«Семья как малая Церковь в условиях режима самоизоляции». Прот. Максим Первозванский - Радио ВЕРА
Москва - 100,9 FM

«Семья как малая Церковь в условиях режима самоизоляции». Прот. Максим Первозванский

* Поделиться
Александр Ананьев и Алла Митрофанова

У нас в студии был клирик московского храма Сорока Севастийских Мучеников в Спасской слободе протоиерей Максим Первозванский.

Мы говорили о том, как построить дома малую Церковь, особенно в непростой период режима самоизоляции и закрытия вследствие этого множества храмов. Отец Максим поделился, что изменение привычного уклада — стрессовая ситуация, и она может вызывать негативные реакции, в том числе и в социальных сетях, поэтому надо стараться внимательнее относиться к публикуемым постам, чтобы в них не было хвастовства и презентации себя и своих достижений. Разговор шел о том, какую важную роль в поддержке оставшихся дома прихожан играют трансляции богослужений из храма. Также наш собеседник объяснил, почему так важно в семье совместное времяпрепровождение и, в особенности, совместная молитва. По словам отца Максима, заставлять кого-либо в семье делать что-то нельзя, но можно способствовать тому, чтобы это желание появилось.

Ведущие: Александр Ананьев, Алла Митрофанова


А.Ананьев:

- Добрый вечер, дорогие друзья!

В импровизированной домашней студии светлого радио – радио «Вера» – вас вновь приветствуют ведущие программы «Семейный час» Алла Митрофанова…

А.Митрофанова:

- … Александр Ананьев.

А.Ананьев:

- И я должен сознаться вам, может быть, в неожиданном. Если бы не риск болезней, и – тяжёлых болезней родных людей, людей знакомых, знакомых священников – то я, наверное, в абсолютном восторге от того, что сейчас происходит! Ритм жизни поменялся кардинально. И – то, как он поменялся, то, как я себя чувствую – мне очень нравится.

Но действительно ли это так радужно, как видится мне? С какими сложностями сталкиваются большие и малые семьи? С какими сложностями сталкиваются верующие, прихожане, и действительно ли возможно вот в таких, не простых, условиях, когда храмы закрыты, построить дома Малую Церковь – об этом мы решили в программе «Семейный час» поговорить с клириком храма Сорока Севастийских мучеников в Москве, нашим потрясающим собеседником, мудрым пастырем, человеком, чьё чувство юмора нам с Аллой безумно нравится, протоиереем Максимом Первозванским.

Добрый вечер, отец Максим!

О.Максим:

- Добрый вечер, Александр! Добрый вечер, Алла!

Христос Воскресе!

А.Ананьев:

- Воистину Воскресе!

А.Митрофанова:

- Воистину Воскресе!

А.Ананьев:

- Какое счастье! Ну… вот… вы чувствуете, да, какое у нас настроение дома – и слава Богу, что это так!

Отец Максим, прежде, чем мы зададим те важные вопросы, ответы на которые ждут наши слушатели, я хочу спросить о Вашем ощущении от вот этого, уже прошедшего, практически, месяца. Как Вы себя ощущаете – как человек, и как отец, как муж, и как священник?

О.Максим:

- Ну, Вы знаете, для меня… я сейчас вот скажу такие слова, которые могут показаться нашим радио слушателям очень правильными… или какими-то специальными, «умышленными», как сказал бы Достоевский, но, на самом деле – это реальное моё самоощущение. Мне тревожно за людей. Сам себя я ощущаю – прекрасно. Внутри себя, с самим собой, с моими близкими. Но за людей мне реально тревожно. За многих людей мне очень тревожно.

Во-первых, мне тревожно за тех людей, которые, до сих пор, находятся в состоянии отрицания, и пытаются делать вид, что ничего не происходит. Мне тревожно за тех людей, которые, наоборот, находятся в состоянии стресса, испуга, некоторой даже паники. Особенно мне тревожно за тех людей, которые изолированы сейчас и соблюдают режим самоизоляции в городских квартирах. При этом, в тех квартирах, где много народу находится в скученном состоянии. У меня достаточно много знакомых многодетных, которые живут в очень стеснённых обстоятельствах, и, в обычной жизни, они решают эту проблему тем, что… в общем… дома они только спят. И, вот, сейчас они оказались в очень стрессовой ситуации, когда… там… в какой-нибудь двухкомнатной хрущёвке находятся вместе 6-8 человек, буквально, сидя друг у друга на головах, и это происходит достаточно долгое время. За них мне тоже – очень тревожно.

А.Митрофанова:

- Вот, знаете, отец Максим, я, как раз, хотела дополнить… Саша обозначил наше состояние и настроение. Мы, действительно… в некотором смысле, нам повезло. Мы вдвоём, пусть и в маленькой нашей квартирке, но, тем не менее, как-то, вот… в гармонии и радости.

А я, например, последние несколько дней, в социальных сетях, всё чаще, вижу такие замечания и просьбы – от психологов, от людей, которые… ну, вот… как-то социально ответственны – они просят не рассказывать о том, как у вас всё хорошо! Вы не представляете себе, как вы травмируете людей, у которых так не получается. И можно, конечно, это прочитать, как исключительно психологический совет, но мне кажется, что в этом есть… ну… и какое-то духовное изменение тоже.

Мы, действительно, в непривычных сейчас для себя обстоятельствах, когда обнажается то, что мы скапливали у себя внутри, и выговаривали, может быть, только на исповеди духовнику, если у человека была такая возможность, и был духовник. А… действительно, многие оказались в ситуации вызова! И, вот, когда сейчас открывают, допустим, соцсети, и видят, как люди – в более стабильной, что ли, ситуации – рассказывают о своих достижениях ( таких людей называют «достигаторы» даже ), им становится нехорошо, и – масса вопросов к себе: «Господи, ну неужели у меня всё не так?»

Вот, что бы Вы сказали людям, которые сейчас себя ловят на мысли: «Господи, ну почему у меня всё – с ног на голову, наперекосяк? И что мне с этим делать?»

О.Максим:

- Нет… здесь, как бы, палка всегда – о двух концах.

Вот, у меня… уже достаточно давно, ещё до Пасхи… ещё даже до Страстной недели я с этим столкнулся, когда я, надеясь людей поддержать, и, даже наоборот, может быть, вдохновить на какие-то подвиги, выложил у себя в социальных сетях видео, где я – на беговой дорожке дома иду. И там соответствующие достижения – сколько я прошёл, за сколько минут, сколько сжёг килокалорий… И я тогда впервые – это уже около трёх недель назад было – столкнулся с тем, что достаточно много было резко негативных и агрессивных комментариев: «А вот у нас – нет беговой дорожки… нам негде её поставить…» – и так далее.

И, вот, для меня это серьёзным уроком послужило, хотя… в общем… я сначала совершенно не ожидал такой реакции, потому, что… ну… беговая дорожка – это не предмет роскоши. Но, вот, оказалось, что для тех, кто… собственно… ну, мне удобней бегать дома, чем на улице, и вот – тут я показываю, как это здорово, что можно… и нужно заниматься спортом точно так же, как… например, учителя физкультуры в нашей школе уже, тоже в социальной сети, в группе нашей – школьной группе – сделали такую видюшку, где они дома занимаются физкультурой. Тоже – кто-то с тренажёром, кто-то – с гантелями, а кто-то просто… там… лежит на полу и пресс качает, кто-то – на скакалке прыгает… Вот… такое, вот… даже не духоподъёмное, а просто, вот… призывающее к тому, что – да, сидеть дома, и… если мы не занимаемся, например, спортом, то мы, естественно, очень быстро придём в совершенно плохое физическое состояние. И духовное – тоже. Вот. Но многие люди любую твою демонстрацию того, что ты всё делаешь правильно, воспринимают сейчас агрессивно.

Но это связано, вообще, с общей стрессовой ситуацией. Потому, что даже у тех, у кого всё хорошо… ну… как бы… я имею в виду – организационно, материально, с жилищной точки зрения – таких людей тоже сейчас… не слишком много, у всех, так или иначе, возникают какие-то проблемы…

Дело в том, что, вообще, любое изменение привычного уклада – это стрессовая ситуация. Если это не какое-то… вот… непродолжительное действие…

Ну, например, представьте себе: мы с семьёй любим ходить в походы, и, раз в год, куда-нибудь там, с байдаркой, на недельку выбираемся. И это для нас – радость. И вот этот самый стресс, который, действительно, тоже вызывается тем, что ты спишь где-то там в палатке, на земле, ты ешь неизвестно что, у тебя… там… не знаю… сбиты руки… там… какие-нибудь цыпки на руках, мозоли… там… ещё что-то, ты – промок, ты – замёрз… когда это на короткой дистанции – это воспринимается просто как… ну, вот… здорово: ты вышел из зоны привычного комфорта, ты впрямую столкнулся с какими-то вызовами, и ты – нормально на них реагируешь.

А, вот, представьте себе, что вам… не знаю, там… сгорел дом, не дай Бог, и вам теперь приходится жить в палатке неопределённое время вперёд. Конечно, совсем по-другому эта ситуация воспринимается!

Вот, мы сейчас все оказались… ну, не все, может быть, но большинство людей, особенно тех, которые не выехали куда-то за город, на дачи, а остаются дома – они, конечно, оказались вот в этой самой стрессовой ситуации, к которой они… к ней невозможно, на самом деле… я хотел сказать, что «к которой они не готовы»… к которой невозможно, по-хорошему, заранее подготовиться.

А.Ананьев:

- Не так давно, дорогой отец Максим, я заглянул в небольшой, и, прямо скажем, недорогой магазин по соседству. И, неожиданно, там открывается дверь, и влетает немолодая женщина ( прямо скажем – пенсионерка ), которая радостно заявляет всему магазину – и кассирам, и покупателям: «Друзья! Наконец-то я обрела цифровой пропуск, и теперь я могу выйти из дома!» Это было так мило, так нелепо, так трогательно… Люди, которые были в магазине – они… так… отодвинулись, и смотрели на неё с недоумением, и даже – некоторой тревогой.

И всё это мне напомнило наше, порой, поведение в социальных сетях – в отношении окружающего мира. И заставило меня задуматься, знаете, о чём? А каким должно быть поведение христианина, вот, в данной ситуации?

Может быть, мы, действительно, должны, как Мария Египетская, закрыться за своей дверью, и тихо, никак не отражая свою жизнь вокруг, вести затворнический образ жизни, и… там… тихонько молиться, и обнимать тех, кто рядом? Или же, напротив, мы должны как-то… сохранять хотя бы иллюзию общения с окружающими: делиться какими-то фотографиями, делиться своей оценкой, своими размышлениями?

Я очень часто сталкиваюсь сейчас с очень негативной оценкой очень дорогих моему сердцу людей… негативной оценкой поведения других людей – и это, по-моему, разрывает наше общество. И вот – уже есть лагерь тех, кто считает так, потом – лагерь тех, кто считает, что «вот, надо вот так», лагерь ещё какой-то… и это, вообще, нас разобщает, вместо того, чтобы нас объединять.

Каким должно быть поведение христианина в данной ситуации?

О.Максим:

- Ну… во-первых, стало очевидно – и об этом мы говорили, в этом была, собственно, тема Вашего первого вопроса, – что, в принципе, социальные сети, Инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) особенно, это, в общем, давным-давно, превратилось в такую ярмарку тщеславия, и место, где люди – хвастаются, где они себя показывают, где они себя презентуют. В общем, это было всегда понятно. Ну, и, для меня, например, достаточно долго именно вот это ощущение от того же Инстаграма (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), было, вообще, просто препятствием присутствию там. Было непонятно: ну, что… свои фотки там, что ли, постить, действительно? Но как-то странно для священника, да и, вообще, для христианина… странно, собственно, рассказывать – о себе. Это воспринималось, как… есть какие-то, там… не знаю… «звёздные» люди, которые, значит, рассказывают – что они кушают, куда они ходят, с кем они общаются. А вы, все остальные, значит… вот… завидуйте!

И сейчас, конечно, это тоже обострилось. Понятно стало… я уже давно понял, что Инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации), конечно, это не то место, где мы хвастаемся – это, действительно, в том числе, место общения, так же, как и другие социальные сети, но вот здесь надо чётко понимать, что надо – поменьше хвастаться. Поменьше себя презентовать.

Меня всегда царапала… вот эта вот… самопрезентация инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации)овская. Я почему про Инстаграм (деятельность организации запрещена в Российской Федерации) говорю – потому, что там это наиболее ярко проявляется, но и в других социальных сетях, конечно, тоже. Надо поменьше себя презентовать. Поменьше о себе, любимом, говорить. Это – первое, что мне кажется.

С другой стороны, когда Вы сказали про Марию Египетскую и самоизоляцию – как раз, нет. Я сейчас немножечко о другом расскажу.

Мы, в нашем храме, ещё перед полным его закрытием, организовали, во-первых, храмовую группу в вотсапе. Я давным-давно об этом думал, уже не первый год, и я знаю, что во многих храмах такая группа у прихожан со священниками уже была, но у нас её не было. И мы её организовали – раз. Во-вторых, мы организовали трансляции наших Богослужений – тоже, соответственно, ВКонтакте, в ю-тубе. И – я знаю приходы, в которых ничего подобного сделано не было. И я вижу, насколько наши прихожане чувствуют себя лучше. Вот, что эта связь между ними – между священниками и ими, между храмом и ими, их возможность, пусть виртуального, но участия в Богослужении – насколько им легче, чем тем прихожанам, которые… где храм решил, что: «Ну как мы будем состязаться… там… со «Спасом» или с «Союзом»? Вот, в конце концов, есть… там… Сретенский монастырь, у них – прекрасные трансляции, есть Новоспасский монастырь – у них чудесные трансляции, полностью, Богослужений… для чего нам это делать?»

Вот, по моему опыту, сейчасошному, оказалось, что это – очень важно, что это – реально нужно, что в период… вот… особенно, Страстной седмицы – это очень многих людей поддержало, и у нас – множество комментариев, которые и я лично получил, и звонков, и писем, в той или иной форме, что… например: «Наконец-то я на Страстной неделе на всех службах побывал!» – вот, в таком виде это выглядело.

Причём, мы отказались от всякой постановочной… там… движение камерой, съёмки священников… у нас просто стоит камера, и просто… вот… и у человека возникает реальное ощущение – он видит то же самое, что видит, когда стоит в храме. То есть, это – не как, вот, на обычных трансляциях того же «Спаса», например, когда камера показывает… там… Патриарха крупным планом, потом – какие-то виды из Алтаря, потом – молящихся… всего этого у нас не было. Просто – стационарно стоит камера, снимается, соответственно, иконостас, снимаются священнослужители со спины – не с лица, а… вот, так… ¾ сзади… и это, конечно… особенно, при выводе этого изображения на большой экран, – я сам несколько таких служб молился дома – даёт, действительно, реальное ощущение, и настоящую молитву, и ощущение того, что мы все – вместе. Вот, о чём я, почему я сейчас об этом вспомнил, отвечая на Ваш вопрос. Нам крайне необходимо общение друг с другом!

Я, например… вот, вчера, когда мне Алла позвонила, пригласив на сегодняшний разговор, и я, как раз, сказал, что: «Да, здорово!» – и я слежу за вами в социальных сетях, и у меня нету ощущения, что мы с вами расстались, что мы изолированы друг от друга. Есть полнейшее ощущение, что мы – вместе, что мы – видим друг друга. Мне так же важно, когда я вижу… ага… лайк поставил… там… Александр Ананьев, мой сообщение просмотрено… там… Аллой Митрофановой… вот, здорово! Значит, они тоже меня видят, и это – важно, это – очень важно для меня, и это важно для людей, что мы друг друга видим. Даже тот же лайк – он стал совершенно другой для меня! Он совершенно по-другому мною ощущается. Не как – то, что вам нравится моя публикация, или не нравится она, а – то, что вы её видели, то, что вы – в курсе того, что у меня происходит. Мне важно, чтобы люди понимали и чувствовали, что со мной происходит. И так же важно – что с ними происходит.

«СЕМЕЙНЫЙ ЧАС» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Митрофанова:

- Напомню, в программе «Семейный час» на радио «Вера» – протоиерей Максим Первозванский, клирик храма Сорока Севастийских мучеников в Москве.

Мы – в удалённой связи, но, тем не менее, мы – вместе.

Отец Максим, Вы знаете, мы с Вами начали разговор со сложностей, возникающих в нашей нынешней ситуации изоляции. Но, вот, после Пасхальной ночной службы, которую многие из нас – да, и большинство, наверное – смотрели через гаджеты…

А.Ананьев:

- Не «смотрели», Алла Сергеевна, а – принимали участие…

А.Митрофанова:

- Участвовали, да…

А.Ананьев:

- Мы принимали участие. И было – стопроцентное ощущение, что мы вместе. Начиная свечой пасхальной в окне – и заканчивая тем, как мы хором… Вы знаете, я, вот, поделюсь своим ощущением… прости, я тебя перебил… для меня это просто такое первое переживание, и очень яркое!

Я, знаете, отец Максим, вдруг отчётливо понял, что если сейчас, в доме, я не отвечу священнику «Воистину Воскресе!» – в доме священнику никто не ответит. Вот, если в храме ты можешь… так… тихонько сказать: «Воистину Воскресе!» – как-то тихонько прошептать, то в доме это будет – слышно, и в доме ты должен ответить так, чтобы ответ священнику – был. Это – очень важно! Это стало, прямо, показателем.

О.Максим:

- Это очень чувствовалось! Знаете, я уже, по-моему, в Понедельник Светлой недели специально вырезал из службы кусочек, где я прямо подхожу на камеру, с кадилом, и в камеру – не с амвона, а в камеру – говорю: «Христос Воскресе!» И вот это вот десятисекундное видео я у себя где-то на страничке выложил, и у меня потом комментарий такой был… один из комментариев: «Батюшка, а Вы слышали, как мы Вам ответили «Воистину Воскресе»? Я говорю: «Я не только слышал, я чуть не оглох от вашего «Воистину Воскресе!» – так ясно я его слышал». Хотя, конечно, реально это не звучало, но это – очень важно было. Прямо – очень важно!

Я даже… вы знаете, я разговаривал с несколькими священниками, которые были против видеотрансляций первоначально. Но потом… как-то, вот… ну… решение было принято, и из их храмов, соответственно, трансляция тоже была организована. Они говорят: «Нам это очень оказалось важным. Потому, что служить в пустом храме… и когда ты видишь камеру, и понимаешь, что с той стороны десятки и сотни людей тебя смотрят – это, всё равно, даёт ощущение наполненности храма. Может быть, не такое, как это реально переживается в битком набитом храме в ту же Пасхальную ночь, но, всё равно, не было ощущения, что мы – отдельно. Это я совершенно искренне говорю.

И это очень важно, что камера стояла, и мы потом, естественно… ага… 2000 человек нас смотрело! А потом я ещё говорю: «А… слушайте, у нас когда-нибудь было 2000 человек в Пасхальную ночь непосредственно в храме?» Не было! У нас было… там… ну… может быть, 500-700 человек, ну, может быть, тысяча, если, прям, битком-битком… вот… а тут, значит – 2000 с лишним человек нас смотрело в прямом эфире!

А.Митрофанова:

- Тут ещё, знаете, отец Максим, что ещё нужно сделать? Вот эти 2000 умножить на количество человек в семье! Потому, что один гаджет, скорее всего, дома, в этот момент, был включён, и, вокруг него, допустим… там… 3-4-5 человек – в зависимости от того, сколько людей дома.

Вот, я, как раз, знаете, хотела спросить у Вас: сейчас идёт такая волна размышлений, что семья – это, действительно, Малая Церковь. Вот, несмотря на все эти сложности, о которых мы с вами говорили в начале нашей программы, в семье сейчас проживается то, что обычно проживается людьми в храме. Вы разделяете эту точку зрения, или нет?

О.Максим:

- Вы знаете, тоже где-то недели две ещё назад, ходил по сетям такой вирусный… даже не ролик, а картинка, где Бог и дьявол сидят… вот… как-то так… они – крупные такие, и – небольшой земной шарик перед ними, и дьявол… так… ухмыляясь, говорит Богу: «Смотри, я закрыл все Твои храмы!» – а Бог ему отвечает: «Зато Я превратил в храм каждый дом». И это, действительно, так.

Может быть, не каждый дом… я, действительно, читал, и разговаривал с людьми, у которых этого ощущения, к сожалению, не возникло… то есть, которые не сумели под те же трансляции, каким-то образом, это пережить, как участие в службе – о чём Александр говорил, что мы не просто смотрели трансляцию, мы – реально участвовали в Богослужении, а это, действительно, было важно. То есть, я вот никогда, до этого, не участвовал в Богослужении сам через трансляцию. А здесь – я понял, что… а почему? Потому, что я, до этого – СМОТРЕЛ трансляцию… вот, я сел на диван, включил трансляцию, или… там… ещё что-то. И, вот, я смотрю, делаю что-то другое… а здесь – другое!

Я надел подрясник, я надел епитрахиль, мои дети – надели платья… я говорил: «Так, одеваемся так, как одеваемся в храм!» Берём в руки свечи, никаких «сидеть», никаких «лежать». Встали перед иконами, молимся, участвуем, отвечаем, поём – и вот это вот сразу, тут же всё преобразило. Вот… ещё раз говорю… не всем, к сожалению, это удалось сделать – уж не знаю, как и почему, что… там… как-то срабатывало, может быть… настрой заранее…

Тут, ведь, тоже как… знаете… если ты настроишься на то, что «у меня всё плохо… у меня ничего не получится… меня лишили храма… Пасхи у меня не будет…» – ну, наверное, вот это и является… таким… ответом уже, что да. Ничего и не получается.

А если спокойно говоришь: «Ну, да, вот… за неимением гербовой бумаги, пишем на простой… участвуем – так».

Мне-то это было привычно – потому, что я понимал, что, например, далеко не на каждую Пасхальную ночную службу моя семья, в полном составе, могла выбираться. Там, у матушки не всегда получалось, кто-то – болел… в прошлом году, например, у меня старший сын – прямо, непосредственно, в Великую Субботу, тяжело заболел, и тоже не смог прийти на Пасху. То есть, я понимал, что это, в общем, для отдельного человека, не попасть ночью на Пасху, например, или на Страстную – это нормально. Это обидно, это больно, но это – переживаемо. Это не значит, что у тебя украдут Пасху. И, поэтому, с этим настроем… тут очень много зависит от настроя.

Возвращаясь к Вашему вопросу про семью, как Малую Церковь. Вы знаете… вот… тоже… нам это было достаточно легко. Потому, что, например, мы молимся утром и вечером – все вместе. И именно сейчас – это выстрелило.

Я знаю, что во многих семьях люди молятся отдельно, и я никогда не считал, что это – плохо. То есть, допустим, утреннее правило прочитать, вечерние молитвы прочить – каждый у себя, там, в своём уголочке, сам с собой что-то такое… помолился.

Мы – всегда молимся вместе. У нас – сокращённое правило, доступное для детей, и мы вместе его читаем, или поём. Соответственно, если это Пост, то у нас там – поклоны Ефрема Сирина, если это Пасха – мы поём часы Пасхи, стихиры Пасхи – всегда все вместе. И нам, поэтому, вот это вот ощущение совместной молитвы и совместного, по сути дела, Богослужения… хотя я, как священник, дома не священнодействую никогда, практически, за редчайшим исключением… оно, конечно, позволило это ощущение себя, как Церкви, сохранить, и иметь просто в себе.

А.Ананьев:

- Отец Максим, вот какой вопрос, о чём мы с Аллой рассуждали перед нашим разговором.

Церковь – это «там, где двое или трое соберутся во имя Моё». А если в семье – один человек? Ведь, нас слушает очень много людей, которые, в социальном плане, одиноки, которые живут дома одни. В одиночку решают проблему с доставкой продуктов, в одиночку получают свои цифровые пропуска, в одиночку смотрят службы… Вот, в этом случае, если человек один в четырёх стенах, возможно ли построить ту Малую Церковь дома, которая будет, действительно, Церковью с большой буквы?

О.Максим:

- Ну, вообще, это, конечно, в принципе, большая беда современного города – одинокий человек в доме. Особенно, если это человек…

То есть, вот… знаете, всегда… и я, как священник, естественно, с этими людьми постоянно сталкиваюсь… есть бабушки, или дедушки, одинокие, которые уже не выходят из дома, которых, может быть… там… раз в год… там… кого-то чаще, кого-то реже… привезут в храм на службу или на Причастие. Да, они не лежачие, но, вот, из дома они не выходят. Либо – к которым приезжает священник, тоже с какой-то периодичностью, для того, чтобы их навестить, причастить Святых Христовых Тайн, поисповедовать, пособоровать, может быть. Да, к ним… там… раз в 10 дней приходит социальный работник. То есть, они и так, вот, в этом состоянии самоизоляции находятся постоянно, и им, конечно, очень тяжело. Это я просто знаю по их исповедям. Они к этому долго привыкают, и до конца так привыкнуть и не могут.

Есть другая категория людей, – которые сейчас перешли в эту первую – которые, хотя и жили в одиночку, но они могли выходить из дома, они общались с разными людьми где-то… там… на работе, на улице, в храме, если мы говорим о православных людях. Вот, они сейчас попали в состояние этих самых бабушек, которые из дома выйти не могут.

Вы знаете, мы… опять-таки, вот… если, допустим, в храме у нас такого чата в том же вотсапе не было, то в нашей семье такой большой час уже существует несколько лет. Он естественно и органично расширялся, когда мы… сначала это был просто совсем внутрисемейный… вот, такой… внутри малой нашей… большой, но малой семьи… чат. Потом в него добавили… там… допустим… бабушек, потом – каких-то тётушек, потом – крёстных, потом – каких-то просто друзей и знакомых, но реально близких, и, в результате, в нём сейчас – несколько десятков человек. И это тоже очень здорово помогает тем вот нашим близким людям – участникам этого чата, – которые живут отдельно, живут в одиночестве. И… вот, мне кажется – это такое решение тоже проблемы.

Потому, что, всё-таки, этот наш кризис – он показал, насколько важны для нас вот эти самые… виртуальные способы связи. Представьте себе, как… если один человек такой… перенесёмся лет на 50 назад, когда не у каждого был даже стационарный телефон. Вот, одинокий человек без телефона – это совсем не то, что одинокий человек с телефоном.

То же самое и сейчас. Одинокий человек с социальными сетями, с возможностью выхода в какие-то чаты… вы знаете, у нас даже есть в приходе несколько… я бы так сказал… не очень адекватных людей, с которым сложно общаться, с которыми сложно разговаривать, которые, если ты их добавляешь в какой-то чат, начинают постить туда сплошную ерунду какую-нибудь, спам, или ещё что-нибудь… ну, в каждом приходе есть такие люди, у который уже те или иные деменции есть. Но мы сейчас постарались их не совсем бросить, или – совсем не бросить, и, каким-то образом, всё-таки, включить в это виртуальное общение.

Я, например, для себя чёткое правило взял ещё с поста, что я стараюсь, всё-таки, на все телефонные звонки – подходить, все просьбы – выполнять, на все письма – отвечать. Потому, что сейчас это стало – гораздо важнее, чем, например, тот же самый месяц назад.

Ну, не ответил я месяц назад человеку – ну, не мог. И он с пониманием к этому относится. Сейчас – ему это стало намного более важным. Что ему – ответили. И, вы знаете, я, удивлением, обнаруживаю, что люди… вот, например, человек мне что-то такое написал – какую-то просьбу, или вопрос, – а я ему отвечаю: «Вы знаете, не знаю… не могу помочь…» – он говорит: «Громадное Вам спасибо за то, что Вы ответили!» Вот, я ничего не сделал, я ответил отрицательно, но люди сейчас реально за это благодарят. Просто за то, что они оказались услышанными. Что их сообщение – прочитали.

То, что я говорил про лайки – помните, в самом начале – то же самое здесь и сейчас – про любую реакцию! Людям важна любая… особенно вот этим, одиноким, которые сами с собой остались – им важна любая наша ответная реакция, и надо им эту реакцию давать.

А.Митрофанова:

- Два вывода, отец Максим, я для себя делаю – вот, из последней части нашего разговора.

Во-первых, семейные чаты – это, действительно, великолепная вещь. То, что нам современные гаджеты предоставляют такую возможность – надо ею пользоваться по полной программе.

И второй момент: если раньше мы, действительно, могли пропустить мимо ушей, не ответить на какое-то сообщение в таком, подобном, чате, сейчас лучше – чем больше членов семьи отреагируют, тем больше ощущение… присутствия, что ли, нас… будет у тех людей, которые одиноко живут, которые – члены нашей семьи, но, при этом, они, допустим, в отдельной квартире и в изоляции. Для них это – невероятно важно.

Спасибо Вам, что Вы об этом сказали.

А.Ананьев:

- И спасибо Вам, дорогой отец Максим, за ощущение того, что мы сейчас, действительно, вместе, в студии радио «Вера», на берегу реки, как обычно, хотя, на самом деле, нас разделяет много километров.

И я, вот, сейчас скажу ту вещь, которую обычно в студии не позволяю себе сказать: мы сейчас прервёмся на минуту, ради полезной информации на светлом радио… я схожу на кухню, налью чаю… и мы продолжим наш разговор!

«СЕМЕЙНЫЙ ЧАС» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Ананьев:

- Чай – на столе, «Семейный час» на радио «Вера» продолжается.

В импровизированной домашней студии – Алла Митрофанова, Александр Ананьев и клирик храма Сорока Севастийских мучеников в Москве протоиерей Максим Первозванский.

А.Митрофанова:

- Отец Максим, Вы знаете, я обратила внимание на то, что Вы сказали о домашней молитве. Действительно, не в каждой семье есть такая традиция – молиться вместе. Кому-то комфортнее, удобнее, может быть, даже более сосредоточенно получается молиться поодиночке, как Вы сказали – каждый в своём углу.

Но, вот, в нынешней ситуации, когда мы не имеем возможности – большинство из нас – пойти в храм, действительно, домашняя молитва – совместная – становится каким-то очень важным началом таким, какой-то очень важной работой внутренней – именно, семейной.

Скажите, пожалуйста, а с чего, как Вы думаете, можно было бы начать, если такой практики в доме раньше не было, а вот сейчас люди задумались: «А, может быть, правда…»? Но, как-то, вот… момент… у кого-то, может быть, неловкости, у кого-то… ну… непривычка, и так далее. Вот, с чего начать-то лучше?

О.Максим:

- Ну, конечно, совместная молитва подразумевает, что, действительно, все члены семьи, или, хотя бы, вот, те, кто собирается молиться вместе, простите за тавтологию, хотят молиться вместе. Потому, что, к сожалению… вообще… во многих семьях, не все члены семьи, вообще, верующие люди. Кто-то – верующий, кто-то – нет, кто-то – разделяет… кто-то – не разделяет… но если есть хотя бы какая-то группа – два человека, или три человека, – которые хотят молиться вместе, то, конечно, надо это делать.

Начать можно – перед едой. Вообще, знаете, в своё время, мой дед, а ему – его дед, и это, собственно, наша… такая… семейная присказка оказалась, которая, видимо, была распространена и более широко: «За столом посидеть – в Царстве Небесном побывать». Наверное, я понимаю, что это речь идёт о тот самом столе, который – «Престол», на котором совершается Евхаристия, но вот это вот понимание того, что, вообще, на самом деле, наша главная служба в храме – Божественная Литургия – это наша общая трапеза – оно, ведь, не просто так, не откуда-то свалилось – это реальное человеческое ощущение.

Дело в том, что, ведь, Господь и Церковь освящают и наполняют дополнительным духовным смыслом и так понятные вещи. Ну, например, почему – святая вода? Почему Крещение мы принимаем в воде, и говорим, что – да, она смывает наши грехи? Потому, что вода, действительно, реально нас очищает от грязи простой. То есть, мы наделяем дополнительным духовным смыслом и силой – и так, в общем, в простом смысле, работающую вещь. То же самое – и здесь. Наше общение за столом – это переживание нашего единства.

Причём, вы знаете, вот, у меня, например, в семье сохранилось – это ещё из моей семьи, семьи моих родителей идёт, – что, допустим, хотя бы, один раз в день, на ужин, мы садимся все вместе за стол. Потому, что у всех – разные режимы работы, кто-то выходит раньше, кто-то – позже, обед – вообще, непонятно, как организовывать, кто – где? А вот ужин – да, за ужином мы собираемся все вместе. И мы продолжаем это воспроизводить уже 30 лет с лишним – в моей семье.

Но, кроме того, что у нас общий стол, у нас ещё есть всегда на столе – общая миска. Мы, конечно, не едим суп из общей супницы, как это было принято в деревенских семьях, где-нибудь в первой половине ХХ-го, или в XIX веке. Но у нас в Пост, например, на столе всегда стоит отдельно миска с квашеной капустой, в которую каждый может ткнуть вилкой. У нас, например, лежит какой-нибудь лаваш, от которого каждый руками может оторвать. Соответственно, сейчас это – пасха, которая тоже не раскладывается по тарелочкам, а ты можешь взять сам, чайной ложкой, из большой тарелки, на которой стоит эта пасха, от неё что-то там такое ложкой отковырять – и сразу в рот отправить. То есть, это… так вот… не соответствует, я бы так сказал, официальному этикету со внешними людьми, но нас это очень здорово сближает. Я это не придумывал, ещё раз говорю, я это сам принял из своей собственной семьи, от своих родителей.

И – у моей супруги на столе всегда стояла вазочка с вареньем, в которое тоже каждый мог залезть своей ложкой. То есть, не надо было раскладывать варенье по розеточкам, чтобы из своей собственной розеточки есть варенье. Или, там, банка с мёдом – ты прям в неё лезешь своей ложкой, и, соответственно, ешь. Вот, это вот – очень здорово!

Совместная трапеза. Совместная молитва перед ней. Дальше можно – вот, как это у нас органично получилось ещё в эпоху, задолго до этой самоизоляции – что мы, перед завтраком, читаем утренние молитвы, прямо, непосредственно, с теми, кто в этот момент выходит. Это пошло ещё с… я помню… там… 20 с лишним лет назад, мы, таким образом, в целой школе организовывали общие утренние молитвы, когда вся школа-пансион, собираясь на завтрак, перед этим заходила в храм домовый, который – прямо тут же, рядом с трапезной, читались утренние молитвы, и оттуда прямо все шли завтракать. А здесь – прямо стоя перед столом… не знаю… чай налили – и три минуты все вместе помолились. Или… там… пять минут все вместе помолились.

Ну, а вечернее правило, опять-таки, после ужина, сразу. Не случайно, вечернее правило – это повечерие. А вечеря – это ужин. То есть, встали от ужина, сняли тарелки со стола, зажгли свечки, пропели… сейчас, если это Пасха, Пасхальные молитвы, Пасхальные часы, соответственно… или просто вечерние молитвы прочитали, а дальше уже – пошли… не прямо перед сном, когда уже ты спать ложишься. А перед сном – один большой Афонский поклон в подушку, например. Или уже какие-то личные молитвы. Кто-то читает акафист, отдельно уже. Есть своё личное молитвенное правило – оно никуда не девается, у каждого из членов семьи оно тоже может быть. Но есть вот эти вот общие вещи, которые собирают нас вместе, во-первых, на молитву, и, во-вторых, на еду.

Кроме того, мы, например, сейчас, в период самоизоляции, возобновили совместный просмотр фильмов. Уже много лет в нашей семье этого не было, каждый со своим гаджетом что-то там смотрит – у одного… я не знаю, там… анимэшки, у второго какой-то сериал, третий… там… ещё что-то смотрит – я говорю и про взрослых, и про детей. Каждый – в своём. Вот, сейчас мы обязательно смотрим фильм в день. Большой фильм, который… вот… все собираются… ну, или почти все. Есть, конечно, не желающие, мы никого насильно не тянем, но собираемся, садимся перед большим телевизором и все вместе смотрим какой-то фильм. И это тоже очень здорово соединяет.

А.Митрофанова:

- Кстати говоря, отец Максим, раз у Вас такой замечательный опыт совместных просмотров, посоветуйте, пожалуйста, кино, которое можно было бы, действительно, вот так, всей семьёй, посмотреть. Что-то из последнего, что вместе видели вы, и потом, может, даже обсуждали – то, что Вам запомнилось?

Потому, что, знаете, это довольно часто люди спрашивают: «А посоветуйте, что смотреть, чтобы и вместе с детьми можно было».

О.Максим:

- Я боюсь… про нас плохо подумают… это, конечно, «Властелин колец», это «Гарри Поттер»… но, ещё раз говорю, я не уверен, что это…

А.Митрофанова:

- Хорошо. Тогда, знаете, отец Максим, вопрос, который меня, действительно, волнует и интересует. Вы рассказываете про опыт домашней молитвы, а у меня сейчас перед глазами те сообщения, которые я вижу и в разных чатах, в которых я состою, и в соцсетях тоже.

Понимаете… допустим семья – родители и ребёнок… там… или два ребёнка. Оба родителя – работают. У каждого сейчас – удалённая работа, каждый из них – в своём компьютере. Ребёнок предоставлен сам себе, он ходит на голове, прыгает по потолку, не знает, чем заняться. В итоге – и родители сходят с ума, и от работы оторваться не могут, и ребёнку должного внимания уделить не получается, и няни, может быть, или какие-то помощники, которые в привычных для нас условиях жизни были всегда на подхвате, сейчас они – вне доступа, тоже – в своих семьях, и – так далее. И – социальная напряжённость есть в семье.

Как Вы думаете, а вот эта практика общей молитвы – она, действительно, может повлиять на климат в семье, если уже в воздухе висит определённое напряжение?

О.Максим:

- Ну… я не могу сказать, что это переломит ситуацию радикально, но это точно будет влиять положительно.

Тут ведь тоже важно какие-то важные правила соблюдать. У меня сейчас нету в семье совсем маленьких детей, которым… но, и то… но, даже если бы они… вот, те, которые есть – мы либо организуем что-то вместе ( какой-то спорт, совместный просмотр фильмов ), а так – они все сидят, конечно, каждый в своём гаджете, или сами как-то самоорганизуются ( допустим, какие-то «настолки», может быть, без взрослых уже ). Ну, у меня их, всё-таки, некоторое количество есть, которые могут самоорганизоваться – у меня сейчас, со мной, соответственно, пятеро детей, уже школьного и старшего возраста, находится, и это – проще, чем с дошкольниками.

Все мои дошкольники – они оказались, всё-таки, слава Богу, на природе, и там есть возможность выйти на участок, побегать, поиграть… а так – сложно это, конечно. Ну, мультики ставите на телевизор – и они бесконечно их смотрят. Это – ужас, конечно… но… по-другому – как? Если ребёнок уж никак не хочет организовываться.

Потому, что, если ты работаешь, если у тебя нет помощников – у нас, например, в семье никогда не было помощников таких вот – ни няней, ни ещё кого-то – ну… во многом, нам пришлось идти по этому неправильному, плохому, в значительной степени, дурацкому пути, когда человеку даётся… ну… лучше, чтобы это был не просто планшет… Но опять, вот – я сейчас что-нибудь вам скажу, а вы скажете: «О, отец Максим… там… зажрался…» – или ещё что-нибудь. Вот.

Это – какие-то… есть же игровые приставки, можно на телевизоре… там… спорт можно организовать тоже через телевизор. У нас есть старинная игровая приставка – не знаю, как она называется – подключающаяся к телевизору, с джойстиком. И можно и в теннис поиграть, и мячами помахать, и ещё что-то такое, я не знаю… Уже ей больше 10 лет, и, я говорю, я даже названия её не знаю – то есть, это не какой-то там плейстейшн. И это очень здорово тоже помогает – просто не сидеть на попе ровно, а каким-то образом двигаться.

Ну, в общем, надо искать выходы из этой ситуации! Я думаю, каждая семья – находит. Хотя, конечно же… ещё раз говорю, у меня есть несколько знакомых – я за них очень переживаю, даже не знаю, как они с этой ситуацией справляются, когда… там… шестеро детей, семеро детей… причём, дети, в том числе, новорождённые… где есть, в той же семье, пожилые люди, а… соответственно… живут они в какой-нибудь, там, двухкомнатной хрущёвке. И в обычной жизни их быт организован так, – я уже говорил об этом сегодня – что они дома только ночуют. То есть, дети где-то всё время… да и взрослые… ты где-то погуляешь, секция, школа, ещё что-то… а тут они все оказываются вместе, и деться – некуда. Вот, это – тяжело по-настоящему.

«СЕМЕЙНЫЙ ЧАС» НА РАДИО «ВЕРА»

А.Ананьев:

- «Семейный час» на радио «Вера» продолжается.

Здесь – Алла Митрофанова, Александр Ананьев и клирик храма Сорока Севастийских мучеников протоиерей Максим Первозванский, и, на мой взгляд, программа получается невероятно утешительной и неожиданной.

Я объясню, почему. Вот, за эти 45 минут программы, отец Максим сказал то, что… вот… в моей голове, несколько расставляет точки над «i», и поворачивает всё к свету.

Оказывается, приготовление пищи, совместная трапеза, просмотр фильма, настольные игры – всё, что угодно – в четырёх стенах, в семье, может стать… священнодействием. Всё, что угодно, может вдруг обрести особенный духовный смысл. Я ведь Вас правильно понял, отец Максим?

О.Максим:

- Совершенно справедливо. Если это – проявление единства, если это – проявление любви, если это – проявление заботы, то вот тут и оказывается Господь посреди нас.

Простите, с высокого пафоса… ещё один примитивный пример приведу. Например, мои дети, постом, мечтали о пицце, и я обещал им, что – да, вот, пост закончится, и обязательно закажем пиццу. Тут, вот… пост закончился, и они говорят: «Папа, где пицца?» Ну, говорю: «Сейчас! А, давайте, мы её приготовим сами?» – «А – давайте!» Вот… и то, чем мы никогда не стали бы заниматься в обычное время, соответственно, заняло пару часов нашего времени, объединило их в общем труде, научило кого-то, кто никогда до этого не готовил, чего-то готовить… То есть, вот, те самые, допустим, куличи, которые мы пекли дома, яйца, которые мы красили, пасху, которую мы тоже все вместе готовили – это вот такое совместное… это, конечно, не прям священнодействие, ни в коем случае, но – совместное действие, оно продолжилось в обычной готовке пищи, когда мы сумели, хотя бы, в части этой самой готовки воспринять, как общее дело. Не просто, там, как: «Эй, Коль, пойди, почисти картошку!» – «Ой, пап, не хочу…» – «Нет, иди чисти – это твоя семейная обязанность!» – это одна история. А другая история: «Так, идём все вместе готовить пиццу!» – и все пришли, и все вместе готовим, и мы – вместе, мы – в единстве, мы – в любви, и Христос – посреди нас.

А.Ананьев:

- Вот, отец Максим, собственно говоря, то, о чём я хотел Вас спросить, на чём я хотел сделать акцент.

И, вот, нас сейчас слушают многие, и… вот… я, в том числе – тоже, и у меня в голове такой вопрос: «Нет, ну, понятно… – думают все, и я, в первую очередь, – Вот, если бы во главе нашей семьи стоял мудрый пастырь, священник, если бы главой нашей семьи был отец Максим Первозванский, тогда – да! Тогда каждое действие в семье можно было бы превратить в священнодействие!»

Но… вот, я – про себя скажу. У меня – не получается. Что стоит преградой между тем, очень простым, советом, который Вы даёте, и… вот, я Вас слушаю, и понимаю: «Господи, как же это всё просто! Как же может быть просто и мудро устроена жизнь в семье!» – но не получается. Или получается, но, мягко скажем, не всегда. Что является преградой между тем, где мы, и как реализовать Ваш вот этот простой мудрый совет?

О.Максим:

- Ну, Вы знаете, я чуть-чуть сбоку к этому вопросу подойду. Это, вот, для Вас я – мудрый пастырь, который, там, что-то такое организовал. Для членов своей семьи, я – просто папа. И, не в смысле, что это тоже какие-то слова, а… знаете… точно так же, как говорят, что «нет пророка в своём отечестве», – это даже про Господа говорили – для ближайших членов семьи, вот это всё – кем я являюсь для своих прихожан, кем я являюсь для Вас, например, – вот это вот… такое вот отношение, как к священнику, как к человеку, которого мы слушаем, у которого мы должны учиться… там… его мудрости, и ещё чему-нибудь – в семье, ведь, этого всего нет.

В семье… всё равно… и в моей семье – то же самое – куча взаимного недовольства, куча претензий, куча непослушания. Просто, важно понимать, что – да, мы должны прикладывать некое усилие, мы должны соблюдать, в том числе, какие-то… я не знаю… неписаные правила, которым нас, может быть, тоже не очень-то учили, должны совпасть, действительно, какие-то условия…

У нас, например, сейчас есть определённая критическая масса – достаточно много народу вместе нас собрано – и, вместе с тем, мы не скучены, и не живём друг у друга сейчас на головах, на трёхспальных кроватях, как я уже сейчас приводил в пример другие семьи. Потому, что часть моих детей уже выросли, то есть, живут отдельно от нас. Соответственно, наша большая квартира позволяет нам всем не постоянно толкаться плечами, как это, опять-таки, в других семьях происходит. Ну… надо быть терпимей, спокойней. Надо понимать, что не всё у тебя получится, не все твои желания сбудутся, но надо спокойно относиться к неудачам. Надо… это очень важное правило – я где-то, у кого-то из психологов, прочитал, совсем недавно – ни в коем случае, оказавшись сейчас все вместе, не нужно пытаться решить свои застарелые проблемы в отношениях: «Вот, теперь-то мы, наконец, поговорим о наших проблемах, и их решим!» – не надо этого делать! И… кто-то это интуитивно чувствует, и знает, что делать, что – не делать, как быть, как – не быть, а кто-то это должен устраивать специально или умышленно.

Ну, вот, я… вот, даже за сегодняшнюю передачу, мы накидали с вами совместно целую кучу, как бы сейчас сказали, лайф-хаков – и по поводу еды, и по поводу кино, и по поводу общей молитвы, и по поводу общей готовки, и даже по поводу общей уборки!

Вот, у нас, например, если мы не решаем наши застарелые межличностные проблемы, то мы, например, решаем наши застарелые проблемы… там… с уборкой какой-нибудь, или с какой-то разборкой – то есть, то, что давно не делалось, но требует общего участия – мы, наконец, это сейчас делаем.

И, поэтому… и не надо думать… это, знаете, так, действительно, по радио… мы опять, с вами вместе… получилось то, от чего в начале предостерегали – не надо хвастаться! Получилось, что я… как бы… опять хвастался, и говорил: «А вот – у нас так… у нас – сяк…» У нас тоже всё получается… вот, из того, что я говорю, на самом деле, если… вот… по-честному – процентов на 15.

Или, даже, знаете, как, в своё время, Толкиен писал в… не помню, где… в каком месте… он написал, что одно из серьёзных заблуждений наших заключается в том, что мы думаем, что у нас всегда будет получаться то, что однажды получилось. А это – совсем не так. То есть, вот, у нас, однажды, что-то получилось, и мы думаем: «Ага… ну, теперь я всегда так смогу делать!»

У меня, ведь, такая же точно ситуация: у нас где-то что-то получилось. Это не значит, что у нас это получается всегда. С тем же просмотром трансляций, с той же организацией… там… общего просмотра кино, с той же организацией разборов. Это не значит, что мы… там… не ругаемся, что мы не расходимся по своим углам надутые и недовольные, что не возникает ощущение… вот, сейчас, кстати, после Пасхи, оно куда-то ушло, а перед Пасхой, прям, как искушение: «Надоели вы мне все – уйду я от вас!», или: «Да как же… сколько ж можно всё это терпеть? Да как же, вообще, можно так жить в этом аду?» То есть, это, понятно, были такие… предпасхальные искушения, но ведь они тоже были! И это ощущение, безусловно, тоже присутствует! То есть, ни в коем случае, не надо идеализировать… там… ни семью священника, ни его самого.

А.Ананьев:

- Ну, вот, теперь, дорогой отец Максим, я критически воспринимаю своё решение, принятое на днях – завести собаку, которая к нас приедет через 3 дня. Теперь я оцениваю это, как попытку решить свои застарелые психологические проблемы. Но, по-моему, я, всё-таки, принял это решение, и собака у нас – появится. Но это – так, к слову.

Отец Максим, вопрос – в лоб, что называется. Можно захотеть сделать то, о чём Вы говорите. А можно ли заставить захотеть своих сделать то же самое?

О.Максим:

- Ни в коем случае никого нельзя заставлять. Ни в коем случае! Это – моё глубочайшее убеждение. Единственное, когда можно заставлять, это когда ты понимаешь, что человек, в общем-то, сам и не против, но у него не хватает силы воли.

Например, вот, что я сделал. Я поговорил с одним из своих сыновей, который, к сожалению… для меня – к большому сожалению ( это, уж, простите, на уровне… такой… семейной исповеди получается – надеюсь, он не услышит эту передачу и на меня не обидится )… который не любит читать книжки. По сути дела, для него отсутствует этот способ познания мира – через чтение, особенно художественной литературы. Закрыто для него это до сих пор, и для меня – это, прям, вот, такое… внутреннее страдание. Потому, что я, всю жизнь, делил людей по признаку «читающий»-«нечитающий», и одной из своих важных задач всегда видел – сделать своих детей «читающими».

А вот он – «нечитающий». И я, достаточно жёстко, сказал: «Вот тебе книга. И, прежде, чем ты не прочитаешь... – причём, это художественная литература, потенциально интересная для него, – пока ты не прочитаешь 50 страниц в день, ты не получишь ни своего телефона, ни своего компьютера, и, вообще, всего остального, ничего, кроме завтрака. Завтрак – бесплатно, всё остальное – после прочтения 50 страниц в день». И я понимаю, что… мы с ним, перед этим, поговорили… в принципе, он сам переживает по этому поводу – что для него закрыта эта тема. Для него открыта куча других тем, но эта – закрыта, и он бы хотел её открыть. И вот, мы с ним так и договорились. И я надеюсь, что, в частности, вот это время самоизоляции, когда… а так – у него очень насыщенный график, по сути дела, у меня и возможностей-то не было его заставить – потому, что он… как… не бездельник совсем, по жизни. И вот сейчас – я его заставляю.

Да, я заставляю членов семьи выполнять свои обязанности – ту же самую картошку чистить надо, или… там… ещё что-то сделать обязательно нужно. А вот то, о чём мы говорили – такие совместные действия, превращающие нас в семью, превращающие нас в Малую Церковь – этого нет. И, к счастью для меня… например, я знаю, что один из моих детей, уже взрослый, он с нами не молится. Вот, единственный из всех моих детей, который не любит наши совместные молитвы. Но на ночной Пасхальной службе, и потом на Пасхальной Вечерне, мы были вместе – и это для меня очень значимо. Вот, этого не было уже много лет, не было этой самой совместной молитвы. А тут, в Пасху, Господь эту милость нам сотворил, и этот, уже взрослый, ребёнок, реально, не в храме, а здесь, перед экраном, в трансляции мы все были вместе, и вместе молились. И это – просто чудо для меня и милость Божия!

Поэтому – да, заставлять не надо. Но, за исключением тех случаев, когда ты понимаешь, что человеку не хватает сил и не хватает воли. А вот желание надо попытаться возбудить, но, ни в коем случае, не заставить.

А.Ананьев:

- Ну, что же, отец Максим, давайте подводить итоги.

Во-первых, нельзя заставлять захотеть, но можно – помогать захотеть.

Во-вторых, всё, что происходит в четырёх стенах, в семье, можно и нужно превращать во священнодействие: от – помыть посуду вместе, приготовить вместе пиццу, вместе помолиться перед трапезой, вместе посмотреть фильм или поиграть в настольные игры.

И, самое главное… вот, Вы не видели… мы сейчас в разных помещениях с Вами, но Алечка… прям, у неё глаза загорелись, и она подняла вверх указательный пальчик, когда отец Максим сказал: «Самое главное, не надо расстраиваться, если что-то не получается! Что-то будет не получаться – всегда. Надо не сдаваться, и продолжать любить, жить и обнимать тех, кто рядом».

Отец Максим, спасибо Вам огромное за этот час! Для меня он был просто какой-то 60-минутной радостью. Надеюсь, что и для наших слушателей – тоже.

А.Митрофанова:

- Спасибо, действительно, отец Максим! Это, знаете… прям… правда, утешение! Особенно то, что Вы сказали, как Саша уже подчеркнул – сдал меня, слил – не надо стремиться к тому, чтобы всё было идеально. Ну, не получится так! Ни идеальными хозяйками мы… ну, может быть, кто-то и есть, но совмещать это с работой – вряд ли, получится.

Точно так же – идеальные родители. Вряд ли, кто-то из нас рискнёт сказать, что он – идеальный родитель, или – в его жизни всё было идеально. Но это – не проблема, и не приговор, не катастрофа. Это просто возможность двигаться дальше, и любить друг друга, благодаря вот этому всему, в том числе. И… да, правда, спасибо Вам за этот час!

О.Максим:

- Принимайте себя и других такими, какие они есть.

А.Ананьев:

- Протоиерей Андрей Первозванский, клирик храма Сорока Севастийских мучеников в Москве.

Алла Митрофанова, Александр Ананьев.

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ, дорогой отец Максим!

О.Максим:

- ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ! ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ! ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ!

А.Ананьев:

- Всего доброго!

А.Митрофанова:

- До свидания!

«СЕМЕЙНЫЙ ЧАС» НА РАДИО «ВЕРА».

Друзья! Поддержите выпуски новых программ Радио ВЕРА!
Вы можете стать попечителем радио, установив ежемесячный платеж. Будем вместе свидетельствовать миру о Христе, Его любви и милосердии!
Слушать на мобильном

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Слушайте подкасты в iTunes и Яндекс.Музыка, а также смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.

Мы в соцсетях
****
Другие программы
Фрески
Фрески
Фрески – это очень короткие прозаические произведения, написанные интересно, порою забавно, простым и лёгким слогом, с юмором. Фрески раскрывают яркие моменты жизни, глубокие чувства, переживания человека, его действия, его восприятие окружающего мира. Порою даже через, казалось бы, чисто бытовые зарисовки просвечивает бытие, вечность.
Истории старого звонаря
Истории старого звонаря
На территории Андреевского монастыря в Москве, где находится Радио «Вера», можно встретить скромного, почти неприметного человека, спешащего подняться на колокольню. Но стоит ему забраться туда, как окрестности оглашаются неземным звоном. В этот момент вы с замиранием сердца останавливаетесь и думаете: «Надо же, какой талант! Талант от Бога!» И вы абсолютно правы: Петр Алексеевич Колосов — один из лучших звонарей столицы, а, может быть, и России. Но искусство звонаря — это лишь одно из многочисленных его дарований. Ведь Петр Алексеевич ещё и изумительный рассказчик! И в этом вы легко убедитесь, слушая программу «Истории старого звонаря»
Ступени веры
Ступени веры
В программе кратко и доступным языком рассказывается о духовной жизни, о православном богослужении, о Новом и Ветхом Завете. Программа подготовлена по материалам проекта «Ступени веры» издательства «Никея».
Ларец слов
Ларец слов

Священник Антоний Борисов – знаток и ценитель Церковно-славянского языка, на котором совершается богослужение в Русской Православной Церкви. Он достает из своего ларца слова, которые могут быть непонятны современному человеку, объясняет их – и это слово уже нем вызывает затруднения. От «живота» до «василиска»!

Также рекомендуем