
Апостол Павел
1 Кор., 158 зач., XV, 1-11.

Комментирует священник Стефан Домусчи.
Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами доцент МДА, священник Стефан Домусчи. Люди, знакомые с вероучением Церкви, знают, что в нём есть сложные темы, которые обсуждались не одно столетие. Одни из них могут показаться сугубо теоретическими, другие явно касались практики жизни, как частной, так и общественной. Однако среди них была тема, которая самым непосредственным образом соединяла теоретическое и практическое, помогая увидеть земное и временное в свете вечности. Очень ярко и в то же время лаконично эта тема раскрывается апостолом Павлом в отрывке из 15-й главы первого послания к коринфянам, который читается сегодня в храмах во время богослужения. Давайте его послушаем.
Глава 15.
1 Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились,
2 которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали.
3 Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию,
4 и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию,
5 и что явился Кифе, потом двенадцати;
6 потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили;
7 потом явился Иакову, также всем Апостолам;
8 а после всех явился и мне, как некоему извергу.
9 Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию.
10 Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною.
11 Итак я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали.
Недавно я переписывался с очередным мошенником, который представился руководителем одного из синодальных учреждений. С первых слов я понял, с кем имею дело, но решил какое-то время поговорить, чтобы понять, какой схемой человек попробует воспользоваться в этот раз. Впрочем, в какой-то момент, я спросил его, неужели он не понимает, что его поступок является грехом, на что он ответил с усмешкой: конечно, нет, ведь Бога нет и можно делать что угодно. На этом переписка была окончена.
Идея о том, что грех становится возможным, если Бога нет, не нова. Её, как известно, высказал, пусть и в другой форме, один из героев Достоевского. Другое дело, что обратной стороной неверия в Бога, становится неверие в бессмертие человека. Дело не только в том, что люди не верят в подведение итогов их жизни, в Божий суд и что-нибудь подобное. Эти люди не видят своей жизни в перспективе вечности, но поступают так, как удобно здесь и сейчас. И если в прежние времена даже люди неверующие переживали о своём честном имени, о том, какими их запомнят, в наши дни понятие чести даже для многих живых становится чем-то отжившим, что уж говорить о мёртвых.
В первом послании к коринфянам апостол Павел говорит о самых разных аспектах церковной жизни: о том, что бывшие язычники и бывшие иудеи не должны друг перед другом превозноситься, о том, что смертные грехи недопустимы для того, кто называет себя учеником Христовым. Апостол говорит о жизни Церкви как евхаристической общине, в которой богатые не должны пренебрегать бедными, говорит о дарах духовных... Но практически завершая послание, он возвращается к тому, что было главным во всей его проповеди, к тому, вокруг чего вся она выстроена, к воскресению Христа.
Несомненно, многие неверующие люди готовы вести себя нравственно, ведь даже эта обычная жизнь не проходит в одно мгновенье, и её тоже надо прожить. Другое дело, что в свете идеи воскресения и вечной жизни каждый наш поступок, злой и добрый, обретает особенное значение. Поступая так или иначе, мы формируем себя для вечности, либо искажая замысел Божий о нас, либо раскрывая Его во всей полноте.
Обратившись к сегодняшнему тексту апостола Павла, мы видим, как много сделал для нас Господь! Он — Творец мира, родился на земле, жил, умер и воскрес ради нашего спасения. Мы называем себя верующими людьми и христианами, но одного названия мало. Реальность нашей веры проявляется в том, что мы отказываемся от греха и выбираем праведность, потому что живём перед лицом вечности.
Проект реализуется при поддержке Фонда президентских грантов
28 марта. «Тайна младенчества»

Фото: Kendra Wesley/Unsplash
«Явление словес Твоих просвещает младенцев», — обращался к Богу царь и пророк Давид.
Как успокаиваются малые дети при звуках колыбельной песни или сказа в устах ласковой няни, так благодатно воздействуют на нас, новозаветных христиан, богодухновенные слова из Писаний пророческих или апостольских. Они суть «серебро, семь раз очищенное», — питают не столько слух, сколько дух человеческий, просвещая его светоносной и живительной благодатью Христовой.
Ведущий программы: Протоиерей Артемий Владимиров
Все выпуски программы Духовные этюды
Как в катакомбах. Наталия Лангаммер

Наталия Лангаммер
Представьте себе: ночная литургия, в храме темно, только теплятся лампадки и горят свечи, блики играют на каменных стенах, подсвечивая изображение Христа — Пастыря Доброго. Как почти две тысячи лет назад, в катакомбах, где первые христиане совершали литургии.
Там они могли укрыться от гонителей и ночью молиться о претворении хлеба в плоть христову, а вина — в кровь. На стенах не было икон, только символические изображения как пиктограммы, как тайнопись, Виноградная лоза, агнец, колосья в снопах — это тот самый хлеб тела Христова. Птица — символ возрождения жизни. Рыба — ихтис — древний акроним, монограмма имени Иисуса Христа, состоящий из начальных букв слов: Иисус Христос Божий Сын Спаситель на греческом.
В стенах — углубления — это захоронения тел первых христианских мучеников. Над этими надгробиями и совершается преломление хлебов. Служат на мощах святых. Вот и сегодня, сейчас так же. На престоле — антиминс, плат, в который зашиты частицы мощей. Священники в алтаре, со свечами. В нашем храме — ночная литургия. Поет хор из прихожан. Исповедь проходит в темном пределе.
Все это есть сейчас, как было все века с Пасхи Христовой. Литургия продолжается вне времен. В небесной церкви, и в земной. Стоишь, молишься, так искренне, так глубоко. И в душе — радость, даже ликование от благодарности за то, что Господь дает возможность как будто стоять рядом с теми, кто знал Христа,
«Верую во единого Бога Отца, вседержителя...» — поём хором. Все, абсолютно все присутствующие единым гласом. «Христос посреди нас» — доносится из алтаря. И есть, и будет — говорим мы, церковь.
Да, Он здесь! И мы, правда, как на тайной вечерееи. Выносят Чашу. «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я — первый».
Тихая очередь к Чаше. Причастие — самое главное, таинственное! Господь входит в нас, соединяя нас во единое Тело Своё. Непостижимо!
Слава Богу, Слава!
Выходишь на улицу, кусаешь свежую просфору. Тишина, темно. Ничто не отвлекает. И уезжаешь домой. А душа остаётся в катакомбах, где пастырь добрый нарисован на стене, якорь, колосья в снопах, в которые собрана Церковь, где Господь присутствует незримо.
Ночная литургия — особенная для меня, удивительная. Такая физическая ощутимая реальность встречи в Богом и благодать, которую ночная тишь позволяет сохранить как можно дольше!
Автор: Наталия Лангаммер
Все выпуски программы Частное мнение
Первый снег

Фото: Melisa Özdemir / Pexels
Это утро было похоже на сотни других. Я вскочил с кровати от срочного сообщения в рабочем чате. Совещания, отчёты, созвоны...
Одной рукой я привычно крепил телефон на штатив. Другой — делал сыну омлет. Ещё не проснувшийся с взъерошенной чёлкой он неторопливо мешал какао, как вдруг неожиданно закричал:
— Папа! Первый снег!
Я вздрогнул, едва удержав тарелку:
— Угу! Ешь, остынет!
Звук на телефоне никак не хотел подключаться. Я спешно пытался всё исправить. Сейчас уже начнётся онлайн-совещание. А мне ещё надо успеть переодеться.
— Папа! Всё белое, посмотри! — сын заворожённо стоял у окна, а я не отрывал глаз от телефона.
Пять минут до созвона. Микрофон всё так же хрипел.
— Это же зимняя сказка! Папа, пошли туда! — сын тянул меня за руку, а я повторял под нос тезисы доклада.
— Ты где, почему не подключаешься? — коллеги в чате стали волноваться.
А я поднял глаза и увидел в окне настоящее нерукотворное чудо. Вчерашний серый и хмурый двор укрылся снежным одеялом. Как хрустальные серьги висели на домах крупные сосульки, а деревья принарядились пушистой белой шалью.
— Я в сказке, — ответил я в рабочем чате, и крепко обнял сына.
Текст Татьяна Котова читает Алексей Гиммельрейх
Все выпуски программы Утро в прозе











