«Свои люди»

В этом выпуске ведущие радио ВЕРА Александр Ананьев, Алла Митрофанова, Кира Лаврентьева и Анна Леонтьева делились светлыми воспоминаниями, связанными со слушателями нашей радиостанции.

Ведущий: Александр Ананьев

А. Ананьев

— Понедельник, шесть вечера, студия радио «Вера» на Андреевской набережной. Чуть было не сказал: в Нескучном саду. Как это, помните, была прямая трансляция: «Нескучный сад», воскресенье, программа «Что? Где? Когда?». Но все именно так: каждый понедельник в шесть часов вечера мы собираемся здесь, в одном из красивейших мест Москвы, чтобы рассказать вам истории, чтобы рассказать истории друг другу, чтобы подарить тем, кто слушает радио «Вера» и смотрит радио «Вера», немножко тепла, немножко надежды, немножко спокойствия, немножко, как я это называю, обезболивающего — это очень важно. Особенно сейчас. Я, прежде чем представлю наших участников сегодняшнего разговора, — а состав крайне необыкновенный для меня. И все три девушки засмеялись...

А. Митрофанова

— И спалились.

А. Ананьев

— Да-да, очень неожиданный состав. Я хочу начать с комментария нашего слушателя. Он пришел довольно давно, но у меня буквально не доходили руки его прочитать, и в чем я каюсь, потому что надо было его прочитать сразу. Он очень важный, он очень болезненный и, самое главное, он в точности соответствует теме, которая сегодня заявлена в программе «Светлые истории». «Здравствуйте, — пишет Александр, — листая YouTube, я остановился на ролике „Светлые истории“, в котором Алла и Александр рассказывали про знак „кирпич“, сотруднике ДПС, пытавшегося договориться с Александром, и Алла, которая в это время молилась святителю Николаю и предупреждала других водителей о этой незадаче. Я удивился высокой скорости отклика на молитву Аллы. Такое бывает у людей, стоящих близко к Богу...»

А. Митрофанова

— Это неправда, это...

А. Ананьев

— Жена, перестань спорить с мужем! Александр сказал — так и есть. Итак: «Такое бывает у людей, стоящих близко к Богу. Господь быстро реагирует на движения таких людей — быстро учит, быстро помогает, быстро дает понимание той или иной ситуации. Теперь обо мне. Мне 46, у меня сын — 23 года. Воспитал — никак. Говорил, как нужно, но сын скопировал мою сущность — упрямый, эгоистичный, хотя, в отличие от меня, добрый. Загорелся у него факел в одном месте, и в июне 2022 года он ушел по контракту, понятно куда. Никакие уговоры не помогли, он ушел. 20 августа попал в плен. Очень прошу Аллу, Александра, Киру, Аню и всех, кто пожелает, помолиться за моего сына, воина Олега. Он крещен. Я понимаю, что каким бы ни был результат всей этой истории, Господь вырулит в лучшую сторону. Но если есть возможность Олегу вернуться домой, я бы очень желал развязки в эту сторону. Хотя на все воля Божия. Спаси вас Господи за ваши труды, выпуски, старания».

К. Лаврентьева

— Дорогие слушатели, давайте за Олега помолимся, а также за всех тех, кто находится в плену, и кому сейчас трудно.

А. Митрофанова

— И не только в плену.

А. Ананьев

— Да.

К. Лаврентьева

— Ну такое время молитвы настало для нас для всех.

А. Ананьев

— Господи, помоги. Тема сегодняшней программы — «Наши люди». Люди, которые с нами, люди, которые с нами сердцем и душой, но которые сейчас, так получается, далеко. Люди, которые нам пишут. Люди, которые нам говорят. Люди, которые к нам стучатся, приходят, кричат сквозь толстые стены — и всегда мы их слышим. А может быть, не всегда мы их слышим. И всегда мы им отвечаем. А может быть, не всегда мы им отвечаем. Люди, которые открывают нам нас самих. Люди, которые открывают нам Бога. Вот так я сформулирую нашу сегодняшнюю тему. И поскольку тема сегодня «Наши люди», мы решили, что сегодня в студии радио «Вера» будут только наши люди — сотрудники радио «Вера». Ведущая, красавица, писательница, мама, Анечка Леонтьева. Добрый вечер, Аня.

А. Леонтьева

— Добрый вечер, дорогие.

А. Ананьев

— Невероятная чудотворица и пронзительный талант, Кира Лаврентьева.

К. Лаврентьева

— Как говорит твоя жена: это неправда!

А. Ананьев

— Только ей так можно говорить.

А. Леонтьева

— Я молчала.

А. Ананьев

— И моя жена, телерадиоведущая, преподаватель кафедры литературы и мировой культуры МГИМО, лектор, блогер...

А. Митрофанова

— Ой-ой-ой...

А. Ананьев

— Ой-ой-ой, Алла Сергеевна.

К. Лаврентьева

— Вот такое представление мне нравится.

А. Митрофанова

— Здравствуйте, дорогие.

А. Ананьев

— Начнем, наверное, с Алечки.

А. Митрофанова

— Вот так вот.

А. Ананьев

— Вот так вот, да. Потому что я знаю, что у тебя всегда есть истории. Вот у тебя может не быть историй о деньгах, о карьере, об успехе...

А. Митрофанова

— Ну почему, у меня есть.

А. Ананьев

— Нет, ну безусловно, есть. Но так, как ты, людей мало кто любит. Вот поэтому мы с тебя и начнем.

А. Митрофанова

— Вот я когда все эти начинаются комплиментарные формы, мне так как-то... потому что это вообще все не про меня. Ну ладно, не будем сейчас об этом. А есть действительно потрясающая история, она про Анну Михайловну. Анна Михайловна, я знаю, что вы слушаете радио «Вера» и смотрите нас в YouTube. Я вам передаю огромный привет и очень надеюсь, что мы с вами созвонимся и кое-что вы мне дополните, какие-то там ключевые фразы могу сейчас не воспроизвести.

А. Ананьев

— Анна Михайловна, пишите в комментарии, потому что всем же интересно узнать, что вы там дополните.

К. Лаврентьева

— Анна Михайловна — это наша зрительница и слушательница, правильно?

А. Митрофанова

— Совершенно верно. Значит, история была такая. Субботнее, по-моему, утро —редкая возможность, когда Сашенька еще спит, а с собакой можно погулять подольше.

А. Ананьев

— Взяла и спалила мужа.

А. Митрофанова

— Обычно у нас режим ошпаренной кошки накладывает свои отпечатки, тем более что некоторые сова. Ничего тут страшного в этом нет. Ну и мы идем с собакой. А у нас Доббер — это надо понимать, он парень с характером, когда он чувствует, что он все дела уже сделал, он берет в зубы поводок и говорит: пошли, все, хватит. Ну вот как сегодня утром, например. Ну и времени особо не было сегодня, да, мы там буквально 15 минут погуляли, он говорит: все, хватит, пошли. Взял поводок, повел меня домой.

А. Ананьев

— Это единственная собака, которая сама берет поводок в зубы и ведет хозяина.

А. Митрофанова

— Тогда, когда ему нужно. А тут как-то он погулял, ну вроде как еще не прочь погулять. Погода стоит чудесная — это, по-моему, был август, — мы идем с ним в наш парк, на пруды, рядом с домом. Гуляем замечательно примерно в течение часа. И уже он там нагонялся со всеми собаками, возвращаемся, и на одной из аллей парка я вдруг смотрю — женщина, которая гуляет с корги, с собачкой со своей, она мне машет рукой. Машет и машет, и кричит: Елена, Елена! А у меня маму зовут Елена, а мы только-только вернулись там из наших гастролей, и мама сидела дома с нашим бармаглотом, с собачкой. Мы с мамой очень похожи, чем я горжусь, потому что мама такая красавица, мне хочется быть на нее похожей. И думаю: наверное, эта женщина меня перепутала с мамой. А она подходит поближе, говорит: вас же Елена зовут? Я говорю: нет, Алла. Точно, Алла! Слушайте, я же так хотела увидеться с вами на Сахалине. Я сама из Сахалина. Я думаю: какой-то интересный поворот. И она начинает рассказывать: вы понимаете, какая история. Я слушатель радио «Вера», очень люблю «Светлые истории», смотрю их и в YouTube, чтобы видеть вас. И вот я вас узнала здесь, в парке. Очень хотела, говорит, поскольку живу на Сахалине, очень хотела, когда вы приезжали туда со спектаклем, туда к вам попасть. Но так совпало, что ровно в это время я была в Москве, и вас там не увидела. А хотела подойти и там где-то, в ДК «Родина», и в парке, и везде, где вы там выступали, подойти просто, обняться, поблагодарить и как-то вот с вами просто чуть-чуть поговорить и познакомиться. Представляете, говорит, я сейчас здесь буквально на несколько дней в Москве, у своих детей. Я никогда не гуляю с их собакой...

К. Лаврентьева

— Это же надо.

А. Ананьев

— А сегодня вышла. И мы никогда не гуляем здесь, в парке. Просто сегодня я пошла с собакой проводить дочь... А, значит, слушайте, это не суббота была, это был какой-то рабочий день. Проводить дочку с внучкой до детского сада. И поэтому зашла сюда, на пруды, меня здесь обычно не бывает. И поэтому, говорит, когда я увидела вас, я поняла, что хочу рассказать свою историю. И она рассказывает: 90-е годы, которые очень по многим из нас ударили. Да, это было время какого-то расцвета, нового мироощущения, но в экономическом плане многим это время далось очень тяжело. Знаю по своей собственной семье, ну там буквально я знаю, что такое голод, благодаря 90-м. Хотя, конечно, это не сопоставимо с тем голодом, который знала наша страна в другие периоды, и тем не менее было тяжело. И Анне Михайловне тоже было тяжело. По-моему, она учителем работала, да, но мы понимаем прекрасно, в какой ситуации оказались люди такого рода профессий. И кто-то предложил ей включиться в какое-то свое дело такое, да, в Москве.

А. Ананьев

— Вложиться.

А. Митрофанова

— Включиться — имеется в виду своими личными, человеческими ресурсами. А вложиться действительно — спасибо, Сашенька, за поправку, — нужно было материально. Материально она вложиться не могла, она заняла денег у друзей и с этой суммой она приехала сюда. Какие-то люди ее встретили, она отдала им деньги. Ну и, наверное, вы догадываетесь, что было потом: когда она им позвонила, они сказали, что ничего не было, никаких денег она никому не отдавала и вообще валила бы она обратно, на свой Сахалин. И она, понимая, что очень многим людям должна крупные суммы, оказалась не просто на пороге отчаяния, а вот в этой самой бездне отчаяния: как отдавать, из чего? Непонятно. И дальше Анна Михайловна говорит: представляете, вот я иду по лесу, смотрю под ноги и листвой там как-то вот, траву какую-то перебираю, листву, смотрю вниз и ищу. И тут она говорит, конечно, фразу, от которой у меня, ну я не знаю, у меня просто перед глазами помутилось. Она говорит: я искала веревку. И дерево, чтобы повеситься. Вот она шла по лесу и искала веревку и дерево, чтобы повеситься. Ей было настолько тяжело и настолько плохо, что она, вот знаете, бывает, в такие моменты у человека обостряется внимание. Она услышала шаги, как будто вот по этой лесной тропинке навстречу кто-то идет. Она услышала шаги, и у нее в голове мысль, испуг, что этот человек может мне помешать сделать то, на что я решилась. И у нее внутренне досада. И выходит женщина, на которую когда она посмотрела, она очень удивилась. Она говорит: вы знаете, он как будто бы сияла. Я, говорит, такого не видела никогда. На лесной тропинке, где вообще нет никого, там пусто, в этом лесу. Внезапно женщина, которая, вот она говорит, она выглядела так, что у меня от одного взгляда на нее, она говорит, меня какая-то радость наполнила изнутри. И эта женщина обращается к Анне Михайловне и говорит: вы знаете... Вот дальше — Анна Михайловна, вы простите, то, о чем я сказала: я не дословно помню эту историю. Она ей сказала что-то в том ключе, что, ну как я это поняла, что мы здесь все гости. И наше главное отечество, оно не здесь. То есть мы про большее, наша жизнь про что-то большее. И Анна Михайловна, она так удивилась, и она немножечко так вот оторопела. И она остановилась, задумалась о чем-то. И потом она думает: так надо же спросить у этой женщины, да, что она имеет в виду, о чем вот, и кто она такая. А женщина прошла уже мимо. Ну буквально там, не знаю, минута прошла, Анна Михайловна оборачивается — никого нет. Никого нет. И она выходит из этого леса совсем уже в другом состоянии. И она говорит: вы знаете, как-то вот я раньше ездила по Сахалину, по Южно-Сахалинску, где она жила, работала, говорит, я проезжала мимо храмов, как-то даже мне в голову не приходило, что стоит там как-то туда заглянуть и все. Она побежала креститься. И потом еще около десяти лет проработала за свечным ящиком. Я говорю: Анна Михайловна, а как же вот та ситуация с деньгами, как-то разрешилась? Она говорит: разрешилась. Разрешилось все, и как нельзя лучше. Я взяла разрешение у Анны Михайловны, чтобы эту историю в эфире радио «Вера» рассказать. А потрясающе вот это вот, знаете, каждый раз Господь — великий режиссер. Мы бы не узнали этой истории, если бы Анна Михайловна случайно не оказалась в это утро в парке в тот момент, когда мы с нашим собакеном, да, с Доббером, задержались там, гуляли дольше обычного, вышли ровно на ту же дорожку — потому что у нас там несколько аллей, в этом парке. Ну вот понимаете, да, вот так вот все совпало. Из серии: так не бывает, но так бывает.

А. Леонтьева

— Эта история должна была тебя найти.

А. Митрофанова

— Эта история думаю, должна найти многих слушателей наших, я надеюсь, которые сейчас в отчаянном положении.

А. Ананьев

— Ой, Господь знает, сколько десятков, а может быть, сотен людей, находящихся в бездне отчаяния, сейчас вот эта случайная встреча в парке с Анной Михайловной и Аллой Сергеевной буквально спасла.

А. Ананьев

— «Светлые истории» на радио «Вера». А я же предупреждал, что они сегодня будут особенные. И вот — нате вам, пожалуйста — Анна Леонтьева, Кира Лаврентьева и Алла Сергеевна Митрофанова, которой мировая общественность не простит, если ближе к пенсии ты не напишешь трехтомник своих историй.

А. Митрофанова

— Ой, да ладно.

А. Ананьев

— Мы с Кирой Лаврентьевой будем тебя пинать время от времени.

А. Митрофанова

— Нет, если только вы поможете своими историями, вольетесь в этот проект — тогда пожалуйста, а так я нет.

А. Ананьев

— Спасибо тебе за эту фантастическую историю. А самое удивительное, что под конец наших вот «Светлых историй» мы, не сговариваясь, я расскажу тоже историю, связанную с Сахалином и недавней поездкой, и недавними гастролями на Дальний Восток нашего спектакля «12 непридуманных историй». Но все-таки, как джентльмен, я оставлю эту блестящую возможность на потом. А пока предоставлю слово Анечке Леонтьевой. Которая, знаешь, вот я знаю, что это неправильно, но ты все равно рисуешь в голове картину вот той истории, которую ты рассказываешь, так снимаешь ее, экранизируешь. И когда ты рассказываешь про Анну Михайловну и ее случайную встречу в лесу с шуршащими осенними листьями с женщиной, которая светится — у этой женщины для меня лицо Анной Леонтьевой. Вот правда.

А. Леонтьева

— Вот теперь я скажу: не надо так.

А. Митрофанова

— Ну я согласна с Сашей.

А. Леонтьева

— Дорогие, ну во-первых, я должна сказать, что сейчас я очень рада здесь находиться. Потому что вот то, что с чего мы начали наши «Светлые истории», ну это просто вызывает какие-то просто спазмы и слезы. И в этой ситуации очень важно быть вместе, и мы это чувствуем как никогда. Мы приходим, наверное, на работу не просто как на праздник, а, наверное, как в лечебницу и помогаем друг другу продержаться. И я должна сказать, что на радио я тоже начинала свою работу, приходя сюда, как в лечебницу. Моя личная трагедия случилась тогда, когда я начала работать на радио, и это были «Частные мнения». И, может быть, я не рассказывала о себе, я просто писала какие-то истории, но я чувствовала, что я...

К. Лаврентьева

— Исцеляешься.

А. Леонтьева

— Да, я делюсь с радиослушателями своим самым сокровенным, и от этого постепенно выздоравливаю. Но ведь мы сидим здесь, в стеклянной баночке прекрасной, и радиослушателей наших не видим и не слышим. Мы можем только читать комментарии. Если вы смотрите нас в YouTube, пишите нам что-то хорошее, нам будет очень приятно. И первый раз своих друзей по радио я стала определять, потому что они находили меня в социальных сетях и писали мне письма. Знаете, было, например, такое письмо, радиослушательница писала мне, что она всегда слушала мои истории, но они ее раздражали. Знаете, чем? Потому что у меня слишком благополучный голос. У нее было в жизни все очень плохо, вот была чудовищная, сложная жизненная ситуация. И тут Аня Леонтьева, значит, светлым голосом что-то рассказывает про хомячков там, про детей и...

А. Ананьев

— Подожди, речь шла о похоронах хомячка.

А. Леонтьева

— Да, действительно.

А. Ананьев

— Что там благополучного-то, о чем ты говоришь? Трагическая, душераздирающая история.

А. Леонтьева

— История душераздирающая, действительно. Но в одной из программ — я стала уже вести «Светлые вечера», она услышала фразу: «когда погиб мой муж и сын лишился руки». И она первый раз, ну она вдруг, она говорит, я просто обрела какую-то вот силу жить. Потому что, если таким голосом можно после всего этого разговаривать, значит, еще можно. И вы знаете, вот я когда-то работала в журнале и писала всякие женские истории, я их сама придумывала. Я сразу поняла, что моим читателям — чуть не сказала: слушателям, — моим читателям не очень интересно читать что-нибудь такое вот successful-successful — такое благополучно-успешное, им нужна какая-то вот трудность, трагедия, какая-то проблема. Поэтому я придумала двух персонажей: моего мужа звали Иван, и он все время что-то косячил, причем так конкретно косячил. И рубрика была очень популярной, и вплоть до...

А. Ананьев

— Помнишь наш этот паноптикум: Эдуард и Элеонора, которые вечно ссорились на кухне? Смешная была история.

А. Леонтьева

— Да, я помню вашу программу.

А. Ананьев

— Я думаю, что это вот как раз оно и есть, да, в конечном итоге?

А. Леонтьева

— Да, что-то такое, да. И я однажды встретила свою знакомую и при мне был муж. Знакомая — преподавательница факультета журналистики МГУ. Мы познакомились, и она попросила его принести лимонада, и он ушел. И она сказала: ну что, этот козел, да? То есть она настолько, мой муж настолько сросся уже в ее глазах с этим образом, что... Ну ладно, это я рассказываю к тому, что, понимаете, когда мы даже разделены с нашими радиослушателями вот этим нашим как бы невиденьем и неслышаньем их, мы все равно поддерживаем друг друга. Мы поддерживаем тем, что у нас не у всех все гладко. А сейчас у всех все не гладко, да. И это настолько вот стало видно, когда первый раз мы пришли на праздник радио «Вера». Кстати, следующий праздник...

А. Ананьев

— Уже на днях.

А. Леонтьева

— День рождения радио «Вера», да, будет 21 октября.

А. Ананьев

— Это тот большой концерт в «Крокусе» в Москве, который был года три назад.

А. Леонтьева

— Да, это был не первый праздник радио «Вера», это была такая первая встреча со слушателями. И мы все пришли и увидели эту огромную толпу народа, которые смотрели на нас с симпатией — и это было так здорово. И наконец мы увидели, кто нас слышит — то есть к нам подходили люди...

А. Ананьев

— Что-то из Довлатова: «Мы увидели огромную толпу народа. Толпа смотрела на нас. С симпатией».

А. Леонтьева

— Мы увидели, ну услышали слова, да, которые нам, которые мы не слышим. Вот для меня это просто было открытие нового мира, когда люди подходили, рассказывали свои в свою очередь истории. По этим историям действительно можно написать книгу. И еще происходит следующая вещь очень интересная. Мы все время находимся в поисках своих героев. Мы хотим пригласить в студию какого-то человека, который бы вдохновил, помог, что-то объяснил. И эти герои приходят к нам и происходит нечто такое, знаете... ну какое-то таинство, не побоюсь этого слова. Потому что они очень быстро становятся лучшими друзьями. Однажды произошла следующая история. Я пригласила свою знакомую, чтобы она рассказала, как воспитывать троих детей в одиночестве, не сходя с ума при этом. Она очень яркая женщина, она такая веселая, она идет на какие-то авантюры, она может поехать на Камчатку, неожиданно снять там фильм. У нее роскошные дети. Ну ни одного мужа. И вот тот случай, когда радио «Вера» на «Семейные история» разрешила пригласить мне женщину не замужем, но настолько яркую, чтобы вот, понимаете, история одинокого материнства, она, к сожалению, ну довольно популярна. И нужно было просто вот рассказать, что можно жить — можно жить радостно, можно жить талантливо. И я так ждала эту подругу. И, представляете, она входит в наш монастырь, в нашу дорогую редакцию — а ее трясет. Она трясется, как осиновый лист. Я говорю: что с тобой? Она говорит: мой муж, который не разрешил мне рожать третьего ребенка (собственно, это и было причиной развода), только что родил ребенка и написал мне об этом. И я, говорит, не могу ничего говорить сейчас. Я все прожила, я все понимаю, но вот я сейчас разговаривать не могу. И тут меня тоже стало трясти. Потому что я думаю: так, хорошая у нас программа — веселая, светлая, отлично. И вот она садится вот на это место, где я сижу, да, мы обе вот так вот берем стакан воды дрожащими руками, и начинается программа. Мы с Костей Мацаном разговариваем с ней. И она рассказывает, как она, когда уже стала беременна, она уже понимала, что она будет рожать этого ребенка одна. Но она пошла на это. Она рассказывает о том, какой у нее был чудесный отец. Он настолько... Я говорю: что он с тобой еще делал? Он настолько ее поддерживал. Он со мной танцевал. И она все это рассказывает, и я вижу, как, знаете, происходит следующее: разглаживается пространство в студии, и она успокаивается, и я успокаиваюсь. И когда разговор заканчивается, и мы идем с ней к выходу, она говорит: слушай, у меня все прошло. Я все отпустила. Я не знаю, почему это произошло. И это вот некое, понимаете, некое таинство, которое здесь происходит каждый раз, когда приходят люди. Скажу больше. Иногда я прихожу на работу в очень растрепанном виде. У меня трое детей, и вы понимаете, что трое взрослых детей — это три таких зажигалочки, которые одна временно так затихнет, один вулкан как-то вроде так заснул — тут начал работать второй. Ну когда это все втроем — это было вообще очень весело. И я прихожу сюда, и приходит героиня, Светлана Самара ее зовут. У нее фонд помощи очень тяжелым пациентам — лежачим, переломанным, вышедшим, не знаю, с восьмого этажа, — вот таким вот, от которых уже почти отказывается медицина. И Светлана говорит: ну добро должно быть с кулаками — это про меня, говорит, я два центнера сплошного добра с кулаками. И она рассказывает какие-то потрясающие истории. Про кубинца Хулио — Хулио Цезаря, который приехал в Москву на заработки и на пятый день попал в аварию, переломав себе позвоночник, шею, тазовый отдела. Она рассказывает, как она нашла его в этой больнице, как он смотрел, не зная русского языка, врачи не понимали вообще, о чем с ним говорить, потому что у него была, ну трубка торчала из горла — как она называется, трахеостома, да? И никто не понимал испанского, и он не понимал русского, и он просто смотрел на дверь такими глазами, он ждал, что сейчас кто-то придет и что-то сделает, чтобы этот непроходимый кошмар закончился. Сейчас парень уже пытается ходить. И Светлана говорит ему: аве, Цезарь! А он говорит: аве мне! — потому что уже учит русский язык. Понимаете, я, придя в таком душевно растрепанном виде на программу, я слушаю своих героев и выхожу отсюда каждый раз другим человеком. И это совершенно не какая-то фигура речи, это абсолютная правда. И я уже не говорю о том, что герои, которые приходят на программу — священники, психологи, какие-то просто необыкновенные люди — они сразу, ну ты как бы обрастаешь этими героями.

А. Ананьев

— «Одолели проблемы? Не можете решить свой психологический кризис? Находитесь в бездне отчаяния? Записаться на встречу с Аней Леонтьевой в программе „Светлые истории“ вы можете по телефону...» Шутка. Но на самом деле...

А. Леонтьева

— Приходите, дорогие.

А. Ананьев

— Целительный эффект вот таких встреч, он действительно безусловен. Прервемся на минуту, у нас полезная информация на радио «Вера». А через минуту вернемся к «Светлым историям» здесь, в студии радио «Вера». Не переключайтесь.

А. Ананьев

— Мурашки размером с колорадских жуков по всему позвоночнику — вот что сегодня такое «Светлые истории» на радио «Вера». «Наши люди» — люди, которые дарят нам истории, люди, которые нас лечат, люди, которые с нами говорят, люди, которые нас слышат. Какие они, кто они? Про этих людей у нас есть огромная стопка историй. И вот сколько успеем сегодня рассказать — все ваше. Услышать «Светлые истории» можно на радио «Вера» и на сайте https://radiovera.ru/, а посмотреть «Светлые истории» можно в наших социальных сетях, в первую очередь на YouTube по запросу: «Светлые истории», радио «Вера» — найдите, смотрите, будьте с нами. Это возможно — поприсутствовать вместе с нами в светлой студии радио «Вера» на Андреевской набережной. Здесь бардак, но душевно. Сегодня здесь с вами Анечка Леонтьева, Алла Сергеевна Митрофанова, я, Александр Ананьев, и Кира Лаврентьева. Я думаю, что про нее я тоже мог бы рассказать немало яркий историй, но она все равно не позволит мне этого сделать, потому что все они ужасно личные. Поэтому я предоставлю просто слово ей. Это тот случай, когда я все-таки советую вам не просто слушать радио «Вера», но и смотреть. Потому что очень приятно смотреть на то, как Кира рассказывает свои истории.

К. Лаврентьева

— Вы знаете, меня тут родные упрекнули, за то что я в «Светлых историях» работаю непрофессионально. И, наверное, упрекнули справедливо, сказали о том, что хороший журналист, он отличается от нехорошего журналиста...

А. Ананьев

— Так-так-так...

К. Лаврентьева

— Тем, что реальные свои истории как-то облекает в некий сюжет и как-то так рассказывает, что не всем понятно, что это про тебя. То есть не надо все время там рассказывать только про себя, свои какие-то очень сокровенные, личные вещи.

А. Митрофанова

— Мы все плохие журналисты.

К. Лаврентьева

— Мы все да, все про себя.

А. Ананьев

— Кира, я три раза так пробовал, да, я тоже рассказывал: у моего друга есть жена...

К. Лаврентьева

— У одной моей подруги...

А. Ананьев

— Да, и все это раскусывают, в общем-то, мгновенно. Я еще имена такие придумываю понятные: Василий... И все такие: а, ну это ты про себя.

К. Лаврентьева

— Да нет, в этом, конечно, есть доля логики, и нужен какой-то закон жанра и все такое. Но я подумала, что сегодня будет еще одна программа, где я побуду плохим журналистом, да.

А. Ананьев

— Семья простит.

К. Лаврентьева

— Да, ну потому что, мне кажется, просто ну что я могу дать? Я ничего, кроме того, чтобы быть собой, на самом деле этой программе дать не могу. Поэтому, может быть, мне действительно где-то местами и не хватает какой-то правильной подачи, но тем не менее, вот сижу — и слава Богу, приглашают — и хорошо, как говорится. И вы знаете, что хочу сказать, дорогие наши друзья, любимые наши, что я вам хочу сказать. Вот я недавно в аварию попала — на Рождество Пресвятой Богородицы попала так, что как бы от машины, к сожалению, мало что осталось, а у меня только ушиб ребра. Да, это очень больно, но во всяком случае я живая и у меня ничего не сломано. Это хорошо. И вы знаете, у меня была такая тяжелая тяга на душе. Это как раз было 21 сентября: с одной стороны, Рождество Пресвятой Богородицы, с другой стороны, довольно тяжелый день для всех нас. Я, естественно, по этой причине находилась в некоем таком, знаете: телефон, новости, звонки, руль, няня, которая там должна была уходить, и мне надо было быстро ее менять. И соответствующая, в общем, скорость. И мне было потом так плохо, потому что я виновата по всем статьям, к сожалению. Да, там можно, там есть несколько нюансов меня оправдывающих, но я все равно себя не оправдываю, и говорю вам, что виновата. Да, мне было неудобно перед мужем, перед собой, перед детьми, которым теперь не на чем ездить. И вообще как-то, знаете, когда ты считаешь себя классным водителем и вообще классной, с тобой случаются ситуации, которые тебя с неба на землю очень быстро опускают. Вот это та ситуация. Я вот на эту землю не то что опустилась, я на нее шлепнулась просто со всей своей массой тела немаленькой, и мне было очень тяжело. И я потом смотрю, думаю: «Светлые истории», которые только вышли, вот последние. У нас тема была — «Женская вера», я думаю: пересмотреть что ли, что я там насказывала. И фраза там — то есть понятно же, что я еще не знала, что будет, и я говорю: вы знаете, вот Матерь Божия, Она меня как-то с детства хранит, и вот пусть Она нас всех дальше и хранит. И я понимаю, что вот... Понимаете, да? Я понимаю, что я эту фразу сказала и попала в ужасную, граничащую с жизнью и смертью историю на Рождество Пресвятой Богородицы, в очередной раз Она меня сохранила. И в этом смысле я, наверное, буду просить нас всех и наших дорогих слушателей, друзей радио «Вера», Пресвятой Богородице молиться, потому что Она действительно Своих не бросает. Главное, стать Ей Своими. И я зашла на YouTube, увидела эти истории, увидела эти комментарии — они такие светлые, такие добрые. Я думаю: Господи, да мы, ну не знаю, вы, коллеги, заслуживаете, я вот точно не заслуживаю этих комментариев, но они такие добрые. И я думаю: действительно красота в глазах смотрящего. А какие слушатели-то у радио «Вера», а какая теплая компания у нас собралась. Знаете, как говорят: братство, сестричество. Вот у нас сейчас такое время, когда нужно объединяться, когда нужно быть большой семьей, где все друг друга кашей накормят в случае, если нечего будет есть. Вот. И знаете, про наших слушателей дорогих. В Великий четверг муж мой в командировке. Накануне был мой день рождения, когда он тоже был в командировке, праздновала я его одна. Ну и что там праздновать — Страстная седмица. Вот. И так мне было тяжело, что-то прямо совсем. И я не из тех матерей, которые, смотрят на своих деточек вот все время и радуются, смотрят и радуются. Я, конечно, радуюсь. Но я настолько немощная, что любой их вот выкидон у меня вызывает спазм вот — ну такая вот я, очень восприимчивая, — спазм в солнечном сплетении. То есть у меня фактически все время стресс. Они начнут разбираться — у меня стресс, они начинают что-то мной манипулировать — у меня стресс. Ну и они вообще такие энергоемкие. Наши родственники долго с ним не выдерживают. Они очень хорошие, но они такие, знаете, яркие личности, и все три разные люди. И я очень рада, что они у меня есть, слава Богу, потому что себя без них я не мыслю, это понятно, не надо, да, говорить. Но я все равно скажу на всякий случай, вот чтобы Господа не огорчить своими тут жалобами. Я не жалуюсь, ни в коем случае. И вот, значит, сижу я в храме Антипы Пергамского, служба Великого четверга, и Саша обещал, что будет, успеет приехать из командировки на службу. Потому что быть с ним на службе одной — это ну прямо, это прямо да. То есть все в храме тебя не любят в этот момент. Ну правда, на улице холодно. А нет, смиряются люди, видно, что смиряются. Тот, кто хорошо молится, тому дети не мешают — и ты видишь это в глазах у всех окружающих, и тебе от этого очень как бы понятно, что неудобно, перед всеми неудобно. Они шумят, гремят, ведут себя просто — одному есть, другому писать, третьему... Ну, в общем, я опять же не жалуюсь, все нормально — это быт, это жизнь, это слава Богу, это дар, да. Все понятно. Но ясно, что любая радость, в том числе и семья, в том числе и брак, в том числе, если что-то у нас хорошее — это надо еще эту радость уметь терпеть.

А. Ананьев

— Золотые слова.

К. Лаврентьева

— Ну правда, мы ждем семьи, и радуемся мужу, что у нас есть муж любимый, золотой, прекрасный, самый лучший на земле. И мы тем не менее понимаем, что мы своими неровностями об этого мужа все время все равно ударяемся, и нам все равно очень больно. Вот так я ударяюсь временами о свое материнство. Но ни в коем случае, еще раз повторяю, никаких проблем в моих детях, это мои проблемы. И вот, значит, и сижу я, Саши нет, и он не приедет. И я понимаю, что, значит, что-то мне совсем я загрустила. И не потому, что я с ними одна, а что-то, знаете, такое бывает глубинное одиночество, когда тебе совершенно некому помочь. Вот ты устал так, что тебе плакать хочется, а помочь вот в данный момент тебе некому. У тебя есть родные, есть друзья, их просто нет в эти часы с тобой рядом. И вот ты понимаешь, что вот ничего, как сказать, что, Господи, вот я сижу такая кривая, косая, слабая, немощная, уставшая, плачу. И сил у меня нет. Совсем. Я понимаю, что вот я перед Тобой, вот все что я могу Тебе дать, это вот я вот такая, и вот мои дети. Давай, что-нибудь делай с нами, потому что я сейчас просто лягу и больше не встану. А они продолжают, продолжают вот это свое, вот это свою мозговыносилку бесконечную. И проходит один наш друг радио «Вера», который был у нас в программе, он так мимо меня проходит, говорит: на тебе икону Антипы Пергамского — ну в которого храме я была. Я такая: Господи! — то есть мне уже легче стало, то есть просто оттого, что мне кто-то руку с иконой протянул. Я уже думаю: Господи, это вот я только сказала, что я все, сдалась, тут же он проходит — то есть по закону драматургии, как говорила одна наша гостья, по закону драматургии проходит этот человек и дает мне икону. Ну все, мне уже все, я уже понимаю, что: так, меня слышат. И я значит, думаю: ну все, уже как-то легче, уже силы пошли. Господи, помилуй. Причастились мы. Подходим, значит, все уже, к запивке, они опят начинают там свечи жечь, там себе руки пытаться сжечь, там подсвечник сжечь. И женщина подходит, говорит: надо детям объяснять, что можно, а что нельзя. Я говорю: хорошо. Она: если им часто объяснять, они понимают. Я такая: да, да. И это очень тяжело. Когда тебе тяжело, а тебя еще добивают, это, конечно, тяжко. Но она говорила это с любовью, поэтому простим ее. И какой-то мужчина, очень такой симпатичный, такой, знаете, импозантный, такой красивый прямо мужчина стоит и смотрит на меня вот так. Я, такая, думаю: ну все, значит, у меня совсем безумный вид. И смотрит на меня, значит, так, потом так. Я думаю: ну все, врач, наверное. А этот Ванечка, значит, на руках у меня дерет волосы, платок, кофту, вытаскивая все, что из кофты, это все в храме. Я пытаюсь, значит, его одернуть, он уже устал. И он подходит ко мне и говорит: простите, вы Кира? Я говорю: да, я Кира. Лаврентьева? Я говорю: ага. Это вы на радио «Вера» в «Светлых историях»? Я говорю: ага. Ага, я. И я такая, делаю такой безумный вид: да, я. Такая, знаете, так чуть не в себе вообще. Он говорит: вы знаете, я никогда и подумать не мог, что я вот вас встречу сегодня здесь. Ну и я такая думаю: ну что необычного? Ну в нашей реальности-то ничего необычного нет. Мы люди грешные, простые и зачастую намного хуже, чем наши слушатели. Ну и завершение этой истории. Он говорит: вы знаете, я так люблю ваши «Светлые истории», передайте вашим коллегам от меня, пожалуйста, благодарность. Я, говорит, вообще, вот знаете, это такое утешение, такое утешение. И я, говорит, вам напишу. И он мне начал писать свои потрясающие истории. Зовут его Дмитрий, он и для «Фомы» пишет. И у него действительно очень много прекрасных зарисовок — это тот случай, когда мужчина видит мир очень ангельским взором. То есть он видит то, чего мы не видим. Он приходит — у него там люди озарены каким-то небесным светом. И обычного человека он описывает так, и то, что он говорит, он описывает так, как будто вот это ангел сейчас явился ему во плоти. Представляете? И он, значит, начал мне иногда сбрасывать свои вот эти истории. И каждый раз, когда я вижу его теперь в храме, мы с ним так, как старые знакомые, переглядываемся. Ну вы знаете, именно эта встреча, она меня тогда к жизни вернула. То есть она все, я взяла себя в руки, я воспряла. У меня ушло это чувство глубинного одиночества, глубинной беспомощности. И я так думаю: все, берем себя в руки. К чему это все? К тому, что, получается, что нас вот благодарят, что вот рассказали нам это, рассказали вот то, спасибо вам, спасибо. А я в свою очередь поняла, как мы зависим от наших дорогих, в хорошем смысле этого слова, как мы зависим от наших дорогих друзей радио «Вера». И как они попадаются нам, промыслом Божиим, вот так в жизни и могут нам подать руку тогда, когда нам вообще кажется, что беспросветность какая-то. Ну хотя понятно, что беспросветность это вот здесь. А вот что я хочу сказать. Я после этого книгу взяла о терпении какого-то святого отца. И он говорит, вот что терпение, терпение, вот мы призываем терпеть, просим у Бога терпения. Мужества надо христианского просить. Терпение без мужества совсем невозможно. И я тогда поняла, в чем разница между этим терпением, вот этой натугой, которой ты вытуживаешь из последних сил, и христианским мужеством, когда у тебя душа — Бог тебе душу расширяет, когда ты этого совершенно не достоин, и совершенно кажется, что не смог бы выдержать чего-то, а выдерживаешь. Вот давайте просить в наше сложное время у Бога мужества. А по поводу парка, в котором ты гуляла с Добби, я однажды вышла от врача, от очень важного врача, связанного с моими детьми. Вышла, смотрю — а там Алечка с Сашей идут. Я думаю: они так хорошо идут, что я не буду сейчас говорить: а, ребята, привет! Это я, Кира, ваша коллега! Я решила, что я не буду, я просто пройду тихонечко, не буду нарушать ваше счастье.

А. Ананьев

— Лишила нас радости...

А. Митрофанова

— Радости. Умножения радости.

К. Лаврентьева

— Так что этот парк, если Аллочка захочет, она сама его назовет — ищите Аллу и Сашу в этом парке, они там часто гуляют.

А. Ананьев

— «Светлые истории» на радио «Вера». Как я жалею, что все-таки всего лишь 60 минут эти «Светлые истории», потому что сегодня они вот действительно особенные. Мы с Кирой тут не раз говорили о том, что надо все-таки избегать уж совсем личного. И я Алечке тоже все время говорю: ой, ну это совсем личное, давай не будем об этом — мы как-то обсуждаем все равно. А как ни верти, вот настолько личной, интимной очень, очень своей программы я давно не помню. «Свои люди» — так мы озвучили тему нашей сегодняшней программы, и историй на этот счет можно рассказать много — и о случайных встречах в храме, и о комментариях. И вот я не так давно проводил встречу с христианскими этими доброблогерами, оказались светлые ребята. Причем я пришел туда, и вот буквально это вот вчера было, я пришел туда, в «Фавор», на Маросейку, весь такой гордый собой, довольный, что вот, мне наконец вот этим вот неучам позволили рассказать...

А. Митрофанова

— Ой, ну когда ты...

А. Ананьев

— Ну все равно гордыню-то не выбросишь ниоткуда, да?

А. Митрофанова

— Ну не надо так себя, Сашенька, я же знаю, что это неправда.

А. Ананьев

— Я вот с этим пришел: у меня презентация, скачайте, давайте мне клики...

А. Митрофанова

— Ой...

А. Ананьев

— Доску, маркеры, встал импозантно...

К. Лаврентьева

— Ну мы не верим, мы не верим.

А. Ананьев

— Живот колесом, голова закинута так. Рассказал все, что есть. А потом я начал смотреть, вообще, чем они занимаются по жизни — и это невероятно. Одна лечит неизлечимых больных. Вторая — матушка с пятью детьми, и выглядит как 22-летняя девочка, ну и в остальное время волонтерит где-то. Третья — кормит бездомных на вокзале, четвертая... Я смотрю — и неизвестно вообще, кто кого еще должен учить. Вот они, вот они, а я что перед ними там изображал? Таких историй много. Но я хочу рассказать историю, раз уж обещал, из Сахалина, с Дальнего Востока. Не так давно наш спектакль «12 непридуманный историй» получил просто царский подарок от Бога — нам буквально сверху оплатили гастроли на Дальний Востоке, чтобы поддержать людей на Дальнем Востоке, в маленьких городках, там в маленьких деревнях, чтобы мы приехали туда и сыграли для них бесплатно этот спектакль. Это действительно важно, это действительно круто. Для нас это просто стало практически делом жизни на ближайшие полгода — потому что это и Камчатка, и Владивосток, и Сахалин, и Курилы, и какие-то маленькие городки, и деревни — да, невероятно.

А. Митрофанова

— Хабаровск. Это большие города, но мы приезжаем в большой город и едем куда-то еще в соседний, маленький обязательно.

А. Ананьев

— Алла Сергеевна, вот когда ты перестанешь спорить с мужем, ты станешь светлее и лучше. По сравнению с Москвой любой город маленький, запомни это раз и навсегда. Когда ты приезжаешь из Москвы в Хабаровск — ты приезжаешь в маленький город, в маленький, уютный, как домашние тапки. По крайней мере по ощущениям. Но у этого есть обратная сторона. Даже две. Во-первых, люди, которые идут на бесплатный спектакль... Ну вот представьте себе, что вам сказали: Аня, есть возможность сходить на бесплатный спектакль.

А. Леонтьева

— Ну да.

А. Ананьев

— Какое у тебя будет ощущение от этого спектакля?

А. Леонтьева

— Ну да, сразу ты думаешь: заманивают. Мало зрителей, наверное.

А. Ананьев

— Мало того, что заманивают, скорее всего, раз этот цирк бесплатный, ерунда какая-то.

А. Леонтьева

— Да.

А. Ананьев

— Ерунда какая-то. Поэтому люди идут так вот ну... необязательно.

А. Митрофанова

— Настороженно.

А. Ананьев

— Настороженно. Первый раз они всегда идут так.

А. Митрофанова

— Ну вот Анна Михайловна, кстати, которая из первой истории, да, которая хотела попасть на наш спектакль «12 невыдуманных историй», она-то как раз знала, куда бы она пошла...

А. Ананьев

— Ну вот те, кто знают.

А. Митрофанова

— Потому что слушает радио «Вера» постоянно, и истории, которые здесь, в эфире радио «Вера», Александр Ананьев читает в радиожурнале, она их тоже, естественно, слышала, и она понимает, про что это. И уровень драматургии каждой из этих историй — они в журнале «Фома» опубликованы, на радио «Вера» они звучат. Поэтому вот, то есть слушатели опять же радио «Вера», они в курсе. А возможны варианты.

А. Ананьев

— Это первое. А второе — ты никогда не знаешь, где у тебя будет спектакль в следующий раз. Будет это обшарпанная избушка в деревне, где из сценического освещения только настольная лампа — было такое. Где мы скотчем привязывали дешевый домашний кинопроектор к гардине со шторами, ну то есть вот так вот. Или это будет какая-то приличный зал. Или это будет, не знаю, какой-нибудь Дом офицеров от Министерства обороны, где ты не сможешь шаг сделать налево-направо без позволения высшего генерального супер-мега-маршала.

А. Митрофанова

— Это, кстати, не шутка, это правда.

А. Ананьев

— «Ребята, а можно пароль от вай-фая? — Нам нужно позволение от старшего офицера. — Ну здравствуйте, до свидания». И тут нам, значит, говорят, что мы будем выступать в Южно-Сахалинске в ДК «Родина». Что у вас из ассоциаций от выражения: ДК «Родина» в Южно-Сахалинске? Ну это такой, значит...

К. Лаврентьева

— Мне кажется, что-то такое доброе, советское такое.

А. Ананьев

— Что-то обшарпанное, что-то со скрипящими стульями, которые еще половина провалились. Значит, на сцене дырка, там, значит, какие-то бочки стоят, расстроенное пианино, все облупленное, и еще без деки, вот, микрофонов нет, есть громкоговорители. Ну вот примерно такая история. Ну мы так думали. Я так думал. А я с таким тяжелым: ДК «Родина»? Господи, прости. Идешь так туда, заходишь — и видишь зал, которому может позавидовать любой московский театр. Массивная красивая высокая сцена из красного дерева. Шикарные, очень удобные, как в самых дорогих кинотеатрах, плюшевые красные кресла. Оборудование на таком уровне, что там даже проектора нет —там раздвигаются шторы, и там экран во всю заднюю стену этот, диодный. Просто бомбически абсолютно, невероятно. И я понимаю, что сейчас мы сыграем лучший спектакль — с этим качеством звука, света, там световые пушки...

А. Митрофанова

— Профессионализмом парней, которые там работают.

А. Ананьев

— Какой-то холодный, призрачный, заливающий контровой свет сзади. Рояль. Ну вообще все. Рояль в Южно-Сахалинске, в ДК «Родина» — наш пианист, Иван Ярчевский, не мог оторваться от него, и он играл по кругу просто какие-то симфонии там на этом рояле. Потому что настолько хорошо настроенного рояля он не встречал давно, и уж тем более он не ожидал его встретить в этом Южно-Сахалинске.

А. Митрофанова

— А Светлана Степченко, когда ей настроили микрофон под ее альт, трехсотлетний, она такая: ну вот, ребята сделали Страдивари. Да, то есть это правда, там возможности какие-то невероятные, и очень хорошие, конечно, сотрудники.

А. Ананьев

— И я вот стоял на сцене и думал, вот в ожидании зрителей, которые придут, думал о том, что вот не надо рисовать себе картинки до того, как ты увидишь. Потому что вот увидишь там, что ты выступаешь в ДК «Родина» — а, оно вон оно как. И самое главное, люди там фантастические. Мы дружим с ним до сих пор, как и с очень многими жителями Южно-Сахалинска. Передаем вам большой привет, как и очень многим другим. Неважно. Тем временем, одному жителю Южно-Сахалинска, имени которого не знаем, назовем его Сергеем для красоты, пожилой папа, пенсионер, которому в храме дали билет, говорит старческим голосом: сынок, сил у меня нет, здоровье не то, сходи-ка ты на спектакль в ДК «Родина» бесплатно, на тебе билет. Сын нахмурился, думает: ну что за ерунда? Какой-то спектакль в каком-то ДК «Родина», какие-то люди... Думает: ну делать все равно особо нечего, я уже немолод, пойду, схожу. А чтобы мне не было скучно, возьму шоколадку и съем ее там, в темноте зала. А съем — и уйду. И вот после спектакля надо видеть эту картину: мы стоим, значит, ну что-то нам там говорят, там батюшки какие-то подошли, зрители. И этот мужчина подходит — взъерошенный, глаза красные, и говорит: «Возьмите, пожалуйста, шоколадку». Я говорю: «А что случилось? — Да вы знаете, я же хотел ее тут съесть, в темноте, пока спектакль шел, и уйти. А спектакль начался — и я о ней забыл. Так и не съел. Пусть она доставит вам хотя бы немножко той радости, которую вы доставили нам». И подарил Ване шоколадку. И Ваня был такой счастливый. Это самая важная шоколадка в моей жизни. Вот такие они, наши люди — настоящие, чуткие, отзывчивые, как струны хорошо настроенной гитары, и такие, к которым хочется тянуться. Спасибо вам, что вы есть, пишите комментарии. К сожалению, час пролетел незаметно и подошел к концу. А нам ведь есть еще много, что рассказать. А значит, мы продолжим через неделю. Можно в том же составе? Мне очень нравится. Аня Леонтьева, Кира Лаврентьева, Алла Митрофанова и Александр Ананьев. Слушайте нас на радио «Вера», смотрите нас в социальных сетях, на YouTube в первую очередь. Пока.

А. Митрофанова

— До свидания.

А. Леонтьева

— Всего доброго.