Поделиться
Один из журналов, где публиковались стихи Олега Дозморова.
Бывший сведловчанин, филолог, журналист и редактор Олег Дозморов последние четыре года живёт и работает в Великобритании. Друг и соратник знаменитого Бориса Рыжего, он уехал трудиться, выражаясь современным языком, обычным банковским клерком, так сложилась на сегодня его житейская судьба.
Между тем, перед нами – очень русский поэт, сохраняющий драгоценную традицию стихотворчества, «не только – цитирую – в использовании узаконенных инструментов и нотной грамоты, но и в верности себе, своему неизбежно неповторимому способу освоения вечных тем».
Старший «через поколение» поэт-собрат указал на дотошно-неистребимую привязанность Дозморова к классике. Действительно, с радостным, иногда смешным, а чаще – грустным узнаванием сталкиваешься у Олега на каждом шагу. И это всегда – преображение.
В освоении честной и печальной темы «тоски по подлинности», «изгнания из рая» – он, конечно, прежде всего, родственен классикам: Баратынскому, Ходасевичу, Георгию Иванову; близок и современному Сергею Гандлевскому. Вот, послушайте, как отражается в его – вероятно, памятной с детства и почти протокольной зарисовке Александр Блок:
Заката отсветы красивы
меж облетающих осин.
Вон – дети страшных лет России
идут в ближайший магазин.
А после – вон из магазина,
пути не помня своего.
И слышно у подъезда: «Зина,
открой!» И снова ничего.
Олег Дозморов, из книги «Смотреть на бегемота»
Бегемот в названии – не только гиппопотам с рекламного билборда (лирический герой мерзнет на остановке в ожидании автобуса и рассматривает щит), это ещё и бегемот из библейской книги Иова.
И понимание этого второго смысла обозначает вторую, традиционную систему координат расколотого надвое мира и трещины, прошедшей, говоря словами Гёте «через сердце поэта».
Писатель Леонид Костюков недавно написал о Дозморове большую статью и тоже заговорил о традиционности: «Бог отвечает Иову, с потрясающей и внезапной косвенностью: а кто ты такой, чтобы вообще спрашивать Меня?! а видел ли ты мир, который Я создал? бегемота, левиафана? — и нас, конечно, не удивляет, что главной поэзией в Книге Иова становятся слова Бога. <…> Однажды сумевший восхититься Божьим миром, не устает восхищаться им — вот, наверное, главное содержание книги Олега Дозморова.
По сути, вера поэта в регулярные основы языка есть вера в глубокую связь языка и мира, а также – в регулярность, в гармонию мира.
Эта вера архаична; насколько она возможна в ХХI веке? Ключевой вопрос современности – насколько она современность? точнее, мы наблюдаем вокруг себя истинно новый мир или тот самый, в котором Бог разговаривал с Иовом, только в новых декорациях? Вопрос не праздный. Ответ Дозморова: тот самый».
Вот почти автобиографические стихи, написанные от лица лирического героя:
Темнеет рано. Осень словно вор.
Во тьме играют дети возле школы.
Роняет парк свой головной убор –
вот он и голый.
И плоский Балэм сколько видит глаз
заледенел в огнях горизонтально,
но я в колонке зажигаю газ,
и все нормально.
И утром в небе розовом висит
(мир не прекрасен, но не безнадежен)
такой простой, наивный реквизит,
что Он – возможен.
Балэм – это район Лондона, «Он» – конечно, с прописной буквы…
Олег Дозморов, из книги «Смотреть на бегемота»
Я снова вспомню старшего поэта-собрата, который указал на дотошную и неистребимую привязанность Дозморова к классике – в предисловии к книге.
Приведя прочитанное стихотворение целиком, Владимир Гандельсман заключил: «Это ответ на нигилизм, на воцарившееся Ничто XX века, это восстановление жизненных ценностей, чьи образы становятся самим бытием и преобразуют мир».
Медаль Флоренс Найтингейл
Поделиться
Военно-медицинский музей Санкт-Петербурга — один из исторических центров Северной столицы. В нём представлены экспонаты, посвящённые врачебной службе в России с начала 18-го века и до наших дней. В музейных залах посетители, кроме прочих раритетов, могут увидеть старинные медицинские инструменты, макет санитарного поезда Великой Отечественной войны и медали, которыми награждали врачей и медсестёр. Среди них есть совсем необычная, в форме лепестка. На ней изображена девушка со светильником в руках и подпись: «В память Флоренс Найтингейл».
Эта медаль — высочайшая награда международного Красного Креста, которую присуждают с 20-х годов прошлого века до наших дней за особую преданность своему делу и храбрость при оказании помощи раненым и больным. История её появления связана с женщиной, чьё имя, силуэт и годы жизни выгравированы на лицевой стороне награды.
Флоренс Найтингейл родилась в первой четверти XIX века в Великобритании, в семье английских аристократов и получила прекрасное образование. Юную Флоренс волновали проблемы жителей бедных кварталов, которые часто умирали без помощи квалифицированных врачей. Поэтому девушка решила стать сестрой милосердия и помогать нуждающимся в лечении. В 1851 году она отправилась на учёбу в общину сестёр пастора Флэндера в немецком городе Кайзейверт. Там Флоренс получила дополнительное сестринское образование. А спустя 2 года началась Крымская война, где Британия, Франция, Османская империя и Сардинское королевство сражались против Российской империи. Флоренс Найтингейл собрала команду из 38-ми сестёр и отправилась на фронт. Там она столкнулась с ужасами полевых госпиталей, где солдаты и офицеры умирали от инфекций в полной антисанитарии. Чтобы решить эту проблему, Флоренс организовала прачечные, регулярную уборку и усилила соблюдение правил гигиены. Не только днём, но и ночью женщина ходила с масляной лампой между рядами коек больных, помогая при необходимости. Поэтому военные стали называть её «Дамой с лампой».
После войны Флоренс прожила долгую жизнь: писала книги для врачей, повлияла на реформирование военной медицины и отрыла школу сестёр милосердия. Она скончалась в 1910 году, а уже спустя два года Международный комитет Красного Креста учредил медаль её имени. На обратной стороне награды на латыни стали гравировать фразу: «За истинное милосердие и заботу о людях, вызывающие восхищение всего человечества». С тех пор этой медалью награждали медсестёр, проявивших храбрость в спасении раненых, а ещё погибших при исполнении служебного долга.
После Великой Отечественной войны этой медалью были награждены и русские медсёстры. Первой стала Лидия Филипповна Савченко, прошедшая всю войну в качестве операционной сестры 85 стрелковой Павловско-Пушкинской краснознамённой дивизии. За годы войны она спасла сотни человек. Её медаль можно увидеть в Военно-Медицинском музее Петербурга.
С 1991 года награду имени Флоренс Найтингейл вручают не только женщинам, но и мужчинам-медбратьям.
Все выпуски программы Открываем историю
Аланский Успенский мужской монастырь (Северная Осетия)
Поделиться
Куртатинское ущелье в горах Северной Осетии — место потрясающей красоты. Облака белым туманом ложатся на зелёные луга и скалистые отроги. Здесь, на высоте около двух тысяч метров над уровнем моря, стоит Аланский Успенский мужской монастырь — самая высокогорная православная обитель в России.
Монастырь находится в ауле Хидикус — это примерно час езды по живописной дороге от столицы республики, города Владикавказ. Вокруг — тишина, которую нарушает лишь щебет птиц и плеск волн горной реки Фиагдон, которая протекает у подножия монастыря. Аланская Успенская обитель похожа на средневековый замок. Стены, башни, братские корпуса и монастырский Иверский собор построены из необработанного горного камня. Успенский монастырь столь органично вписывается в окружающий пейзаж, что, кажется, был здесь всегда. И очень удивляешься, когда узнаёшь, что на самом деле обитель совсем молодая — построена она в начале 2000-х годов.
Всё началось с восстановления небольшой церкви Жён-Мироносиц, которая появилась в Куртатинском ущелье Кавказа, рядом с аулом Хидикус, примерно в середине 19 столетия. Храм действовал до 1928 года, а потом его закрыли и он долго стоял заброшенным. В 2000-х по благословению архимандрита Ипполита (Халина), настоятеля Рыльского Свято-Николаевского монастыря, в Хидикус приехали монахи-осетины из числа рыльской братии. Они организовали работы по восстановлению Мироносицкой церкви. А вскоре рядом с нею появился и Аланский Успенский мужской монастырь с величественным собором Иверской иконы Божией Матери. В Осетии Иверский образ Богородицы почитают особо. По преданию, список с первообраза Иверской иконы когда-то преподнесла в дар осетинам святая благоверная царица Тамара, просветительница Грузии. На протяжении нескольких столетий икона хранилась здесь, в Куртатинском ущелье, в маленькой горной часовенке. Однако в годы Великой Отечественной войны образ был утрачен.
Рядом с Иверским собором — высокая каменная колокольня. Это старинная постройка — так называемая родовая башня. В ансамбле современного Успенского монастыря их две. В 17-18 столетиях башни принадлежали местному древнему роду Гусовых, и служили, по всей видимости, оборонительными сооружениями. Теперь в одной из них — монастырская звонница, а в другой — часовня.
Каждый день сотни паломников поднимаются к монастырю по горной лестнице. Когда облака опускаются совсем низко над ущельем, кажется, что лестница эта ведёт прямо в небеса. В сущности, так оно и есть. Ведь когда над вершинами гор звучит молитва, небо здесь становится ещё ближе.
Все выпуски программы ПроСтранствия
27 мая. «Золото одуванчиков»
Поделиться
Фото: Viridi Green/Unsplash
Как веселит взор весенний луг, сплошь покрытый золотыми головками одуванчиков, словно тысячами малых солнышек, выглянувших из-под сочных зелёных листьев! Мне это сказочное видение говорит о таинстве пребывания в нас благодати Божией с её бесчисленными дарами: свободы, бессмертия, чистоты, тепла любви, премудрости, смирения — всего и не перечислить... Когда от сердца начинаешь благодарить Создателя за Его милости и щедроты, в душе является радость — та самая детская радость, которая некогда посещала нас на поле с золотыми одуванчиками...
Автор: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
