Поделиться
Фото: vishu/Unsplash
Шестого сентября тысяча девятьсот седьмого года епископ Тобольский и Сибирский, Антоний освящал новую Успенскую церковь в Богородице-Успенской женской обители, недалеко от села Рафайлово Тобольской губернии. Любуясь прекрасным двухэтажным каменным храмом, владыка вспоминал, как всего лишь семь лет назад на этом месте была небольшая молельная комнатка. И как с Божьей помощью всё преобразилось! Этот просторный храм был построен на пожертвования благотворителя обители, купца первой гильдии, Василия Яковлевича Мокеева.
Василий Мокеев родился в тысяча восемьсот пятьдесят девятом году в купеческой семье города Шадринска Пермской губернии. Унаследовал дело отца и успешно торговал бакалейными товарами, мануфактурой и керосином. Василия Яковлевича земляки ценили за справедливость, ответственность и обязательность. Авторитет Мокеева был так высок и незыблем, что десять лет жители Шадринска единогласно избирали Василия Яковлевича городским головой. Мокеев служил городу безвозмездно, при нём Шадринск славился своей чистотой и ухоженностью. Неудивительно: каждое утро поднимался Василий Яковлевич ни свет, ни заря — в четыре часа — и отправлялся инспектировать состояние дорог, заборов и мостов родного города. Мокеев был грозой нерадивых чиновников и нечистых на руку лавочников: каждую жалобу разбирал лично.
Земляки были благодарны купцу за его весомый вклад в благоустройство города: он использовал собственные средства для строительства первой электростанции и телефонной станции в Шадринске. Также Мокеев принял финансовое участие в обустройстве прекрасного городского сада на месте берёзовой рощи: спроектировал и купил оборудование для фонтана.
В тысяча девятьсот седьмом году Мокеев купил, отремонтировал и оборудовал просторное, светлое здание, в котором открыли мужское семиклассное реальное училище. Немало жертвовал купец на Шадринскую женскую гимназию и второе мужское приходское училище. В годы неурожая отправлял муку в помощь голодающим сёл Шадринского уезда.
За пожертвования Христорождественнской церкви села Снигирёво Ишимского уезда Святейший Синод выразил Мокееву особую благодарность. Долгие годы Василий Мокеев был старостой Николаевского собора Шадринска, за его счёт заново расписали церковь и поновили иконостас.
Главным делом своей жизни Василий Яковлевич считал создание и благоустройство Богородице-Успенской женской обители, в народе именуемой «пустынькой». В тысяча девятисотом году Мокеев обратился к епископу Тобольскому и Сибирскому Антонию с просьбой разрешить построить недалеко от села Рафайлово Исетской волости Тобольской губернии часовню и организовать здесь женскую общину. Купец обязался обеспечить устройство общины денежным вкладом в размере шестнадцати тысяч рублей и принял на свой счёт устройство храма, ограды и дома для священника. Через три года в пустыньке появились два деревянных жилых корпуса для сестёр, а также был заложен двухэтажный каменный храм в честь Успения Пресвятой Богородицы. Затем на территории обители с помощью Мокеева появились хозяйственные постройки: амбары, колодцы и скотный двор. Вокруг храма был разбит яблоневый сад, высажены другие деревья и кустарники.
Василий Мокеев заслужил того, чтобы потомки помнили о нём и его добрых делах. В две тысячи одиннадцатом году именем Василия Яковлевича Мокеева была названа улица города Шадринска, для которого он так много сделал.
Псалом 136. Богослужебные чтения
Поделиться
В жизни всякого из нас бывают такие моменты, когда внутри горе, ощущение потери или просто усталость, а окружающие ждут от тебя веселья и радости. Начальник ждёт, что ты будешь бодрым и креативным. Друзья зовут развлекаться. Родственники говорят: «Не кисни, улыбнись, всё нормально». И даже батюшка в Церкви напоминает: «не унывай, ведь сам апостол Павел говорил „всегда радуйтесь“». Но ты всем сердцем чувствуешь, что если сейчас будешь изображать радость, то предашь что-то очень важное внутри себя. Псалом 136-й, который звучит сегодня за богослужением в православных храмах, — это яркий пример того, что делать в подобной ситуации.
Псалом 136.
[Давида.]
1 При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
2 на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3 Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских».
4 Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5 Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя;
6 прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7 Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «разрушайте, разрушайте до основания его».
8 Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9 Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!
Только что прозвучавший псалом — это плач. Иерусалим разорён, храм уничтожен, людей увели в Вавилонский плен. Они сидят у рек Вавилона и плачут. А захватчики, их новые господа, говорят им: «Спойте нам что-нибудь весёлое из ваших песен». Даже если это сказано без угрозы, спокойно и вежливо, это издевательство. А потому и отвечает псалмопевец: «Как нам петь песни Господа на чужой стороне?» Он не говорит, что Бог оставил их и теперь они не будут Его славить. Он говорит, что есть вещи, которые нельзя делать по заказу. Нельзя смеяться, когда больно. Нельзя делать своё сокровенное развлечением для чужих. Поэтому евреи молчат. Как говорится в псалме, они вешают свои арфы на ветки вербы. И это не слабость и не бунт. Это единственный достойный ответ.
Решение проблемы не в том, чтобы поднять восстание и начать мстить. И не в том, чтобы заставить себя улыбаться и угодничать. Автор псалма предлагает иной выход. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука», — говорит он. Он предлагает обратиться к памяти. Предлагает погрузиться в своё сердце и побыть там со своей болью, отдать её Богу. Даже если это молчание неудобно для окружающих. И арфы зазвучат в полный голос лишь тогда, когда плен закончится. До этого момента надо просто правильно погоревать.
К примеру, поэт Анна Ахматова не эмигрировала, когда Россия провалилась в хаос. Вместе с другими простыми людьми она оказалась в своего рода Вавилоне. Своя страна превратилась в чужую, враждебную землю, где правил не Бог, а «кровавые сапоги» и «чёрные маруси». У стен следственного изолятора «Кресты» она провела «семнадцать месяцев в тюремных очередях». Тогда одна женщина спросила её: «а это вы можете описать?» Так появился «Реквием». Поэма была написана в конце 30-х, но опубликована лишь в 1987 году, через 21 год после смерти её автора. Долгое время Ахматова хранила молчание. Она помнила своих погибших, свой народ, свою правду. Носила это в себе, покорно проживала свою боль. При жизни она не проронила ни слова. И мы понимаем, что это не предательство и не малодушие. Мы понимаем, что её душа проявила огромное мужество. И её молчание спасло её голос для вечности. Подобно псалмопевцу она не забыла свой Иерусалим. Как сама она писала в конце поэмы: «Затем, что и в смерти блаженной боюсь / Забыть громыхание чёрных марусь, / Забыть, как постылая хлопала дверь».
Так и в простой жизни. Порой стоит просто прожить свою боль, свои терзания, да и обычное плохое настроение, не подстраиваясь при этом под окружающих. Не стоит выливать на людей свой гнев, но вместе с тем, не всегда следует натягивать улыбку, когда нас просят быть весёлыми. Или делиться сокровенным, когда не хочется. Или изображать активность, когда не можется. Достаточно просто сказать человеку: «Прости, но прямо сейчас не могу». Используя образ псалма, иногда лучшее, что можно сделать со своей арфой, — это повесить её на дерево и помолчать. Наши слёзы, наша память, наша усталость — это не товар и не развлечение. Мы не обязаны выставлять это на всеобщее обозрение, вываливать на других. Порой это то, что необходимо оставлять себе и Богу.
Но есть здесь и очень важная обратная сторона. Если мы так бережно относимся к себе, необходимо учиться так же бережно относиться и к окружающим. Не лезть им в душу, не тыркать их своими назойливыми просьбами, не давить их нашими собственными принципами и представлениями. Порой человека просто нужно оставить в покое. Внутренний мир намного важнее, чем наши даже самые значимые общественные проекты. А для того, чтобы понимать другого человека, необходимо учиться горевать своё собственное горе. Уметь уединяться и проживать собственные тяжёлые чувства. И делать это не в гордом одиночестве. Но наедине с Богом.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
«Личное восприятие «Исповеди» блаженного Августина». Владимир Легойда
Поделиться
У нас в студии был председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, член Общественной палаты РФ Владимир Легойда.
Наш гость поделился личным восприятием книги «Исповедь» блаженного Августина, в частности, разговор шел о том, чем это произведение похоже на автобиографию, а чем принципиально от нее отличается, каким образом биография может быть рассказана в форме притч, а также как связаны поиск Бога и поиск себя.
Этой беседой мы продолжаем цикл из пяти программ, посвященных книге «Исповедь» блаженного Августина.
Первая беседа с Константином Антоновым была посвящена истории религиозного обращения блаженного Августина (эфир 16.03.2026)
Ведущий: Константин Мацан
Все выпуски программы Светлый вечер
Символ-опера «Святой благоверный князь Александр Невский». Сергей Проскурин
Поделиться
Гостем программы «Светлый вечер» был главный дирижёр Русского камерного оркестра, Рязанского государственного оркестра, детского оркестра «Движение первых» Сергей Проскурин.
Разговор шел о музыке, вере, истории, а также о символ-опере «Святой благоверный князь Александр Невский».
Все выпуски программы Светлый вечер
