«Тарас Бульба». Наталья Иртенина

Гостьей программы «Исторический час» была писатель, исторический публицист Наталья Иртенина.

Разговор шел о повести Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба», как она была написана, как встречена современниками и насколько достоверно в ней отражены исторические события первой половины 17-го века.

Ведущий: Дмитрий Володихин

---

Дмитрий Володихин 
— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. Сегодня мы поговорим о рождении исторической — вернее, историко-эпической — повести Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба», которая повествует о героической борьбе малороссийского казачества за свободу от польских панов. У нас в гостях замечательный историк и христианский писатель, редактор журнала «Вестник Университета имени Разумовского» Наталья Валерьевна Иртенина. Здравствуйте!

Наталья Иртенина
— Здравствуйте!

Дмитрий Володихин
— Мы начнём с того, что поздравим её: у Натальи Валерьевны недавно вышла книга — как раз повесть «Тарас Бульба» Николая Васильевича Гоголя, откомментированная ею. Этот обширнейший комментарий повести вышел в издательстве «Проспект» в известной серии «Книга в книге. Так что мы беседуем с одним из наиболее знающих людей по части исторического окружения сюжета «Тараса Бульбы», персонажей, связанных с этой повестью, и историей Малороссии того времени. Наталья Валерьевна, начнём вот с чего: когда родилась у Николая Васильевича эта повесть и появились её первые публикации? Там не такая простая история — насколько я знаю, была разница в вариантах, и повесть как бы раздвоилась.

Наталья Иртенина
— Повесть «Тарас Бульба» вышла в сборнике «Миргород» в 1835 году, через три года после выхода в свет «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Гоголь уже получил признание как писатель именно после «Вечеров» и решил продолжать писать на малороссийские темы, в том числе исторические. В это время он увлёкся историей Малороссии, у него было желание даже стать историком: он преподавал историю в Женском патриотическом институте в Петербурге и в Санкт-Петербургском университете, хотел даже занять должность профессора в Киевском университете и планировал написать шеститомную историю Малороссии. Для этого штудировал разнообразные труды по истории Малороссии и так называемые малороссийские летописи XVII–XVIII веков, попутно собирал малороссийские фольклорные исторические песни, потому что считал их «лучшими летописями народного духа», как он сам говорил. В таких обстоятельствах и родилась повесть «Тарас Бульба».

Дмитрий Володихин
— То есть впоследствии Николай Васильевич от идеи стать историком, слава Богу, отказался и стал тем, к чему его Бог предназначил. Наверное, можно говорить, что Сам Бог его предназначил к тому, чтобы быть писателем. Одна из вещей, которые его прославили, — это как раз «Тарас Бульба».

Наталья Иртенина
— Да, от идеи стать историком он отказался, потому что он не кабинетный учёный, а художник с очень живым воображением, с фантазией. Повесть «Тарас Бульба» рассказывает о многовековой борьбе малороссийского народа за свою веру и свободу. Она вызвала среди критиков и другого образованного общества много положительных откликов. В частности, Пушкин сказал, что это написано в духе Вальтера Скотта, а критик Белинский сравнил этот текст с «Илиадой» Гомера. Но Гоголь не остановился на первом варианте повести (первой редакции), продолжил совершенствовать её, работал над ней ещё несколько лет, кардинально переработал, изменил. И вторая редакция повести вышла в переиздании сборника «Миргород» в 1842 году.

Дмитрий Володихин
— В чём разница между этими двумя вариантами? Они ведь впоследствии вызвали множество разночтений в толковании этой повести.

Наталья Иртенина
— Повесть увеличилась в полтора раза, появились новые главы, сделана более глубокая проработка характеров персонажей, стало больше подробностей казачьего быта и сцен сражений. Например, в первой редакции отсутствует такая колоритная сцена, как перевыборы кошевого атамана, она очень точна с точки зрения этнографии, потому что Гоголь писал её по историческим источникам. Но главное отличие — идейная наполненность второй редакции.

Дмитрий Володихин
— А куда ведут эти идеи? Я не так давно прочитал: многие специалисты — даже не столько литературоведы, сколько историки — говорят, что Гоголь создал эпос запорожского казачества, эпос, который оно само создать не смогло. Но здесь «смогло и не смогло» — вопрос сложный. Сам Гоголь происходит из запорожского казачества, то есть он стал его голосом. Вопрос в том, чем этот эпос отличается в первом и втором вариантах? Вот вы говорите «идейная наполненность» — что имеете в виду?

Наталья Иртенина
— Известно, что Гоголь в первые годы жизни в Петербурге несколько бравировал своим малороссийским происхождением. Например, в личной переписке он позволял себе иногда довольно грубые шутки в адрес России (не буду их воспроизводить). Но затем с ним произошла радикальная перемена — он в буквальном смысле слова стал русским. Он освободился от взгляда на Малороссию как на некую отдельную территорию в составе России; для него Россия и Малороссия стали единым целым, единой русской землёй с общей историей и общим будущим. Во второй редакции повести он убрал все украинизмы, ввёл понятие «русская земля», появилось много слов: «русский», «русская душа», «русская сила», «русская человеческая природа». Тарас Бульба из любителя бунтов и набегов превратился в защитника православной веры. А сама борьба запорожцев против поляков оказалась вписана в историю России. Гоголь включил её в широкий контекст борьбы за собирание русских земель, которую Россия вела против Литвы и Польши с конца XV века. Эта задача в повести решается в том числе с помощью патетических речей персонажей. Так Бульба говорит о товариществе, о том, как умеет любить русская душа, о том, что поднимается в русской земле свой царь, который встанет на защиту Малороссии. Далее, казаки, которые гибнут в бою, много раз возглашают: «Пусть стоит во веки вечные русская земля! Пусть цветёт, ликует, славится, красуется любимая Христом русская земля!»

Дмитрий Володихин
— Значит, изменился не контекст — контекст тот же, — изменилось наполнение этого эпического произведения пафосом. Если до того пафос был скорее малороссийский, то здесь он русский. Это различие велико или малозаметно? С вашей точки зрения, до какой степени эти добавки изменили повесть?

Наталья Иртенина
— Они очень сильно заметны. И, кстати говоря, в современной Украине именно за это не любят вторую редакцию повести — за её русскость.

Дмитрий Володихин
— Что ж, давайте посмотрим, что содержит повесть, и поговорим о привязках исторической реальности Малороссии к конкретному времени.

Наталья Иртенина
— Как вы уже сказали, это героический эпос о запорожских казаках, о «запорожском рыцарстве», как они себя называли, и о его войне с врагами Малороссии. Поскольку это героический эпос, то историческое время в нём сжато, сконцентрировано по законам жанра. Как время действия, упоминаются и XV век, и XVI век, а сюжетные события принадлежат к 30-м годам XVII века.

Дмитрий Володихин
— Значит, всё-таки можно привязать эту повесть к историческому времени?

Наталья Иртенина 
— Да, там рассказывается о конкретном событии 30-х годов XVII века.

Дмитрий Володихин 
— Ну хорошо, допустим. До какой степени Гоголь точен в своих отсылках? Я так понимаю, он использовал накопленный им исторический материал для той самой шеститомной истории Малороссии в концентрированном виде, чтобы создать «Тараса Бульбу».

Наталья Иртенина 
— Например, военно-морской поход запорожцев, который они планируют и осуществляют к берегам Турции. Турция была смертельным врагом Малороссии, и такие походы стали обычными для казаков — и запорожских, и донских — с первой четверти XVII века. Гоголь изображает один из таких походов.

Дмитрий Володихин
— Да, и раньше они случались.

Наталья Иртенина 
— Но именно массовыми они стали в это время. А в центре сюжета повести — крупнейшее восстание казаков против польско-католического порабощения Малороссии. Во главе восстания стояли гетманы Остряница и Гуня. И это 1638 год.

Дмитрий Володихин
— Вот вы дали дату. Хочу напомнить нашим уважаемым радиослушателям: до присоединения Малороссии к России остаётся ещё 16 лет. И когда Тарас Бульба в финальных сценах повести произносит речь о царе, который поднимается в русском народе, в России, то, с одной стороны, это относительно собирательные слова, а с другой стороны — никуда не денешься, всё-таки речь идёт об Алексее Михайловиче, который через семь лет займёт престол и договорится с малороссами о присоединении. Будет Переяславская рада 1654 года, и на этой раде Малороссия действительно станет частью России. А вот детали быта, исторические мелочи — всё это соответствует середине XVII века или это скорее романтика?

Наталья Иртенина
— Детали быта очень точно соответствуют. Например, сцена перевыборов кошевого атамана в точности, до буквы, взята из исторических источников, из описаний этого так называемого демократического процесса. Многие современники XVII века оставили свои воспоминания, и Гоголь пользовался всей этой литературой: малороссийскими летописями, разнообразными трактатами. Но ведь Гоголь следовал не букве истории, а духу истории, поэтому хронологические неувязки и перебивки, которые я упомянула, это не ошибки автора. Ему важно было сконцентрировать всю историю казачества, вместить в небольшое произведение двухвековую историю запорожского казачества, всю их долгую борьбу против врагов Малороссии.

Дмитрий Володихин
— То есть, с одной стороны, это конкретные даты, конкретные люди, хотя они не названы в повести...

Наталья Иртенина 
— Почему? Остряница назван, например.

Дмитрий Володихин 
— Да. С другой стороны, это собирательные персонажи, вокруг которых аура казачьей истории Малороссии на несколько поколений раньше и на несколько поколений позже, во всяком случае на одно поколение. Давайте теперь перейдём к персонажам. Прозвучали имена: Остря́ница и Гуня. В связи с этим возникают вопросы: с кем можно ассоциировать самого Тараса Бульбу? И до какой степени он связан со знаменитым вождём восстания Остряницей? Может быть, это собирательный персонаж, а может, ещё какой-то человек? Уточните этот вопрос, один из наиболее важных для повести.

Наталья Иртенина
— По этому вопросу о прототипах персонажей повести до сих пор выдвигаются версии историками и литературоведами, но в основном это касается, конечно, самого Бульбы, потому что с вождями восстания 1638 года всё ясно — они выступают под собственными именами: Яков Остряница и Дмитрий Гуня.

Дмитрий Володихин
— А что произошло в действительности? Как развивалось восстание и чем кончилось? Вы говорите «всё ясно», но не всякий наш слушатель знаком с фигурами Остряницы и Гуни.

Наталья Иртенина
— Сначала надо сказать, что гетман Остряница вызывал у Гоголя повышенный интерес, потому что для Николая Васильевича этот человек был олицетворением борьбы казаков за свободу, за православную веру, за русскую идентичность против ополячивания и окатоличивания. Остряница впервые появился у Гоголя в недописанной повести «Гетьман» (это должна была быть историческая повесть), и главный герой там назван Тарасом Остряницей. В этом имени соединены имена двух вождей казачества 1630-х годов, которые возглавляли крупнейшие антипольские выступления. Один — Остряница, а второй — Тарас Трясило. И вот этот Тарас Трясило — один из прототипов Тараса Бульбы. Чем он известен? В 1630 году восставшие запорожцы одержали ряд побед над поляками, и польский командующий повёл с ними переговоры, обещая всяческие милости. Часть запорожских старшин повелась на это, согласилась подписать с поляками договор, а Тарас Трясило и остальные были против, потому что знали: уступки поляков — это обман, поляки всегда нарушают свои клятвы. Тарас увёл в Запорожскую Сечь десять тысяч казаков и вскоре продолжил войну за изгнание поляков из Малороссии. Всё это напоминает события повести Гоголя.

Дмитрий Володихин
— Но, тем не менее, у Гоголя это более поздние события. И как тогда связать Тараса Трясилу (то бишь Тараса Бульбу) и Якова Остряницу?

Наталья Иртенина
— Сейчас скажу. Похожим образом описывал восстание гетмана Остряницы тот литературный источник, которым пользовался Гоголь, — это популярная в его время книга «История русов или Малой Росс». В ней много фольклорного и недостоверного, но Гоголь многое оттуда взял, в том числе и ход восстания Остряницы. Там тоже присутствует договор казачьих старшин с польскими военачальниками, обман казаков поляками, вероломный захват гетмана и его казнь. Гоголь буквально перенёс всё это в повесть, но присоединил к этому поступок Тараса Трясилы (Бульбы), который с частью казаков продолжает воевать с поляками.

Дмитрий Володихин
— То есть, по большому счёту, мы видим события 30-х годов XVII века — это сначала движение Тараса Трясилы (он же ассоциируется с Тарасом Бульбой), а потом к этому добавляется восстание Остряницы, и Гоголь их соединил?

Наталья Иртенина
— Да, одно наложено на другое.

Дмитрий Володихин
— Любопытно. Знаете, не зря сказано, что похоже на Вальтера Скотта. В его знаменитом романе «Квентин Дорвард» несколько восстаний и штурмов города Льеж соединены воедино. Здесь, видимо, Гоголь решил: «Я же не историк, я писатель — добавлю одно к другому и будет драматичнее».

Наталья Иртенина
— Героический эпос, где события накладываются одно на другое. Вообще Бульба — это собирательный образ казачьего вождя, который поднимает народ на борьбу за православную веру, за свободу от польского ярма, поэтому для любой версии о прототипах этого персонажа можно подобрать доказательства. Например, один украинский историк выдвинул теорию, что прототип Бульбы — это предок самого Гоголя из второй половины XVII века, казачий полковник, затем гетман Остап Гоголь.

Дмитрий Володихин
— Но, насколько я понимаю, современные специалисты, в том числе и вы, Наталья Валерьевна, против этой версии, поскольку соединить полковника Гоголя с семьёй Яно́вских, из которой вышел Николай Васильевич (семья присвоила себе прозвище Гоголь), в реальной генеалогии не получается.

Наталья Иртенина
— Да, ну вот захотелось этому украинскому историку, чтобы Гоголь изобразил в повести своего якобы предка. Они действительно считают, что Остап Гоголь — предок Гоголей.

Дмитрий Володихин 
— На самом деле — нет.

Наталья Иртенина 
— С вероятностью 99% — нет. К тому же на Украине этого Остапа Гоголя сейчас считают национальным героем. Но он вряд ли является предком Николая Васильевича, во-первых, и во-вторых, мало в нём героического, достойного подражания: он слишком часто метался между Россией, Польшей и Турцией, постоянно изменял, переходил со стороны на сторону, предавал. С Тарасом Бульбой у него общего только то, что оба были полковниками и имели двух сыновей, один из которых погиб от рук поляков, а другой перешёл к ним.

Дмитрий Володихин
— Но сходство определённое есть. Гоголя очевидно волновали вопросы генеалогии, и легенда о полковнике Гоголе могла быть ему известна. Помнится, среди реальных предков Гоголя был и сам Остряница. Вот до какой степени Гоголь это знал и до какой степени мог писать о своих предках, о своём семействе как об исторических людях? Есть здесь какая-то связь, родословная ниточка?

Наталья Иртенина
— До последнего времени это не было известно никому — что касается Остряницы в качестве предка Николая Васильевича. А тут получается неожиданный поворот: эта историческая фигура, которую Гоголь сделал своим персонажем, вероятно, действительно является его предком. Эту информацию я получила в ходе исследования родословия Гоголя, которым занимаюсь последние два года. Дело в том, что одна из прапрапрабабок Гоголя со стороны матери была правнучкой гетмана Якова Остряницы.

Дмитрий Володихин
— Что получается? Полковнике Остап Гоголь — это то, о чём старшая родня Николая Васильевича говорила: «Да-да, он наш предок», но на самом деле нет. Николай Васильевич мог интересоваться Остапом Гоголем, но знал ли он, что это не предок, — непонятно. А вот Остряница — настоящий предок, но Гоголь об этом и вовсе не знал? Или есть шанс, что знал и интересовался им как членом семейства?

Наталья Иртенина
— Он даже предполагать не мог, что один из его любимых персонажей в раннем творчестве — это его далёкий пращур. Мать Николая Васильевича, Мария Ивановна, почти не интересовалась своим родословием, очень мало знала. В автобиографических записках она упомянула очень немногих предков — до прабабушек-прадедушек, не дальше. И сыну, соответственно, она тоже ничего не могла рассказать о более отдалённых предках. Но, возможно, генетическая память что-то подсказывала Гоголю, раз он испытывал такой повышенный интерес к этой исторической фигуре.

Дмитрий Володихин
— Значит, кровь не водица — какие-то воспоминания могли всплыть в памяти, даже если учесть, что знакомство с действительными документами для Николая Васильевича крайне сомнительно. Есть о вопрос о Трясиле: он никак с семьёй Яновских (принявших прозвище Гоголь) не связан. Если нет, почему именно его взял Гоголь в качестве прототипа Тараса Бульбы? Связь тут есть или это какие-то другие его соображения?

Наталья Иртенина
— Я не нашла никакой родственной связи между Тарасом Трясилом и родом Яновских-Гоголей. Но Тарас Трясило и Яков Остряница, а также Дмитрий Гуня, соратник Остряницы — это крупнейшие вожди восстаний до Богдана Хмельницкого, поэтому у Гоголя был соответствующий интерес. Это крупнейшие восстания до движения Хмельницкого, которые потерпели поражение, как и все предыдущие. Единственное восстание, увенчавшееся успехом, — война Богдана Хмельницкого.

Дмитрий Володихин
— Но она ещё когда будет, до неё целых десять лет.

Наталья Иртенина 
— И вот эти две фигуры — крупнейшие до Хмельницкого, поэтому Гоголь, видимо, ими и интересовался.

Дмитрий Володихин 
— В общем, Остряница и Гуня — это такие же исторические персонажи, как Тарас Трясило, но для Гоголя Трясило ближе всех прочих к Тарасу Бульбе, а остальные поданы как настоящие исторические персонажи, при этом историческое время (30-е годы XVII века) сжато и сконцентрировано по событиям.

Наталья Иртенина
— Именно так.

Дмитрий Володихин
— Любопытно. Может быть, сам Бог посетил Николая Васильевича Гоголя, ведь многие вещи у писателей-классиков, у тех, кто влияет на умы народов, делаются всё-таки не по их воле, а по воле Господней, по провидению Божьему. Может быть, сам Николай Васильевич не ощущал, что он — орудие Божьего творчества в человеческом обществе, но это происходило. Гоголь был достаточно крепкий христианин, и для него писать, учитывая христианские максимы, было естественно, да?

Наталья Иртенина
— Да, христианство Гоголя усиливается к концу 30-х годов. В начале 40-х он уже подумывал о том, чтобы уйти в монастырь, принять монашество. Глубина его веры нарастала год за годом и в итоге, к сожалению, привела к душевному кризису, который разрешился его смертью.

Дмитрий Володихин
— Иными словами, он до такой степени уходил в глубины веры, что литературное творчество перестало его интересовать? Его скорее интересовало духовное углубление?

Наталья Иртенина
— Нет, творчество не перестало интересовать, но он не мог соединить разнонаправленные устремления. С одной стороны, он хотел быть писателем, причём духовным писателем, говорить с читателем на языке веры — таким просветителем, проповедником. С другой стороны, его тянуло в монастырь, к подвигу духовному, к подвигу личного христианства.

Дмитрий Володихин
— Не получалось соединить, и Гоголь начал двигаться в сторону духовного совершенствования. Последние годы жизни он почти не писал.

Наталья Иртенина 
— Он пытался писать второй том «Мёртвых душ» в это время.

Дмитрий Володихин 
— Но не вышло. Что касается «Тараса Бульбы»: в этот момент он крепко верующий христианин, но ещё не ушёл в глубины духовного совершенствования.

Наталья Иртенина 
— Да, и он сам об этом писал в письмах 1840-х годов, что в молодости он был не таким крепким верующим, каким стал в зрелые годы.

Дмитрий Володихин 
— Вот это любопытный момент. Мы на этом остановимся, потому что необходимо подчеркнуть: второй вариант повести «Тарас Бульба» в значительной степени продиктован не только тем, что Гоголь стал более русским, в большей степени вписался в литературное сообщество России, но и тем, что он становился в большей степени христианином.

Наталья Иртенина
— Да, конечно. Вопросы веры вместе с повышением градуса русскости во второй редакции повести нарастают, усиливаются, углубляются.

Дмитрий Володихин
— Дорогие радиослушатели, это Светлое радио, Радио ВЕРА. В эфире передача «Исторический час», с вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях замечательный православный писатель, редактор научного журнала «Вестник Университета имени Разумовского» Наталья Валерьевна Иртенина. Мы беседуем об историко-эпической повести Николая Васильевича Гоголя «Тарас Бульба». Давайте поговорим вот о чём: на мой взгляд, в современности реалии Малороссии XVII века достаточно малоизвестны. Возвращение к ним современного читателя затруднено: какие-то слова, понятия, модели поведения в очень значительной степени стёрты — их смысл утрачен. В повести они называются, и в XIX веке люди ещё понимали, о чём идёт речь. А насколько современный человек всё это понимает? Нужно ли какие-то вещи разъяснять, причём подробно? С вашей точки зрения, вы комментировали эту повесть, что вы комментировали — идеи или в большей степени историко-бытовую, историко-сюжетную часть?

Наталья Иртенина
— В большей степени историко-сюжетную. Дело в том, что историю Малороссии у нас и в школах, и в вузах преподают в мизерном объёме — вам, как историку это хорошо известно.

Дмитрий Володихин
— Я сам преподаю её достаточно скудно.

Наталья Иртенина 
— Для школьников в основном акцентируется Переяславская рада 1654 года (воссоединение Малороссии с Россией) и измена Мазепы (которая была на полвека позже). Причина, на мой взгляд, очевидна, даже не буду её озвучивать. Поэтому историю запорожского казачества во всей полноте у нас в России знают только историки-специалисты. А неспециалисты, даже историки, зачастую путают вольное низовое запорожское казачество со служилым реестровым запорожским войском, не понимают, что такое Гетманщина, чем от неё отличается от Запорожская Сечь и так далее.

Дмитрий Володихин 
— То есть это клубок исторических обстоятельств, фактов, маршрутов, который сейчас просто непонятен, поскольку многое совершенно исчезло из политической и общественной реальности.

Наталья Иртенина
— Запорожское казачество было совершенно иначе устроено, чем, например, Донское, там были другие обычаи, другая организация войск, другие обстоятельства, формировавшие менталитет казачество. Трудно себе представить, что донские казаки воевали бы против России за интересы турок или крымского хана, а запорожцы как раз не брезговали время от времени воевать против России на стороне поляков.

Дмитрий Володихин 
— Классический историк Коялович сказал когда-то, что естественное предназначение казачества — это борьба с наступающим азиатским элементом. И есть искажения этой природы и естественной его предназначенности, когда казак становится просто мастером меча, наёмным бойцом. Вот это вы имеете ввиду: что в некоторых случаях запорожцев можно было нанять и против России?

Наталья Иртенина 
— Запорожцы в большей степени, чем донские казаки, чувствовали себя наёмным войском. Они буквально предлагали свои услуги и полякам, и однажды даже австрийцам, когда римский цесарь предложил запорожским казакам повоевать немного с турками.

Дмитрий Володихин 
— Небольшое уточнение: римский цесарь — это германский император, который имел такое титулование: государь Священной Римской империи. Ну, возвращаемся.

Наталья Иртенина 
— Да, это было в конце XVI века, и запорожцы воевали на цесарские деньги с турками. Но позднее, в XVII веке, их буквально раздирало между тремя вещами. Во-первых, лояльностью польской короне: входя в состав Речи Посполитой, они обязаны были служить королю (реестровое запорожское войско), и эта лояльность оплачивалась жалованием и некоторыми льготами. Во-вторых, желанием служить русскому православному царю, который бы защищал их от насилия поляков. В-третьих, стремлением иметь собственную независимую казацкую державу. И между этими тремя вещами они постоянно метались.

Дмитрий Володихин
— В современной публицистике (причём не только исторической, но и литературоведческой) запорожское войско порой предстаёт традиционным врагом России: раз нападали, раз отдавали свои мечи за плату — значит, они были недружелюбны. Но давайте посмотрим на повесть «Тарас Бульба» — разве там это есть? Там, наоборот, подчёркивается, что естественное состояние Запорожского казачества и Запорожской Сечи в первую очередь — это ожидание союзничества, сотрудничества с Россией. Как бы это сказать?.. Есть хорошее церковное слово «соработничество». Так ли это? Или я слишком обольщаюсь этой повестью и что-то переиначиваю? Вы её подробнее читали; скажите, как там на самом деле? Каково мнение Гоголя?

Наталья Иртенина
— Гоголь, конечно же, хорошо разбирался в истории Малороссии и всё написал правильно. А вот современному человеку в России сложно понимать мотивацию запорожских казаков, это надо объяснять.

Дмитрий Володихин
— А что говорит сам Николай Васильевич? Есть ли там явные отсылки к тому, что запорожец вовсе не враг, а скорее друг Российского государства?

Наталья Иртенина
— Николаю Васильевичу и в голову не могло прийти, что когда-то эта тема будет перевёрнута с ног на голову, что запорожцы из ситуативных союзников России превратятся в её перманентных смертельных врагов. Та концепция, что запорожцы всегда были врагами России, не соответствует фактам.

Дмитрий Володихин
— То есть она не находит подтверждения в источниках. И Гоголь, не как писатель, а как историк скорее, как человек, перевернувший тонны исторического материала, был прав, говоря о надеждах запорожцев, что когда-нибудь они выступят плечом к плечу с Россией.

Наталья Иртенина
— Факты таковы, что запорожцы часто отправляли в Москву просьбы принять их под власть царя, помочь в войне против поляков, или сами уходили на территорию России, принимали присягу царю, зачислялись на царскую службу.

Дмитрий Володихин 
— Мы говорим о тех запорожцах, кто живёт на Сечи, или о тех, кто входит в реестр служилого казачества и получает жалованье от короля? Или о некоей третьей силе — не запорожцах, а казаках, не попавших в реестр? Кто искал дружество с Россией и кто отражён на страницах повести? Ведь это три разные группы казачества.

Наталья Иртенина 
— В первую очередь искали дружество Москвы те казаки, которые поднимали восстание против поляков, а это полвека до движения Богдана Хмельницкого, с конца XVI века, там восстание за восстанием шло. И, терпя поражения, казаки раз за разом одной частью уходили на территорию России, зачислялись на царскую службу, другой частью отправляли делегации в Москву или в пограничные русские городки к воеводам, просили помощи, просили зачислить их на царскую службу.

Дмитрий Володихин
— Но это те, кто на Запорожской Сечи, реестровики или кто? К

Наталья Иртенина 
— Когда поднималось крупное восстание, в нём участвовали и сечевые запорожцы, и реестровые, и та масса, которая не входила в реестр и не жила на Сечи, а это большинство казаков. Поляки вообще считали таких людей холопами, постоянно пытались их «похолопить», то есть сделать своими рабами, но это было невозможно, потому что казаки сопротивлялись.

Дмитрий Володихин 
— Иными словами, когда вопрос вставал ребром, когда надо было бороться за свою свободу, различия между казаками стирались. Отчаянный боец Запорожской Сечи, степенный реестровик и голодный обиженный казак, который и не на Сечи, и не в реестре, соединялись в одно общее воинство и выходили сражаться.

Наталья Иртенина
— Да. И, как правило, такие восстания возглавлял гетман — вождь реестрового казачества, казачества Малороссии (не Запорожской Сечи, а всей Гетманщины).

Дмитрий Володихин
— А атаманы Запорожского казачества самой Сечи — самой боевой, самой отчаянной части — связаны с Тарасом Бульбой напрямую, и в повести это хорошо показано. Как они относились к таким восстаниям? Кто таков полковник Тарас Бульба? Он приехал на Сечь, но жил не там.

Наталья Иртенина
— Сечевые запорожцы всегда поддерживали такие восстания. Во-первых, они были рады повоевать против поляков. Во-вторых, казаки чувствовали своё единство, в большинстве случаев не разделяли себя на гетманских и сечевых, хотя обитали в разных местах. Сечевые запорожцы — это все мы — братья и все мы — рыцарство. Запорожская Сечь находилась ниже по Днепру, за днепровскими порогами, это район современного города Запорожье, там расстояние довольно значительное, но единство казачье сохранялось. И как только вспыхивала искра восстания, толпы казаков (и не только казаков, но и крестьян Малороссии — крестьяне записывались в казаки) моментально разрастались, и вспыхивала война против поляков.

Дмитрий Володихин
— Вопрос, который важен для нашего православного радио: до какой степени Тарас Бульба наполнен пафосом борьбы за веру? Насколько я понимаю, разница между первым и вторым вариантами существенная, но и в первом варианте этот пафос был.

Наталья Иртенина
— Первый вариант более историчен и менее эпичен.

Дмитрий Володихин 
— То есть меньше героики и больше привязки к историческим обстоятельствам. А элемент веры до какой степени интересен, важен и нужен читателю, который соприкасается с двумя разными вариантами?

Наталья Иртенина 
— В образах сыновей Бульбы — Остапа и Андрия — Гоголь показал два идейных вектора в жизни малороссийского народа того времени. Во-первых, это стремление защитить свою русскость и православную веру под владычеством католической Польши.

Дмитрий Володихин 
— А это было слито воедино: православный — значит русский.

Наталья Иртенина 
— Да, потому что если человек принимал католичество или Брестскую унию, он переставал быть русским, отрывался от собственного малороссийского народа.

Дмитрий Володихин 
— И тогда это был ощутимый момент, люди говорили: «Всё, он не наш, он не с нами».

Наталья Иртенина 
— Как говорит Тарас Бульба: «Они наклонны к варшавской стороне, собаки между нашими».

Дмитрий Володихин 
— И в исторических источниках всё это подтверждается. То есть этот пафос борьбы за веру Гоголь не выдумал, а считал.

Наталья Иртенина 
— Да, потому что все крупнейшие восстания с конца XVI века поднимались казаками в том числе под лозунгами борьбы за веру — не только за свободу от польского гнёта (социального, экономического, национального, потому что поляки считали русских народом ниже польского), но и за православную веру. Но я не договорила, что в образах Остапа и Андрия Гоголь показал два идейных вектора. Второй вектор — это как раз приспособление части южнорусской знати и казацкой верхушки к польскому господству через принятие католичества или Брестской унии, утрата русскости, отрыв от собственного народа.

Дмитрий Володихин
— Что ж, то, что самому Гоголю не нравилось, и то, что читатели «Тараса Бульбы» восприняли с восторгом, то есть некое художественное слово правды о тех временах и судьбах Малороссии. Сам сюжет «Тараса Бульбы» был чрезвычайно известен и породил, наверное, никак не меньше полудюжины фильмов. Экранизаций много — не только в нашей стране, но и за её пределами. Мне хотелось бы поговорить о влиянии «Тараса Бульбы» на кинематограф. Что там появилось? К этому сюжету кинематографисты обратились достаточно рано.

Наталья Иртенина
— Было около десятка экранизаций в разных странах: во Франции, Англии, Германии, Чехии. Но самая известная — голливудская 1962 года. Однако все зарубежные фильмы сняты по мотивам повести Гоголя, в некоторых от Гоголя ничего не осталось, только имена персонажей.

Дмитрий Володихин
— Был даже дореволюционный фильм, кажется?

Наталья Иртенина
— Немой фильм 1909 года, там не вся повесть экранизирована, а маленькие кусочки.

Дмитрий Володихин
— А тот знаменитый голливудский фильм? Ведь там были артисты, представлявшие собой цвет Голливуда — например, Юл Бриннер, хотя, казалось бы, как его посадить в сюжет «Тараса Бульбы»? Ещё несколько знаменитостей. Как использован сюжет «Тараса Бульбы» у американцев? Ведь когда-то этот фильм гремел.

Наталья Иртенина
— В роли Андрия там, например, Тони Кёртис. Это очень смешное кино, абсолютно невежественное. Одна только сцена, где запорожцы веселятся под «Калинку-малинку», вызывает приступ хохота. Это просто фэнтезийная история, очень американская, совершенно не гоголевская, в духе кино про индейцев.

Дмитрий Володихин
— То есть это что-то вроде малороссийского вестерна?

Наталья Иртенина
— От Малороссии там ничего не осталось. Выглядит примерно так: казачье племя по имени запорожцы во главе с вождём Тарасом Бульбой воюет против бледнолицых поляков. Никакой Запорожской Сечи там нет, есть только хутор Бульбы. Поляки вытеснили племя запорожцев из степи, вынудили его уйти в горы. (Правда, где в степях Украины горы, я не знаю.) Тарас Бульба решает вернуть, отвоевать степи для своего племени, отправляет сыновей в Киев, в Киевскую академию, чтобы они получше узнали обычаи поляков. Православная Киевская академия превращена почему-то в иезуитскую школу. Но вопросы веры, за которую воюют запорожцы у Гоголя, американцев совершенно не волнуют, они даже не различают православие и католичество.

Дмитрий Володихин
— Или, может быть, нарочито не различают: для голливудского кинематографа всё это не очень нужно, мягко говоря.

Наталья Иртенина
— Православные там крестятся католическим крестом, поляки и казаки молятся вместе в одном храме. Страсть Андрия к полячке развёрнута в целый любовный роман. При осаде казаками крепости Дубно Андрий совершает вовсе не предательство, а героический поступок: он спасает любимую женщину от сожжения поляками на костре, для чего вынужденно выступает против своих запорожцев. В конце казаки берут крепость, и вождь Тарас объявляет, что теперь это казачья земля.

Дмитрий Володихин
— Но были и другие экранизации. В последние годы был знаменитый фильм режиссёра Бортко. Как вы к этой экранизации относитесь, достаточно камерной, на мой взгляд.

Наталья Иртенина
— Мне этот фильм понравился, и многим тоже нравится. Он снят очень близко к тексту Гоголя. Можно сказать, он самый аутентичный из всех экранизаций западных. Это единственная отечественная, российская экранизация...

Дмитрий Володихин 
— ... после той, дореволюционной.

Наталья Иртенина 
— Но это не в счёт, потому что там отдельные сцены и тоже довольно смешные. В фильме Бортко есть и добавления от сценаристов и отсутствуют некоторые сцены, но это не критично. Фильм очень хорошо передаёт атмосферу казачьего быта и, главное, вызывает сильный эмоциональный отклик.

Дмитрий Володихин
— А что хотелось бы увидеть? Видите ли вы перспективу того, что кинематограф вновь совершит интервенцию в повесть «Тарас Бульба» и покажет нечто, чего до сих пор не было?

Наталья Иртенина
— Думаю, повесть «Тарас Бульба» можно сейчас оставить в покое, потому что фильм Бортко 2009 года хорош. Не знаю, как можно сделать лучше. Можно было бы снимать фильмы о других историях запорожских казаков, показывать российскому зрителю их сложную, противоречивую историю. Например, про того же Остряницу. Дело в том, что за несколько лет до восстания, описанного у Гоголя, Остряница воевал против России на стороне поляков во время Смоленской войны. Он возглавлял крупные отряды запорожцев и много зла причинил русским городам на южном пограничье: пытался взять штурмом Белгород, Курск, Путивль, город Валуйку взял, сжёг, разграбил. Потом он выступил уже против поляков, но восстание потерпело поражение. И Остряница с тремя тысячами казаков ушёл на территорию России, попросился в подданство к русскому царю, был принят, принёс присягу. Запорожцам дали службу в крепости Чугуев. Но вскоре часть из них взбунтовалась, они убили Остряницу и ушли обратно в Речь Посполитую. Вот такая история.

Дмитрий Володихин
— Сюжет действительно драматичный. Если попытаться экранизировать это напряжение сюжетных перипетий, очевидно можно сделать действительно кино.

Наталья Иртенина
— Фигура гетмана Остряницы очень символична, недаром Гоголь ей так интересовался. Его жизнь — это олицетворение всей истории запорожского казачества с его двойственностью, метанием между Польшей и Россией.

Дмитрий Володихин
— А Тарас Трясило, который в большей степени прототип Тараса Бульбы, он, насколько я понимаю, прямее?

Наталья Иртенина
— Он, кстати, тоже пытался просить покровительства у русского царя, но его судьба после восстания 1630 года почти неизвестна, сведения очень скудные.

Дмитрий Володихин
— Нам не хватает информации, чтобы восстановить его биографию сколько-нибудь полно. Ну хорошо, мы поговорили о повести «Тарас Бульба». Хочу напомнить, дорогие радиослушатели, что Наталья Валерьевна Иртенина, редактор научного журнала «Вестник Университета имени Разумовского», является автором научного исторического комментария к повести «Тарас Бульба». Это достаточно серьёзный труд, делался, насколько я помню, около года. Какие сейчас творческие перспективы? Что вам ещё предстоит? Вернётесь ли вы ещё к творчеству Гоголя или к биографии Гоголя, к этой огромной фигуре в истории русской литературы?

Наталья Иртенина
— Я и сейчас им занимаюсь. В ближайших планах — написать книгу о казачьих предках Гоголя. Два года я, как уже сказала, занималась архивными исследованиями его родословия, написала несколько научных статей о его предках. В ходе исследования обнаружилось много ранее неизвестных пращуров Николая Васильевича, в том числе Остряница как раз. Там есть и сотники, и атаманы, и другие чины запорожской казачьей старшины. Так что родословное древо Гоголя стало гораздо более ветвистым. А замысел книги гораздо шире: в ней должна быть представлена история запорожского казачества, история Гетманщины XVII–XVIII веков через призму родословия Гоголя и в контексте его творчества.

Дмитрий Володихин
— Иными словами, связать историю рода Гоголя, историю исторической области Малороссийской, где этот род жил на протяжении многих поколений, и творчество Николая Васильевича, в котором всё это так или иначе отразилось. Но это не только «Тарас Бульба», это гораздо шире.

Наталья Иртенина
— Да, у него были и другие повести на малороссийские казачьи темы — «Страшная месть», та же недописанная повесть «Гетьман». Так что есть от чего отталкиваться.

Дмитрий Володихин
— Собственно, огромный цикл «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Миргород» — это малороссийское же всё.

Наталья Иртенина 
— Но это в большей степени фольклор. А концентрация исторических тем — это именно «Тарас Бульба», «Страшная месть» и главы из повести «Гетьман».

Дмитрий Володихин 
— Что ж, дорогие радиослушатели, нам остаётся, во-первых, пожелать удачи Наталье Валерьевне Иртениной в ожидании новой её книги. И, во-вторых, ничего из того, что она писала, до сих пор не разочаровывало. Пожалуйста, ожидайте. Когда эта книга о предках Гоголя выйдет, я думаю, вы разочарованы не будете. Мне остаётся от вашего имени поблагодарить нашу гостью за просветительскую работу, которую она среди нас провела, и сказать вам: спасибо за внимание, до свидания.

Наталья Иртенина
— Спасибо, всего доброго.

---

Все выпуски программы Исторический час

• «Казачество при царе Михаиле Федоровиче». Александр Малов
• «Праведный Иоанн Кронштадтский». Анастасия Чернова
• «Булавинское восстание». Дмитрий Володихин

---

Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов