Поделиться
Фото: PxHere
Жизнь и деяния святых вдохновляют авторов на создание эпических поэм, стихотворений, исторических романов. И это вовсе не придуманные истории героизма и мужества.
Сегодня мы говорим о святом Себастьяне, и повести Николаса Патрика Уайзмена «Фабиола»
Время — конец III века по Рождестве Христовом, эпоха гонений императоров Диоклетиана и Максимиана на христиан.
Место действия — Древний Рим.
Живший в XIX веке католический кардинал англичанин Николас Патрик Уайзмен получил широкую известность и как писатель.
Это был человек разносторонних знаний и интересов: изучал восточные языки, читал публичные лекции по церковной истории.
В молодые годы Уайзмен учился в Риме — тогда-то и возник его интерес к истории Рима первых веков христианства. С картами в руках он исследовал римские катакомбы, изучал древние предания о христианских мучениках, следил за находками археологов.
Историческая повесть Николаса Уайзмена «Фабиола» рассказывает о времени, когда император Диоклетиан задумал раз и навсегда покончить с христианством. Он начал жестокие преследования христиан на Востоке, а его соправитель Максимиан подхватил их на Западе.
Не сразу перед главной героиней повести Фабиолой открывается истина Евангелия. У молодой знатной римлянки это происходит благодаря встречам с разными людьми, и один из них — офицер преторианской гвардии Себастьян.
Ему не было и тридцати лет, но будущность его была уже обеспечена; он был любимцем обоих императоров, и мог надеяться на самую блестящую карьеру. Одет он был очень скромно, был прост и в обращении; разговор его, серьезный, умный и занимательный, привлекал к нему общество. Все любили говорить с ним, все любили его слушать.
Себастьян был представителем лучшей молодежи того времени. Он славился своею щедростью, благородством, мужеством и добротой. Рядом с ним, будто для контраста, стоял красавец Фульвий, новая звезда римского общества...
Фабиола с большим интересом прислушивается к разговору о зрелищах в Колизее, который ведут за ужином Себастьян и его тайный враг Фульвий.
Себастьян вовсе не считает зрелища, когда женщину, ребенка или безоружного мужчину оставляют на арене один на один с голодными, дикими зверями, благородными. Разве можно их называть «борьбой» и тем более «играми»?
— Стало быть, мы никогда не увидим тебя в амфитеатре, — сказал ласково Фульвий, хотя в звуке его голоса послышалось что-то фальшивое, а в выражении лица появилось лукавство.
— Если ты меня увидишь в амфитеатре, то уверяю тебя, что я буду на стороне беззащитной жертвы, а не на стороне зверей, готовых растерзать ее.
— Славно сказано, Себастьян! — невольно воскликнула Фабиола и захлопала в ладоши.
«Вот это человек! — думает Фабиола после ужина. — Как он не похож на римских молодых людей, по крайней мере, на большинство из них! Он никогда не злословит, не сплетничает, не пьет без меры, как другие, не слоняется с утра до вечера из дома в бани и из бань в сады. Все его слова умны, все его мысли благородны. Как хорошо он говорил нынче за ужином!»
Реальных биографических сведений о Себастьяне сохранилось не много. Он получил образование в Медиолане, как в те времена называли Милан. При императорах Диоклетиане и Максимиане стал начальником преторианской гвардии.
Говоря современным языком, Себастьян сделал хорошую военную карьеру — он возглавлял отряд личных телохранителей императоров.
При этом он и многие его подчиненные были христианами, о чем цезарь не догадывался.
Николас Уайзмен приводит интересный диалог между Себастьяном и его молодым другом Панкратием, тоже христианином. Себастьян ему говорит...
— ...Я буду действовать с величайшей осторожностью до тех пор, пока всякая осторожность не окажется бесполезной. Рано или поздно каждый из нас неминуемо будет открыт, и тогда он обязан быть готов умереть в любую минуту. Ты понял?
— Да. Мужество без тщеславия и решимость умереть без ребяческого желания поскорее проявить свою храбрость — вот истинный подвиг.
Во время начавшихся гонений в Риме двое друзей Себастьяна — братья Марк и Маркеллин — были осуждены на смерть за веру в Христа. Родители, друзья и жёны осуждённых умоляли их отречься от веры и братья уже стали колебаться. Но тут в темницу к осужденным пришел Себастьян и убедил Марка и Маркеллина сохранить верность Христу.
Узники увидели за спиной начальника преторианцев семь ангелов и Светлого Юношу, который благословил Себастьяна, сказав: «Ты всегда будешь со Мною».
Вскоре императору Максимиану донесли — в повести «Фабиола» это делает Фульвий, полная противоположность Себастьяну — что начальник его телохранителей тайно исповедует Христа. Себастьяна даже не пришлось допрашивать. Пока Максимиан читал свиток с доносом, Себастьян сам к нему подошел и сказал спокойно: «Цезарь! Не ищи доказательств. Этот человек говорит правду. Я христианин и горжусь этим».
— Христианин! Начальник внутренней стражи — христианин! — вскричал Максимиан.
— Рассуди хладнокровно, цезарь, — сказал Себастьян, — не боги твои спасли тебя, а верность христианина; он служил тебе честно. Я не способен обманывать и замышлять чью-либо гибель. Да! Ты был в моих руках и, если бы я замышлял что-либо против тебя, то имел бы время и возможность исполнить свои замыслы. Моя религия запрещает вступать в заговоры и козни; она предписывает честно исполнять свои обязанности. Я не изменник. Но выше тебя, цезарь, стоит мой Бог. Дело моей совести и моей веры не имеет ничего общего с моими воинскими обязанностями. Как солдат и слуга твой я ни в чем не виноват перед тобою!
— Гифакс, — сказал Максимиан, — завтра утром, чуть свет, без огласки расстреляй Себастьяна. Он христианин.
На следующий день Себастьяна вывели во внутренний двор дворца, привязали к дереву и расстреляли из луков. Палачи думали, что он мёртв, и оставили одного. По преданию, Себастьяна забрала к себе в дом и выходила вдова-христианка Ирина.
На основе этого предания Николас Уайзмен придумал интригу. В его повести именно Фабиола через свою чернокожую служанку подкупает стрелков-нумидийцев, чтобы они нанесли Себастьяну глубокие, но не смертельные раны и оставили лежать во дворе.
В романе Уайзмена христианка Ирина, вдова римского патриция Катулла, всеми забытая и незаметная, сохранила свою квартиру в одном из задних отделений дворца. Именно здесь Ирина прячет раненого Себастьяна. Узнав о том, что сегодня Максимиан выйдет принимать просителей, Себастьян тайно пробирается во дворец...
На прием к цезарю спешит и Фабиола, предварительно отправив ему дорогие подарки — она надеется похлопотать о Себастьяне, но...
Фабиола взглянула и обомлела: против нее на почерневшую от времени стену дворца уступом выходил балкончик, и на нем, как привидение, стоял бледный, высокий, худой, изможденный страданиями человек, закутанный в плащ. Фабиола мгновенно узнала его. Это был Себастьян! Он стоял гордо и спокойно. На темно-сизой стене отчетливо вырисовывались его золотые волосы, похудевшая фигура, бледное лицо; из-под соскользнувшего с плеч плаща виднелась грудь и руки в окровавленных перевязках...
— Максимиан! — повторил отчетливо и громко Себастьян.
— Кто осмеливается называть меня по имени? — воскликнул тиран, обращаясь к говорившему.
— Я, — ответил Себастьян, — я, спасенный от смерти, чтобы возвестить тебе, что час твой близок! Мера твоих злодейств преисполнилась! Ты обагрил улицы кровью детей Божиих! Ты побросал тела мучеников в волны Тибра! Ты разрушил храмы Бога живого! Ты осквернил алтари Его, расхитил имущества бедных и сирых.... Ты погибнешь насильственной смертью, и Бог пошлет городу Риму и Церкви Своей императора-христианина. Он поклонится кресту, а ему поклонятся Восток и Запад!
События в повести «Фабиола» происходят всего за несколько лет до победы Церкви, когда император Константин объявил христианство законной религией.
Себастьян не дожил до того времени. После публичного обличения императора Максимиана он был убит. Римские христиане похоронили его в катакомбах, которые теперь носят имя Святого Себастьяна, над ними стоит базилика Святого Себастьяна. Здесь не раз бывал и Николас Патрик Уайзмен, автор повести «Фабиола».
В конце XIX века писательница Евгения Тур выпустила свободный пересказ его повести на русском языке под названием «Катакомбы». До революции произведение выдержало более двадцати переизданий и было очень популярным.
Историческая повесть Николаса Уайзмена «Фабиола» и теперь может стать любимым чтением для подростков и юношества.
В ней по-прежнему впечатляют романтизм и героический образ святого мученика Себастьяна.
Все выпуски программы Прообразы
Послание к Римлянам святого апостола Павла
Поделиться
«Апостол Павел». Рембрандт (1606–1669)
Рим., 85 зач., III, 28 - IV, 3
Комментирует епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Здравствуйте! С вами епископ Переславский и Угличский Феоктист.
Никакому христианину не придёт в голову принести в жертву Богу голубя, ягнёнка или же быка. Также у нас не возникнет желания пришить кисточки к углам своего покрывала или же к краю одежды. Мы не станем делать ни этого, ни многого другого из того, что входит в закон Моисея. Нас в этом законе интересует лишь его вневременная нравственная часть, всё же прочее нам интересно лишь с исследовательской точки зрения, и исполнять на деле всё множество постановлений ветхозаветного закона мы не станем. Мы знаем, что в этом нет никакого смысла: мы спасаемся не благодаря закону, а верой во Христа. Эта мысль кажется очевидной, но такой она была не всегда, и апостолу Павлу в Послании к Римлянам приходилось её доказывать. Сделал он это в 3-й и 4-й главах своего послания. Отрывок из них звучит сегодня во время литургии в православных храмах. Давайте его послушаем.
Глава 3.
28 Ибо мы признаём, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона.
29 Неужели Бог есть Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников,
30 потому что один Бог, Который оправдает обрезанных по вере и необрезанных через веру.
31 Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем.
Глава 4.
1 Что же, скажем, Авраам, отец наш, приобрел по плоти?
2 Если Авраам оправдался делами, он имеет похвалу, но не пред Богом.
3 Ибо что говорит Писание? Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность.
Многие авторитетные толкователи только что прозвучавшего отрывка Послания к Римлянам не могли не сделать очень важное замечание, которое стоит повторять всякий раз, когда мы размышляем об этих словах апостола Павла: говоря об оправдании верой, «независимо от дел закона», апостол имел в виду исключительно дела закона Ветхого Завета, то есть все те многочисленные ритуальные, обрядовые и юридические постановления, о которых повествуют библейские книги Левит, Числа и Второзаконие.
Из Священного Писания мы знаем не только об этих постановлениях, но и о том, что у них есть неприглядная обратная сторона: люди были склонны полагать, что тщательное исполнение предписаний закона Моисея, во-первых, угодно Богу, а во-вторых, возвышает исполняющего их человека над теми, кто не столь старателен в исполнении закона. Отсюда вытекало и надменное отношение тщательно хранивших закон фарисеев к действиям Христа: фарисеи думали о законе, но не о Боге, а потому и сами чудеса Христовы воспринимались ими не как явление силы Божией, а как нарушение закона.
Кажется, что фарисеи и подобные им люди своим печальным опытом должны были доказать, что буквалистская тщательность исполнения закона ни к чему хорошему привести не может. Но нет. Всегда и везде люди ищут ту самую «волшебную таблетку», ту последовательность действий, которая гарантированно поможет им обрести милость Божию и спасение.
Апостол Павел уверяет, что такой «таблетки» не существует, но есть вера во Христа — именно она приводит нас ко спасению.
Слова апостола не произвели бы нужного впечатления на его адресатов без примеров из Ветхого Завета, а потому Павел, по своему обыкновению, сослался на праотца Авраама: Библия не говорит о праведности Авраама как о следствии его дел по исполнению закона, но она говорит, что вера Авраама Богу вменилась ему в праведность. Авраам верил Богу, а не каким-то постановлениям, не традициям и правилам, не обществу и не самому себе.
Христиане, как о том писал в другом месте апостол Павел, — «семя Авраамово и по обетованию наследники» (Гал. 3:29). Следовательно, и мы должны поступать так, как поступал Авраам: ставить во главу угла веру, жить ей и через неё обретать спасение во Христе Иисусе, Господе нашем.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 3. Богослужебные чтения
Поделиться
Едва ли можно найти родителя, у которого не болело бы сердце за своего ребёнка. Но когда твой родной отпрыск в прямом смысле восстаёт против тебя — считая самым главным врагом — вот тогда отеческое сердце в прямом смысле начинает разрываться.
Сегодня в храмах во время богослужения читается 3-й псалом — и он — именно о таком состоянии, в котором оказался Давид во время гонения со стороны своего сына Авессалома.
Псалом 3.
1 Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына своего.
2 Господи! как умножились враги мои! Многие восстают на меня,
3 многие говорят душе моей: «нет ему спасения в Боге».
4 Но Ты, Господи, щит предо мною, слава моя, и Ты возносишь голову мою.
5 Гласом моим взываю к Господу, и Он слышит меня со святой горы Своей.
6 Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня.
7 Не убоюсь тем народа, которые со всех сторон ополчились на меня.
8 Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых.
9 От Господа спасение. Над народом Твоим благословение Твоё.
Ветхозаветная книга Царств показывает фон этой пронзительной молитвы Давида: Авессалом собирает своих сторонников и поднимает мятеж. Его отец, Давид, вынужден бежать из Иерусалима. Он поднимается на гору Елеон, плача, с покрытой головой и босыми ногами. Все и всё — против него. И весь этот навалившийся ужас книга Царств ставит в прямую связь с прежним грехом Давида — и словом пророка Нафана о том, что меч не отойдёт от его дома.
В этой сцене есть что-то почти шекспировское, как в «Короле Лир»: разделённое царство, разрушенная семья, потеря власти, предательство самых близких. Исследователи «Короля Лира» именно так и описывают его мир — как драму разделённого царства, гибели царского дома и дерзкого предательства. Однако у псалма есть одно существенное отличие от трагедии Шекспира: Давид не тонет в происходящем, а превращает свою личную катастрофу в молитву. И сила этой молитвы настолько велика, что — не поверите! — после неё он может спокойно ложиться спать! Представляете себе? Там, где любой обычный человек не мог бы и глаз сомкнуть от непрекращающегося круговорота мыслей, чувства преданности, боли от обиды — Давид закрывает глаза и тотчас засыпает.
Неспроста Церковь именно с этого псалма и начинает «шестопсалмие» — особо выделенный из всего собрания псалмов «набор» наиболее острых, глубоко воздействующих на душу, молитвословий. И самое главное напряжение, которое открывает этот псалом, — в словах «нет спасения ему в Боге его!» Хирургически точно эти слова вскрывают гнойник, который мог глубоко затаиться в душе и активно расти именно во время навалившихся несчастий. Давид прямо озвучивает эту страшную, разрушительную мысль — и тем самым — через проговаривание и перенос в уста врагов — уничтожает всю коварную силу этого помысла неверия.
Не сомневаюсь: тот, кто сможет наизусть выучить этот псалом, в свои руки получит очень мощный инструмент противостояния подкатывающему неверию и отчаянию в тяжёлые моменты жизни — и превратив свою боль в молитву, вместе с Давидом сможет спокойно засыпать, перепоручая всю свою жизнь Господу Богу!
Псалом 3. (Русский Синодальный перевод)
Псалом 3. (Церковно-славянский перевод)
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
Псалом 3. На струнах Псалтири
Поделиться
1 Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына своего.
2 Господи! как умножились враги мои! Многие восстают на меня;
3 многие говорят душе моей: "нет ему спасения в Боге".
4 Но Ты, Господи, щит предо мною, слава моя, и Ты возносишь голову мою.
5 Гласом моим взываю к Господу, и Он слышит меня со святой горы Своей.
6 Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня.
7 Не убоюсь тем народа, которые со всех сторон ополчились на меня.
8 Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых.
9 От Господа спасение. Над народом Твоим благословение Твое.
