Главная › Программы › Светлый вечер › Вечер Воскресенья

«Пасхальные мотивы в литературе». Ксения Алферова

(16.04.2023)

У нас в гостях была актриса, соучредитель фонда поддержки людей с особенностями развития «Я есть» Ксения Алферова.

В светлый праздник Воскресения Христова мы говорили о пасхальных мотивах в творчестве русских поэтов и писателей, об удивительных «Литературных посиделках», которые проводит наша гостья, и о том, почему для Ксении важно знакомить зрителей с родной литературой и духовными взглядами известных и малоизвестных авторов.

Ведущие: Игорь Цуканов, Кира Лаврентьева

Диакон Игорь Цуканов:

— Добрый вечер, дорогие друзья. Христос Воскресе!

Кира Лаврентьева:

— Воистину Воскресе!

Ксения Алферова:

— Воистину Воскресе!

Диакон Игорь Цуканов:

— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. Поздравляем вас со Светлым Христовым Воскресением. Наконец, мы добрались до этого прекрасного замечательного радостного дня. Сегодня у нас в гостях такой же замечательный гость, лучше сказать гостья такая же светлая, радостная.

Кира Лаврентьева:

— Пасхальная.

Диакон Игорь Цуканов:

— Пасхальная, да. Это Ксения Алферова, замечательная актриса, соучредитель фонда поддержки людей с особенностями развития «Я есть», и не в последнюю очередь автор такого замечательного, уже много лет существующего проекта как «Литературные посиделки».

Ксения Алферова:

— В первую очередь, почему не в последнюю очередь?

Диакон Игорь Цуканов:

— Ага, в первую очередь, не в последнюю.

Ксения Алферова:

— В последнее время это мой... С праздником, всех с праздником!

Диакон Игорь Цуканов:

— С праздником. Христос Воскресе!. Это мой, сейчас мы живем в особенное время, Пасха у нас, у нас есть фронт в разных местах, и мой фронт уже давно, лет семь я поняла, что я глубоко мобилизованная на почве... В смысле я это так никогда не формулировала себе, мне нравится делиться тем. что я люблю. Оно так и работает, как можно делиться тем, что ты не любишь, я не знаю. Когда тебя от чего-то распирает, ты делишься, и тогда люди это принимают, тогда они в ответ открываются тебе, поскольку маму мою я помню всю жизнь в обнимку с книгой, поэтому для меня книги особенны. Поэтому авторы этих книг, кто их написал, классики, тоже очень с детства знакомые близкие люди.

Диакон Игорь Цуканов:

— Родные.

Ксения Алферова:

— Родные, да. Поэтому возвращение их в наши ряды — это моя своеобразная миссия, насколько я поняла.

Диакон Игорь Цуканов:

— Это очень важная миссия, потому что реально же люди сейчас не читают.

Ксения Алферова:

— К сожалению.

Диакон Игорь Цуканов:

— Не знаю, как далеко от Москвы, а в Москве ни у кого нет времени, у детей нет.

Ксения Алферова:

— Мы куда-то все время бежим. Я. кстати, про это тоже говорила на Пасхальных посиделках.

Диакон Игорь Цуканов:

— Эта миссия очень важная.

Ксения Алферова:

— Сама идея пасхальных посиделок, я же делаю посиделки каждый месяц, каждый месяц какой-то новый автор, каких-то я повторяю. И есть у нас такие Рождественские посиделки, которые уже традиционные, мы с Егором их делаем. Они у нас так разрослись, что мы поняли, что невозможно все рассказать, про все праздники зимние в Рождество и не нужно, Поэтому у нас есть Рождественские, а потом есть Старый Новый год, Масленица. Крещение в одно. Я в том году поняла, что надо. Мне кажется, только начался пост, я поняла, что надо обязательно, почему я ни разу не делала Пасхальные посиделки? Надо сделать пасхальные посиделки. А у меня есть чудесный мой соратник, я бы назвала совдохновитель, Катя Перфилова, кто помогает мне странички вести, который на посиделках всякие красивые фотографии делает, ролики мы снимаем красивые тоже. Я говорю: Кать, напиши, пожалуйста, что будут Пасхальные посиделки — гордо сообщила ей я. Она говорит: а что писать? То есть кого ты будешь, про что? Я говорю: ну... Я понимаю, что я понятия не имею, про что я буду рассказывать в Пасхальные посиделки, кого читать. Более того, мне на тот момент в голову не пришло, я понимаю, что не знаю ни одного рассказа на эту тему и не слышала стихотворения. Я говорю: Катя, я не знаю, но я точно знаю, я знала это с самого начала, что все должны в конце вылететь, наполненные светом любовью вылететь вот так, как-то счастливо, радостно из зала. Не в смысле пулей от ужаса, а именно наполненные Пасхой.

Диакон Игорь Цуканов:

— Вылететь на крыльях.

Ксения Алферова:

— На крыльях, да, Пасхи. Мне так было приятно, когда ко мне люди подходили после, те, кто прочитали. Это было основным, не знаю, что, но знаем, что вылетите. И ко мне подходили, мне было так приятно, женщины: мы вылетаем, у вас получилось. Я говорю: как я рада! Действительно они получились прямо особенные. Я озадачилась этим. И дальше я пошла, Никея это лучшее издательство, а за ним возникли еще-еще книги, я вдруг вспомнила про то, что у Пришвина есть. Пасха это же не обязательно на Пасхальных посиделках все должно быть именно про Пасху.

Диакон Игорь Цуканов:

— Какая-то радостная.

Ксения Алферова:

— Торжество жизни. Это все-таки весна, это про торжество жизни, про любовь, про наполненность чудом, светом, вот этим рождением чего-то нового. Мне кажется, нам надо было с этого начать нашу с вами встречу, со стихотворения Аполлона Майкова, которое называется «Христос Воскрес!». Потому что люди, те, кто радио слушает точно, у кого-то может быть, не получилось, кто-то, может быть, занемог дома, но настроение такое, кто-то был уже в храме на службе.

Диакон Игорь Цуканов:

— Создадим пасхальное настроение вам, дорогие друзья.

Ксения Алферова:

— Повсюду благовест гудит,

Из всех церквей народ валит.

Заря глядит уже с небес...

Христос воскрес! Христос Воскрес!

С полей уж снят покров снегов,

И реки рвутся из оков,

И зеленеет ближний лес...

Христос воскрес! Христос Воскрес!

Вот просыпается земля,

И одеваются поля,

Весна идет, полна чудес!

Христос Воскрес! Христос Воскрес!

Кира Лаврентьева:

— Потрясающе. Воистину Воскрес!

Диакон Игорь Цуканов:

— Воистину Воскрес!

Кира Лаврентьева:

— Дорогие друзья, вы, наверное, уже поняли, что у нас сегодня будет необычный «Вечер воскресенья».

Диакон Игорь Цуканов:

— А Пасхальный.

Кира Лаврентьева:

— Ксения будет поздравлять нас всех с Пасхой, читать стихи, мы будем радоваться и торжествовать.

Диакон Игорь Цуканов:

— А еще давайте скажем, что прямо завтра вы можете, если успеете еще купить билеты...

Ксения Алферова:

— У меня есть запасные ряды, которые я, если что, открываю, потому что есть такие авторы, на которых людям очень хочется прийти. А Пасхальные посиделки, правда, до следующего года хватает.

Диакон Игорь Цуканов:

— Отлично.

Ксения Алферова:

— Еще на волне этого праздника.

Диакон Игорь Цуканов:

— Простите, давайте скажем, что завтра будут Пасхальные посиделки, это будет галерея Нико, да Ксения?

Ксения Алферова:

— Галерея Нико.

Диакон Игорь Цуканов:

— А время?

Ксения Алферова:

— В 7-30 они начинаются. А билеты можно купить, у меня в телеграм канале ссылка есть, Ксения Алферова и там у меня есть ссылка. Или на странице тоже в телеграм канале — Литературные посиделки с Ксенией Алферовой.

Диакон Игорь Цуканов:

— Так что вы сейчас вдохновитесь, послушав стихи в исполнении Ксении, и завтра можете продолжить на этой же волне, в этом духе прийти и послушать лично.

Кира Лаврентьева:

— Очно.

Ксения Алферова:

— Да, но посиделки не столько про чтение стихов, сколько про разговор о. Я делюсь своими мыслями, которые правильно — не правильно это уж... Своими и навеянные авторами теми или иными, которых я читала. Когда ты много читаешь, неважно, к Пасхальным посиделкам я готовлюсь или нет, в том м году, когда я готовилась к Пасхальным, я себя поймала на ощущении... Ты читаешь биографии, обязательно есть одни из самых ярких детских воспоминаний, как раз связанные с Рождеством, с Пасхой. И даже не с самой Пасхой, а почему-то у очень многих именно четверговая служба, потому что детей отправляли на исповедь. Мамы были заняты хозяйством, не ходили. Вывод, к которому я пришла, что в четверг им было... Ходили, предположим на службу утреннюю, дальше они яйца красили. А это отдельная была... Детей не допускали, как правило, потому что, понимаете? Яйца... Это сейчас мы купили десятки десятков яиц. Ну, разбились, ну еще что-нибудь. А это все было на подсчет. И оно все всегда, что в Рождество, что в Пасху, для нас многие действия как ритуалы, ни с чем не связаны, то есть в Пасху надо делать так. А это же имеет глубокие корни, это главный подарок. У Клавдии Лукашевич, есть воспоминания, называются «Мое милое детство». Она изумительная. Сейчас не буду отрывки из него читать, на посиделках. Она очень подробно описывает про то, как у них дома было устроено, а устроено было совершенно замечательно. Она пишет о том, что очень счастливая у нее была семья, не богатая, но счастье-то не в этом. Какой мудрый у них был папа, мама такая взбалмошная была, культ мамы был. А папа всегда все маме разрешал, прощал, принимал ее. И Клавдия понимает, что залог счастья в семье была папина абсолютная любовь к маме и принятие ее. Поэтому мама купалась в папиной любви, а соответственно дети купались в любви обоих родителей. Это самая правильная схема, на мой взгляд. Сейчас прочитаю, потом расскажу, на чем я себя поймала, на этой пронизанности Богом жизни людей. Это митрополит Вениамин вспоминает, он говорит, и в принципе это может сказать вслед за ним любой поэт, и писатель, и человек того времени. «Все кругом верили несомнительно. Мир Божий сверхъестественный был такой же реальностью, как этот земной, буквально никакой разницы. Я даже не помню, когда впервые узнал, что существуют безбожники. Не помню впечатления от этого нового знания. Но, во всяком случае, это не произвело, очевидно, на меня никакого впечатления уже по одному тому, что не осталось в памяти моей, как что-то особенное. Итак, я всегда помню себя верующим». Я, когда читала, вдруг поняла, что у нас много говорят о Боге, но в каком-то другом пространстве, оно немножко патетикой и люди иногда смущаются или... то есть разговор этот особенный всегда, вот мы о Боге будем говорить. А тогда много о нем не говорили, потому что ощущение того, что он всегда везде и каждую секунду — это то, о чем пишет митрополит Вениамин, оно было неотъемлемой..

Диакон Игорь Цуканов:

— Общий контекст.

Ксения Алферова:

— Абсолютно. И все детские воспоминания с этим тоже связаны. Сейчас надо прочитать, я думаю, вам такой чудесный рассказ про исповедь Волгина. Сейчас я сделаю паузу, найду его, если сейчас не прочитаю, точно прочитаю на посиделках. Там про детскую веру, про то, что если он всегда рядом, он все видит. Предположим, ты колбасу съел во время поста кусочек, потому что тебя соседский Ванька уговорил, никто про это не узнал, ни мама, ни папа, только ты и Ванька, соответственно священнику тоже об этом можно не рассказать. Но... И таких воспоминаний очень много, когда ребенок, либо на исповедь пришел, и вот он пришел исповедоваться: я этого обзывал так, этого так. И самое страшное, что его самого страшно волнует, беспокоит и прямо жжет там внутри, и он выдыхает: колбасу съел. Батюшка, естественно, улыбается, прощает ему этот страшный грех. Но это ощущение, что никто не увидит, не узнает, но он точно знает своей чистой детской душой, тем контекстом, в котором существуют родители в том числе и все. Неважно, понятно, что все грешат, все ж мы люди. Согрешил, но понял, что все равно увидел Он. И тут удивительно, я хочу сказать, потому что это меняет твой угол зрения на себя и соответственно на твою веру, а ты как? Я вообще поняла, почему надо читать. Принято же в соцсетях, десять причин, по которым надо это или надо то. И я: десять причин, по которым надо читать. Одна из них для взрослых, я опять же по себе сужу, детям же можно сколько угодно говорить, все что угодно, но если ты так не делаешь, то и они так делать не будут. А если родители живут каким-то определенным образом, то и они тоже за ними следуют. Я себя поймала на том, что я как тот самый ребенок. Я читаю и думаю: о, и я так хочу. Помню, несколько лет назад, начитавшись, у Паустовского много воспоминаний. Про Шмелева вообще, это настольная книга должна быть.

Кира Лаврентьева:

— Лето Господне.

Ксения Алферова:

— Да, про то, как готовились. И так это вкусно все написано. Про то, как убирали, как чистили. Это же тоже важно. Опят же я по себе сужу и в массе. Ну да, мы знаем генеральная уборка. Это делали не так — ой, на Пасху, наверное, надо убрать дом. Это было — не можешь ты перед Богом, который воскрес в нечистоте. Каждого выгоняли вон, все вытряхали, перетряхали, специальные были щетки (у Паустовского, у Шмелева — в доме были пауки) которые паутинку собирали. И так же в четверг, то есть чистота и внутренняя и внешняя должна быть. Одно без другого быть не может.

Кира Лаврентьева:

— «Вечер воскресенья», дорогие друзья, вечер Пасхального воскресенья сегодня с нами проводит Ксения Алферова, актриса театра и кино, соучредитель фонда поддержки людей с особенностями развития «Я есть», и руководитель проекта «Литературные посиделки», о которых мы сегодня говорим.

Ксения Алферова:

— Руководитель.

Кира Лаврентьева:

— Ну вот, я так торжественно представила. Давайте «основателя».

Ксения Алферова:

— Я одна в одном лице. Но пусть будет так.

Кира Лаврентьева:

— В общем, у Ксении есть замечательный проект «Литературные посиделки». Сегодня у нас тут они в таком маленьком формате осуществляются. Христов Воскресе! Дорогие друзья, мы продолжаем наш интересный разговор.

Диакон Игорь Цуканов:

— У микрофона Кира Лаврентьева и Дьякон Игорь Цуканов.

Ксения Алферова:

— Хоть этот день уже прошел, но я, например, когда прочитала эту маленькую зарисовку Александры Ишимовой, совсем иначе стала относиться к Вербному воскресенью и к самой вербе. У нас верба стоит годами, а некоторые дают корни, мы их сажаем. Чудесная такая зарисовка, как раз про вербу. «Божья верба» называется.

«Тихие вешние сумерки... еще на закате небо светлеет, но на улицах темно. Медленно движутся огоньки горящих свечек в руках богомольцев, возвращающихся от всенощной. Зеленый огонек движется ниже других. Это у Тани в руках, защищенная зеленой бумагой, свечка теплится.

Вот и домик с палисадником... Слава Богу, добрались благополучно. ‘’Не погасла, не погасла у меня!» — радостно шепчет Таня. Как я рада!..

— Давай, Танечка, мы от твоей свечки лампаду зажжем, — предлагает няня. — А вербу я у тебя над постелью прибью... До будущей доживет... Она у тебя какая нарядная — и брусничка, и цветы на ней!..

— А почему, няня, ты вербу Божьим деревом назвала?..

— Христова печальница она, — оттого и почет ей такой, что в церкви Божией с ней стоят... Это в народе так сказывают. Раньше всех она зацветает — своих ягняток на свет Божий выпускает...

— Расскажи, няня, про Божье дерево, — просит Таня.

— Да что, матушка моя, — начинает няня, — так у нас на деревне сказывают... что как распяли Христа на кресте, — пошел трус по земле, потемнело небо, гром ударил, вся трава к земле приникла; а кипарис весь темный-растемный стал; ива на берегу к самой воде ветви опустила, будто плачет стоит... А верба и не вынесла скорби — к земле склонилась и увяла...

Три дня, три ночи прошли — воскрес Христос-Батюшка наш Милосердный. И шел Он тем путем, смотрит — кипарис от горя потемнел, ива — плачет стоит. Одна осина прежняя осталась; завидела Его, задрожала всеми листочками, да с той поры так и дрожит, и зовут ее в народе осиной горькою... А увидал Христос, что верба завяла и иссохла вся, — поднял Он ее, Милостивец, — зацвела верба краше прежнего.

«Ну, — говорит Господь, — за твою любовь великую и скорбь — будь же ты вестницей Моего Воскресения. Зацветай раньше всех на земле, еще листвой не одеваючись!»

Так и стало, матушка моя, — и почет ей, вербе, поныне на свете больше других дерев!..

— Какая она славная, вербочка!.. — тихо шепчет Таня. Потом задумчиво снимает вербу со стены и говорит:

— Няня... я ее поставлю в воду... Пусть она оживет... А потом мы ее пересадим в палисадник, хорошо?»

Диакон Игорь Цуканов:

— Ксения, у вас тоже есть замечательный проект высадки леса, вы это делаете от фонда, который вы возглавляете, и уже много лет вы это делаете этой традиции. Вы в этом году тоже это будете делать.

Ксения Алферова:

— Да, обязательно, я надеюсь. Я надеюсь, что так будет, но мы еще не разговаривали.

Диакон Игорь Цуканов:

— Это верба навеяла вопрос.

Ксения Алферова:

— А-а-а. Ну, я надеюсь, надеюсь. Бог даст, будем.

Диакон Игорь Цуканов:

— Высаживаете не только вербы.

Ксения Алферова:

— Мы не сажаем вербы, мы сажаем обычно хвойные какие-то деревья.

Диакон Игорь Цуканов:

— Еще, знаете, что хочется спросить в связи с тем отрывком, который вы прочитали, спасибо большое за него, он очень трогательный. Всегда сложный момент, когда ты неделю находишься в Страстной Седмице, участвуешь в этой скорби, стараешься за Господом идти и перечитываешь вновь и вновь страницы Евангелия, где о Его распятии сказано и о страданиях. А потом раз, и как-то очень быстро, кубарем происходит, что сначала у тебя скорбные дни, а потом, раз, и Пасха, тебе сразу нужно... не то что нужно, по полагается радоваться. И радость действительно приходит, но иногда этот момент бывает, для меня он, например, сложный. Нужно как-то быстро перестроиться от одного бонуса на другой. У вас есть такая не то что проблема, или вам это легко лается.

Ксения Алферова:

— Нет.

Диакон Игорь Цуканов:

— То есть вы ждете Пасху и она наступает...

Ксения Алферова:

— Более того, я с самого начала, более того в этом году, для меня особенный год был в смысле поста, видимо, пришло мое время и оно так сложилось, имею в виду и работа и все. ИЛИ мое намерение, мною даже до конца не осознанное, достаточно твердое. Я имею в виду, что обязательно каждое воскресенье ходить на службы, на праздники, которые в течение поста. Как правило, все равно суета. Пост есть пост, но жизнь у нас такая непостная. И как правило, ты куда уезжал, то летел, то еще что-то. А в этом году у меня было намерение внутренне и желание, не знаю, что это было, я думаю, почему я так никогда раньше, чтобы каждое воскресенье ты исповедаешься, каждое воскресенье ты причащаешься. Все равно так регулярно у меня не получается делать никогда, особенно в пост. Это даже сформулировать не очень получится, но это особенное чувство. Даже еда, этот аспект поста, ты не считал, что он самый важный. Он вообще становится, куда-то уходит, ну еда и что еда, ешь не ешь, оно вообще не важно, что ты там ешь или не ешь, и вообще оно из головы куда-то в другое место распределяется. Потому что мы, к сожалению все рациональные, мы очень умные все, у нас голова, и все логично у нас часто, а как известно, это от лукавого, у него все суперлогично. А когда не то что у тебя голова отключается, она работает, вдохновение, творчество все это остается. Какая-то спокойность внутренняя, ты действительно меньше раздражаешься, какие-то вещи, не только еда, но более... все куда-то очень далеко становятся, где-то в соседних комнатах, а не рядом с тобой, все время в твоей голове. Мне так это понравилось, это состояние, оно настолько верное, и распространяется на близких. Я смотрю на ребенка своего, ей шестнадцать лет, возраст своеобразный, я ее не насилую...

Диакон Игорь Цуканов:

— Постом.

Ксения Алферова:

— Постом-то точно нет, она тогда вообще есть ничего не будет, в принципе она и так очень мало ест. Что в храм ходить обязательно — не обязательно. это такое у нас. У нас батюшка очень мудрый, мы ходим в храм, наш духовник отец Алексей Потокин и отец Михаил, соответственно, его брат. Отец Михаил с таким потрясающим чувством юмора, у них много детей, и он говорит: вы передайте ей, что я так по ней соскучился. Или передает служебные просфоры, скажет: это Дуне. — Я обязательно передам. Я понимаю, что у нее сразу...

Кира Лаврентьева:

— Что она нужна.

Ксения Алферова:

— Ну, или какое-то особенное отношение к церкви. Ой, мне больше всего ваша Дуня нравится, самый нормальный человек в вашей семье, мне больше всего с ней нравится разговаривать. И она это тоже знает. Нашла маленький кусочек у Лукашевича, который про счастье. Мне кажется, это тоже важно услышать сейчас многим. Вся книга пронизана такими текстами, это просто один абзац малюсенький.

«Наше счастье было, наверное, не такое, какого желают многие. Оно было очень маленькое, скромное, тихое, но оно делало наше бедное жилище прекраснее золоченых палат, придавало скромному платью вид царского одеяния. Простая булка казалась нам часто вкуснее сладкого пирога, а задушена песня доставляла минуты искреннего веселья. Дорогое наше маленькое лучезарное счастье, ты лучший дар на земле, тебе поклоняюсь я, благословляю тебя, ты вдохнуло в наши души любовь и жажду жизни, довольство своей скромной судьбой. Ты научило нас любить Бога, природу, труд. Я всю жизнь воздаю хвалу тебе. Я бы желала удержать тебя своими стареющими руками и молить тебя: „Войди в каждую жизнь на земле, дай детству сладкие грезы, дай юности жажду и радость жизни, дай молодости бодрость и веру, а старости утешение незаменимых воспоминаний о тебе, пережитом незабвенном счастье“».

Диакон Игорь Цуканов:

— Это понятие счастья, которое маленькое

Ксения Алферова:

— Маленькое.

Диакон Игорь Цуканов:

— Оно замечательное, оно настоящее.

Ксения Алферова:

— У нее так про это много. Я начала говорить по яйца. Яйца это самый главный подарок был и самый главный сюрприз. дети не знали, какое яичко они найдут на тарелочке. Ты приходил со службы, на тарелочке лежали яички, они были накрыты салфеточкой. Ты открывал эту салфеточку, а там расписанные папой и дедушкой... потому что у них папа и дедушка соревновались между собой. Я удивилась, что очень много, чем расписывали в то время. Но что они делали, как многие взрослые это делали, на окрашенном яйце иголочкой выскребали разные, невероятные узоры. И разрешалось одно-два яйца взять и раскрасить самим детям, и это был подарок родителям.

Диакон Игорь Цуканов:

— Это было совершенно не так, как сейчас. Сейчас-то все продается, ты покупаешь уже готовое, там те же самые узоры, но их сделал кто-то, а тут ты сам делал.

Ксения Алферова:

— Это совсем другое. Потом это на всю неделю. Помимо служб есть еще подготовка дома, себя, стола, тебя это как любая подготовка праздника, это предвкушение создает праздничное. Яйца, пасха и куличи в пятницу. Я помню, когда я прочитала, как бабушка Паустовского терроризировала весь дом тестом, которое всходит, настоящее куличевское, нельзя же чтобы половицы тряслись, оно осядет раньше времени. Я помню, думаю, и я тоже буду сама делать свои куличи, и с тех пор...

Кира Лаврентьева:

— Я хочу вас спросить об этом. Давайте напомним нашим радиослушателям.

Диакон Игорь Цуканов:

— Да, дорогие друзья, у нас сегодня в гостях Ксения Алферова, как вы, наверное, уже поняли, замечательная актриса, соучредитель фонда «Я есть», который занимается поддержкой деток с особенностями развития. Основатель, автор и ключевое лицо проекта «Литературные посиделки»

Кира Лаврентьева:

— И жнец, и жрец и на дуде игрец.

Диакон Игорь Цуканов:

— Очередные посиделки будут, дорогие друзья, завтра в галерее Нико, это будут Пасхальные посиделки, естественно.

Ксения Алферова:

— А следующие — 17 мая. Я еще не знаю, про кого, либо я буду про Юлию Друнину рассказывать, либо про Пришвина, мне кажется, пришло про него время, или Паустовского.

Диакон Игорь Цуканов:

— «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА. У микрофона моя коллега Кира Лаврентьева, я диакон Игорь Цуканов. Мы вернемся в студию через несколько секунд. Пожалуйста, не переключайтесь.

Кира Лаврентьева:

— «Вечер Воскресенья», Пасхальный «Вечер воскресенья» на Радио ВЕРА продолжается. Дорогие друзья, Христос Воскресе!

Диакон Игорь Цуканов:

— Воистину Воскресе!

Кира Лаврентьева:

— С вами диакон Игорь Цуканов и Кира Лаврентьева, и мы с радостью напоминаем вам, что у нас в гостях сегодня актриса театра и кино Ксения Алферова, соучредитель Фонда поддержки людей с особенностями развития «Я есть», автор проекта «Литературные посиделки». В общем, мы сегодня много об этом говорим. Напоминаем вам, что 17 апреля, то есть завтра, в 19-30 в галерее Нико состоятся Пасхальные «Литературные посиделки» с Ксенией Алферовой. Билеты вы можете приобрести, если найдете в телеграм канале «Литературные посиделки с Ксенией Алферовой». Я нашла, пока мы вели программу, это очень легко сделать, там есть ссылка и никаких проблем.

Ксения Алферова:

— Там все есть.

Кира Лаврентьева:

— Так же будут 17 мая, как уже анонсировала Ксения в конце первой части. Она еще не знает, кто будет героем.

Ксения Алферова:

— Традиционно Юлия Друнина обычно бывает, но посмотрю, может быть, в этом году...

Кира Лаврентьева:

— Но они будут, дорогие друзья. Поэтому если вы завтра по каким-то причинам не сможете попасть, вы сможете попасть 17 мая, и вообще Ксения их раз в месяц проводит.

Диакон Игорь Цуканов:

— Это будет еще пасхальный период, между прочим, сорок дней не закончатся.

Кира Лаврентьева:

— Да, сорок дней не закончатся, и Пасха продолжится еще долго.

Диакон Игорь Цуканов:

— Ксения, как получилось, что вы стали читающим человеком? У вас в семье это было принято?

Ксения Алферова:

— Да, я сказала в начале, что у меня мама очень любила читать, она все время ходила в обнимку с книгами. И иногда, когда я болела, читала детские книжки, безусловно, но, помню, я болею, у меня температура, я какую-нибудь детскую книгу несу. Она говорит: нет, если я буду тебе читать, не ты сама, то что я считаю.

Кира Лаврентьева:

— То, что нужно.

Ксения Алферова:

— И она «Детство. Отрочество. Юность» Толстого. Мне было все равно, главное, чтобы мама читала, из ее уст, не важно что, важно, что сидит рядом.

Кира Лаврентьева:

— А я хотела спросить, вы в конце первой части так чудесно рассказывали о традиции росписи яиц, что совершенно логично, как мне кажется, напрашивается вопрос, а как вы готовились к Пасхе? Как вы красили яйца у себя дома, куличи? Как вся подготовка проходит у вас, в вашей семье?

Ксения Алферова:

— Сейчас, скажу только одну вещь. Если начинаю про посиделки, уже остановиться не могу. Я, например, не знала, что четверг, пятница известно в смысле подготовок, а по средам, оказывается, чистили образа дома. Это было особенное, у Лукашевич об этом очень много, как няня доставала образа, как они мыли руки. Для них это было... что их допускали чистить образа, у них была определенная функция, которую они выполняли, это целое событие. И дети ночную службу, всенощную, ждали. Маленькие до шести, до семи лет не моги посещать, оставались дома с нянями, кому-то обещали: ложись спать, мы тебя разбудим. Это такой разочарование, когда ты просыпаешься с утра и понимаешь, что тебя никто не разбудил, что уже Пасха. Но когда ты первый раз пошел на службу. Это всё!

Кира Лаврентьева:

— Ну, вообще!

Ксения Алферова:

— Ты уже взрослый и ты со всеми и, понятно, глаза у тебя слипаются, но столько впечатлений. У всех есть, как правило: в темные улицы идешь или едешь, город спит и только в храме Пасха. Весь город был этим пронизан, весь, все города России. На улицах ночью стояли бочки с огнем, который был зажжен там, люди шли. Такого не было...

Кира Лаврентьева:

— Терялся.

Ксения Алферова:

— Что группа странных людей, которые куда-то ночью бредут. У Куприна есть совершенно чудесный рассказ, «Московская Пасха» называется. У нас времени нет, наверное, чтобы его целиком читать.

Кира Лаврентьева:

— Можно отрывочек.

Ксения Алферова:

— Ну вот, например, отрывок прочитаю, потому что это настроение всего... Я когда готовлюсь, мне так обидно, когда Рождественские или Пасхальные посиделки, что у нас нет, то есть у нас праздник любой сводится к покупке подарков, мы должны обязательно что-то купить, накрыть. Зачем это, почему и быстро, потому что времени нет, и это раздражение. Не такое постепенное, как вы говорите, потому что это между...

Диакон Игорь Цуканов:

— Втыкается куда-то всегда.

Ксения Алферова:

— Какая Пасха? Все люди вокруг тебя, кто там уж как там, я не про степень веры говорю, но были моменты единения, когда невозможно было не делать этого. И обязательно во всех домах пеклись, покупалась провизия для своего стола и обязательно стола...

Диакон Игорь Цуканов:

— Общего.

Ксения Алферова:

— То есть стола, где любой нуждающийся мог прийти, и он получил бы вкусный блин, его накормили бы, напоили. Например, у Шмелева есть совершенно чудесный эпизод, как все работники сидят, эти блины макают, христосуются все. Потом звон колокольный.

Диакон Игорь Цуканов:

— Малиновый, как он назывался.

Ксения Алферова:

— Удивительно, что знали голоса колоколов люди. У каждой церкви свой голос.

«И все целуются, целуются, целуются... Сплошной чмок стоит над улицей: закрой глаза — и покажется, что стая чечеток спустилась на Москву. Непоколебим и великолепен обряд пасхального поцелуя. Вот двое осанистых степенных бородачей издали приметили друг друга, и руки уже распространились и лица раздались вширь от сияющих улыбок. Наотмашь опускаются картузы вниз; обнажая расчесанные на прямой пробор густоволосые головы. Крепко соединяются руки. «Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!» Головы склоняются направо — поцелуй в левые щеки, склоняются налево — в правые, и опять в левые. И все это не торопясь, важевато.

— Где заутреню стояли?

— У Спаса на Бору. А вы?

— Я у Покрова в Кудрине у себя.

Воздушные шары покачиваются высоко над уличным густым движением на невидимых нитках разноцветными упругими легкими весенними гроздьями. Халва и мармелад, пастила, пряники, орехи на лотках. Мальчики на тротуарах у стен катают по желобкам яйца и кокаются ими. Кто кокнул до трещины — того и яйцо.

Пасхальный стол, заставленный бутылками и снедью, запах гиацинтов и бархатных жонкилий. Солнцем залита столовая. Восторженно свиристят канарейки.

Юнкер Александровского училища в новеньком мундирчике, в блестящих лакированных сапогах, отражающихся четко в зеркальном паркете, стоит перед милой лукавой девушкой. На ней воздушное платье из белой кисеи на розовом чехле. Розовый поясок, роза в темных волосах.

— Христос Воскресе, Ольга Александровна, — говорит он, протягивая яичко, расписанное им самим акварелью с золотом.

— Воистину!

Ольга Александровна, вы знаете, конечно, православный обычай...

— Нет, нет, я не христосуюсь ни с кем.

— Тогда вы плохая христианка. Ну, пожалуйста. Ради великого дня.

Полная важная мамаша покачивается у окна под пальмой в плетеной качалке. У ног ее лежит большой рыжий леонбергер.

— Оля, не огорчай юнкера. Поцелуйся.

— Хорошо, но только один раз, больше не смейте.

Конечно, он осмелился.

О, каким пожаром горят нежные, атласные прелестные щеки. Губы юноши обожжены надолго. Он смотрит: ее милые розовые губы полуоткрыты и смеются, но в глазах влажный и глубокий блеск.

— Ну, вот и довольно с вас. Чего хотите? Пасхи? Кулича? Ветчины? Хереса?

А радостный, пестрый, несмолкаемый звон московских колоколов льется сквозь летние рамы окон...»

Диакон Игорь Цуканов:

— Это Куприн, да?

Ксения Алферова:

— Это Куприн.

Диакон Игорь Цуканов:

— Замечательно.

Кира Лаврентьева:

— Слушайте, ну как Куприн пишет, это невозможно совершенно, только он может так писать. Такая свежесть идет от слов его, невозможно. Каждая буква несет свежесть, свежий воздух, прямо пускает этот воздух. Паустовский.

Ксения Алферова:

— Не только Паустовский, а Пришвин.

Кира Лаврентьева:

— Каждая травинка, каждая паутинка, каждая капелька росы радуется Христову Воскресению.

Ксения Алферова:

— Кстати, эта ветчина.

Кира Лаврентьева:

— Это меня поразило. И херес, и херес.

Ксения Алферова:

— Это обязательно. Не только кулич, пасха, яйца и обязательно ветчина. Даже самые бедные семьи наскребали себе на эту ветчину. И когда в конце пасхальной недели на ветчину смотреть не можешь, потому что везде тебя угощают ветчиной, ты обязан ее пробовать. Почему-то тогда везде как что-то вожделенное, пока пост был.

Диакон Игорь Цуканов:

— Есть какая-то у вас сейчас традиция, когда организуется общий стол или общее празднествование?

Кира Лаврентьева:

— Я хочу все выведать у Ксении, как у нее этот праздник.

Ксения Алферова:

— Мы обязательно готовимся, независимо от того... В этом году я себе даже эту неделю, я знала, что я ее... Я отказалась, мне предлагали что-то куда-то.

Кира Лаврентьева:

— Проектов.

Ксения Алферова:

— Я говорила: нет, на этой неделе я не могу. Один раз я сказала, что у меня Страстная неделя и как-то так обидела человека, потому что она говорит: у нас тоже, мы тоже. Как будто ты ее упрекаешь.

Кира Лаврентьева:

— Да, да.

Ксения Алферова:

— Я такая верующая, у меня Страстная неделя, а вы меня приглашаете. Я говорю: да нет, нет, вы тоже, в том смысле, что... что-то я долго оправдывалась. Надо было ехать в Екатеринбург, мне просто надо будет еще доехать и туда и обратно. Кстати, про пост тоже, я поняла, что у нас пост удивительный, в том году я услышала: а ты была в таком-то ресторане, а в таком? Ой, там такая... везде же постное меню. И вот у нас постный пост. Тут такое, там такое, в одном кафе вкусные драники делают, в третьем еще что-то. Нет, ну все через это прошли.

Кира Лаврентьева:

— Потрясающе.

Ксения Алферова:

— Или я себя поймала на том, когда донимать начинаешь официанта: как у вас нет постного меню?

Кира Лаврентьева:

— А яйца есть в этом?

Ксения Алферова:

— Что это такое? Мне в какой-то момент стало так неловко. Я теперь уже говорю: у вас есть веганское? Пожалуйста. Все равно тебя же заносит. Помню в том году, уже я это поняла и все, когда в гостях, хозяйка готовится-готовится. Что-то приготовила, и приходит какой-нибудь особо... Я через это тоже прошла: ой, нет-нет-нет, у мня пост, я это никак, нет, я не ем, а можно... — Сейчас, сейчас, мы сварим вам, конечно, И она бедная парила, жарила. Я помню в том году мы ехали из деревни и, когда мы по дороге в деревню, там есть такое кафе, они нам дали какую-то пасту с чем-то очень вкусным. И вот мы обратно как-то долго ехали, очень голодные были, не позавтракали. Я понимала, что сейчас мы туда приедем, и я съем вот это. И мы приезжаем, и нету.

Кира Лаврентьева:

— Облом.

Ксения Алферова:

— И эта эмоция, которая перекрыла все: как нет, что, у вас вообще ничего постного нет? И там еще молодые люди. И когда я минут десять пылила, пылила по поводу того, что нечего есть. Я думаю, у них должен прекрасный образ сложиться постящейся православной женщины, которая всех упрекнула, отругала. Они засуетились, сейчас мы все вам приготовим. И принесли какую-то шикарную из овощей, специально готовили. Мне было так стыдно, какой-то ужас. Поэтому в этом году я освободила этот период. Мы обязательно яйца красим и в огромном количестве с ребенком всегда, и разные, они у нас очень разные, потом мы их раздаем, очень долго едим. Обязательно у нас остаются какие-то яйца с прошлого года, они не портятся, высыхают и все.

Кира Лаврентьева:

— Освященные не портятся, дорогие друзья, это важный момент.

Ксения Алферова:

— Освященные, да, да. Потом обязательно после знакомства с бабушкой Паустовского я кулич готовлю тоже и тоже на всех: никто не входит туда, там у меня стоит тесто. Это тоже особенное забытое нами общение.

Кира Лаврентьева:

— Церемония.

Ксения Алферова:

— Общение. Тесто оно же живое, пых-пых ходит, и пока ты его вымешиваешь долго. Мы по очереди вымешиваем.

Кира Лаврентьева:

— Культура целая.

Ксения Алферова:

— Это действительно культура приготовления еды, которая вообще суеты не предполагает. Я поняла, что эта суета навязана нам.

Кира Лаврентьева:

— Извне.

Ксения Алферова:

— Кто-то нам сказал, что мы куда-то не успеем. Но у меня полное ощущение, что мы не успеваем жить, потому что не обращаем внимания, что жизнь состоит из маленьких мгновений. Паустовский, Пришвин, Рождественский, Куприн, Пушкин, ну все — главные учителя, как радоваться жизни. Пасха же не зря весной случилась. Мы точно с вами знаем, что ничего просто так не бывает. Это же уже в воздухе витает, в теле, это предвкушение, когда жизнь-жизнь-жизнь начинается. Не могло в другое время года быть, кроме как весной, потому что все оживает. И ты хочешь — не хочешь, даже до самого суетливого и ворчливого ароматы весенние, солнце начинает пахнуть особенно. Это Бог все не зря придумал. У Апухтина Алексея есть такое стихотворение «Жизнь».

«О жизнь! Ты миг, но миг прекрасный,

Мне невозвратный, дорогой;

Равно счастливый и несчастный

Расстаться не хотят с тобой.

Ты миг, но данный нам от Бога

Не для того, чтобы роптать

На свой удел, свою дорогу

И дар бесценный проклинать.

Но чтобы жизнью наслаждаться,

Но чтобы ею дорожить,

Перед судьбой не преклоняться,

Молиться, веровать, любить».

Мне кажется, когда мы так бежим, то мы просто пропускаем эти бесценные мгновения. Какой-то результат должен быть. А я когда к Рождественским в этом году готовилась, думаю, а результат жизни какой? Смерть. И куда мы бежим, получается? Прибежали, прибежали, умерли, а пожить забыли. Радость-то получить от всего, что нам Господь приготовил. Я пасху очень вкусную готовлю, тоже мы готовим сами пасху с Дуней.

Диакон Игорь Цуканов:

— А что делает папа в это время, когда мама и Дуня заняты приготовлением пасхи, кулича, яиц?

Ксения Алферова:

— Ну, как-то папы же обычно работают. Если есть такая возможность, вечером в четверг, папа тоже красит.

Диакон Игорь Цуканов:

— То есть вы ему оставляете полянку, где папа...

Ксения Алферова:

— Красит тоже. Он хорошо рисует, поэтому да, у нас семейное.

Диакон Игорь Цуканов:

— «Вечер воскресенья», дорогие друзья, на Радио ВЕРА. Поздравляем вас со Светлой Христовой Пасхой. Христос Воскресе! Сегодня у нас в гостях Ксения Алферова, актриса, соучредитель фонда «Я есть», который занимается поддержкой людей с особенностями развития, деток в первую очередь. Главная придумщица, автор проекта «Литературные посиделки».

Ксения Алферова:

— Придумщица, мне нравится.

Диакон Игорь Цуканов:

— Если кто еще не был, у Ксении каждый месяц происходит встреча, на которой идет речь о том или ином авторе, тех или иных произведениях литературных. Очередная такая встреча будет завтра, 17 апреля в галерее Нико в 19-30. Приходите, пожалуйста, это будет, конечно же, Пасхальная встреча.

Ксения Алферова:

— Это будет Пасхальная встреча, где мы будем пропитываться радостью жизни.

Диакон Игорь Цуканов:

— И делиться ей, видимо, друг с другом.

Ксения Алферова:

— Да. И я в конце обязательно даю домашнее задание на Пасхальных посиделках. Читаю рассказа Пришвина, есть такой чудесный совершенно. И потом мне люди пишут, что они выполнили это домашнее задание, как надо утром встать и встречать день. И вообще, чтобы благодарить и сказать: здравствуй, день. Мы с Дуней с раннего детства говорим каждое утро: здравствуй, день; здравствуй, Бог; здравствуй, солнышко с утра.

Кира Лаврентьева:

— Прекрасно.

Ксения Алферова:

— Даже когда его нет, но оно же есть за облаками. И это «скажите спасибо дню», который только пришел, неважно, каким он будет, мне кажется, это самый главный настрой на весь день вперед. Там много есть рассказов любовных. Есть оказывается жанр пасхальных рассказов, где должна трансформация какая-то душевная произойти, когда человек что-то осознает про то, как он плохо делал, деньги ли кому-то не вернул или еще что-то. Есть у меня два любимых рассказа, один женский, другой мужской, когда соединяются те, ко разъединился, потому что понимают вдруг, что...

Диакон Игорь Цуканов:

— Это Михаил Пришвин?

Ксения Алферова:

— Нет. Пришвин это другое, Пришвин это как раз про любовь к жизни, финал у меня обычно такой.

Кира Лаврентьева:

— Ксения, а как в вашем фонде сегодня праздновали Пасху? Есть ли у вас какие-то добрые традиции, с ним связанные?

Ксения Алферова:

— У меня личных нет традиций. У нас есть наш интернат, который мы в свое время спасали, начинали, переделывали. Там совершенно чудесная хозяйка, «мама» всех этих детей уже. Они с некоторых пор, они просто присылают фотографии обязательно, красят яйца, делают пасху, пекут куличи сами. У них есть тренировочные квартиры у всех этих детей. В том году они впервые сами это делали, не когда им приносили, а когда сами. Это, конечно, большая радость.

Диакон Игорь Цуканов:

— Вы как-то их посещаете, естественно.

Ксения Алферова:

— В Пасху нет. Иногда мы с ними, они, как правило, на всякие праздники к нам приезжают, потому что мы наблюдаем, они с детства с нами.

Диакон Игорь Цуканов:

— Это те самые ребята, которые выросли, а сейчас живут на этих?..

Ксения Алферова:

— Выросли. А сейчас они ездят по всей России, живут в тренировочных квартирах.

Диакон Игорь Цуканов:

— А что это такое можете рассказать, напомнить, вот эти квартиры?

Ксения Алферова:

— Где тебя учат самостоятельно жить, заниматься хозяйством. Кстати это неважно, ты родительский или интернатский, потому что родители делают все за детей, так проще и быстрее, как за маленьких. Поэтому там они ходят в магазины, работают, они готовят, сами составляют меню, уже зная рецепты разных блюд, решают, что они будут есть — не есть. У нас висят эти квартиры, которым мы никак.. у нас есть квартиры, которые мы должны... Уже сидят на чемоданах из психоневрологических интернатов молодые люди, которые должны в них переехать, но у нас нет денег для того, чтобы их отремонтировать. Потому что это социальное жилье. Я хочу сказать, что это, конечно... Если бы мне выдали такое жилье, многодетной маме с детьми, например, то есть это жилье предполагается бесплатно от Москвы. Там жить нельзя, ужасно, как бы ремонт, обои на потолке, все отваливается. Поэтому мы наших детей, молодых людей не можем туда поселить. Вот ищем старательно деньги. Надеемся, что с Божьей помощью у нас получится. А то они, бедные, уже два года ждут, когда случится это чудо, и они смогут вырваться на волю.

Диакон Игорь Цуканов:

— Как долго они потом живут в этих квартирах?

Ксения Алферова:

— У каждого индивидуальная программа составляется, кому-то нужно меньше времени, кому-то год кому-то три. Важно, что они параллельно работают, тут важна занятость, трудоустройство, кто-то работает, кто-то в мастерских будет заниматься. А дальше сопровождаемое проживание, совсем в свободную жизнь их отправить без надзора нельзя. Кто-то что-то лучше делает, предполагается, что они должны вместе потом поселиться в квартирах, кто-то готовит, кто-то убирает, кто-то в магазин ходит. И я хочу сказать, что, например, в дореволюционной России люди с теми или иными особенностями, они называются убогие — у Бога, половина наших психоневрологических интернатов это в деревнях никто и не знал, что пастушок... Ну да, сейчас бы ему поставили умственно отсталый. Какую-нибудь бабу, которая нарожала десятерых детей, доит коров, счастливо живет, ходит на Пасху в храм, куличи печет, кокается этими яйцами потом, у нас сейчас бы ее определили куда-нибудь. Таких много было, правда.

Диакон Игорь Цуканов:

— Они были, жили какой-то общей жизнью.

Ксения Алферова:

— Если какая-то более явная особенность, он по мере сил что-то делает, или коров пасет, или гусей, или просто радует всех своим присутствием, песни поет или еще что-то, целуется, обнимается, улыбается. Важно, что это Божий человек, и не приведи Господи, кто-то его обидит, это страшный грех. Страшный грех. И отказаться от такого ребенка тоже никому в голову бы даже не пришло, потому что деревня соседи тебя бы... какой-то ты нехристь совершенно. Что ты такое вдруг надумал делать? Соответственно помогли бы. Возвращаюсь к Пасхе. У людей особенное настроение сегодня. Это вместе единение. Мы в этом году, вот я к вам пришла, мы днем обычно, днем у нас не получилось доехать туда, куда мы собирались, как-то дома празднуем. Вся неделя вперед как раз для того, чтобы ходить в гости и навещать бабушек.

Кира Лаврентьева:

— Христосоваться.

Ксения Алферова:

— Да, христосоваться, дарить яйца, куличи. И делиться любовью. Поэтому я делаю Пасхальные посиделки, в этом году сделала в начале, потому что все же по-разному этот пост провели, у всех какие-то разные обстоятельства в жизни, вдруг кому-то дополнительно... И не обязательно религиозные, люди же разные, на разной стадии находятся, в разном месте пути, тут вопрос не про религию. Помню, когда я только решила делать Пасхальные посиделки, очень сложно было людей собирать. Неважно верующие — не верующие, все: ой, типа, пасхальные. У всех какое-то ощущение, что будет что-то церковное, религиозное, а значит скучное и занудное. Да, я с этим столкнулась.

Кира Лаврентьева:

— Предрассудки, да?

Ксения Алферова:

— Я сама неосознанно, когда начала читать, думаю, обязательно у всех поэтов есть стихотворения, связанные так или иначе с Пасхой, и они все настолько...

Кира Лаврентьева:

— Солнечные.

Ксения Алферова:

— Даже Блок, у которого сложно найти, определенное мировоззрение трагическое. Но все, что связано с Рождеством ли, с Пасхой ли, с верой, всегда пронизано... Блоковское прямо отдельно, звенящее всегда. Либо Пастернак, да у каждого поэта. Фет, Тютчев, какие у них стихи невероятные совершенно, весенние. Весна же тоже та же Пасха. Я всегда посиделки начинаю с весны, говорим про весну, стихотворения про весну, вообще про весну, чтобы последовательно впускать это в... Один из секретов талантливости — это сохранение ребенка в себе, то есть непосредственного восприятия, жизнерадостности.

Кира Лаврентьева:

— Детского, живого.

Ксения Алферова:

— Когда ты удивляешься, когда ты не объясняешься: чудо там. Ты искренно веришь в это. И когда вы читаете это, так или иначе в вас просачивается это настроение. Я понимаю, что люди начинают смотреть через призму этих поэтов и писателей. А он сразу такой солнечный, радостный, как, знаете, калейдоскопы детские.

Кира Лаврентьева:

— Точно.

Ксения Алферова:

— И у тебя начинает все разными красками играть.

Кира Лаврентьева:

— Оживать.

Ксения Алферова:

— Конечно. Ты думаешь: а действительно, а вот же, а жизнь, а как же, а там глядишь... Я больше просила любви, либо я прочитаю длинное стихотворение Рождественского...

Диакон Игорь Цуканов:

— У нас осталось буквально две минуты до конца передачи. Давайте, мы выберем что-то, что позволит сохранить нам это настроение.

Кира Лаврентьева:

— Давайте какое-нибудь бомбическое напоследок.

Ксения Алферова:

— Давайте тогда я прочитаю Рождественского и еще буквально четыре строчки одно.

Кира Лаврентьева:

— Давайте.

Ксения Алферова:

— Рождественский не писал пасхальное, но он был поэтом очень особенным.

Кира Лаврентьева:

— Жизнелюбивым.

Ксения Алферова:

— Потому что он человек такой, если есть идеальные люди, это Рождественский. Он был очень честным всегда перед своей совестью, перед всеми, всю жизнь одну женщину любил. И любовь к жизни — это главное слово этого праздника, на мой взгляд, во всех ее проявлениях, это то, чем нам всем надо наполниться. Я уверена, что если мы это сохраним, и через любовь будем смотреть на все вокруг и на всех вокруг, тогда точно мы станем опять великой страной и победим себя, в первую очередь.

Кира Лаврентьева:

— Себя, да.

Ксения Алферова:

— Останемся людьми, и все у нас будет хорошо. Роберт Рождественский. Это кусочек поэмы «Письмо в тридцатый век». То есть это к нам он, собственно говоря, обращается, почти 30-й.

«Да сбудется любовь,

пронизанная светом!

Звенящая над веком,

да здравствует

любовь!

Которой всё

дано:

и муки,

и горенье!

Которая давно

перешагнула время!

Перенеслась в порыве

в грядущее Земли...

Не мы

ее открыли.

Не мы

изобрели.

Но все равно,

смотри!

Судьбою становясь,

она застигла

нас!

Она застигла

вас,

далекие мои!

Всё повторится вновь!

И ахнет человек —

холодным

станет

зной!

Горячим

будет

снег!

Придет пора цветов,

брусники и грибов...

Спасибо, жизнь,

за то,

что я узнал

любовь!

Ее всесильный гнев

безвременья

страшней.

Запреты,

побледнев,

склоняются пред ней!

Она царит высоко.

Над ней

дожди звенят.

Ее невнятный шепот

слышнее

канонад!

Да здравствует

любовь,

пронизанная светом!

Да здравствует

любовь,

обнявшаяся с веком!

Пусть

в каждом новом дне —

чиста и непокорна —

любовь

идет ко мне,

идет,

как песня к горлу!»

Диакон Игорь Цуканов:

— Прекрасные слова. На самом деле, абсолютно пасхальный дух.

Ксения Алферова:

— Абсолютно. А есть такое буквально четверостишье. Это Семен Надсон, называется «Сила любви». «Верь в великую силу любви!..

Свято верь в ее крест побеждающий,

В ее свет, лучезарно спасающий

Мир, погрязший в грязи и крови,

Верь в великую силу любви!»

Диакон Игорь Цуканов:

— Аминь

Кира Лаврентьева:

— Потрясающе. Аминь. Лучших слов, наверное, для завершения нашей сегодняшней пасхальной программы и не найти.

Диакон Игорь Цуканов:

— Да. Дорогие друзья сегодня у нас в гостях Ксения Алферова, замечательная актриса, сооснователь фонда «Я есть» и автор встреч замечательных, которые называются «Литературные посиделки». Очередная такая встреча будет завтра в 19-30, приходите, пожалуйста. Всю информацию можно найти в телеграм канале у Ксении.

Ксения Алферова:

— Либо на канале «Литературные посиделки с Ксенией Алферовой» в телеграмме, да.

Диакон Игорь Цуканов:

— Ксения, спасибо вам огромное. Мне кажется, что...

Кира Лаврентьева:

— Что вы нам сделали настоящий «Вечер воскресенья» Пасхальный.

Диакон Игорь Цуканов:

— Да, это настоящий Пасхальный вечер.

Ксения Алферова:

— Это не я, это они, вот у нас тут на столе, они.

Диакон Игорь Цуканов:

— Если бы вы, друзья, видели, весь стол перед Ксенией буквально завален книгами, стихами, распечатками.

Кира Лаврентьева:

— Потрясающе.

Диакон Игорь Цуканов:

— Спасибо вам огромное, что вы подготовили для нас такую радость. Дай Бог, чтобы эта радость продлилась для всех нас, как можно дольше.

Ксения Алферова:

— Это от нас зависит.

Кира Лаврентьева:

— Христос Воскресе!

Ксения Алферова:

— Воистину Воскресе!

Диакон Игорь Цуканов:

— Воистину Воскресе! У микрофона была Кира Лаврентьева и диакон Игорь Цуканов. Мы встретимся с вами, Бог даст, еще через неделю. Всего доброго. Христос Воскресе!

Все выпуски программы Светлый вечер

Другие программы

Частное мнение

Как церковная жизнь влияет на работоспособность. Алёна Боголюбова

Скачать

Раньше мне казалось, что церковная жизнь требует определенных ресурсов. Надележе оказалось, что она является ихисточником. Иоднажды произошел случай, наглядно показывающий, как это работает.

Сижу накухне, пью кофе, читаю. Настоле стоит корзинка спасхальными яйцами. Тут заходит моя9-летняяплемянница Ника, берёт вруки голубое яичкои, хитро улыбаясь, спрашивает:

—Тётя Алёна, аВы знаете, как отличить сырое яичко отварёного?

—Знаю,— говорю,—надо покрутить его настоле.

—Да!—восклицает Ника ипоказывает, как это делается. Закручивает яйцо иубегает посвоим делам. Аясмотрю навращение, ивголове рождается аналогия. Если покрутить сырое яйцо, тооно сделает полборота иостановится. Аварёное может вращаться секунд 10. Это напомнило туэнергию, которая появилась сначалом моего воцерковления.

Помню, как увеличилась вразы моя работоспособность. Господь дал мне столько благодати, что помимо работы яуспевала ходить вхрам, заниматься волонтёрством, ездить впаломнические поездки идаже начала преподавать, давать частные уроки. Это, несчитая домашних хлопот ифитнеса. Плюс, тогдаже мызатеяли ремонт вмаминой квартире, иуменя появилось хобби— флористика.

Янеобесцениваю своё прошлое, нивкоем случае! Просто досвоего воцерковления ябудто была сырым яйцом. Внешне отваренного неотличишь, нокрутится нетак... Сейчас японимаю, чего нехватало дотого, как япришла влоно Церкви. Умения положиться наволю Божию. Отдать всё вЕго руки. Поверить по-настоящему, что всё отНего ибез Него мынеможем ничего.

Например, наднях получилось так, что меня одновременно ждали втрёх разных местах. Все три дела очень важные инебыло возможности перестроить планы. Нонадуше ноль переживаний. Одна спокойная уверенность, что всё будет так, как нужно. Помолилась:«Боже, пусть всё сложится наилучшим, для всех, образом». Ирезультат такой: одну встречу перенесли, вторую задержали непомоей вине, иянанеё успела. Атретью провели повидеосвязи.

Суть невбеспечном отношении ковсему, что снами происходит, автом, чтобы сохранить мир надуше. Если это удаётся, товсё остальное само как-то складывается. Ноэтот мир может дать только Бог.

Автор: Алёна Боголюбова

Все выпуски программы Частное мнение

Читать полностью

Другие программы

Богослужения вечера

Тексты богослужений праздничных и воскресных дней. Всенощное Бдение. 25 января (вечер 24 января) 2026г.

Вечер 24.01.26.

Неде́ля 33-я по Пятидеся́тнице, по́сле Богоявле́ния.

Мц. Татиа́ны и с не́ю в Ри́ме пострада́вших.

Глас 8.

ВСЕНО́ЩНОЕ БДЕ́НИЕ

Вели́кая Вече́рня

Диакон: Воста́ните!

Хор: Благослови́.

Иерей: Сла́ва Святе́й и Единосу́щней и Животворя́щей и Неразде́льней Тро́ице всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Священнослужители в алтаре:

Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́ Царе́ви на́шему Бо́гу.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему.

Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Ему́.

Псало́м 103, предначина́тельный:

Хор: Благослови́, душе́ моя́, Го́спода./ Благослове́н еси́, Го́споди./ Го́споди, Бо́же мой, возвели́чился еси́ зело́./ Благослове́н еси́, Го́споди./ ... / Вся прему́дростию сотвори́л еси́./ Сла́ва Ти, Го́споди, сотвори́вшему вся.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Вели́кая ектения́:

Диакон: Ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй. (На каждое прошение)

Диакон: О Свы́шнем ми́ре и спасе́нии душ на́ших, Го́споду помо́лимся.

О ми́ре всего́ ми́ра, благостоя́нии Святы́х Бо́жиих Церкве́й и соедине́нии всех, Го́споду помо́лимся.

О святе́м хра́ме сем и с ве́рою, благогове́нием и стра́хом Бо́жиим входя́щих в онь, Го́споду помо́лимся.

О вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем, Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, честне́м пресви́терстве, во Христе́ диа́констве, о всем при́чте и лю́дех, Го́споду помо́лимся.

О Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, Го́споду помо́лимся.

О гра́де сем (или: О ве́си сей), вся́ком гра́де, стране́ и ве́рою живу́щих в них, Го́споду помо́лимся.

О благорастворе́нии возду́хов, о изоби́лии плодо́в земны́х и вре́менех ми́рных, Го́споду помо́лимся.

О пла́вающих, путеше́ствующих, неду́гующих, стра́ждущих, плене́нных и о спасе́нии их. Го́споду помо́лимся.

О изба́витися нам от вся́кия ско́рби, гне́ва и ну́жды, Го́споду помо́лимся.

Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко подоба́ет Тебе́ вся́кая сла́ва честь и поклоне́ние, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Блаже́н муж:

Хор: Блаже́н муж, и́же не и́де на сове́т нечести́вых.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Я́ко весть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Рабо́тайте Го́сподеви со стра́хом и ра́дуйтеся Ему́ с тре́петом.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Блаже́ни вси наде́ющиися Нань.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Ектения́ ма́лая:

Диакон: Па́ки и па́ки ми́ром Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́ и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Твоя́ держа́ва и Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Го́споди, воззва́х, глас 8:

Хор: Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя./ Услы́ши мя, Го́споди./ Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя:/ вонми́ гла́су моле́ния моего́,/ внегда́ воззва́ти ми к Тебе́.// Услы́ши мя, Го́споди.

Да испра́вится моли́тва моя́,/ я́ко кади́ло пред Тобо́ю,/ воздея́ние руку́ мое́ю/ — же́ртва вече́рняя.// Услы́ши мя, Го́споди.

Стихиры воскресные, глас 8:

На 10. Стих: Изведи́ из темни́цы ду́шу мою́,// испове́датися и́мени Твоему́.

Стихира: Вече́рнюю песнь, и слове́сную слу́жбу,/ Тебе́, Христе́, прино́сим,/ я́ко благоволи́л еси́// поми́ловати нас Воскресе́нием.

Стих: Мене́ ждут пра́ведницы,// до́ндеже возда́си мне.

Стихира: Го́споди, Го́споди,/ не отве́ржи нас от Твоего́ лица́,// но благоволи́ поми́ловати нас Воскресе́нием.

На 8. Стих: Из глубины́ воззва́х к Тебе́, Го́споди,// Го́споди, услы́ши глас мой.

Стихира: Ра́дуйся, Сио́не Святы́й,/ ма́ти церкве́й, Бо́жие жили́ще,/ Ты бо прия́л еси́ пе́рвый,// оставле́ние грехо́в, Воскресе́нием.

Стих: Да бу́дут у́ши Твои́// вне́млюще гла́су моле́ния моего́.

Стихира: Е́же от Бо́га Отца́ Сло́во,/ пре́жде век Ро́ждшееся, в после́дняя же времена́,/ То́ежде от Неискусобра́чныя вопло́щшееся во́лею,/ распя́тие сме́ртное претерпе́:/ и дре́вле умерщвле́ннаго челове́ка спасе́// Свои́м Воскресе́нием.

Стихиры попразднства Богоявления, глас 8, подобен: «Го́споди, а́ще и на суди́щи...»:

На 6. Стих: А́ще беззако́ния на́зриши, Го́споди, Го́споди, кто постои́т?// Я́ко у Тебе́ очище́ние есть.

Стихира: Го́споди, а́ще и крести́тися претерпе́л еси́ пло́тию, Безгре́шне,/ свободи́ти мир от греха́ хотя́,/ но Бо́га Тя мы ве́дуще, сла́вим:// крести́вся бо изба́вил еси́ от рабо́ты ду́ши на́ша.

Стих: И́мене ра́ди Твоего́ потерпе́х Тя, Го́споди, потерпе́ душа́ моя́ в сло́во Твое́,// упова́ душа́ моя́ на Го́спода.

Стихира: Го́споди, егда́ на Иорданския струи́,/ воплоти́выйся прише́л еси́,/ да освяти́ши во́ду сла́вным Твои́м Креще́нием,/ Иоа́нну Твой верх преклони́ти изво́лил еси́/ и креща́ешися от раба́,// да спасе́ши ду́ши на́ша.

На 4. Стих: От стра́жи у́тренния до но́щи, от стра́жи у́тренния,// да упова́ет Изра́иль на Го́спода.

Стихира: Го́споди, спасти́ восхоте́в от ле́сти мир,/ его́же созда́л еси́,/ из Неискусобра́чныя Де́вы воплоти́тися изво́лил еси́,/ и Ада́ма от тли изба́вил еси́, я́ко Человеколю́бец,/ и, крести́вся же, дарова́л еси́// просвеще́ние душа́м на́шим.

Стихиры мч. Татианы, глас 2, подобен: «Егда́ от Дре́ва...»:

Стих: Я́ко у Го́спода ми́лость, и мно́гое у Него́ избавле́ние,// и Той изба́вит Изра́иля от всех беззако́ний его́.

Стихира: Егда́ Ду́ха све́том осиява́ема бога́тно,/ бога́тство возненави́дела еси́,/ еди́но возлюби́вши Небе́сное,/ в му́ченическую кре́пость я́ве облекла́ся еси́/ и к безме́рным боле́знем отлучи́лася еси́./ Те́мже врага́ низложи́вши,/ побе́ды исплела́ еси́ венцы́,// му́ченице страстоте́рпице пресла́вная.

На 2. Стих: Хвали́те Го́спода вси язы́цы,// похвали́те Его́ вси лю́дие.

Стихира: Егда́ смрад пло́ти и греха́ пла́мень,/ честна́я, угаси́ла еси́/ росо́ю Боже́ственнаго Ду́ха, соде́йствующаго тебе́,/ тогда́ зве́ри обузда́ла еси́ посреде́ суди́ща,/ те́ло твое́ преда́вши на ра́ны му́жески./ Те́мже, врага́ низложи́вши,/ побе́ды исплела́ еси́ венцы́,// о Татиа́но Богоблаже́нная.

Стих: Я́ко утверди́ся ми́лость Его́ на нас,// и и́стина Госпо́дня пребыва́ет во век.

Стихира: Ни ме́ч, ни огнь, ни ра́ны,/ ни ско́рби, ни глад,/ ни вся́кий вид муче́ния твоего́,/ е́же ко Го́споду притупи́ша раче́ния:/ разжже́нным бо се́рдцем Того́ и́щущи,/ вся ви́димая еди́нощи оплева́ла еси́, му́ченице,/ и вну́трь Боже́ственнаго черто́га всели́лася еси́,// неве́ста всех Царя́ бы́вши.

Стихира попразднства Богоявления, глас 5:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху.

Стихира: Зря́щи Тя естество́ вся́кое земноро́дных на́га в вода́х,/ Соде́теля, Креще́ния прося́ща,/ изменя́шеся стра́хом и ужаса́шеся./ Предте́ча же тре́петом содержи́мь бя́ше,/ не сме́я прибли́житися Тебе́./ Мо́ре побеже́, Иорда́н струи́ возврати́./ Го́ры взыгра́шася, зря́ще,/ и А́нгельския си́лы удивля́хуся, глаго́люще:/ о, чудесе́!/ Спас обнажа́ется,// оде́яти хотя во спасе́ние челове́ки и обновле́ние.

Догматик, глас 8:

И ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Догматик: Царь Небе́сный за человеколю́бие на земли́ яви́ся,/ и с челове́ки поживе́:/ от Де́вы бо Чи́стыя плоть прие́мый,/ и из Нея́ проше́дый с восприя́тием./ Еди́н есть Сын, сугу́б естество́м,/ но не Ипоста́сию./ Те́мже соверше́нна Того́ Бо́га/ и соверше́нна Челове́ка вои́стину пропове́дающе,/ испове́дуем Христа́ Бо́га на́шего:/ Его́же моли́, Ма́ти Безневе́стная,// поми́ловатися душа́м на́шим.

Вход с кади́лом:

Диакон: Прему́дрость, про́сти.

Све́те Ти́хий:

Хор: Све́те Ти́хий святы́я сла́вы Безсме́ртнаго Отца́ Небе́снаго, Свята́го, Блаже́ннаго, Иису́се Христе́! Прише́дше на за́пад со́лнца, ви́девше свет вече́рний, пое́м Отца́, Сы́на и Свята́го Ду́ха, Бо́га. Досто́ин еси́ во вся времена́ пет бы́ти гла́сы преподо́бными, Сы́не Бо́жий, живо́т дая́й; те́мже мир Тя сла́вит.

Диакон: Во́нмем.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Проки́мен воскре́сный, глас 6:

Диакон: Прему́дрость во́нмем. Проки́мен, глас шесты́й: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся.

Хор: Госпо́дь воцари́ся, в ле́поту облече́ся. (На каждый стих)

Диакон: Облече́ся Госпо́дь в си́лу, и препоя́сася.

Стих 2: И́бо утверди́ вселе́нную, я́же не подви́жится.

Стих 3: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня, Го́споди, в долготу́ дний.

Диакон: Госпо́дь воцари́ся.

Хор: В ле́поту облече́ся.

Ектения́ сугу́бая:

Диакон: Рцем вси от всея́ души́, и от всего́ помышле́ния на́шего рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Го́споди Вседержи́телю, Бо́же оте́ц на́ших, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Поми́луй нас, Бо́же, по вели́цей ми́лости Твое́й, мо́лим Ти ся, услы́ши и поми́луй.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды, на каждое прошение)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и Отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о Господи́не на́шем Высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к, и всей во Христе́ бра́тии на́шей.

Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.

Еще́ мо́лимся о блаже́нных и приснопа́мятных созда́телех свята́го хра́ма сего́, и о всех преждепочи́вших отце́х и бра́тиях, зде лежа́щих и повсю́ду, правосла́вных.

Еще́ мо́лимся о ми́лости, жи́зни, ми́ре, здра́вии, спасе́нии, посеще́нии, проще́нии и оставле́нии грехо́в рабо́в Бо́жиих настоя́теля, бра́тии и прихо́жан свята́го хра́ма сего́.

Еще́ мо́лимся о плодонося́щих и доброде́ющих во святе́м и всечестне́м хра́ме сем, тружда́ющихся, пою́щих и предстоя́щих лю́дех, ожида́ющих от Тебе́ вели́кия и бога́тыя ми́лости.

Иерей: Я́ко Ми́лостив и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Сподо́би, Го́споди:

Хор: Сподо́би, Го́споди, в ве́чер сей без греха́ сохрани́тися нам. Благослове́н еси́, Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, и хва́льно и просла́влено и́мя Твое́ во ве́ки. Ами́нь.

Бу́ди, Го́споди, ми́лость Твоя́ на нас, я́коже упова́хом на Тя. Благослове́н еси́, Го́споди, научи́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Влады́ко, вразуми́ мя оправда́нием Твои́м. Благослове́н еси́, Святы́й, просвети́ мя оправда́нии Твои́ми.

Го́споди, ми́лость Твоя́ во век, дел руку́ Твое́ю не пре́зри. Тебе́ подоба́ет хвала́, Тебе́ подоба́ет пе́ние, Тебе́ сла́ва подоба́ет. Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Ектения́ проси́тельная:

Диакон: Испо́лним вече́рнюю моли́тву на́шу Го́сподеви.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Заступи́, спаси́, поми́луй и сохрани́ нас, Бо́же, Твое́ю благода́тию.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Диакон: Ве́чера всего́ соверше́нна, свя́та, ми́рна и безгре́шна у Го́спода про́сим.

Хор: Пода́й, Го́споди. (На каждое прошение)

Диакон: А́нгела ми́рна, ве́рна наста́вника, храни́теля душ и теле́с на́ших, у Го́спода про́сим.

Проще́ния и оставле́ния грехо́в и прегреше́ний на́ших у Го́спода про́сим.

До́брых и поле́зных душа́м на́шим и ми́ра ми́рови у Го́спода про́сим.

Про́чее вре́мя живота́ на́шего в ми́ре и покая́нии сконча́ти у Го́спода про́сим.

Христиа́нския кончи́ны живота́ на́шего, безболе́знены, непосты́дны, ми́рны и до́браго отве́та на Стра́шнем Суди́щи Христо́ве про́сим.

Пресвяту́ю, Пречи́стую, Преблагослове́нную, Сла́вную Влады́чицу на́шу Богоро́дицу и Присноде́ву Мари́ю, со все́ми святы́ми помяну́вше, са́ми себе́, и друг дру́га, и весь живо́т наш Христу́ Бо́гу предади́м.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Я́ко Благ и Человеколю́бец Бог еси́ и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Бу́ди держа́ва Ца́рствия Твоего́ благослове́на и препросла́влена. Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Лития́:

Стихиры попра́зднства Богоявления, глас 6, подобен: «А́нгельския...»:

Стихира: Ны́не проро́чески возопии́м Го́споду:/ яви́лся еси́ нам, Спа́се наш и Зижди́телю,/ сокруши́л же еси́, Сло́ве,/ змие́в уста́ во Иорда́не, я́ко Ще́др,/ и ослепле́нныя све́том Твои́м, Христе́, просвети́л еси́.// Благослове́н, явле́йся Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стихира: Держа́ву на враги́ Креще́нием Твои́м, Сло́ве, дал еси́ нам,/ любо́вию чту́щим Твое́ смотре́ние,/ е́же во́лею соверши́л еси́,/ разреши́в челове́ки от кля́твы во Еде́ме пребы́вшия./ Ему́же пое́м:// благослове́н, явле́йся Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Стихира: И́же о Ада́ме в ри́зы ко́жныя/ во́лею иногда́ обле́кшиися паде́нием,/ в струя́х Иорда́нских совле́кшеся днесь Креще́нием Госпо́дним,/ богосло́вяще со А́нгелы,/ Тому́ возопие́м:// благослове́н, явле́йся Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: О, па́че ума́ Боже́ственнаго смотре́ния!/ Ка́ко Творе́ц тва́ри предста́, и преклоня́ет сему́ главу́?/ Указа́нием бо нам о́браз смире́ния вво́дит,/ и́же о Не́м просвеще́нным,/ Ему́же пое́м:// благослове́н, явле́йся Бо́же наш, сла́ва Тебе́.

Диакон: Спаси́, Бо́же, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, посети́ мир Твой ми́лостию и щедро́тами, возвы́си рог христиа́н правосла́вных и низпосли́ на ны ми́лости Твоя́ бога́тыя, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день), и всех святы́х. Мо́лим Тя, многоми́лостиве Го́споди, услы́ши нас, гре́шных, моля́щихся Тебе́, и поми́луй нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (40 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о Вели́ком Господи́не и отце́ на́шем Святе́йшем Патриа́рхе Кири́лле, и о господи́не на́шем высокопреосвяще́ннейшем митрополи́те (или: архиепи́скопе, или: Преосвяще́ннейшем епи́скопе) имяре́к и о всем во Христе́ бра́тстве на́шем, и о вся́кой души́ христиа́нстей, скорбя́щей же и озло́бленней, ми́лости Бо́жия и по́мощи тре́бующей; о покрове́нии гра́да сего́, и живу́щих в нем, о ми́ре, и состоя́нии всего́ ми́ра; о благостоя́нии святы́х Бо́жиих церкве́й; о спасе́нии и по́мощи со тща́нием и стра́хом Бо́жиим тружда́ющихся и служа́щих оте́ц и бра́тий на́ших; о оста́вльшихся и во отше́ствии су́щих; о исцеле́нии в не́мощех лежа́щих; о успе́нии, осла́бе, блаже́нней па́мяти и о оставле́нии грехо́в всех преждеотше́дших оте́ц и бра́тий на́ших, зде лежа́щих и повсю́ду правосла́вных; о избавле́нии плене́нных, и о бра́тиях на́ших во слу́жбах су́щих, и о всех служа́щих и служи́вших во святе́м хра́ме сем рцем.

Хор: Го́споди, поми́луй. (50 раз)

Диакон: Еще́ мо́лимся о е́же сохрани́тися гра́ду сему́, и свято́му хра́му сему́, и вся́кому гра́ду и стране́, от гла́да, губи́тельства, тру́са, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нников и междоусо́бныя бра́ни; о е́же ми́лостиву и благоуве́тливу бы́ти благо́му и человеколюби́вому Бо́гу на́шему, отврати́ти вся́кий гнев на ны дви́жимый, и изба́вити ны от належа́щаго и пра́веднаго Своего́ преще́ния и поми́ловати ны.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Диакон: Еще́ мо́лимся и о е́же услы́шати Го́споду Бо́гу глас моле́ния нас, гре́шных, и поми́ловати нас.

Хор: Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Иерей: Услы́ши ны, Бо́же, Спаси́телю наш, упова́ние всех конце́в земли́ и су́щих в мо́ри дале́че, и ми́лостив, ми́лостив бу́ди, Влады́ко, о гресе́х на́ших, и поми́луй ны. Ми́лостив бо и человеколю́бец Бог еси́, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Иерей: Мир всем.

Хор: И ду́хови твоему́.

Диакон: Главы́ на́ша Го́сподеви прикло́ним.

Хор: Тебе́, Го́споди.

Иерей: Влады́ко многоми́лостиве, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, моли́твами всепречи́стыя Влады́чицы на́шея Богоро́дицы и Присноде́вы Мари́и, си́лою Честна́го и Животворя́щаго Креста́, предста́тельствы честны́х Небе́сных Сил безпло́тных, честна́го, сла́внаго проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Иоа́нна, святы́х сла́вных и всехва́льных Апо́стол, и́же во святы́х оте́ц на́ших и вселе́нских вели́ких учи́телей и святи́телей, Васи́лия Вели́каго, Григо́рия Богосло́ва и Иоа́нна Златоу́стаго, и́же во святы́х отца́ на́шего Никола́я, архиепи́скопа Мирлики́йскаго, чудотво́рца, святы́х равноапо́стольных Мефо́дия и Кири́лла, учи́телей слове́нских, святы́х равноапо́стольных вели́каго кня́зя Влади́мира и вели́кия княги́ни О́льги, и́же во святы́х оте́ц на́ших: святи́теля Михаи́ла, пе́рвого митрополи́та Ки́евскаго, первосвяти́телей Моско́вских и всея́ Руси́: Петра́, Алекси́я, Ио́ны, Мака́рия, Фили́ппа, И́ова, Ермоге́на и Ти́хона, митрополи́тов Моско́вских Филаре́та, Инноке́нтия и Мака́рия. Святы́х, сла́вных и добропобе́дных му́чеников, новому́чеников и испове́дников Це́ркве Ру́сския: Влади́мира, митрополи́та Ки́евскаго, Вениами́на, митрополи́та Петрогра́дского, Петра́, митрополи́та Крути́цкаго, Иларио́на, архиепи́скопа Вере́йскаго, святы́х ца́рственных страстоте́рпцев, преподобному́чениц вели́кия княги́ни Елисаве́ты и и́нокини Варва́ры, преподо́бных и богоно́сных оте́ц на́ших, преподо́бных оте́ц ста́рцев О́птинских, святы́х пра́ведных Иоа́нна Кроншта́дтскаго и Алекси́я Моско́вскаго, святы́х блаже́нных Ксе́нии Петербу́ржския и Матро́ны Моско́вския, святы́х и пра́ведных богооте́ц Иоаки́ма и А́нны (и свята́го имяре́к, егоже есть храм и егоже есть день) и всех святы́х. благоприя́тну сотвори́ моли́тву на́шу, да́руй нам оставле́ние прегреше́ний на́ших, покры́й нас кро́вом крилу́ Твое́ю, отжени́ от нас вся́каго врага́ и супоста́та, умири́ на́шу жизнь. Го́споди, поми́луй нас и мир Твой, и спаси́ ду́ши на́ша, я́ко благ и человеколю́бец.

Хор: Ами́нь.

Стихи́ры на стихо́вне:

Стихиры воскресные, глас 8:

Стихира: Возше́л еси́ на Крест, Иису́се,/ снизше́дый с Небесе́,/ прише́л еси́ на смерть, Животе́ Безсме́ртный,/ к су́щим во тьме Свет и́стинный,/ к па́дшим всех Воскресе́ние,// просвеще́ние, и Спа́се наш, сла́ва Тебе́.

Стих: Госпо́дь воцари́ся,// в ле́поту облече́ся.

Стихира: Христа́ славосло́вим, воскре́сшаго от ме́ртвых:/ ду́шу бо и те́ло прие́м,/ стра́сти отъобою́ду отсече́,/ пречи́стей у́бо души́ во ад соше́дшей,/ его́же и плени́:/ во гро́бе же истле́ния не ви́де свято́е те́ло,// Изба́вителя душ на́ших.

Стих: И́бо утверди́ вселе́нную,// я́же не подви́жится.

Стихира: Псалмы́ и пе́сньми славосло́вим, Христе́,/ от ме́ртвых Твое́ Воскресе́ние:/ и́мже нас свободи́л еси́ мучи́тельства а́дова,/ и я́ко Бог дарова́л еси́ жизнь ве́чную,// и ве́лию ми́лость.

Стих: До́му Твоему́ подоба́ет святы́ня,// Го́споди, в долготу́ дний.

Стихира: О, Влады́ко всех Непостижи́ме,/ Тво́рче небесе́ и земли́,/ кресто́м пострада́вый, мне безстра́стие источи́л еси́:/ погребе́ние же прие́м, и воскре́с во сла́ве,/ совоскреси́л еси́ Ада́ма руко́ю всеси́льною./ Сла́ва Твоему́ тридне́вному воста́нию,/ и́мже дарова́л еси́ нам ве́чную жизнь,/ и очище́ние грехо́в,// я́ко Еди́н Благоутро́бен.

Стихира попра́зднства Богоявления, глас 6, самогласен:

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Стихира: Воспои́м, ве́рнии, е́же о нас Бо́жия благодея́ния вели́чество:/ о на́шем бо прегреше́нии быв Челове́к,/ на́шим очище́нием очища́ется во Иорда́не,/ Еди́н Чи́стый и Нетле́нный,/ освяща́яй мене́ и во́ды,/ и гла́вы змие́в сокруша́яй в воде́./ Почерпе́м у́бо во́ду с весе́лием, бра́тие:/ благода́ть бо Ду́ха/ ве́рно почерпа́ющим неви́димо подава́ется// от Христа́ Бо́га и Спа́са душ на́ших.

Моли́тва свято́го Симео́на Богоприи́мца:

Хор: Ны́не отпуща́еши раба́ Твоего́, Влады́ко,/ по глаго́лу Твоему́, с ми́ром;/ я́ко ви́деста о́чи мои́ спасе́ние Твое́,/ е́же еси́ угото́вал пред лице́м всех люде́й,/ свет во открове́ние язы́ков,// и сла́ву люде́й Твои́х Изра́иля.

Трисвято́е по О́тче наш:

Чтец: Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди.

Го́споди, поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

О́тче наш, И́же еси́ на Небесе́х, да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на Небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго.

Иерей: Я́ко Твое́ есть Ца́рство и си́ла и сла́ва, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

Тропа́рь, глас 4:

Хор: Богоро́дице Де́во, ра́дуйся,/ Благода́тная Мари́е, Госпо́дь с Тобо́ю:/ благослове́на Ты в жена́х/ и благослове́н Плод чре́ва Твоего́,// я́ко Спа́са родила́ еси́ душ на́ших. (Дважды)

Тропа́рь Богоявле́ния, глас 1:

Во Иорда́не креща́ющуся Тебе́, Го́споди,/ Тро́йческое яви́ся поклоне́ние:/ Роди́телев бо глас свиде́тельствоваше Тебе́,/ возлю́бленнаго Тя Сы́на имену́я,/ и Дух в ви́де голуби́не/ изве́ствоваше словесе́ утвержде́ние./ Явле́йся Христе́ Бо́же// и мир просвеще́й, сла́ва Тебе́.

Благослове́ние хле́бов:

Диакон: Го́споду помо́лимся.

Хор: Го́споди, поми́луй.

Иерей: Го́споди Иису́се Христе́ Бо́же наш, благослови́вый пять хле́бов и пять ты́сящ насы́тивый, Сам благослови́ и хле́бы сия́, пшени́цу, вино́ и еле́й; и умно́жи сия́ во гра́де сем и во всем ми́ре Твое́м; и вкуша́ющия от них ве́рныя освяти́. Я́ко Ты еси́ благословля́яй и освяща́яй вся́ческая, Христе́ Бо́же наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем, со Безнача́льным Твои́м Отце́м, и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь. Бу́ди И́мя Госпо́дне благослове́но от ны́не и до ве́ка. (Трижды)

Псало́м 33:

Иерей: Благослове́ние Госпо́дне на вас, Того́ благода́тию и человеколю́бием, всегда́, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.

Хор: Ами́нь.

У́треня

Шестопса́лмие:

Хор: Сла́ва в вы́шних Бо́гу, и на земли́ мир, в челове́цех благоволе́ние. (Трижды)

Го́споди, устне́ мои́ отве́рзеши, и уста́ моя́ возвестя́т хвалу́ Твою́. (Дважды)

Псало́м 3:

Чтец: Го́споди, что ся умно́жиша стужа́ющии ми? Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют души́ мое́й: несть спасе́ния ему́ в Бо́зе его́. Ты же, Го́споди, Засту́пник мой еси́, сла́ва моя́ и вознося́й главу́ мою́. Гла́сом мои́м ко Го́споду воззва́х, и услы́ша мя от горы́ святы́я Своея́. Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя. Не убою́ся от тем люде́й, о́крест напа́дающих на мя. Воскресни́, Го́споди, спаси́ мя, Бо́же мой, я́ко Ты порази́л еси́ вся вражду́ющия ми всу́е: зу́бы гре́шников сокруши́л еси́. Госпо́дне есть спасе́ние, и на лю́дех Твои́х благослове́ние Твое́.

Аз усну́х, и спах, воста́х, я́ко Госпо́дь засту́пит мя.

Псало́м 37:

Го́споди, да не я́ростию Твое́ю обличи́ши мене́, ниже́ гне́вом Твои́м нака́жеши мене́. Я́ко стре́лы Твоя́ унзо́ша во мне, и утверди́л еси́ на мне ру́ку Твою́. Несть исцеле́ния в пло́ти мое́й от лица́ гне́ва Твоего́, несть ми́ра в косте́х мои́х от лица́ грех мои́х. Я́ко беззако́ния моя́ превзыдо́ша главу́ мою́, я́ко бре́мя тя́жкое отяготе́ша на мне. Возсмерде́ша и согни́ша ра́ны моя́ от лица́ безу́мия моего́. Пострада́х и сляко́хся до конца́, весь день се́туя хожда́х. Я́ко ля́двия моя́ напо́лнишася поруга́ний, и несть исцеле́ния в пло́ти мое́й. Озло́блен бых и смири́хся до зела́, рыка́х от воздыха́ния се́рдца моего́. Го́споди, пред Тобо́ю все жела́ние мое́ и воздыха́ние мое́ от Тебе́ не утаи́ся. Се́рдце мое́ смяте́ся, оста́ви мя си́ла моя́, и свет о́чию мое́ю, и той несть со мно́ю. Дру́зи мои́ и и́скреннии мои́ пря́мо мне прибли́жишася и ста́ша, и бли́жнии мои́ отдале́че мене́ ста́ша и нужда́хуся и́щущии ду́шу мою́, и и́щущии зла́я мне глаго́лаху су́етная и льсти́вным весь день поуча́хуся. Аз же я́ко глух не слы́шах и я́ко нем не отверза́яй уст свои́х. И бых я́ко челове́к не слы́шай и не имы́й во усте́х свои́х обличе́ния. Я́ко на Тя, Го́споди, упова́х, Ты услы́шиши, Го́споди Бо́же мой. Я́ко рех: да не когда́ пора́дуют ми ся врази́ мои́: и внегда́ подвижа́тися нога́м мои́м, на мя велере́чеваша. Я́ко аз на ра́ны гото́в, и боле́знь моя́ предо мно́ю есть вы́ну. Я́ко беззако́ние мое́ аз возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м. Врази́ же мои́ живу́т и укрепи́шася па́че мене́, и умно́жишася ненави́дящии мя без пра́вды. Воздаю́щии ми зла́я возблага́я оболга́ху мя, зане́ гоня́х благосты́ню. Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Не оста́ви мене́, Го́споди Бо́же мой, не отступи́ от мене́. Вонми́ в по́мощь мою́, Го́споди спасе́ния моего́.

Псало́м 62:

Бо́же, Бо́же мой, к Тебе́ у́тренюю, возжада́ Тебе́ душа́ моя́, коль мно́жицею Тебе́ плоть моя́, в земли́ пу́сте и непрохо́дне, и безво́дне. Та́ко во святе́м яви́хся Тебе́, ви́дети си́лу Твою́ и сла́ву Твою́. Я́ко лу́чши ми́лость Твоя́ па́че живо́т, устне́ мои́ похвали́те Тя. Та́ко благословлю́ Тя в животе́ мое́м, о и́мени Твое́м воздежу́ ру́це мои́. Я́ко от ту́ка и ма́сти да испо́лнится душа́ моя́, и устна́ма ра́дости восхва́лят Тя уста́ моя́. А́ще помина́х Тя на посте́ли мое́й, на у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́. Ти́и же всу́е иска́ша ду́шу мою́, вни́дут в преиспо́дняя земли́, предадя́тся в ру́ки ору́жия, ча́сти ли́совом бу́дут. Царь же возвесели́тся о Бо́зе, похва́лится всяк клены́йся Им, я́ко загради́шася уста́ глаго́лющих непра́ведная.

На у́тренних поуча́хся в Тя. Я́ко был еси́ Помо́щник мой, и в кро́ве крилу́ Твое́ю возра́дуюся. Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́, мене́ же прия́т десни́ца Твоя́.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

Го́споди поми́луй. (Трижды)

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Псало́м 87:

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́, я́ко испо́лнися зол душа́ моя́, и живо́т мой а́ду прибли́жися. Привмене́н бых с низходя́щими в ров, бых я́ко челове́к без по́мощи, в ме́ртвых свобо́дь, я́ко я́звеннии спя́щии во гро́бе, и́хже не помяну́л еси́ ктому́, и ти́и от руки́ Твоея́ отринове́ни бы́ша. Положи́ша мя в ро́ве преиспо́днем, в те́мных и се́ни сме́ртней. На мне утверди́ся я́рость Твоя́, и вся во́лны Твоя́ наве́л еси́ на мя. Уда́лил еси́ зна́емых мои́х от мене́, положи́ша мя ме́рзость себе́: пре́дан бых и не исхожда́х. О́чи мои́ изнемого́сте от нищеты́, воззва́х к Тебе́, Го́споди, весь день, возде́х к Тебе́ ру́це мои́. Еда́ ме́ртвыми твори́ши чудеса́? Или́ вра́чеве воскреся́т, и испове́дятся Тебе́? Еда́ пове́сть кто во гро́бе ми́лость Твою́, и и́стину Твою́ в поги́бели? Еда́ позна́на бу́дут во тьме чудеса́ Твоя́, и пра́вда Твоя́ в земли́ забве́нней? И аз к Тебе́, Го́споди, воззва́х и у́тро моли́тва моя́ предвари́т Тя. Вску́ю, Го́споди, отре́еши ду́шу мою́, отвраща́еши лице́ Твое́ от мене́? Нищ есмь аз, и в труде́х от ю́ности моея́; возне́с же ся, смири́хся, и изнемого́х. На мне преидо́ша гне́ви Твои́, устраше́ния Твоя́ возмути́ша мя, обыдо́ша мя я́ко вода́, весь день одержа́ша мя вку́пе. Уда́лил еси́ от мене́ дру́га и и́скренняго, и зна́емых мои́х от страсте́й.

Го́споди Бо́же спасе́ния моего́, во дни воззва́х, и в нощи́ пред Тобо́ю. Да вни́дет пред Тя моли́тва моя́: приклони́ у́хо Твое́ к моле́нию моему́.

Псало́м 102:

Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и вся вну́тренняя моя́ и́мя свя́тое Его́. Благослови́, душе́ моя́, Го́спода, и не забыва́й всех воздая́ний Его́, очища́ющаго вся беззако́ния твоя́, исцеля́ющаго вся неду́ги твоя́, избавля́ющаго от истле́ния живо́т твой, венча́ющаго тя ми́лостию и щедро́тами, исполня́ющаго во благи́х жела́ние твое́: обнови́тся я́ко о́рля ю́ность твоя́. Творя́й ми́лостыни Госпо́дь, и судьбу́ всем оби́димым. Сказа́ пути́ Своя́ Моисе́ови, сыново́м Изра́илевым хоте́ния Своя́: Щедр и Ми́лостив Госпо́дь, Долготерпели́в и Многоми́лостив. Не до конца́ прогне́вается, ниже́ в век вражду́ет, не по беззако́нием на́шим сотвори́л есть нам, ниже́ по грехо́м на́шим возда́л есть нам. Я́ко по высоте́ небе́сней от земли́, утверди́л есть Госпо́дь ми́лость Свою́ на боя́щихся Его́. Ели́ко отстоя́т восто́цы от за́пад, уда́лил есть от нас беззако́ния на́ша. Я́коже ще́дрит оте́ц сы́ны, уще́дри Госпо́дь боя́щихся Его́. Я́ко Той позна́ созда́ние на́ше, помяну́, я́ко персть есмы́. Челове́к, я́ко трава́ дни́е его́, я́ко цвет се́льный, та́ко оцвете́т, я́ко дух про́йде в нем, и не бу́дет, и не позна́ет ктому́ ме́ста своего́. Ми́лость же Госпо́дня от ве́ка и до ве́ка на боя́щихся Его́, и пра́вда Его́ на сыне́х сыно́в, храня́щих заве́т Его́, и по́мнящих за́поведи Его́ твори́ти я́. Госпо́дь на Небеси́ угото́ва Престо́л Свой, и Ца́рство Его́ все́ми облада́ет. Благослови́те Го́спода вси А́нгели Его́, си́льнии кре́постию, творя́щии сло́во Его́, услы́шати глас слове́с Его́. Благослови́те Го́спода вся Си́лы Его́, слуги́ Его́, творя́щии во́лю Его́. Благослови́те Го́спода вся дела́ Его́, на вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

На вся́ком ме́сте влады́чествия Его́, благослови́, душе́ моя́, Го́спода.

Псало́м 142:

Го́споди, услы́ши моли́тву мою́, внуши́ моле́ние мое́ во и́стине Твое́й, услы́ши мя в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м, я́ко не оправди́тся пред Тобо́ю всяк живы́й. Я́ко погна́ враг ду́шу мою́, смири́л есть в зе́млю живо́т мой, посади́л мя есть в те́мных, я́ко ме́ртвыя ве́ка. И уны́ во мне дух мой, во мне смяте́ся се́рдце мое́. Помяну́х дни дре́вния, поучи́хся во всех де́лех Твои́х, в творе́ниих руку́ Твое́ю поуча́хся. Возде́х к Тебе́ ру́це мои́, душа́ моя́, я́ко земля́ безво́дная Тебе́. Ско́ро услы́ши мя, Го́споди, исчезе́ дух мой, не отврати́ лица́ Твоего́ от мене́, и уподо́блюся низходя́щим в ров. Слы́шану сотвори́ мне зау́тра ми́лость Твою́, я́ко на Тя упова́х. Скажи́ мне, Го́споди, путь во́ньже пойду́, я́ко к Тебе́ взях ду́шу мою́. Изми́ мя от враг мои́х, Го́споди, к Тебе́ прибего́х. Научи́ мя твори́ти во́лю Твою́, я́ко Ты еси́ Бог мой. Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву. И́мене Твоего́ ра́ди, Го́споди, живи́ши мя, пра́вдою Твое́ю изведе́ши от печа́ли ду́шу мою́. И ми́лостию Твое́ю потреби́ши враги́ моя́ и погуби́ши вся стужа́ющия души́ мое́й, я́ко аз раб Твой есмь.

Услы́ши мя, Го́споди, в пра́вде Твое́й и не вни́ди в суд с рабо́м Твои́м.

Дух Твой Благи́й наста́вит мя на зе́млю пра́ву.

Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху и ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́ Бо́же. (Трижды)

После Шестопсалмия