизнь, и очень трепетно относится к матушке, вспоминает её когда, плачет.

Анна Леонтьева:

— Я хотела сейчас напомнить нашим радиослушателям, сегодня с вами Анна Леонтьева, у нас в гостях отец Дмитрий и матушка Ника Кузьмичевы. Отец Дмитрий — настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцеве, и Елена Ильина, внучатая племянница, схимонахини Амвросии, о которой мы сегодня с теплом вспоминаем, мы вернёмся к вам и продолжим через минуту.

Анна Леонтьева:

— Сегодня с вами Анна Леонтьева. У нас в гостях отец Дмитрий и матушка Ника Кузьмичева. Отец Дмитрий — настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцево. С нами Елена Ильина, внучатая племянница, схимонахини Амвросии, матушки Амвросии, всеми любимой, которую мы сегодня хотим повспоминать, поднять какие-то детали ее жизни на свет, и вот Елена в этом смысле совершенно уникальный человек, потому что она, можно сказать, в семье выросла с матушкой Амвросией, которая была ей как бабушка.

Елена Ильина:

— Да, я могу еще рассказать, вот, чтобы, может быть, почувствовали разницу, а может быть, не разницу, а может быть, какую-то связь между тем, какой матушка стала, когда она уже была монахиней, а потом схимонахиней, и какой она была в моём детстве, когда я была ребёнком. Вот представьте такой летний день.
Мы с бабушкой рано утром отгоняем наших коз, у бабушки были козы, в лес и проводим там какое-то время. Обычно собираем ягоды или грибы, параллельно с тем, как козы пасутся, и где-то около полудня возвращаемся назад. А матушка нас ждёт с готовым обедом. Матушка прекрасно готовила, и вообще по дому она делала всё.

Анна Леонтьева:

— Уже когда плохо передвигалась?

Елена Ильина:

— Да, она передвигалась плохо, у неё был целый набор палочек, она могла передвигаться, хватаясь за предметы, за косяк двери, за что-то, что ей помогало найти равновесие и устойчивость, и стоя за плитой, готовила стоя. И очень вкусно это всё было, прекрасно готовила. Я помню особое угощение, которое не так часто случалось, она пекла сухарный торт. Теперь сухари можно купить в магазине. Но в то время эти сухари собирались несколько месяцев, они состояли из крошек, которые оставались после разрезания хлеба. То есть все эти крошки бережно собирались, засушивались, складывались в специальный пакет, потом там смешивались с другими ингредиентами, и из этого она пекла так называемый сухарный торт, это был не торт, а в общем-то пирог.
Вот. Но он был совершенно чудесный, очень вкусный. Я не помню состав, я потом пыталась выспросить у неё ингредиенты, но она толком уже не помнила, и я пыталась сделать это сама, не получалось так вкусно.

Анна Леонтьева:

— А вот эти крошки, собирание, это наследие военных лет?

Елена Ильина:

— Да, я думаю. То есть она очень бережно ко всему относилась. Она не выбрасывала обмылки. Вот, допустим, мыло заканчивается, остается маленький кусочек. Это ни в коем случае нельзя выкинуть.
Эти обмылки потом можно собрать, замочить их в воде и, собственно, этим раствором постирать белье. Также она рачительно относилась к хлебу, к любой пище, к любым своим вещам. Она не выбрасывала и не покупала новые, она старалась починить старые.
Вообще, конечно, военный опыт, то, что они пережили во время войны с моей бабушкой, моей прабабушкой, это, конечно, такой стержневой элемент в ее судьбе, на все повлиявший и на здоровье, и на мировосприятие, и на отношение к жизни, конечно.

Анна Леонтьева:

— Елена, а вот вы просто сказали, что она становилась другой, когда стала монахиней, что что-то проявлялось такое, чего раньше не было. Вот как бы это вы могли описать?

Елена Ильина:

— Да, это очень сложно. Вы мне задаёте этот вопрос, я начинаю думать, как ответить. Я не могу подобрать точные слова, но внутри неё как будто зажегся какой-то тихий свет. Было ощущение умиротворения. Тревог, вроде бы, не стало меньше, но она к ним по-другому стала относиться. Она положилась на Бога и учила меня этому. Для меня это очень сложный вопрос. Положиться на Бога всецело, довериться Его водительству, для меня это недостижимая высота. Но я видела это на её примере.
И это, конечно, всё преображало. То есть она была не одна, при том, что вроде бы она была совершенно одна. То есть у неё не было своих детей, у неё не было своих внуков, у неё не было мужа. И никогда никаких отношений у неё не было, потому что она была инвалидом с таких ранних лет. И при этом она была спокойна.
Она была спокойна, она знала, что Господь о ней позаботится. Хотя ей было очень трудно. И я видела моменты, когда она искренне плакала и говорила Богу: «Зачем же я живу? Почему мне уже не умереть? Мне так трудно и больно». Она честно Ему это высказывала. И я видела эти живые отношения с Богом. С Ним можно разговаривать.

Анна Леонтьева:

— Это очень важно то, что вы говорите.

Елена Ильина:

— С Ним можно разговаривать и получать от Него поддержку. И я видела, как она получает эту поддержку, каким образом это происходит, я не знаю. Но рядом с этим находиться было, конечно... Не то чтобы приятно, я не знаю даже как это назвать. Это завораживало.

Анна Леонтьева:

— Хорошо вы как рассказали.

Ника Кузьмичева:

— Я слушаю и прям на самом деле мы, ну вот это перекликается внутренне с моим таким чувством, мы с отцом Дмитрием узнали матушку, когда она уже монахиней была, вот, и тоже вот это вот желание помочь, а она еще очень, вот это терпение скорбей, она этому учила, как терпеть скорби, вот.

Анна Леонтьева:

— Это то, чему не научит современная психология.

Ника Кузьмичева:

— Совершенно верно, это то, ты можешь поделиться только своим пережитым опытом, реализованным опытом. И она именно учила, как надо терпеть скорби. Вот когда ты переживаешь эту скорбь, когда ты учишься со знаком плюс пережить скорбь, когда ты понимаешь, что всё, что послано, оно всё от Бога. Всё, что с тобой происходит, оно всё от Бога. И просто надо это уметь принять, внутренне принять. И, конечно, в этот момент она очень поддерживала молитвой. Я знаю, что когда нам с отцом Дмитрием повезло, мы как бы общались в юности и с отцом Кириллом Павловым, и к отцу Николаю на остров Заалит ездили, то есть мы как бы общались с такими старцами. И вот знаете, когда мы первый раз попали к матушке Амвросии, а тогда она еще не была схимонахиней. Вот знаете, когда ты понимаешь, что у них какой-то общий внутренний дух, что это человек, который очень серьезно внутренне страдал, переживал, очень прожил тяжелую жизнь и при этом остался в радости. При этом он умеет благодарить за всё Бога, и он радуется, радуется жизни. И вот я сейчас с таким удовольствием слушаю Лену. Мне некоторые моменты, знаете, как будто я вижу кристалл, который ко мне повернулся такой другой своей гранью. Это такой очень нужный, такой для меня, по крайней мере, нужный опыт. Тоже за это сейчас вот сижу и прям благодарю Бога.

Отец Дмитрий:

— Да, у неё, конечно, великий дар утешения был, вот такой великий. И я сейчас вот слушаю всех, здесь присутствующих, вот у меня сейчас вот в голове её слова, она всегда любила такую присказку: «Деточка, — говорит, — не переживай. Вот ко всем так: «Деточка». У неё такое любимое было.

Ника Кузьмичева:

— Да, я помню, вот у нас был один конфликт с семьёй, с которой, ну, одна наша знакомая семья, мы с ними очень дружили, и вот вдруг разгорелся между нами конфликт. И мне, как человеку активному, мне хотелось всё им высказать, там, понимаете, сказать, что они неправы. И вот она мне, приезжаешь к ней, она брала за руку и говорила: «Деточка, молчи, молчи. Если ты начнёшь говорить, начнётся скандал. А вам нужен мир». И вот я помню, что я собиралась, а я на кипящий чайник была похожа, потому что у меня внутри всё бурлит. А она вот так говорила: «Ничего, ничего. Вот ты молись, молчи и молись. Вот всё ещё будет хорошо, ещё дружить будете». Тогда мне это казалось нереальным.
А сейчас действительно у нас хорошие отношения, мы дружим, то есть вот она это видела заранее, и она старалась как-то вот настроить на мирный такой тихий лад, вот. И как она говорила, если я приходила, иногда начинала в чем-то таком, ну как сказать, жаловаться, она говорила: «Напраслину понести очень волнительно, но очень полезно».

Анна Леонтьева:

— Ну я, кстати, знаете, матушка, я, когда вот я вам позвонила, и тоже вот на такой же чайник была похожа, и вы мне передали тогда слова матушки Амвросии, и вот «молчи, деточка», да? Ну то есть я на самом деле шла тут такой дорогой, что вот сейчас я вот своей обидчице, там подружке, высказала бы очень много всего, причём очень аргументированно, и так, чтобы она поняла, в чём она неправа. И когда я поняла, что не нужно, я промолчала, я даже какую-то смс-ку написала, типа, помоги Господи. Вот. И мне так хорошо от этого стало. И я не поссорилась. И знаете, ну это прям настолько вовремя было сказанное слово, как будто вот через матушку Нику от матушки Амвросии.

Ника Кузьмичева:

— Да, это ведь разговор был совсем недавно, да, и мы как раз разговаривали с тобой, когда мы были у матушки на могилке.
Будучи там, ты позвонила, и мы с тобой разговаривали.

Анна Леонтьева:

— Ничего себе!

Ника Кузьмичева:

— Да, а я вспомнила просто это всё. Просто вот эта вот учёба духовная, когда ты находишься с таким человеком. У нас, знаете, вот когда у нас было с чем сравнить, вот этот вот такой внутренний дух святости, когда это чувствуется. Вот Лена говорит о том, что лицо стало светлым, а у неё, знаете, даже на последней фотографии, которая запечатлела её за год до смерти, её на кресле-каталке довезли до храма на праздник Казанской иконы Божьей Матери. Она была вот в этом схимническом куколе. И фотографию сделали такую, что вот она как бы смотрит как-то снизу вверх из этого куколя. Да, и вот на этой фотографии, как будто, знаете, даже вот свет идёт от лица, такой голубой. Вот чудесная фотография, и я когда её кому-нибудь показываю, мне говорят: а у неё такие ясные глаза, неужели она ничего не видит? Я говорю, она не видит. Я у неё спрашивала, говорю: матушка, вы видите что-нибудь? Она говорит: нет, деточка, ни свет, ни тень не вижу.

Анна Леонтьева:

— Я напомню, что с нами и с вами отец Дмитрий, матушка Ника Кузьмичевы. Отец Дмитрий — настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцево. С нами также Елена Ильина, делящаяся с нами потрясающими воспоминаниями, внучатая племянница матушки Амвросии, о которой мы сегодня говорим.
Сегодня у нас, правда, программа про семью, но, во-первых, у нас в гостях семья замечательных Кузьмичёвых, и матушка очень много помогала семьям, поэтому я думаю, что очень даже в тему наши воспоминания.

Ника Кузьмичева:

— Да. Она молилась за семьи очень.

Анна Леонтьева:

— Я хотела ещё у Лены спросить, мне кажется, не всё из тетрадочки ещё. Да, я могу добавить. Потому что у вас такие дивные рассказы, такие живые.

Елена Ильина:

— По поводу того, что она была слепая. Да, она была слепая последние годы жизни, я не помню точно, но лет 10 точно последних она была слепая, и она не могла читать книги, как вот матушка Ника сказала, она просила свою сиделку ей что-то читать, но она не могла читать Евангелие, вот как просит наша церковь, каждый день читать отрывок из Евангелия, но она его читала, да, и помнила его так, как будто читала каждый день. Я помню, я с ней один раз сидела, и у нас зашел с ней спор, она мне сказала, а я Евангелие читала, но, опять же, бывает такое, что ты читаешь, и ты какой-то отрывок пропускаешь и не можешь его запомнить, потому что, в первую очередь, ты не можешь его принять. Ты не можешь принять, согласиться с тем, что там написано. Для тебя это что-то сверх меры, потому что, в принципе, Евангелие — это невыполнимые во многом заповеди. И их человеческое сердце, привязанное к этому миру, не хочет принимать. Моё не хотело принимать. И она говорит, там написано: «И враги человеку домашние его». Я говорю: нет, не может там быть такого написано. Как же так? Она говорит, принеси Евангелие. И я сходила в её келью, принесла Евангелие. Она говорит, открой такую-то страницу, и там вот такой-то стих. Представляете?
Будучи слепой уже много лет, не имея возможности читать эту книгу, я открыла и нашла этот отрывок, посмотрела контекст. Я не хотела это принять. Я хотела думать, что твоя семья — это прежде всего твоя опора.

Анна Леонтьева:

— А можно отец Дмитрий прокомментирует этот отрывок из Евангелия? А то сейчас кто-то первый раз услышит его и неправильно поймёт. «Враги — человеку домашние его». Это же не про то, что твоя семья — твой враг?

Отец Дмитрий:

— Ну, конечно, здесь вопрос-то Господь Иисус Христос открывает нам духовные смыслы наших отношений с Ним, с Богом, и между нами. И часто бывает таким образом, что отношения кого-то из семьи уже кто-то уверовал, а другой ближний, вот его родственник, он ещё на пути к этой вере, и тут возникает всё равно так или иначе конфликт. И вражда, она получается из-за, ну, можно сказать, с одной стороны из-за веры, это понятно, да, а с другой стороны из-за отношения. То есть всё познаётся по отношению к Христу. А отношения, когда устанавливаются между человеком и Богом, человек начинает меняться. Он меняет отношения и с ближними со своими, а другой ближний, если он ещё с Богом отношения правильные не установил, то есть ты для него становишься каким-то маргиналом, каким-то не тем. Что-то с тобой явно происходит, и ты уже по отношению к ближнему становишься во враждебное состояние, потому что ты с Богом установил отношения правильные.

Ника Кузьмичева:

— То есть не ты враждуешь со своими ближними, а ближний начинает враждебно на тебя смотреть, потому что ты изменяешься.

Отец Дмитрий:

— Не понимает тебя, не понимает, не ненавидит, он просто не понимает, что происходит с тобой. Он просто не понимает, что происходит.

Анна Леонтьева:

— Ну да, это просто на всякий случай, потому что очень многие, наверное, на этом месте поначалу запинаются, что на самом деле для меня это вот так, если кратко, то, что Бог тебе ближе, чем кто бы то ни было.

Елена Ильина:

— Да, там же тоже есть, что «кто любит сына или дочь больше Меня, недостоин Меня».

Анна Леонтьева:

— Но вернёмся к теме нашего разговора. Это просто мы так отступили. Я на всякий случай решила как-то объяснить это всё.

Елена Ильина:

— Просто удивительно, что слепая, невидящая старушка знала лучше Евангелие, чем я, которая читала на тот момент его каждый день. Бывает такое, что смотришь в книгу, но видишь только то, что хочешь там увидеть, а то, что не хочешь не видишь.

Ника Кузьмичева:

— А я, кстати говоря, тоже вот я сначала этому удивлялась, а потом перестала, когда матушка цитировала Евангелие наизусть, будучи уже слепой, вот, причем слепой там достаточно долгое время, вот, а у нее была вообще прекраснейшая память. Она, на самом деле, вот нам люди, которые приходили к ней просить помощи, вот у нас есть семья священническая, они приходили просить за своего сына. Они приезжали где-то в среднем раз в год. И вот они, говорят, мы могли закончить разговор и через год приехать, и она помнила этот разговор и чуть ли не продолжала разговор в том месте, где они его прервали. То есть, вы знаете, вот это, на самом деле, это одно из таких дарований от Бога. Вот такая вот светлая память.

Отец Дмитрий:

— Она ещё, кстати, относилась очень серьёзно к молитве за тех, кто её просил молиться. Или как она говорит, вот я за этого человека молюсь. А вот просишь её молиться: матушка, помолитесь. Сам забыл об этом, что её просил уже. А у тебя вроде всё так раз, гладко всё прошло.

Ника Кузьмичева:

— Передал.

Отец Дмитрий:

— А она потом говорит: ну, вообще у тебя как там результаты, какие? Получилось, не получилось? То есть она переживает, вот, потому что её отношения с Богом, да, как человека молитвенного, и мои отношения, да, это совершенно две большие разницы, как в Одессе говорят. То есть для неё это смысл, цель жизни, можно сказать, ну, даже не сказать, служение такое внутреннее. Постоянная беседа с Богом, разговор.
И вот о молитве она всегда говорила, что мы не умеем молиться, потому что, говорит, вы молитесь без веры часто. Или когда, говорили: матушка, помолитесь, и говорит, я-то помолюсь, но главное, чтобы и ты молился, деточка, она говорит.
Вот такая история.

Анна Леонтьева:

— Ну, я вообще считаю, что это какое-то чудо, вот эта феноменальная её память, потому что я уже немножко рассказала об этом в программе, но я когда её увидела, вернее, когда мы к ней ехали, я была очень скептически настроена. Я как-то вот со старцами, вот со старицами,

Елена Ильина:

— Я тоже была скептически настроена, будучи внутри семьи, я вообще не могла это принять. Вот честно.

Ника Кузьмичева:

А когда пришло такое принятие?

Елена Ильина:

— Ой, я бы хотела, чтобы гораздо раньше оно пришло, но оно пришло вот прям в полной мере, наверное, в 2010 году, может быть, чуть-чуть раньше.

Анна Леонтьева:

— А почему?

Елена Ильина:

— Ой, мне было очень сложно перестроиться. А почему оно пришло? Это вот, наверное, вопрос о том, почему мы вообще приходим к Богу. И, к сожалению, я не могу похвастаться тем, что я так сильно отличаюсь от других, я пришла из-за своих скорбей.
Я пришла из-за своих скорбей, я поделилась раз, прям почувствовала поддержку. И главное, принятие. Вот то, про что психологи говорят, безусловное принятие. Меня со всеми моими вот этими ошибками, потому что скорби и у меня, вот у меня лично были скорби, потому что я сама неправильно действовала. Я сама принимала неверные решения, шла не туда, но матушка меня носом не стала торкать, не стала объяснять: ты сама во всем виновата. Она начала со мной распутывать вместе этот клубок настолько, насколько в тот момент я была готова. И она просто этот путь шла вместе со мной. И часть моих скорбей она взяла на себя. Она их действительно проживала вместе со мной. И это просто редко. Я такого никогда не встречала, чтобы прям с тобой проживали твои скорби.

Анна Леонтьева:

— Да, наверное, это очень сложно представить, если нет такого опыта непосредственного. Я, Лена, тоже когда вот сказала, что я со скепсисом ехала, и тоже ехала за благословением на хорошее дело, на которое всегда всех благословляют.
Я не буду говорить, какое. И не получила его. Но я была поражена, во-первых, очень действительно ясным таким умом, вот открытостью такой, ясным взглядом матушки, красивой речью. И поэтому я почувствовала некоторое уважение. Но всё-таки подумала, что, наверное, что-то не то. Ну, надо ещё раз, чтобы муж приехал. И ещё раз. Она же забудет за это время. И раз подсунет, и она благословит, и всё, и пойдём с песней.
Вот. А получилось так, что он приехал, и она говорит, что нет. Ну нет, миленький, нет. Нет Божьей воли на это. И тогда он третий раз приехал. И она сказала: ладно, ну давайте попробуйте, я помолюсь. Но муж еще не доехал до дома, как получил звонок от матушки.
И она сказала: помолилась, нет, не надо. Представляете себе? То есть я так сейчас благодарна ей, что мы это не сделали. Но это открылось очень и очень нескоро, и я очень долго обижалась за это, правда.

Отец Дмитрий:

— Хотя вот тоже особенность такая, как у многих других старцев, она никогда на своём мнении не настаивала. Но были моменты, вот и в нашей жизни тоже, вот в семье, когда она сказала: так, вот это надо всё-таки сделать так.

Елена Ильина:

— Матушка очень интересовалась всем, что происходит в этом материальном мире, и когда мы были детьми, я помню, мы любовались коллекцией минералов, которая была у матушки. Она где-то её купила, там каждый камешек был подписан, то есть тогда продавались такие миниальбомы, и у неё была яшма, у неё был разный мрамор там всякий красивый, и мы, конечно, очень любили рассматривать это всё. Она всегда где-то искала вот такие диковинки, их собирала, у неё были всякие разные миниколлекции. В общем-то, за свою жизнь у неё было, если я не ошибаюсь, всего лишь одно путешествие, она один раз ездила с сестрой, они ездили в Евпаторию.

Ника Кузьмичева:

— Да, да, в Крым ей нужно было по здоровью, то есть всё-таки это как-то её поддерживало, но это был один-единственный раз, и оттуда она привезла всяких разных красивых, обтёсанных морем камней.

Отец Дмитрий:

— Она, кстати, так вспоминала эту поездку всегда, и когда мы в Крым ездили, она так всегда нас благословляла: всё, езжайте, дорогие мои, всё, она просто вот...

Елена Ильина:

— Я ей один раз из моря привезла ракушки, и она их положила рядом со своим креслицем, я их когда обнаружила, уже матушки не стало, а я обнаружила, я поняла, что она доставала эти ракушки, на них смотрела, я прям расплакалась.

Отец Дмитрий:

— Брала в руки потом, да.

Елена Ильина:

— Брала в руки, она их не видела, но она их трогала.
Она море вспоминала всегда с таким удовольствием просто.

Анна Леонтьева:

— Матушка Ника, а вот в твоих руках волшебные очки, о которых ты обещала рассказать.

Ника Кузьмичева:

— Да, волшебные очки. Вы знаете, просто нас еще с юности, наш духовник, отец Иоанн Ледяев, он научил, говорил: научитесь видеть присутствие Бога рядышком и чудеса Бога, которые Господь творит через людей. И когда мы находились, общались с матушкой Амвросией, мы были не раз свидетелями таких вот действительно чудес, которые через неё происходили.
Вот одно из них, оно уже связана с тем, что после смерти матушки, уже когда она ушла в мир иной, у меня стало очень портиться зрение. Как сказали врачи, они сделали всё возможное, сделали операции, как они мне сказали, мы аппаратуру настроили, а провод не справляется.
То есть у меня не справляется зрительный нерв. А у нас, мы с отцом Дмитрием ведем программу «Диалог в семье», и мне приходится на программе очень много читать. То есть там берешь материалы, и их надо читать. А как читать, когда сам теряешь зрение? И я помню, что я приехала в домик, и с матушкой как с живой, я стояла напротив креслица, где она сидела. И я ей сетовала на то, что матушка, ну что мне делать, мне надо читать тексты, а я их не могу прочесть. И я увидела там рядом с ней вот эта тумбочка, где стоял телефон, который все время звонил. И рядом с телефоном, я не помню, на полке, то ли выше, по-моему, лежал очешник. Я в полной уверенности, что это пустой очешник. Еще раз напомню, матушка уже лет, наверное, 12 или 15, она слепая, ей очки не нужны. Я беру этот очешник, открываю и вижу там очки. С этой старенькой тряпочкой, которая осталась лежать, я надела эти очки на себя, и я поняла, что они мне идеально подходят.

Анна Леонтьева:

— А они тебе, кстати, очень идут. А они, дело все в том, что, вы знаете, такое очень редко бывает, у меня глаза оперированы очень много раз, и у меня очень сложные глаза, мне очень сложно вообще подобрать что-либо. И вот я взяла эти очки, и первый раз поехала на программу «Диалог в семье», и там первый раз я поняла, что я читаю текст, и у меня не болят глаза. Я, если честно, вот сейчас даже рассказываю, у меня такой мороз по коже, потому что, вы знаете, вот так вот заметить то, что матушка, она как бы продолжает быть рядышком, будучи там уже, в том мире, и вот она на мою молитву, она вот так вот ответила очками своими.

Анна Леонтьева:

— Слушайте, ну это потрясающее и очень конкретное чудо.

Ника Кузьмичева:

— Да, для меня это очень конкретное чудо и очень огромная помощь прям со стороны матушки.

Отец Дмитрий:

— А я ещё хочу добавить, вот Лена говорила про коллекцию минералов матушкину, вот, а у неё вообще был такой круг интересов, ну говорили, вспоминали, вот тоже вспомнили, а меня ещё удивляло, что она, по-моему, я так, когда ее только узнал, думаю, что где матушка училась? Наверное, в медицинском институте, потому что она в области медицины, она, по-моему, вообще знала все, там, о болезнях, там, вообще, что чем лечат, вообще, это так интересно было, потому что там, ну по-женски даже она так с кем-то разговаривала, по телефону, у неё кто-то спрашивал, советовался, что там принимать, не принимать, такие целые истории. Но в основном же очень много женщин звонило тоже, у которых там тоже свои какие-то истории.

Ника Кузьмичева:

— Мужчин ей тоже звонило, немало.

Отец Дмитрий:

— Мужчин, да, но вот женская тема — это всегда вот медицина. И вот она так, думаю, откуда это всё? Вот обширное познание, обширное.

Анна Леонтьева:

— Слушайте, ну я думаю, что мы можем ещё долго вспоминать, к сожалению, наше время подходит к концу. Я напомню, что с вами была Анна Леонтьева. У нас в гостях отец Дмитрий и матушка Ника Кузьмичевы. Отец Дмитрий — настоятель храма Воскресения Христова в Толстопальцево. С нами Елена Ильина, внучатая племянница матушки схимонахини Амвросии, о которой мы сегодня так тепло, и спасибо вам. Такие теплые, конкретные воспоминания, которые, знаете, просто укрепляют веру. Спасибо большое.

Ника Кузьмичева:

— Спасибо.

Елена Ильина:

— Спасибо.

Отец Дмитрий:

— Спасибо вам.

Все выпуски программы Светлый вечер

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 3 мая (вечер 2 мая) 2026г.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре: ^[1]

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Дважды)

На третий раз до середины:

Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в

Хор: И су́щим во гробе́х живо́т дарова́в.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 3:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 3:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Твои́м Кресто́м, Христе́ Спа́се,/ сме́рти держа́ва разруши́ся,/ и диа́воля пре́лесть упраздни́ся,/ род же челове́ческий, ве́рою спаса́емый,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Просвети́шася вся́ческая/ Воскресе́нием Твои́м, Го́споди,/ и рай па́ки отве́рзеся,/ вся же тварь восхваля́ющи Тя,// песнь Тебе́ всегда́ прино́сит.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Сла́влю Отца́ и Сы́на си́лу,/ и Свята́го Ду́ха пою́ власть,/ неразде́льное, несозда́нное Божество́,/ Тро́ицу Единосу́щную,// ца́рствующую в век ве́ка.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Кресту́ Твоему́ честно́му покланя́емся, Христе́,/ и Воскресе́ние Твое́ пое́м и сла́вим.// Ра́ною бо Твое́ю мы вси исцеле́хом.

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Пое́м Спа́са от Де́вы вопло́щшагося./ Нас бо ра́ди распя́тся,/ и в тре́тий день воскре́се,// да́руя нам ве́лию ми́лость.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Су́щим во а́де сшед Христо́с благовести́:/ дерза́йте, глаго́ля, ны́не победи́х,/ Аз есмь Воскресе́ние, Аз вы возведу́,// разруши́в сме́ртная врата́.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Недосто́йно стоя́ще в пречи́стом дому́ Твое́м,/ вече́рнюю песнь возсыла́ем,/ из глубины́ взыва́юще, Христе́ Бо́же:/ просвети́вый мир тридне́вным воскресе́нием Твои́м,// изми́ лю́ди Твоя́ от руки́ враго́в Твои́х, Человеколю́бче.

Стихиры Недели о расслабленном, глас 1, самогласны:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Дла́нию пречи́стою созда́вый челове́ка,/ прише́л еси́, Благоутро́бне, неду́гующия исцели́ти, Христе́,/ разсла́бленнаго во О́вчей купе́ли,/ сло́вом Твои́м возста́вил еси́:/ кровоточи́вой же боле́знь исцели́л еси́:/ ханане́и отрокови́цу стужа́емую поми́ловал еси́,/ и проше́ния со́тника не презре́л еси́./ Сего́ ра́ди зове́м:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Непогребе́н мертве́ц сый,/ разсла́бленный ви́дев Тя, возопи́:/ поми́луй мя Го́споди, я́ко одр мой гроб мне бысть./ Что ми приобре́тение живота́?/ Не тре́бую О́вчия купе́ли,/ не и́мам бо никого́же влага́юща мя,/ возмуща́ющимся вода́м:/ но к Тебе́ исто́чнику прихожду́ исцеле́ний,/ да и аз со все́ми зову́:// всеси́льне Го́споди, сла́ва Тебе́.

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Взы́де Иису́с во Иерусали́м на О́вчую купе́ль,/ глаго́лемую иуде́йски Вифесда́,/ пять притво́ров иму́щую:/ в тех бо слежа́ше мно́жество немощству́ющих./ А́нгел бо Бо́жий по вся ле́та сходя́, возмуща́ше ю́,/ и здра́вие подава́ше приступа́ющим ве́рою./ И ви́дев Госпо́дь многовре́менна челове́ка, глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль:/ враче́м изда́х все име́ние мое́,/ и ми́лости улучи́ти не сподо́бихся./ Но Врач душ и теле́с глаго́лет к нему́:/ возми́ твой одр и ходи́, пропове́дуя Мою́ си́лу,// и ве́лию ми́лость в конце́х.

Догматик, глас 3:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Ка́ко не диви́мся/ Богому́жному Рождеству́ Твоему́, Пречестна́я?/ Искуше́ния бо му́жескаго не прие́мши, Всенепоро́чная,/ родила́ еси́ без Отца́ Сы́на пло́тию./ Пре́жде век от Отца́ рожде́ннаго без ма́тере,/ ника́коже претерпе́вшаго измене́ния,/ или́ смеше́ния, или́ разделе́ния,/ но обою́ существу́/ сво́йство це́ло сохра́ншаго./ Те́мже, Ма́ти Де́во Влады́чице,/ Того́ моли́ спасти́ся душа́м,// правосла́вно Богоро́дицу испове́дающих Тя.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́: (В приходской традиции может опускаться)

Поется стихира храма ^[2] , затем:

Стихира Недели о расслабленном, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: При О́вчей купе́ли,/ челове́к лежа́ше в не́мощи,/ и ви́дев Тя Го́споди, вопия́ше:/ челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в ню./ Егда́ же прихожду́, ин предваря́ет мя, и прие́млет исцеле́ние:/ аз же немощству́яй лежу́./ И а́бие умилосе́рдився Спас, глаго́лет к нему́:/ тебе́ ра́ди Челове́к быв,/ тебе́ ра́ди в плоть облеко́хся,/ и глаго́леши: челове́ка не и́мам:/ возми́ одр твой и ходи́./ Вся Тебе́ возмо́жна, вся послу́шают, вся повину́ются:/ всех нас помяни́, и поми́луй Святы́й,// я́ко Человеколю́бец.

Богородичен воскресный, глас 5:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Богородичен: Храм и дверь еси́,/ пала́та и престо́л Царе́в,/ Де́во Всечестна́я:/ Е́юже Изба́витель мой, Христо́с Госпо́дь,/ во тьме спя́щим яви́ся, Со́лнце Сый пра́вды,/ просвети́ти хотя́, я́же созда́ по о́бразу Своему́ руко́ю Свое́ю./ Те́мже Всепе́тая,/ я́ко ма́терне дерзнове́ние к Нему́ стяжа́вшая,/ непреста́нно моли́// спасти́ся душа́м на́шим.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихира воскресная, глас 3:

Стихира: Стра́стию Твое́ю, Христе́,/ омрачи́вый со́лнце/ и све́том Твоего́ Воскресе́ния,/ просвети́вый вся́ческая,// приими́ на́шу вече́рнюю песнь, Человеколю́бче.

Стихиры Пасхи, глас 5.

Стих: Да воскре́снет Бог,// и расточа́тся врази́ Его́.

Стихира: Па́сха/ свяще́нная нам днесь показа́ся;/ Па́сха но́ва свята́я;/ Па́сха та́инственная;/ Па́сха всечестна́я./ Па́сха Христо́с Изба́витель;/ Па́сха непоро́чная;/ Па́сха вели́кая;/ Па́сха ве́рных./ Па́сха две́ри ра́йския нам отверза́ющая.// Па́сха всех освяща́ющая ве́рных.

Стих: Я́ко исчеза́ет дым,// да исче́знут.

Стихира: Прииди́те/ от виде́ния жены́ благове́стницы,/ и Сио́ну рцы́те:/ приими́/ от нас ра́дости благове́щения, Воскресе́ния Христо́ва:/ красу́йся, лику́й/ и ра́дуйся, Иерусали́ме,/ Царя́ Христа́ узре́в из гро́ба,// я́ко жениха́ происходя́ща.

Стих: Та́ко да поги́бнут гре́шницы от Лица́ Бо́жия,// а пра́ведницы да возвеселя́тся.

Стихира: Мироно́сицы жены́,/ у́тру глубоку́,/ предста́вша гро́бу Живода́вца,/ обрето́ша А́нгела/ на ка́мени седя́ща,/ и той провеща́в им,/ си́це глаго́лаше:/ что и́щете Жива́го с ме́ртвыми?/ Что пла́чете Нетле́ннаго во тли?// Ше́дше, пропове́дите ученико́м Его́.

Стих: Сей день, его́же сотвори́ Госпо́дь,// возра́дуемся и возвесели́мся в онь.

Стихира: Па́сха кра́сная,/ Па́сха, Госпо́дня Па́сха!/ Па́сха всечестна́я/ нам возсия́. Па́сха,/ ра́достию друг дру́га обы́мем./ О Па́сха!/ Избавле́ние ско́рби,/ и́бо из гро́ба днесь,/ я́ко от черто́га/ возсия́в Христо́с,/ жены́ ра́дости испо́лни, глаго́ля:/ пропове́дите апо́столом.

Стихира Недели о расслабленном, глас 8.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: В притво́ре Соломо́нове,/ та́мо слежа́ше мно́жество немощству́ющих,/ и преполови́вшуся пра́зднику,/ обре́те Христо́с три́десять осмь лет разсла́блена лежа́ща,/ Влады́чним гла́сом глаго́лет к нему́:/ хо́щеши ли здрав бы́ти?/ Немощству́яй отвещава́ше:/ Го́споди, челове́ка не и́мам,/ да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль./ Он же глаго́лет к нему́:/ возми́ одр твой, и ходи́:/ се здрав был еси́, ктому́ не согреша́й./ Богоро́дицы моли́твами// низпосли́ нам ве́лию ми́лость..

Стихира Пасхи, глас 5.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воскресе́ния день,/ и просвети́мся торжество́м,/ и друг дру́га обы́мем./ Рцем бра́тие,/ и ненави́дящим нас,/ прости́м вся Воскресе́нием,/ и та́ко возопии́м:/ Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в,// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. ^[3]

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Трижды)

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Хор: Христо́с воскре́се из ме́ртвых,/ сме́ртию смерть попра́в// и су́щим во гробе́х живо́т дарова́в. (Трижды)

У́треня

Шестопса́лмие:

Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия