Преподобномученик Лев (Егоров)

Поделиться

В 1916 году обстановка в Петрограде становилась все напряжённей. Трудности, обусловленные войной и продовольственным кризисом, вызывали отчаяние и ропот. Среди рабочих распространялись революционные идеи. Народ утрачивал веру во Христа, терял опору в жизни. В этих горьких исторических обстоятельствах два молодых иеромонаха Александро-Невской лавры, родные братья Лев и Гурий (Егоровы), приняли неординарное решение. Благословившись у священноначалия, они сняли комнату на рабочей окраине Лиговского проспекта и объявили, что её двери открыты для всех, кто нуждается в духовной поддержке. Люди откликнулись. В неприметную каморку, расположенную в одном из питерских дворов-колодцев, горожане несли свои горести, сомнения, страхи. Иные приходили из любопытства, и оставались беседовать — о Священной истории и человеческих судьбах, о вечном и насущном.

Летом 1916 года епархиальное начальство предоставило в распоряжение братьев Егоровых старую баржу на Малой Невке. В ней была устроена походная церковь, и теперь не только беседы, но участие в литургии объединяло сплотившихся благодаря иеромонахам петербуржцев. Так зарождалось братство Александро-Невского, прославившееся после революционных событий своей миссионерской деятельностью. Официально оно было зарегистрировано первого февраля 1919 года при Успенской церкви Александро-Невской лавры. В этом маленьком храме при покоях Петроградского митрополита Вениамина вопреки агитации большевиков, вершилась подлинная жизнь во Христе. Иеромонах Гурий заботился о соблюдении церковного богослужебного устава, а иеромонах Лев — о том, чтобы община не забывала о делах просвещения и милосердия.

С каждым годом братство Александра Невского вызывало все большее раздражение властей. 18 февраля 1932 года под арест попали сорок членов православного сообщества — их обвинили в содействии контрреволюции. Следствие проходило в ускоренном порядке и уже через месяц прозвучали приговоры, оказавшиеся суровыми. Лев (Егоров), к этому времени возведённый в сан архимандрита, получил десять лет лагерей. Отбывая наказание, отец Лев трудился в шахте под Новокузнецком. По четырнадцать часов он, не отличавшийся крепким здоровьем, возил тяжёлую вагонетку с углём. Лагерное начальство выносило священнику многократные выговоры «за отсутствие усердия к работе», чтобы лишить его возможности освободиться досрочно. Вскоре архимандрита перевели в штрафной изолятор, где условия содержания были и вовсе жесточайшими.

Летом 1937 года отца Льва обвинили в контрреволюционной агитации среди заключенных. Начались допросы.

Следователь:

Егоров, у тебя есть последний шанс признаться, кто из заключенных вошёл в организованную тобой контрреволюционную группу. Иначе я буду разговаривать с тобой по-другому!

Архимандрит Лев:

Вам известно, что я человек верующий, и свою жизнь посвятил служению Богу. Я всегда старался делиться своей верой в Христа Спасителя со всяким, кто встречался на моем пути. Это единственный вид пропаганды, от которой я никогда не откажусь. А контрреволюционных групп я никогда не создавал.

Следователь:

Кто же тогда создавал их? Назови фамилии, и обвинение будет с тебя снято! А там, глядишь, и срок получиться сократить.

Архимандрит Лев:

Мне неизвестно ни о каких группах. Но даже если бы я знал об их создателях, то не сказал бы, потому что по убеждениям мне чуждо всякое доносительство.

20 сентября 1937 года заключенный Егоров был расстрелян по приговору тройки Народного комиссариата внутренних дел. Гурий узнал о кончине брата спустя много лет, уже будучи епископом, также пройдя через тюрьмы и ссылки. Читая скупые строки извещения о смерти, владыка вспомнил проповедь отца Льва, произнесённую незадолго до ареста. Прочитав евангельский отрывок о мытаре Закхее, архимандрит обратился тогда к пастве: «Чтобы видеть Христа, мы взбираемся на высокое древо страданий, терпим лишения, несчастья и многие муки». Вспомнив эти слова, Епископ Гурий осенил себя крестным знамением и тихо произнес: «Вот и достиг ты, брат, вершины древа, увидел Христа воочию. Помолись обо мне!». Это была первая молитвенная просьба, обращенная к преподобномученику Льву (Егорову), прославленному Церковью в 2003 году.